тесто

Сердце девушки отчаянно сжималось в приступе страха. В голове крутились мысли о том, какая же она дура.

За час до событий.

Двое подростков молча сидели по разные стороны друг от друга, изредка, что не свойственно обоим, попивая кофе. Обычно это означало глубокие размышления, как было сейчас. Из-за Пятого теперь оба не знают куда себя деть. Из-за его сложного характера, он не собирается как-либо оправдывать внезапный приступ поддержки в сторону девушки, вновь закрываясь и делая вид, что её не существует. Восьмой же вообще не было дела до их взаимоотношений. Отчаяние и чувство потери поглощали её с каждым днём. Плакать уже не было сил. Пятый перевел взгляд на часы. Циферблат показывал 6 часов утра. Он тихо хмыкнул себе под нос. Столько всего случилось, а подумать над этим днём, когда много дел, не было желания. Шесть утра — идеальное время. Восьмая, обратив свой взор на темную копну волос, спросила: — Сэндвичи будешь? Вопросительно на неё посмотрев, он сказал: — И какой яд ты туда добавишь? — Дурак. Брови брюнета удивлённо поднялись. — Дурак? Твои умственные способности, по сравнению с моими, оставляют желать лучшего. Вчера на тренировке ты совершила, как обычно, ошибку, а я выполнил всё идеально, и это я дурак? Пятый не понимал что несёт. Захотелось вывести её на разговор, пусть и оскорбительного характера. Он ожидал, что она как в детстве рассердится, или ещё хуже, убежит к Ване. Но девушка, безразлично подняв уголок губ, произнесла: — Пошёл нахер. Брюнет, лишь ухмыльнувшись на это, скрывая собственное удивление, постучал костяшками пальцев по столу. — Не хочешь правду принять? — Нет, мне просто плевать. Так сэндвичи будешь, или как? Его глаза привычно сощурились. — Да я лучше кофе «три в одном» выпью чем съем что-то от те… — Пятого неожиданно заткнули тостом. Брови снова удивительно поднялись. Перехватив сэндвич, он откусил и отодвинул его. — Ладно… Может, это и вкусно. Внутри была арахисовая паста и маршмеллоу. Странная комбинация, ещё страннее было то, что в их доме таких сладостей никогда не водилось. Но думать больше ни о чем не хотелось, и Пятый лишь запивал угощение вкусным кофе. Восьмая слегка улыбнулась. — Я пойду, скоро отец проснётся. Пятый не ответил, увлечённый едой и остатками кофе.

***

Войдя в свою комнату, на девушку навалилась тоска. Бездумный взгляд блуждал по предметам, пока не остановился на тетрадке. Подойдя, она уже в тысячный раз открыла её. Взгляд пробежался по собственным рифмам. Писать песни она научилась рано. «Ну и дерьмо конечно, я пишу песни про любовь, не зная что это такое…» — Она критично провела пальцами по строчке, из-за чего-то ей разонравившейся, и зачеркнула карандашом. Для семи песен уже была приготовлена музыка. Хоть и компьютеры ей недоступны, она знала где лежали некогда пыльные инструменты. Перетащив их как-то к себе в комнату, она брала их с собой в то место, где есть звукоизоляция. Там она и пела, и играла, и писала, чувствовала себя лучше. Чуть больше, чем бесполезный мешок мусора. Пройдясь глазами по незавершенной песне, она схватилась за голову: мотив музыки никак не хотел идти. «Может, взять что-то от моих остальных песен, соеденить и добавить больше эдакого…» — Точно. Взяв тетрадку с открытой страницей она поспешила в свою «тайную комнату». Закрыв за собой дверь, Восьмая огляделась и села на столик. Прочистив горло, настроясь на нужный лад, девушка начала петь. Но спустя секунду в дверь постучались. От неожиданности она вздрогнула и сбилась. Страх сковал все внутренности. «Может быть, это Пятый? Нет, он бы просто телепортнулся.» — Мысли проносились в судорожном порядке. — Мисс Восемь, вы там? — Раздался голос Пого. «Да твою же мать…» Что теперь делать?! Спрятаться негде, а Пого через чур верен Реджинальду, поэтому скрыть от него ничего не получится. Вот бы сейчас иметь способность как у Пятого… Дверь открылась. Пого посмотрел на Восьмую, и, вскинув брови, оглядел девушку среди музыкальных инструментов. — Пого, прошу, не рассказывай отцу! — Взмолилась она. — Я… — Пого, собери документы. — Властный голос отца раздался прямо за ним. Реджинальд Харгривз посмотрел сначала на Пого, а затем в комнату. Взгляд остановился на Восьмой с тетрадкой. — Восьмая, что ты делаешь в шесть сорок три в комнате со звукоизоляцией? — Сказал он, и девушка поняла, что он уже все знает. «Мне гроб красненький, пожалуйста.»