тесто

And my arms are tough But they can be bent They can be bent. And I wanna fight But I can't contend I guess that's love? I can't pretend.

Представьте: вы заходите к себе домой, после того как неотрывно сидели в фургоне и смотрели на одну и ту же поликлинику, затем поехали домой под вечер. Вы уставшие, кое-что скрываете в плане ран под рубашкой, и хотите кофе просто неумолимо. И тут на вас буквально налетает девушка, которая на самом деле бабушка, и орёт о том что случился форс-мажор, и её любимого брата украли люди, на которых ты раньше работал. Ты устал, у тебя болит бок, и ты не хочешь слушать. Она хватает вас за ухо, вы пытаетесь вывернуться, но только делаете больнее себе. После этого на вас прыгает брат, снося вас и ту сумасшедшую, и кричит о том что из-за нас двоих напали на дом. Представили? Так вот Пятому Харгривз и представлять не надо. — Успокойтесь, идиоты! Пятый переместился обоим за спину. Восьмая и Диего дрались на полу. Все остальные стояли и не знали что делать. — Где ты был? Тут такое происходило! — первая осмелилась Ваня. Пятый повернулся к ней. Сзади него прошептал сдавленное «отпусти» Диего, чью шею пригвоздила к полу девушка. Пятый закатил глаза. — Это не важно, Ваня. Рядом с ним появилась кареглазая, отряхиваясь от пыли. — Кстати, когда это дерьмо закончится, мы должны сходить за кофе. Ваня посмотрела на неё глазами оленёнка, словно не веря что это говорят ей. Из её хвостика выбилась прядь. — Хорошо! После ответа, девушка резко повернулась к Пятому. — Поехали искать Клауса. — Почему это? — Что значит «почему»? — Она обернулась к нему, глядя на его вскинутые брови. — Вроде не глупый. Он наш брат, комиссия напала на дом из-за нас. Краем глаза она заметила как все остальные, наплевав на номера Четыре, уходят. — Они сейчас серьёзно? —Тихо возмутилась она. — Если бы я не заметила его пропажу, никто бы и не понял? — Восьмая была разочарована. — Ага, — Пятый равнодушно пожал плечами. — Я бы тоже не заметил. Я спать. Восьмая перевела на него взгляд, полный недоумения. — Что? — Я не буду тебе помогать. С первого раза непонятно? — Он натянуто улыбнулся, с сарказмом прищуриваясь. Девушка помолчала, не понимая, чем Клаус заслужил такого отношения к тебе. — Пятый, ты серьёзно? — Да. Апокалипсис через несколько дней, мне некогда за торчками ходить. И тебе не советую. «Серьезно? Это не шутка? Они попросту бросили брата на произвол судьбы! Семья называется…» Круто развернувшись, она стремительно шла к выходу. После того как дверь агрессивно хлопнула, Пятый сел на диван, спрятав лицо в ладонях. Из головы не выходил её образ. Она была настолько уверена в нем, нисколько не сомневаясь что он поможет. А он не помог. И не собирался. «Я не могу так рисковать,» — Подумал он, поднимаясь. — «Нужно ехать. Есть дела поважнее, чем сон.» Переодевшись, он вышел во двор, недоуменно осматриваясь. — Вот сучка! Восьмая угнала его фургон.

***

Было логичней поехать в среднестатистические отели, так как комиссия всегда предоставляла такие, что она и сделала. Превышая скорость, она ехала к каждому, что могла найти на пути, осматривая каждый. Это заняло много времени, но она бы не простила себе если пропустила хоть какую-то деталь. На пути к очередному отелю её дыхание стало учащаться. Поняв, что дело плохо, она остановила машину, рвано выбегая из неё, и прислонилась к боку, скрытая от чужих глаз. Воздуха катастрофически не хватало, и девушка в панике понимала, что задыхается. «Нет, только не эта херня, пожалуйста…» Последняя паническая атака произошла с ней около двадцати лет назад, и она была благодарна, что больше такого не испытывала. До этого момента. Как только ей исполнилось семнадцать, такие инциденты происходили с ней часто. Она ненавидела их всех душой, когда пыталась собрать себя заново по кусочкам. В голове невольно всплыли призраки прошлого. Стрельба. Звуки оружия везде, от них не спрятаться, они не выживут. Это конец. Она подвела их всех, не смогла вывести в безопасное место во время. Это всё её вина. Тихая гавань. Руки Лео. Картинка меняется, он целует её, и говорит что все будет хорошо. Истерика, слёзы душат, слёзы везде. Снова руки, но уже Мари, удерживающие её голову от того, что она собирается её себе разбить. Вина. Винавинавина. «Это всё моя вина.» Снова выстрелы. Снова потери. Кровь. Везде кровь, эта жидкость уже впиталась ей в лёгкие, она пожизненно на её руках. Слепящее солнце, смех Мари. Женщина рассказывает ребятам про её достоинства. Черный кот, свернувшись калачиком, греется в лучах. Всё будет хорошо? Подоконник, радостные шутки. А затем снова стрельба. Рана на бедре, слишком больно. Дни в агонии. Дни в крови. Темнота, она ничего не видит. «Мари умерла, Восьмая…». Грустные глаза Чака, который был выгнан вон. Крики, паника. Мари не могла умереть. Мари заслуживала счастливой жизни. Похороны, все в черном, но она чувствовала красное на своих руках. От этого не отмыться. От этого не спрятаться. Она грязная. Годы одиночества. Здесь нет никого, и никогда не будет. Красивая? Красивая, но такая мразь, такая сука, она ненавидит себя больше, чем кто-либо на этой планете счастливых людей. Туалет, снова везде кровь, смерть от её рук. Красивое чёрное платье выброшено в мусорку. Больше никогда в жизни. Снова одиночество. Бега. Несколько стран меняются одна за другой, но нигде нет места для нее. Она проклята. Суд. Победа. Всё будет хорошо. Снова одна. Снова холодная квартира, холодные батареи. Воспоминания. Лео приходит во сне каждую ночь, а она борется с желанием разбить свою голову об асфальт каждое гребанное утро. Он соврал. Ничего хорошего её не ждёт. Темнота, снова бездна, она снова тонет. Драки, удары, глаза покраснели, ей больно. Почему так сильно? Слишком много боли за её жизнь, она уже не может с ней справиться, она начинает бояться ударов. Сигаретный дым впитывается в неё, ей хорошо. Бутылка, кинутая в стену, разбилась. Смотря на осколки, она хочет покончить с этим всем. Куратор. Её лживые уста, лицемерная улыбка. Будь она проклята. Будь Восьмая проклята. А, да, она уже. Пистолет, направленный на светловолосую. А затем удары. Слишком много ударов, она не успевает их отбивать, и думает о том, как несколько лет боялась этого. Как когда-то, чувствуя удар в скулу от пьяницы в подворотне, бил в крови адреналин, но как же ей было страшно. Она не заслуживала того, чтобы бояться ударов. Её нужно бить, бить, и бить, пока она не умрёт, пока она не очистится. Она предательница. Её руки в крови. Она хочет умереть. — Сука! — Восьмая ударила кулаком об машину, завыла сигнализация. Также завыла и Восьмая мысленно, не позволяя и звуку вырваться из её рта. Дыша хрипло-хрипло, она старается делать дыхательные упражнения. Просидев, по меньшей мере, полчаса, она всё же поднимается. Дыхание выровнялось. Закрыв холодными руками лицо, она постояла так ещё пару минут, а после села в машину. Авто, скрипнув, двинулось на встречу очередному отелю.

