тесто

После, по ощущениям, часового выговора Реджинальд отправляет тетрадку с песнями в камин, презрительно сверкнув глазами. Лицо Восьмой не выражает ничего, хотя внутри всё перевернулось уже раз пять, вывернулось и захлопнулось обратно. Все труды и бессонные ночи горят в огне, потихоньку превращаясь в пепел. Пого, как обычно, печально смотрит, держась рядом с отцом, и как обычно ничего не делает, оставаясь верным псом. Или лучше, обезьяной? Мама с улыбкой протирает стол. Восьмая с некой завистью подумала, что роботу однозначно жить хорошо. Запрограммировали тебя, и всё тут. Живи, радуйся, напоминай Диего про то что надо нарисовать слово в голове, прежде чем произнести, стирай, убирай, готовь и ты даже уставать не будешь. Восьмая откинула эту мысль. У мамы все равно имеются определенные трудности. Её больше волновало, где сейчас Пятый? Неужели в комнате, притворился что спит? Время шло, тирады отца становились всё более и более насыщенные. «Плохой день, что-ли? Что ты ко мне привязался?» — Ты же понимаешь, что если я запретил, значит, что тебе не стоит этого делать? Или тебе нужны дополнительные занятия? «Иди нахер.» — Подумала она, хотя понимала, что этот мужчина всё же травмирует её. Каждое его слово, замечание, действие, всё заставляло сжиматься в неизвестном страхе, раня словно пуля, выстреленная безжалостно от человека, которого, вроде как, нужно считать родным. —…Отвечай, когда я спрашиваю! Резкий удар ладони о стол. Девушка вздрогнула, моментально поднимая глаза на отца. — В чем я виновата? — Тихо спросила она, ощущая себя подавленно. — Ведь я тебя спрашивала. Не знаю, есть ли у тебя причина запрещать мне столь идиотское занятие, но я буду заниматься этим, даже если ты запрешь меня в комнате навсегда. Найду способ. — Ты, номер Восемь, бесполезное создание, что не может использовать свою способность рационально. Ищешь идиотское занятие? Вся твоя жизнь, — Он в отвращении поднял руку. Восьмая, не мигая, смотрела на него. — Вся твоя жизнь и есть идиотское занятие. Ещё раз ты подумаешь о том, чтобы напрягать свои голосовые связки в неком подобии пения —вылетишь из дома с позором, или будешь заперта до конца жизни. — Я поняла. Я могу идти? — Через десять минут чтобы была в воспитательной комнате. Восьмая чертыхнулась себе под нос. Воспитательная комната — настоящая комната страха. Клаус после неё неделями отходил. Делать нечего. Реджинальд все равно заведет её туда, поэтому Восьмая решила пойти мирно. Пока было время, она тихо пошла в коридор. Первая комната была Лютера. Прислушавшись, она услышала громкий храп. Все остальные комнаты были тихими. Дойдя до пятой, кареглазая услышала неразборчивое бормотание. Восьмая остановилась. Взгляд зацепился за ручку. Задержав дыхание, она тихо открыла дверь. Первое что попалось на глаза — это Пятый, сидящий на полу, в окружении каких-то листочков, исписанных математическими примерами. — Из макулатуры дом себе строить будешь? — Не удержавшись, насмешливо сказала она. Пятый даже не вздрогнул. — У тебя привычка без стука входить? — В своей надменной манере спросил он. Девушка тихо фыркнула. Сев напротив него, спросила: — Что это? Он не обернулся к ней, всем видом показывая, что ничего объяснять он не собирается. Восьмая пожала плечами. Нагнувшись к одному листку, она увлеклась. В математике особо сильной девушка не была, но простую школьную программу знала наизусть. — Почему здесь стоит «икс»? Ты перепутал. Он повернулся к ней, сдвинув брови. — У тебя мозг есть? Не знал. — Ты тренируешься… Что-то задумал? — Догадалась Восьмая, наклонив голову вбок. — Не твоё дело. — Как скажешь. — Она пожала плечами, встала и пошла к выходу. — Ты куда? — Повернув к ней голову, спросил брюнет. — Не твоё дело. — Насмешливо вернула