тесто

Восьмая, рационально подумав, решила захватить несколько вещей из магазина. — Мне физически плохо передвигаться в форме академии, а кроме неё, и одежды Элисон, у меня ничего нет. Она успокоилась после произошедшего, взяв себя в руки. Теперь же, лавируя между рядов, девушка под недовольное ворчание парня пошла в мужской отдел. — Не бухти. Считай, что это нужно для дела. Как ты будешь убивать псов комиссии в шортиках? Она захватила несколько рубашек, классических штанов, спортивных, пару футболок и пальто. Не май-месяц, в конце концов. Пятый сзади недовольно посмотрел на это. — И что это? — Вещи. К окулисту отвести? Он сначала отвернулся, а потом снова посмотрел на неё. — Ты серьезно сейчас? На нас обоих ведётся охота, из нас только что чуть не случился фарш, а ты выбираешь в чем мы ходить будем? — Да. Ещё вопросы? Больше не найдя язвительных ответов, они отправились домой.

***

В гостиной Академии Амбрелла раздавались споры и крики. Атмосфера стояла совсем гнетущая, но никак не касалась двух подростков, сидящих с алкоголем и игнорируя всё вокруг. В руках у девушки был стакан для виски, а у парня коктейльная рюмка. Скоро наступит конец света, а их семья только и думают о каком-то тиране, который сдох от остановки сердца. Оба молчали. Пятый постоянно хмурил брови ещё больше и смотрел вниз. С тех пор, как они выжили, в нем что-то поменялось. Восьмая пообещала себе подумать об этом позже. Ваня вновь приехала в Академию. Скандал набирал обороты. — Она не собиралась его отравить, вместо этого она взяла монокль, чтобы почистить. — Диего защищал робота, свою маму, женщину, которая его воспитала. — Тогда где он? — Я забрал его у мамы. — Монокль был всё время у тебя? — С раздражением воскликнул Лютер, хмуря брови. — Какого хрена? — Спросила Элисон, разводя руками. — И где он сейчас? — Я выбросил его, потому что знал: если ты найдёшь его у мамы, то озвереешь как сейчас. Восьмая, вновь абстрагировавшись от их криков, погрузилась в себя. Нужно думать что делать дальше. Надо найти новые зацепки. Остановить апокалипсис было самой главной задачей сейчас, но она с её напарником не двигались с мертвой точки. Нельзя было допустить провала. «Что делать дальше? Мы зашли в тупик.» — Она отхлебнула янтарную жидкость, уже давно не морщась от горького вкуса. Пятый имел идентичные мысли. В его голове творился кавардак, ни одна разумная мысль не желала развиваться и цепляться, и от этого он погружался в глубокую прокрастинацию. — …Я на твоей стороне! — Воскликнула Ваня. Восьмая услышала её, вновь с недовольством отвлекаясь от размышлений. — Ладно, стоит прислушаться, — Диего перевел взгляд на Клауса. — А что насчёт тебя, нарик? — А что, теперь моя помощь нужна? — Он пробубнил что-то про фургон, а после сказал отчётливо и громко. — Я согласен с Диего, а ты пошёл в жопу! И будь с нами Бен, он согласился бы со мной. Клаус замолчал, а после недовольно зашипел куда-то справа от себя. Вероятно, там и сидел вышеупомянутый брат, который выразил отказ. — Четыре голоса против двух, — Пальцами показал Диего, явно довольный своей победой. — Голосование не окончено, нужно спросить у стариков. Клаус, Лютер, Элисон, Диего и Ваня повернулись к пьющим. Ваня, слегка оторопев от их разбитого вида, спросила: — Эй, у вас там всё в порядке? Восьмая пустым взглядом посмотрела на неё. Пятый не шевелился. Отпив с рюмки алкоголь, он снова превратился в статую. — Вы нам ответите что-нибудь? — Раздражённо бросил Диего, всё равно не увидев какой-либо реакции. Все пялились на них в упор. Восьмая опустила взгляд, налив себе с бутылки виски в стакан, а после, отчего то раздражившись, отпила прямо с горла. Взяв бутыль в руки, она повернулась к брюнету. — Пошли-ка отсюда, а? — Ура. Через мгновение, не слушая возмущенные возгласы семьи, пара потерялась в синей вспышке. Переместив их куда-то на второй этаж, Пятый остановился, наблюдая как девушка делает глотки из горла. — В алкоголички решила податься? Она подняла на него взгляд, вытерев губы рукой. — «Податься»? Я их возглавляю. Он весело хмыкнул, разворачиваясь и уже делая шаг, как вдруг ему в догонку сказали тихое «спасибо». — За что? — Он крутанулся на месте, оглядывая Восьмую. — За то что прикрыл меня собой. В груди парня разлилось теплое чувство. Чувство, что его хоть немного, но ценят, совсем растопило его одинокое сердце. — Не за что, напарница.

