тесто

— Стой! Восемь, проигнорировав его, стремительно двигалась дальше по коридору. Пятый, совершив телепорт, встал прямо перед ней. Девушка стукнулась о его грудь, и наконец остановилась. — Что? — Недовольно приподняла она бровь. — Что, ревнуешь? — С хитрым смешком сказал он, нагнувшись к ней, чтобы любопытные персоны их не услышали. — Я не умею ревновать. — Язвительно ответила она, демонстративно отодвигаясь. — Восемь, что это было? — А что это было? — Действительно, — Сарказмически хмыкнул Харгривз, уводя её в сторону. — Ты всего лишь театрально ушла, и привлекла внимание зевак. — Иди к Бекки. Она заждалась тебя. — С такой же интонацией ответила ему она. — Ты даже не знаешь, кто это. Она может быть полезна, с ней говорила куратор. — Пять с облегчением заметил появившийся интерес в её глазах. — Она липнет ко мне, но это нам только на руку. Пятый внимательно осматривал её, ожидая её реакции. С сожалением он подметил, что Восемь снова похудела, под глазами залегли темные тени. Волосы, достающие до лопаток, всё так же оставались тусклыми, небольшими волнами лёжа на груди и спине девушки. Но Пятый видел в этом красоту. Пусть и не сразу, пусть и спорил с собой, но Восемь была очень притягательной. Единственное, что ему хотелось бы изменить в девушке, это её глаза. Они были красивы, несомненно, но они такие… «Пустые» — Обречённо подумал он. Ничего не менялось. В её глазах была душа, но жизни не было. — Восемь, не время расслабляться. Давай потом об этом поговорим, а сейчас нам нужно быть начеку. Хорошо? Восьмая недовольно вздохнула. — Ладно. Он же, услышав удовлетворительный ответ сразу телепортировался. — Придурок. — Проворчала она, идя дальше.

***

— Эй… Мне удалось взять билет только на вечер. Я не знаю, чем мне заняться, а тут сидеть не могу. Знаешь, я пришла…попрощаться. Элисон только сейчас заметила то, что Лютер практически не двигается. Она с волнением положила руку ему на плечо. — Лютер, всё хорошо? — Я… Он запнулся, а голос у него дрожал так, будто он вот-вот заплачет. Лютер, будучи на самом деле ранимым, воспринял предательство отца слишком близко к сердцу. Слова не хотели идти, не складывались, не получались. Забыть всё, что он знал до этого. Как это сделать? Как это возможно? — Я нашёл свои отчёты для отца. Ни один пакет не был вскрыт. Женщина остановилась, с удивлением и разочарованиям смотря на закрытые пакеты, только их заметив. — Как? Но зачем он?.. — Он не смотрел их, потому что ему было неинтересно чем я там занимаюсь. Четыре года моей жизни… Всё ложь. — Глухо произнес он, не смотря на Третью. — Вот козёл! — В эти слова она вложила всё своё отвращение, что накопилось за годы, которые она была вне дома. Отец действительно был монстром, а Диего был прав. — Я не смогу остановить этот апокалипсис, Элисон. — Твердо сказал он, вновь и вновь осматривая пакеты. Осознание пришло так внезапно, что Первый часто заморгал. — Не говори так! Ты… — Нет, этому миру нужен лидер, а я? Я не он. Папа знал это, теперь и я знаю. Вот и всё. Элисон тревожно убрала руку. В голову пришла одна детская, глупая идея, как можно поднять ему настроение, и себе заодно. — А пойдём со мной. Я покажу тебе кое-что. — Что? — Просто пойдём, ладно? Не задавай вопросов. Элисон уверенно взяла его большую руку, ведя за собой. Пришли они на самый верх, открывая старый люк. Лютер неверяще улыбнулся. — О господи, Элисон! Даже не верится, что он всё еще тут. — Ага! И как только папа не снёс его после нашей выходки? — Напомни, зачем мы здесь? — Потому что мы должны продолжить наш пир. Давай, аккуратнее. Пир… Как же давно это было. Детская наивность, светлость. Первый запрет, что они оба нарушили. Тогда всё было таким хорошим, Лютер был так безнадежно влюблен, а Элисон, хоть и любила взаимно, смущалась и не говорила ему этого. Они так и не закончили их маленькую шалость. Лютер едва залез, и стоило ему только хоть немного устроиться, как вся конструкция разрушилась, падая им на голову. Элисон звонко рассмеялась, вновь напоминая ему детство. — Смотри, что у меня есть… — Женщина развернулась, скрывая что-то от него. —Та-да! — О боже, это что… — Лютер узнал ту старую колу, которые они так и не выпили. — Да-да, те самые! — Кивнула она, протягивая ему одну из жестянок. С шипением банка открылась. Но напиток оказался отвратным, видимо не выдержав годы ожидания. Они оба сразу же выплюнули её, под дружный хохот. — Хочешь, пойдём отсюда? — Да, думаю, график позволяет мне это. — Кивнул он, улыбнувшись. Они весь вечер гуляли по городу. Обошли много лавочек, магазинчиков и кафе. Залили в себя столько молочных коктейлей, сколько могло поместиться. Купили сладкую вату, а после смеясь покупали влажные салфетки. Элисон не переставала улыбаться, а Лютер хотел быть с ней вечность. Они завершили день танцем. Казалось, что мир вокруг погас на несколько секунд. Что все остановились, и что прожектор светил лишь на них одних. Ему чудилось, что Элисон была одета в красивое платье, а он в костюм. Танец был идеальный, как из фильмов, и такой романтичный. И каким не было банальным это выражение, но у обоих в животе летали бабочки, заставляя без остановки улыбаться. Танец закончили они поцелуем. Таким долгожданным, и сладким. Лишь когда воздуха стало не хватать, Элисон чуть отстранилась. — Кажется, нужно было сделать это намного раньше. — Да, мы… Немного опоздали. — Если хочешь знать, ты замечательный человек. Самый лучший, я всех мужчин сравнивала с тобой…и…если мы поедем сейчас, то успеем на рейс. —Погоди, ты сказала мы? Элисон кивнула, всё ещё обнимая Лютера за плечи. Оба чувствовали себя донельзя счастливыми.

