Shrivelled Flowers In Winter

Раньше сон никогда не был проблемой. Даби всегда мог закрыть глаза, и его немедленно настигала сладкая блаженная пустота покоя. Он не часто видел сны, потому что они были выжжены из него много лет назад, но он никогда не боролся с тем, чтобы уснуть - даже когда он стал злодеем. Его причуда так быстро сожгла его, что даже когда он не использовал её, большую часть времени он изо всех сил старался держать глаза открытыми.  От двенадцати до пятнадцати часов сна для него не было ничего необычного, но когда он проснулся на следующее утро и увидел Такэду, входящею в его комнату, он почувствовал себя разбитым. Он сразу понял, что не выспался. Глядя в потолок, он чувствовал себя так, будто попал в сумеречную зону. В комнате было светло, но только потому, что ему отказали в занавесках - очевидно, он был склонен к самоубийству.   - Доброе утро! - весело поздоровалась Такэда - Я принесла завтрак.  Он сел и пристально посмотрел на неё, но она проигнорировала его, продолжая болтать, ставя тарелку на его сторону стола. Вздохнув, Даби приподнялся и проделал несколько футов до стола, прежде чем бесцеремонно плюхнуться на землю.  Только когда её рука пересекла стол со сложенным листом бумаги, он понял, о чем она говорила - Кстати, это было под твоей дверью.  Он лениво посмотрел на неё, прежде чем взять небольшой листок бумаги, который был аккуратно сложен в небольшой квадратик. Желание развернуть её охватило его разум, но он просто положил записку на стол и на мгновение сосредоточился на своей еде. Голубые глаза прожигали дыры в записке, любопытство овладело им так, что показало, насколько он отчаянно нуждался в каких-либо развлечениях.  Он медленно сдвинул записку со стола, чтобы держать её чуть ниже поля зрения своего гостя через стол. Открыв его, Даби сразу узнал почерк. Пикирование и вращение записки регистрировалось, несмотря на прошедшее время. Если бы его причуду разрешили активировать, маленький листок бумаги мгновенно загорелся бы. К сожалению, он горел под кожей, и дым лениво струился из швов его шрамов.  - Ты в порядке? - спросила Такэда. Из-за беспокойства в её голосе ему захотелось огрызнуться, но он сдержался. Она относилась к нему относительно мило, и записку написала не она. Медсестра не сделала ничего, чтобы разжечь его гнев.  - Хорошо, - протянул он, аккуратно складывая записку, не читая её, и как можно грубее засунул в карман - Что на завтрак? Этот вопрос немедленно запустил Такэду в совершенно новую болтовню, на которую Даби не обращал внимания. Он вытащил свою тарелку и начал копаться, глядя на свою еду, пока он её ковырял. В животе у него возникло беспокойство, когда он подумал о записке, горящей в глубине души. Как только она собрала тарелки, он поплёлся в ванную, сбросив одежду вместе с запиской и запрыгнул в душ, чтобы побыть наедине с собой.  Это была единственная зона в его комнате, где не было камер. Им нужно было как-то за ним следить. Вода была прохладной, заставляя его медленно опускаться на пол в душе, прежде чем защитно свернуться вокруг себя. Он закрыл глаза. Почерк матери сразу же вторгся в его мысли. Он практически мог прочесть записку в уме.  Увеличив счёт за воду в больнице на несколько долларов, он встал, чтобы начать мыться. Мыло обжигало шрамы, но он давно привык к этой боли. Он медленно умылся, прежде чем сполоснуться и выйти из душа. Где его гнев? Она протянула руку после многих лет, когда он игнорировал её существование, и все, что он чувствовал, было холодным онемением, а не горячей яростью, которую он испытал, когда столкнулся с Энджи Тодороки.  Он медленно оделся, нанеся обильное количество крема от ожогов на свои шрамы, не удосужившись использовать полотенце, так как простоял там достаточно долго, чтобы высохнуть на воздухе. От него исходил странный запах, поэтому он быстро прикрылся одеждой. Не прошло много времени, как он уже стоял в ванной, глядя в зеркало. Его рыжие волосы начали просвечиваться, корни стали тёмно-красными, а чёрные медленно переходили в красновато-коричневый. Просунув в них пальцы, Даби вздохнул и подумал, сможет ли он убедить Такэду или Тэ принести ему немного краски для волос.  