***

Так никого и не обнаружив, она вернулась в фургон, предварительно пнув по колесу от досады. В зеркале заднего вида что-то мелькнуло, и она, резко развернувшись, наткнулась взглядом на Пятого, что недовольно сидел на сиденье. — Ты что тут забыл? — Холодно покосилась на него Восемь. — Представляешь, одна долбанутая у меня машину скоммуниздила. — Да что ты? — Она притворно ахнула, приложив руки ко рту. — Замолчи. Ты нашла этого придурка? Восьмая прекратила кривляться, устало хмыкнув. «Так спросил, будто тебя волнует.» — Нет. — Ситуация дерьмовая. — Пятый тяжело вздохнул, осматривая вид из лобового стекла. — Да, я только время потеряла. Неизвестно что могут с ним сделать. — Мы с тобой живы, значит и он. — Его пытают. — Она поморщилась, ненавидя себя за то, что из-за неё и брюнета сейчас пытают ни в чем не повинного человека. Она оглянулась назад, задумчиво осматривая его синяки под глазами. — Сколько ты уже не спишь? Пятый задумался. — Я спал нормально примерно… никогда. Единственный раз здесь, это когда я перенес невменяемую тебя к тебе в комнату и уснул. И всё. — Та же херня. — Она побарабанила по рулю — Что с тобой? — Брюнет, щурясь, заметил как сильно трясутся её руки. Он переместился на переднее сиденье, и она уже даже не вздрогнула от неожиданности. Привыкла. — А что со мной? — У тебя тремор. Он, слегка помедлив, будто спрашивая разрешения, коснулся её пальцев своими. Восьмая затихла, наблюдая за этим. После её кивка, он обхватил её ладони полностью, удивляясь их холоду. Будто он держал две льдинки. А его руки отличались, они всегда были сухими и тёплыми. Оглаживая кожу, брюнет старался согреть их. Восьмая, почти не дыша, запоминала каждый миллиметр картинки что видела перед собой. Спустя какое-то время, когда стало совсем неловко, парень отодвинулся. — Давай думать, где может быть торчок. — Он не смотрел на девушку, которая глядела на него в упор, не смущаясь. — Я объездила с десяток потенциальных отелей, никого не нашла. — Может, зрение подвело на старость лет? Она вымученно улыбнулась. Пятый, повернувшись к ней, послал ей точно такую же улыбку, а после внезапно посерьезнев. — А если мы не сможем предотвратить апокалипсис? Восьмая слегка потерялась от резкой смены темы. Внимательно разглядывая его глаза, она молчала. — Что если у нас ничего не получится. Ты готова умереть? — Тихо продолжал брюнет. — Уже давно мечтаю. — Она замолчала, ловя его нечитаемый взгляд. — Но я готова биться до конца, чтобы спасти семью. И планету, конечно же. Обидно было бы: столько лет эволюции, а по итогу конец. Пятый после её слов немного улыбнулся. — Знаешь, меня так сильно раздражает это тело, — Решила продолжить она. — Но это всё же лучше, чем тело старой меня. И это странно, на самом деле. Я снова молода, и мыслю так. Я не чувствую себя старой ментально. Будто бы вся моя жизнь произошла со мной за один год, и это все было так недавно… Только вот я понимаю, что это не так. Это ужасно сбивает с толку. — Она снова помолчала, после вздыхая. — Я начала работать на комиссию, потому что белобрыска пообещала мне вас. Что я увижу семью, и проживу здесь старость. А потом я поняла, что она меня обманула. Если бы она отправила меня сюда, здесь была бы разруха. Апокалипсис. Пятый положил руку ей на плечо в поддерживаем жесте. — Говоришь ты, а я узнаю себя. У меня те же мысли. — Он улыбнулся краешком губ. — Но я рад, что я в этой заварушке не один. — Спасибо, Пятый. — Она тоже мягко улыбнулась, поверх его ладони накрыв своей. — Мне бы тоже без тебя было бы совсем туго.