***

— Здрасьте, вас вызывает Куратор. Пятый похолодел с головы до ног. «Она узнала.» Мельком взглянув на мужчину передавшего послание, он решил что лучше пойдет к ней. Пусть Восемь и ничего не знает. По пути к Куратору он столкнулся с девушкой, что сразу упала как снежинка. — Прости! Я не увидела! Пятый хмуро осмотрел Бекки. Её голубые глаза казались ненастоящими, будто это линзы. Парень кивнул и пошел дальше. — Стой! Я подумала…— Она осеклась. Парень недовольно повернулся к ней, так же держа руки в карманах. — Может быть, мы будем обедать вместе? Пятый возвел глаза к потолку. Увидев его реакцию, она всхлипнула, а по щеке, словно по команде, неожиданно потекла слеза, перемешиваясь с черной тушью, которой точно не было за обедом. Он заметил еще тогда, что она была какой-то… раздражающе эмоциональной, но её внезапные слезы вводили в недоумение. Будто бы она специально сбивает его с толку. — Ладно, я поняла, прости. Парень сжал челюсть. — Успокойся. Меня вызвали к Куратору. Она задумалась, убирая прядь волос за ухо. Слёзы всё ещё капали на пол, и Пятый подумал, что никогда не видел как Восьмая плачет. — Поняла. Так ты будешь со мной обедать? Пятый понимал, что они здесь с Восьмой максимум на день, поэтому если он согласится то ничего не произойдёт. — Ага. Он снова развернулся. Внезапно, чуть не сбив его с ног, Бекки обняла его, обхватив сзади руками. «О господи» — Мученически подумал он, от неожиданности стоя истуканом. Её объятия были ему неприятны, и он внезапно осознал, что тактильный только с одной девушкой. Эта самая девушка как раз выглянула из поворота, и увидев их, резко остановилась, с недоумением хмуря брови. «Да что же ты опять так не вовремя появляешься, а?» — Досадливо подумал парень. Восемь сузила глаза, и подошла к парочке. Спрашивая что-то нецензурное взглядом Пятого, и после, получив такой же взгляд, выражавший высшую степень негодования, она дернула за волосы Бекки. — Ай! — Она заплакала, как ребёнок. — Ой, прости! — Восемь, наигранно улыбаясь, холодными глазами смотрела на черные разводы на щеках от слез рыжей. — Я перепутала тебя с кое-кем. — Будь внимательнее в следущий раз! — Топнула ногой Бекки, зло посмотрев в глаза девушке. — Как тебя вообще в комиссию наняли, если ты можешь людей перепутать?! «Она что, серьезно топнула ногой как ребенок?»—Восьмая, перестав улыбаться, взяла Пятого под руку. — Съебись. Мешаешь. Рот рыжей захлопнулся от удивления. Переводя взгляд то на одну, то на другого, она вновь зарыдала, разворачиваясь и убегая от них. — «Я не умею ревновать.» — Передразнил писклявым голосом её слова, сказанные ранее, Пятый. — Рот свой… — Понял. — Усмехнулся парень. — Я иду в класс, ты со мной? — Меня вызвала Куратор. — Посерьёзнел он, пряча руки в карманы. — Зачем? — В груди что-то ухнуло вниз. Девушка внимательно посмотрела в лицо парню, но не нашла видимых показателей паники. — Не знаю, если что беги в мужской. — Принято. Они разошлись. В кабинете Куратора пахло едой. Сам