ему его же слова Восьмая. Пятый вновь сдвинул брови. — Ладно, отец застукал меня за моим занятием. Теперь петь буду только через его труп. Сейчас иду в воспитательную. В глазах парня отчего то проскользнула боль: он не понаслышке знает что представляет эта комната из себя. Когда он был маленький, и не догадался просто совершить телепорт из комнаты, он застрял там на тридцать восемь часов, без еды и воды. Призраки, летая по стенам, заставляли его тогда плакать и звать маму, но никто не пришёл. Причудливые тени в углах потолка напоминали ему о монстрах, а темнота вдали комнаты казалась такой страшной, что будто бы там и вправду был кто-то. Ему ещё пару лет снились кошмары. Позже, если он где-то провинился, парень лишь делал вид что действительно будет сидеть в «комнате страха» пока его не выпустят. На самом деле, как только железная дверь закрывалась, он перемещался в соседнюю комнату, а когда слышал шаги, перемещался обратно. — Не повезло тебе, — Пятый встал, положив руки в карманы, приблизился к Восьмой, а затем неуверенно сжал ее плечо. — Держись там, наверное? — Наверное, — Со смешком повторила она. «Какого хрена он меня трогает? У него приступы тактильности? Боже, дай мне сил его понять…» Вдыхая призрачный запах горького шоколада, она положила свою руку поверх его. «А что я делаю?» Пятый проследил за этим движением. Они оба замерли, боясь разрушить этот момент. Это было странно, непривычно, тепло. И самое главное — снова непредсказуемо. «Твои руки такие тёплые.» — Девушка не осмелилась это произнести. — Тогда…— Парень прочистил горло. — Удачи не сдохнуть. Резко отступив от неё, он разрушил контакт. — Спасибо, что-ли? — Она закатила глаза, пытаясь сдержать улыбку. Кивнув напоследок, Восьмая подумала о том, что его руки невероятно мягкие. И запах его был каким-то аномальным. Как человек, который к сладкому не имеет особого доступа, может пахнуть шоколадом?

***

— Ну и дерьмо. — Мисс Восьмая, попрошу не выражаться. — Сзади появился Пого. Девушка не шелохнулась. Смерив мутанта обречённым взглядом, она спросила: — Ты пришел, чтобы отвести меня в воспитательную, или указывать на мои слова? Пого тяжело покачал головой. — Что ж, пойдём… Спустя минуту Улучшенный Шимпанзе уже с сожалением запирал пятнадцатилетнюю. — Передай отцу, что я не собираюсь бросать пение. — Попросила она его. Пого вскинул брови. — Боюсь, это вовсе не обрадует сэра Реджинальда. — Пого…— Восьмая упрямо задержала взгляд на нем. — Доложи это от меня. Недовольно кивнув, он запер последний замок. Ей оставалось смотреть, как закрывается железная дверь, погружая помещение во тьму. Обернувшись, она вздохнула и села на холодный пол. — Спасибо, любящий папаша, за такой «подарок». — Горько усмехается Восьмая. Обычно запирают на несколько часов. За это время, по идее, нужно было обдумать свой поступок. Но когда тут запирали кого-то, никто ничего обдумывать не хотел. По звукоизолированному полу-подвалу слышались только маты и оскорбления в сторону отца, а затем рыдания от страха подарков собственного воображения. «Кстати… Тут же звукоизоляция… может быть я попробую петь?» — Подумала Восьмая, но сразу откинула эту мысль, так как она вымоталась. И морально, и физически. Прошло где-то три с лишним часа. Девушка уже сбилась со счета по секундам. Живот начал болеть от голода. Последний раз она ела только вчера, ровно в семь вечера. Раздался недовольный вой желудка. Глаза слипались, но спать не получалось. Холодный и твёрдый пол как-то не ассоциировал себя с прекрасной обителью царства Морфея. Внезапно дверь отворилась. Свет больно ударил по глазам, и она сощурилась, лишь через усилия разглядев в силуэте маму. — Привет, милая. Отец проверил твою комнату и нашел музыкальные инструменты. Он просил