В его дверь раздался громкий стук, и он медленно перевёл взгляд на свою дверь, когда она начала открываться, показывая вооружённого охранника, заглядывающего внутрь, чтобы узнать, где он находится. Злодей встретился взглядом с мужчиной перед вздохом. Это означало, что пришло время увидеть женщину, с которой он не хотел разговаривать. Независимо от того, сколько времени прошло (примерно три месяца с тех пор, как он приехал сюда), она ждала, пока он с ней заговорит. Надев маску на лицо, он последовал за охранником. Маска никак не могла скрыть шрамы под глазами, но он предположил, что никто на самом деле не смотрел на его лицо достаточно долго, чтобы это имело значение. Пока они шли, его взгляд упал на длинные белые волосы человека, написавшего записку. Её серые глаза тут же встретились с его, и хотя Даби отчаянно хотел отвернуться, боясь, что она узнает его, он просто сузил глаза на неё. Она оставалась невозмутимой, в её взгляде было только любопытство, а затем он завернул за угол, пока она не скрылась из поля зрения.  Он выдохнул, не подозревая, что задерживает дыхание, пока не оказался достаточно далеко, чтобы почувствовать себя комфортно. Казалось, записка горит там, где он её оставил, но он знал, что это не так. С того утра он держал её в кармане, и, наконец, потянулся, чтобы провести по нему пальцами, чтобы убедиться, что он все ещё там. Внезапно, словно он никогда не уходил, он почувствовал себя охваченным гневом и оторвал руку. Пальцы Даби снова коснулись бумажки в его кармане, пока он шёл со своими сопровождающими к офису Тэ. Вероятно, она захочет это прочитать. Он ни на секунду не сомневался, что она воспользуется запиской, чтобы глубже проникнуть в его сознание.  Шедший с ним стражник нервно оглядывался, только чтобы поймать его пылающий взгляд и отвернуться. Он действительно не понимал, почему они боялись подавить его причуду. Если боятся, пусть боятся. Раньше это доставляло ему чувство удовлетворения, когда люди боялись его, а теперь это просто раздражало. Боишься кого-то, кто даже не может использовать свою причуду? Жалкий.  Когда они подошли к открытой двери кабинета терапевта, Даби опустил взгляд. Охранник осторожно постучал перед тем, как кивнуть ей, а потом он ушёл. Злодей закатил глаза и вошёл внутрь, чтобы плюхнуться на диван. Тэ осторожно закрыла за ним дверь, и её улыбка была обезоруживающе мягкой.  - Добрый день, Даби. Он хмыкнул в ответ, опускаясь на диван.  - Как у тебя сегодня дела? - спросила она, садясь напротив него. Он ненавидел, что она отказалась сесть за свой стол. Что-то в том, что это было препятствием и заставляло его чувствовать себя менее открытым для разговора. Сидя на дурацком кожаном диване Тэ, он засунул руки в карманы, его пальцы коснулись бумаги, чтобы убедиться, что она все ещё там и что он все ещё злится.  - Что-то не так, Даби? - спросил Тэ, привлекая его внимание. Они сидели в тишине чуть больше двадцати минут. Поджав губы, злодей медленно вытащил записку из кармана и протянул её. Терапевт осторожно взяла крошенную бумагу, прежде чем откинуться на спинку сиденья, чтобы открыть её. Пока её глаза сканировали слова, Даби почувствовал, как ярость снова захлестнула его живот. Как только её взгляд вернулся к злодею перед ней, она склонила голову.  - Вы это уже читали? - спросила она, держа записку открытой, чтобы он мог её взять.  Он покачал головой, принимая записку у неё более дружелюбно, чем собирался - Нет. - Почему? Злодей отвёл взгляд от неё к себе на колени, его руки смяли лист бумаги, ярость поднялась до его горла и сказал - Это от моей матери.  Тэ кивнул, делая заметку - Почему, записка важна? - спросила она.  - Я не контактировал с мамой более десяти лет, - сказал Даби, глядя на слова записки, но не видя их. Его голос не был похож на его собственный. На самом деле, в собственном теле он казался далёким.  - Это был ваш личный выбор? - Да. Тэ сделала паузу, чтобы сделать несколько заметок, заставив Даби взглянуть вверх и задумчиво щёлкнуть. Она посмотрела на него и на бесконечное терпение, через которое она сияла ярче, чем когда-либо прежде - Это понятно. Вы никому ничего не должны в своей семье, - сказала она, деликатно скрестив ноги.  Даби нахмурился - Не она причинила мне боль, - прорычал он.  - Возможно, твоя мать не виновата в твоей травме, и ты можешь даже не винить её, но то, что она не была виновницей насилия, не означает, что тебе не разрешено чувствовать обиду или даже гнев по отношению к ней. Даби уставился на неё, его рот был приоткрыт, когда она смотрела в ответ с таким профессионализмом, который он не мог точно определить. Как, черт возьми, он должен был на это отреагировать? Конечно, он никогда не чувствовал себя обязанным своей семье, особенно своему отцу или братьям и сестре, но его мать в конечном итоге не имела ничего общего со всей ситуацией. Она застряла в этом так же сильно, как и он.  Она наклонила к нему голову, и на её лице появилась нежная улыбка - Я сказала что-то, что вас расстроило? - Я не уверен… - пробормотал он, в его голосе все ещё слышалось замешательство.  - То, что вы получили травму от одного и того же человека, не означает, что вы почувствуете родство. Вы могли не винить её, но вы были ребёнком. Ничего из того, что вы могли сделать, не улучшило бы ситуацию, - объяснила Тэ - В то время она была взрослой. Она твоя мать, кто-то, кто должен защищать тебя. Она защищала тебя? Даби почувствовал, как у него перехватило горло от этого вопроса. Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он смог полностью ей ответить. Даже тогда он ничего не мог поделать, кроме как покачивать головой из стороны в сторону.  - Итак, если она никогда не защищала тебя, почему тебе нельзя на неё сердиться?  - Я злюсь на неё, но она была нестабильной.  - Её психическая устойчивость не является оправданием. Так же, как амбициозный характер вашего отца не является оправданием. Ваш гнев по отношению к вашему отцу оправдан. Гнев по отношению к вашей матери оправдан, - сказала она, протягивая руки, чтобы обнять его - Мы здесь для того, Даби, что ты использовал это оправдание и исказил его, чтобы подогнать его под программу убийств других героев. Как ты думаешь, твои действия простительны? - Нет… - прошептал он, чувствуя, как весь его мир рушится вокруг него.  - Тогда перестань оправдываться перед женщиной, у которой ты даже не можешь заставить себя прочитать записку, - мягко сказала она, прежде чем отпустить его - Вам не нужно делать вид, что вам все равно. Люди, которых вы убили, ваша семья, все это влияет на вас. Вы получили серьёзную травму, и, хотя вы не извинились за неё, вы извиняете других людей, которые приложили к этому руку. -Да что ты знаешь? - рявкнул он, внезапно вставая - Вы думаете, что можете сидеть и препарировать меня, как будто я какой-то научный эксперимент ?! Я не хочу, чтобы ты копалась в моей голове и притворялась, будто что-то понимаешь обо мне!  - Я ничего не понимаю, но дело не в том, что я понимаю тебя. Вы понимаете себя? Его руки крепко сжались по бокам. Даби понимал, что он чудовище, что он сумасшедший, что его друзья ушли, а Твайс мёртв. Были вещи, на которых он не хотел сосредотачиваться, и все же, даже без того, что он ничего не говорил, она разрывала его по швам. Беззаботная ухмылка распространилась по её лицу, заставляя его грубо сорвать маску, когда скобы разорвались, и кровь начала течь по его обожжённой коже.  - Я понимаю, что могу сжечь все это здание даже с этими глушителями. Моя причуда слишком непостоянна, чтобы её можно было так задушить. Я превратился в бомбу замедленного действия в тот момент, когда они сомкнулись вокруг моих грёбаных запястий, - усмехнулся он, опустив руки по бокам её сиденья, успешно поймав её между своих рук.  Она посмотрела на его запястья, но не выразила никаких эмоций, когда её взгляд снова поднялся на его - Ты думаешь, ты единственный мой пациент, Даби? - спросила она. Вопрос застал его врасплох, его безумная улыбка исчезла, и внезапно она оказалась во весь рост, и он понял, что она такая же высокая, как и он, на каблуках.  - Тебе стало бы лучше, если бы я боялась тебя? - она продолжила - Или ты думаешь, что тебя нужно бояться, потому что тебя всегда ставили в положение, в котором ты был единственным, кто боялся? Даби физически вздрогнул от нее - Я... - Вы не читал записку. О чем тебе это говорит? - спросила она, жестом приглашая его снова сесть. Он медленно повиновался, глядя на неё с большей осторожностью - Что я не хочу это читать… - И почему? - спросила она.  - Потому что... я не хочу знать, знает ли она, что это я. Тэ склонила голову с сочувствующим выражением на лице - Что будет больнее? Даби медленно покачал головой, опустив взгляд на колени, записка рассыпалась в его сжатых кулаках - Она не знала, что это я...