Пятый стоял прямо перед столом женщины, которая даже не предложила ему сесть. Уже тридцать минут она рассказывала очередную историю, которая ему совершенно не пригодится, и раздражающе чавкала. Пятый сдерживал себя каждый раз, когда хотелось засунуть китайские палочки ей в одно место. —… Таким образом, Фрэнк понял что нужно устранить Флобера. Может быть, десерту? — Я съел протухший бисквит в апокалипсисе, с тех пор десерты не жалую. — Вежливо отказался Пятый. — Ну пожалуйста. — Она противно сложила губы трубочкой, и Пятый еле удержал себя чтобы не блевануть. — Не откажи мне. Пятый вздохнул, мысленно считая до десяти. Он развернул одну из конфет. Вообще, в детстве он просто ненавидел ириски, но эта была особенной. Она была на вкус как духи, порох, и чувствовалось непонятное предвкушение, будто скоро он идёт в театр. — Как она тебе на вкус? — Как пятидесятые…- Удивлённо протянул он. Куратор снова улыбнулась, явно довольная. — Совершенно верно! Наша чудесная команда по метафизике смогла уместить эссенцию целого десятилетия в одной конфете. — Это невероятно. — Пятый и вправду был удивлен. — Реальному миру до такого идти и идти. — О, кстати говоря, у меня для тебя кое-что есть… Нажав кнопку на своем столе, она подозвала свою ассистентку в кабинет, попросив ту принести какую-то коробку. Когда ту принесли, и поставили прямо перед его носом, Куратор улыбнулась. —Ну, давай. Открывай! Пятый чисто из того чтобы она заткнулась, бесцеремонно открыл крышку. Перед ним предстал классический костюм. — Одежда делает нас людьми. Какая радость, что ты сможешь надеть его совсем скоро! Очень скоро, они ведь совершенствуют твоё тело прямо сейчас! — Благодарю. — Сухо сказал он, про себя подумав, что костюм ему нахер не сдался. Переведя взгляд в угол кабинета, он заметил вещь, что его заинтересовала. — Это что, японский пулемёт? — А у тебя глаз-алмаз. Война такой забавный концепт. И люди такие забавные… Хотя, наверное легко наблюдать за этим, будучи в тридцати тысячах футах от главного действа, да? — Да, вы правы. Пятый постоял немного, понимая что у него сейчас есть замечательная возможность. — Кстати, я бы хотел предложить несколько нововведений. — О, уже наводишь порядки? Это похвально. Хорошо, говори! — Глория…оператор труб. Неужели менеджерам не легче самим отправлять свои сообщения? — Не показывая эмоции, произнес он, ни на что особо не надеясь. — Я очень ценю твою заботу, но Глория — замечательная женщина, все её любят и ей совсем немного осталось до пенсии. Она хотела ещё что-то сказать, но их резко перебил стук в дверь. По телу Пятого прошла дрожь злости, когда он услышал раздражающий голос. — Мэм, можно вас…наедине, пожалуйста. — Да-да, конечно! Что же, Пятый, долг зовёт. Мы продолжим наш разговор. — Обязательно. — Улыбнулся он в своей манере, зная что этого не будет. — Можно? — Да, выходи. Когда он покидал помещение, ему хотелось перерезать горло Дотт, которая по непонятным причинам написала убить Восьмую.