передать, что время наказания будет увеличено. — С улыбкой, не понимая смысла о чем она говорит, проговорила приятная женщина. — Передай ему, что я поняла. «Передай ему, чтобы шел нахер» Мама кивнула и удалилась. Снова помещение погрузилось в мрак. Восьмая села спиной к стене. Специально стукнулась головой назад. Не помогло. — Хочу есть. И спать. Боже, помоги. И тут, словно кто-то сверху услышал её слова, сверкнула голубая вспышка. Снова яркий свет дал по глазам. Все исчезло, и из пространства появился собственной персоной Пятый, тут же утопая в темноте. — О, ещё в силе и здравии? — По голосу было понятно, что он ухмылялся. «Конечно, ты то накормлен, выспался, гнида, а мне сидеть тут ещё хер знает сколько.» Девушка вздохнула. — Зачем пришёл? — А что, нельзя? Отец не в курсе, что ты можешь сдохнуть от голода или обезвоживания? — Ой, я тебя умоляю, я была бы только рада. Пятый приблизился. Что-то вкусно пахло, но девушка не смогла увидеть что именно. — Пончики тебе принёс. «Что?» — Ты специально, да? Издеваешься надо мной? — Внезапно разозлившись, она чувствовала, как дыхание перестаёт быть под контролем. — Дура, — Он цокнул языком. — Я серьёзно. — Боже, откуда это у тебя? Ты что, телепортнулся в кафе, украл у той женщины пончики, и просто принес сюда? — На её слова Пятый угукнул. —Уважаю. Спасибо. Последние слова вызвали у брюнета маленькую улыбку. Он опустился на корточки и протянул тарелку. — На. Глупо моргнув глазами, хоть парень и не видел, Восьмая спросила: — Где подвох? Пятый закатил глаза в кромешной темноте. — Ешь, иначе я уйду. Осторожно взяв в руки сладость, не касаясь руки Пятого, она с наслаждением откусила кусок, а после сделала вывод: — Мне ничуть не жаль что ты украл их. Они оба глупо улыбнулись, благодаря всевышнего за то что темнота скрывала это. Восьмая прожевала кусочек, чувствуя что скоро наберётся сил. Это придавало уверенности. — Боже, как ты тут сидишь? — Пятый, опешив, вскочил с холодного пола, едва присев. — Насколько я помню, тебя наказывали шесть раз. Ты что, ни разу за шесть раз не садился? — Меня здесь не было. — Наглая ложь, просто одного раза ему хватило. — Как только дверь закрывалась, я «уходил». — Умно, умно. Уничтожив один большой пончик, она поняла что больше не может. Девушка повернулась к парню. — Пятый, может ты доешь? В меня больше не влезет. — Серьезно не влезет? Она кивнула, а потом, спохватившись, угукнула. Её же не видят. — Без проблем. Следующие несколько минут они провели молча. Пятый доел свою порцию и сидел сытый по горло. Есть пончики было… Неправильно. Всех Харгривз приучали к правильной еде, овощам и витаминам, а сладкое было в маленьких количествах, и то за определенные успехи. Наконец удовлетворив свой голод, Восьмая ещё сильнее захотела спать. Мысли перестали нормально варить что-то складное. — Я пойду. У меня есть дела поважнее. — Иди, — Она зевнула. — Я попытаюсь поспать. Брюнет, который уже отходил на приличное расстояние, чтобы вспышка от телепортации не сильно больно дала по глазам Восьмой, вдруг остановился. Вспомнив какой здесь холодный пол, он подумал. Затем исчез, а через пару секунд появился снова, быстро подходя к затихшей девушке. — Держи. Под её голову подложили подушку, а сверху накрыли пледом. Она опешила, поднимаясь на ноги. — С чего вдруг такая забота? — Мне забрать это? — Нет…— Она подошла к нему ближе, уже привычным жестом положив руку ему на плечо. — Спасибо, Пятый. Мысленно проводя анализ её действий, он подвис, а после положил свою теплую ладонь поверх неё, повторяя её жест пару часов назад. Щёки девушки внезапно опалило. «Это что ещё за…» «Почему её руки такие холодные?»—Подумал он, отступив назад. Не прощаясь, снова исчез голубой вспышкой, оставляя после себя запах шоколада. Снова.