***

Восьмая ушла в комнату, переодевшись в более подходящую одежду. В глазах слегка рябило от выпитого алкоголя, и она осела на пол, продолжая пить и напряжённо думать. Захотелось курить, и она вытащила красные «мальборо», спустя пару неудачных кликов зажигалки закурив прямо в комнате. Дым заполнил пространство, и девушка с наслаждением вдыхала его в лёгкие, чередуя сигарету с бутылкой. Совсем разлегшись на полу, она продолжала приходить к каким-то выводам, что могли хоть как-то помочь продвижению дела. «Я не могу допустить апокалипсис. Даже если меня убьет комиссия, я сделаю всё, что возможно.» Спустя час, она полностью пришла в себя, даже успев ненадолго задремать. Немного повозившись с проветриванием комнаты, она всё же решила выйти на кухню, чтобы налить себе воды. Уже зайдя в помещение, она услышала нахальное: — Стоять. Девушка закатила глаза, поворачиваясь к Диего. Сзади него стояли все. — Чего тебе? — Почему вы вечно сбегаете? Мы вас спросили, кто за кого, а вы опять убежали. — Недовольно произнес Второй. Лютер за его спиной на удивление молчал. — Есть дела поважнее. — Это какие? — Тебя не касается. — Пятый телепортнулся к ним, услышав шум. Все молчали, понимая, что мирно поговорить у них не получится. Обстановка накалялась. — С чего это вдруг? Откуда столько секретов? — Тех, у кого айкью пятьдесят, в дела всемирной безопасности не посвящаем. Он фыркнул. — Кто бы говорил. Вы с Пятым только о себе и думаете. — Что? — Восьмая сухо переспросила, налив себе воды. Обида поселилась в её сердце. «Мы хотим вас всех спасти. Почему бы просто не отвязаться от нас, и дать нам выполнить свою работу?» — То! Бросаешься за Пятым несколько лет назад, оставляешь нас! Мы страдали от отца, потому что он ужесточил меры! Потому что вы, двое эгоиста, сбежали! Влюбились, что-ли? — О да, так были влюблены, что обрекли себя на страдания и жизнь в вечной опасности. — Восьмая хмыкнула, встречаясь взглядом с Пятым. — А что ты эту тему затронул? Было столько вариантов, например: вы сбежали чтобы развиваться? Вы сбежали, потому что это чудовищное стечение обстоятельств? Вы сбежали, потому что больше не могли оставаться в этом ебанном доме? Почему именно любовь, Диего? Подружка не даёт? — Да что вообще знаешь о любви?! — взревел он, переходя на крик. — Ты вечно за Пятым ходишь, как подстилка! Все сзади ахнули. Пятый, нахмурившись, хотел что-то сказать, но его перебили. — Я знаю об этом больше, чем ты. Она в этой жизни повидала всё, что можно, и всё, что нельзя. Вспомнился Лео, что отдал жизнь за неё, просто потому что любил. Вспомнились годы мучений от чувства вины. «Этот утырок младше меня на несколько десятков лет, и ещё что-то смеет говорить о любви?» — Да ты что?! Да ты, за свои пятьдесят восемь лет только и делаешь что всем перечишь! Делаешь вид, что крутая? Поздравляю, у тебя это получается! Но я тебя насквозь вижу! — Сквозь зубы прокричал Диего, подходя к ней. Девушка, налив себе ещё немного воды, молчаливо жалела что не имеет способности перемещения. — Все что ты можешь — это кидаться словами. Больше ничего. У тебя ведь способности даже нет. — Довольно высказался он, смотря на Восьмую. Его слова задели девушку. Способность была, и она была сильной, но также она знала что и без неё она чего-то стоит. Столько лет работы над собой, столько лет вырабатывания навыков, знаний, и всё это без дурацкой сверхъестественной херни. — Диего, хватит иначе я тебе… — Замолчи, Пятый. Ты такой же как и она. — Диего с отвращением посмотрел на брюнетку. — Вы — два эгоиста. Тебе я никогда доверять не буду. — Поздравляю. Не то чтобы меня это волновало. — Прошипел Пятый. — Диего, короче я поняла, — Повернулась к нему Восемь. — Ты привык быть вторым, извечно обречённый стоять за спиной Лютера. К твоим идеям не прислушиваются, за тобой не идут, твой объект влюбленности играет с тобой, и ты обижен на эту жизнь. Знаешь, мне даже было бы жаль тебя, но свой лимит на жалость ты исчерпал ещё пять оскорблений назад. Твои детские проблемы, ничего не стоящие, не должны выливаться на твою же, блять, семью. Ты ничем не лучше и ничем не хуже той же Вани, которую ты ни во что не ставишь. Научись как-нибудь на досуге такой простой вещи, как уважение, а то вдруг пригодится. Поэтому пожалуйста, пожалуйста, закрой рот и сходи прямо по коридору, налево, а потом нахуй. Повисла тишина. Элисон, с охреневшим выражением лица, раскрыла рот. Диего стоял, словно оглушенный, не мигая. Клаус сзади засмеялся. — Ты уничтожила его психику. — Пятый улыбался невероятно красиво и широко, приобнимая её за плечи. Она тоже слегка улыбнулась, кладя руку ему на талию. — Пятый, я сказала «пожалуйста». Слегка рассмеявшись, он заметил, что она с годами стала пахнуть по-другому. Волосы обрели запах леса. Она пахла деревьями, и этот запах дополнял кофе вперемешку с сигаретами и алкоголем. — Бен говорит что-то вроде «охуеть». — Довольно провозгласил Клаус. — Так… Мы пойдем. — Элисон, взяв за руку Ваню, скрылась в коридоре. Все, немного опешив, разошлись. Диего, смаргивая слезы обиды, выступившие совсем предательски, повернулся к девушке. — Я должен извиниться, хоть и не хочу. Я вспылил. Пятый и Восьмая одинаково приторно-наигранно улыбнулись. — Больше не говори слов, из-за которых в твоём разбитом сердечке может оказаться нож. Договорились? Он кивнул, спешно уходя куда глаза глядят. Восемь, неохотно отойдя от Пятого, наконец-то опустила стакан в раковину. — Ты как? — Спросил он, следуя за ней. — Нормально. Не то чтобы меня это волновало. — Повторила его же слова она, сказанные Диего раннее, и улыбнулась. — Когда-нибудь они поймут, что мы делаем это всё ради них. — Тихо произнес он, исчезая в голубой вспышке. Восьмая вздохнула. — Когда-нибудь…