***

— Диего, прошу отпусти, Диего пожалуйста! Ебучая ломка. Его проклятые способности могут видеть русских бабушек под именем Зоя Попова, могут видеть Бена, но нет! Какого хрена он не может увидеть Дейва?! В итоге он сидит, понимая что скоро призраки вновь придут, и ломка даёт о себе знать. Диего устало положил голову на спинку дивана, больше не в силах это слушать. Юдора напугана, она не понимает как её излечили. Его любовь сейчас скорее всего спит. — Ну прошу! Диего издал странный звук от раздражения. — Да ты задолбал!

***

Пятый врывается в класс, приковывая взгляды всех. Какая-то старушка, сидящая на последних рядах, возмущённо крякнула, а после вернулась к работе. — Восемь Харгривз. — Деловито начал он. — Вас вызывает в кабинет Куратор. Восьмая, похолодев, покинула место под внимательные взгляды. — Что происходит? — Спросила она сразу же, как вышла из класса. — Никто тебя не звал, просто было бы странно если я тебя просто так бы забрал. — Мне насрать на их порядки, я бы могла и сама выйти. — Сказала она, устало стараясь скинуть с рук тремор. Они снова дрожали, как у наркомана, и что с этим делать она не имела понятия. — Идём. Есть один план. Спустя несколько минут голубая вспышка озарила темный уголок отделения. Пятый приложил палец к губам Восьмой, подмечая что они всё также покусанные. Она кивнула. До них долетали обрывки разговора. — Глория, Куратор знает, что Пятый замышляет что-то. — Дотт пихала в руки Глории капсулу, отвратительно улыбаясь. — Отправь это Хейзел и Ча-Че, хорошо? Немедленно! — Хорошо! Дотт странной походкой удалилась, не заметив сидящую парочку. Пятый кивнул Восьмой. Спустя секунду Восьмая сзади ударила Глорию по голове. Пятый оттащил её подальше, чтобы не было видно. Восьмая и Пятый столкнулись, когда они хотели выхватить у бабушки капсулу. Пятый пробормотал сумбурное извинение, и первый потянулся к тубе. Торопливо её открыв, они увидели следующее:

Всеми силами защищать Гарольда Дженкинса.

— Дженкинс? — Кто это такой? Восьмая отрицательно покачала головой, давая знать что не имеет понятия. Пятый перепечатал задание, и закупорил его. Он передал тубу Восьмой, а она отправила его. — Вы ведь знаете, что у нас так не принято? Сладкий голос заставил вздрогнуть. Их обоих словно окатило ледяной водой, и Восьмая вновь почувствовала, как пальцы начинают дрожать. — Где Глория? — Куратор уже перестала вести себя так дружелюбно, перестав улыбаться. — Не знаю. — Осмелилась Восьмая, идеально отыгрывая роль, словно ничего и не было. — Мы не можем её найти. — Подыграл ей Пятый. Именно в этот момент Глории потребовалось придти в себя. Она тихо проскулила, не до конца придя в сознание. На глаза Куратора наигранно навернулись слёзы. — Вы жестоко разочаровали меня, Пятый и Восьмая. Ведь вы такие умные, и я искренне не могу понять, почему вы просто не можете выкинуть эту фантазию из своей головы? Вы ведь холодные прагматики, ваше место среди нас, здесь. Пара одновременно почувствовала злость. — Благодаря вам мне теперь нигде нет места. Ты сделала меня киллером! — Повысил тон Пятый. — Вы оба всегда были ими! Я лишь указала тебе твой путь! — А нахер ты пойти не хочешь со своим путём? — Подала голос Восьмая, её глаза сверкнули искрами. — Ты обманывала меня всё время, что я могу вернуться к семье, что свои годы доживу с ними. Ты не даёшь нам спасти их. Внезапно, дверь отворилась, и к ним ворвалась Бекки. Она была жутко напугана, судя по её лицу и распахнутым глазам, перемещающиймся то на Глорию, то на Куратора, то на парня. Пятый, переглянувшись с Восьмой, недоуменно вскинул брови. — Боже, Пятый! Что происходит?! — Она кричала. Восьмая не успела ничего сделать, как Бекки поцеловала Пятого, держа за руки. Восьмая остановилась, наблюдая за тем, как Пятый отодвинул голову. Он с нечитаемым лицом смотрел на их руки, что Бекки не отпускала. В ней было столько силы, и это было неожиданно. Переведя взгляд на её лицо, парень увидел как она улыбалась. Раньше он не видел в ней столько тьмы. «Твою мать, что это за цирк?» Краем глаза он заметил черный наушник в её ухе. Он пытался телепортироваться, но каково было его удивление, когда не смог. Руки, крепко державшие его ладони, не давали использовать силу. — Что за херню ты… Он не смог договорить, так как его ударила шокером рыжая. Восьмая, только сейчас перестав анализировать её, дернулась. На Бекки лице была довольная улыбка. — Ну как, мам? Буря эмоций пробежала по лицу Восьмой. — Мам?! — Лайла сделала бы лучше. — Равнодушно сказала Куратор вмиг потускневшей Бекки. — Ах, где мои манеры? Это моя дочь, Бекки. — женщина холодно посмотрела на рыжеволосую, а после вновь перевела взгляд на Восемь. Восьмой вообще не было до этого дела. Её внимание занимало тело Пятого, содрогающегося в конвульсиях.

***

— Мне кажется несправедливым, что отец запрещал тебе выходить из дома. — заметил Диего, аккуратно ведя мать под руку. — Да… Диего, милый.Я должна тебе кое-что сказать.Мы с Пого врали вам. Вам всем.

***

— Блядота. Восьмая метнулась к Пятому, поднимая его. Куратор кивнула Бекки. Рыжая сразу побежала на Восьмую, с размаха ударяя ногой ей в живот. Восемь упала, уронив Пятого. «Прости.» — Подумала она, поднимаясь, полностью готовая к бою.

***

— Я закину это в сушку, ты подожди пока, ладно? Леонард кивнул Ване, забирая все их вещи и уходя куда-то в дальнюю комнату. Когда он был уже на полпути, Ваня увидела оброненные носки. Подталкиваемая порывом помочь, полезла за ними под кровать, найдя папину записную книгу. Какое-то странное, неведомое ранее желание подтолкнуло её открыть дневник, и она сразу наткнулась на надписи.

«Сегодня номер семь проявляет слишком яркую активность.Она начала гнуть предметы, я боюсь, что девочка может стать опасной для общества…» «Номер семь нужно срочно изолировать, Её силы на пределе, мы не знаем, что нужно с этим делать.»

***

Удар по голове Бекки, но ей же хоть бы хны. Восьмая наносит удар по боку, но Бекки перехватывает её руку, делая удар между ребер. Восьмая, зашипев от боли, схватила девушку за голову, ударив её об стену. Куратор стояла в стороне, наблюдая за этим, как за кино. Бекки с разворота дала локтем по челюсти Восьмой, разбивая губу. Затем прыжок, и двумя ногами по рёбрам. Сначала девушка не почувствовала боль, скорее от адреналина. Восемь, окончательно выходя из себя, наносила отработанные удары кулаками. Рыжая, не успевая блокировать атаку, двинула Харгривз по коленям. Воспользовавшись секундной заминкой девушки, Бекки бьёт её по лицу, а после повторяет её движения, взяв за голову и с силой ударив об стену. Из глаз полетели искры, а в ушах зазвенело. Восемь взяла рыжую за волосы, и тянет на себя, а после резко ударяет голову Бекки об пол, вернув ей удар. Пока девушка тихо скулила, Восьмая встала и наступила ей ботинком на шею, больше всего желая услышать хруст. Куратор не спеша тушит сигарету и расстёгивает юбку. Она достала пистолет.

***

— Клаус? Родной голос. Он видит Дэйва. Как настоящего, живого, любимого, совсем рядом. — Дейв…боже…боже мой, — По щекам потекли слёзы. Он чувствовал, как отключается от реального мира, чувствовал, что таблеток было выпито слишком много. — у меня получилось, Дейв…

***

— Ты ведь знаешь, что это не может продолжаться так долго, скоро твои силы иссякнут. Я ведь спасла тебя, спасла вас обоих от жизни в одиночестве, ты мне должна, Восьмая! Восемь делает какой-то отчаянный прыжок, хватаясь за пистолет Куратора, но женщина быстро вырвалась. Восемь, словно поняв что смерть неминуема, отбежала к Пятому. Бекки не шевелилась, видимо без сознания. Куратор нажимает на курок, с триумфом оглядывая девушку, сидящую в крови. Но выстрела не последовало. Куратор непонимающе смотрит то на Восьмую, то на пистолет. — Когда ты успела… Я же только его вытащила… — Ничего личного. — Восемь довольно показала магазин от пистолета в руке. Куратор полезла за вторым пистолетом, но Восьмая не теряла времени. Она взяла Пятого, придерживая за плечи, и достала бомбу. Куратор уже наставляет пистолет на них. Восьмая помахала миной, по-змеиному улыбаясь, несмотря на невыносимую боль во всем теле, а особенно в голове. Отрывая чеку от недавно выкраденной Пятым из Кураторского кабинета мины, она бросает её женщине под ноги. — Au revoir. Восьмая быстро, на пике своих возможностей побежала, придерживая Пятого, еле успев скрыться за стеной. Все тело болело, и только сейчас она заметила, как сильно ныли ребра. Стараясь не терять времени, она потащила Пятого к другому месту, по пути доставая вторую бомбу. Вторую она потратила на комнату с кейсами, предварительно забрав один портфель. Как только мина была заложена, она выбежала, из всех сил стараясь не терять сознание и не терять Пятого. Взрыв прогремел за их спинами. Пятый что-то простонал, не в силах открыть хотя бы глаза. Восемь чувствовала, что ещё чуть чуть, и они не выдержат — лягут прямо тут, и их вскоре расстреляют. Быстро откинув эти мысли, она открыла чемодан.

***

— Что вы несёте? — Ну да, старики говорили что-то такое. — Лениво протянул Клаус, словно это касалось всех, кроме него. — Но ничего не сказали про… Воздух разрезал такой свист, что заложило в ушах. На пол, прямо с потолка, упали вышеупомянутые «старики». Ребра Восьмой прорезала невыносимая боль, и она замычала, не в силах сдерживаться. — О Господи! — В панике закричала Элисон. — Меня до сих пор штырит, или я вижу Восьмую и Пятого? — Ты идиот, ей больно! А Пятый без сознания! Все засуетились вокруг них. Вид у парочки был такой, будто они пришли из ада, по пути встретив несколько монстров. Восьмая вновь с хрипотцой замычала, кусая губы, чтобы не сорваться на крик, когда её талии коснулся Диего. — Все, понял! Их обоих аккуратно переложили на диван. — Господи, что произошло?! Восемь, полежав с минуту, старалась выровнять дыхание. Морщась, она еле как приняла более менее сидячее положение, взглядом указав на кофе в руке Элисон. Женщина, с расширенными глазами смотря то на напиток, то на девушку, ошеломленно отдала ей его, и Восемь залпом выпила. — Долго объяснять, благодарю. — Голос у неё был скрипучий. — Итак, до конца света осталось три дня, и мы — единственный шанс все исправить. Пятый зашевелился. — Академия Амбрелла… — Кто-то хотел что-то сказать, но был перебит Восьмой. — Отец нас всех здорово поимел, но нам нужно как-то разрулить ситуацию. И чтобы стало проще… — Она вытащила из кармана бумажку, стараясь делать минимум движений. — Мы вернулись с наводкой. — И что у тебя там? — Я знаю, из-за кого наступит апокалипсис. Вот, кого мы должны остановить: Гарольда Дженкинса. — Гарольд Дженкинс? — Переспросила Элисон. Лютер также удивлённо посмотрел на её. — Кто это вообще такой? Восемь хотела что-то сказать, но остановилась, почувствовав невыносимые волны боли в рёбрах. Судорожно вздохнув, она поняла, что теряет сознание. — Спокойно, все хорошо! — Это последнее что что помнила Восьмая, перед тем как провалиться во тьму.