К солнцу сквозь туман

— В этом году у нас пополнение преподавательского состава, — говорит директор Незу. — Я думаю, наш новый учитель не нуждается в представлении. В конференц-зале на несколько мгновений повисает тишина. Она лопается пузырём, и на поверхность вырывается такой гвалт, словно здесь собралось не полтора десятка человек, а целая сотня. Айзава окидывает взглядом массивную фигуру в жёлтом костюме и раздражённо барабанит пальцами по столу. Всемогущий — учитель в ЮА. Плохая идея. Отвратительная. Теперь проблем не оберёшься, думает он. Журналисты припрутся, а то и кто похуже. С другой стороны, среди учителей никто не специализируется на физических силовых атаках, и человек с такими навыками мог бы многим поделиться с учениками. Но, вообще-то, такие решения директору стоило бы согласовывать с другими учителями заранее. Или у него были какие-то особые причины принять Всемогущего в академию всего за месяц до начала занятий? Всемогущий смеётся и выставляет перед собой ладони, чтобы его не снесло поднявшейся волной ажиотажа. — Для меня большая честь... — начинает он, но вдруг заходится в приступе кашля. А потом происходит это. Он сдувается прямо на глазах учителей. В прямом смысле сдувается. О да, это, наконец, заставляет всех замолчать. Пальцы Айзавы застывают над поверхностью стола, цепенеют. Сердце проваливается куда-то вниз. Даже если бы он и хотел сейчас что-то сказать, не смог бы и рта открыть. Иссохшее тело тонет в костюме, Всемогущий смущённо мнётся с ноги на ногу, утирает с губ кровь. — Я прошу прощения. Мне стоило сначала рассказать об этом, но я не успел. Так они узнают его секрет. Давняя битва оставила Всемогущего без части внутренностей, он может сохранять геройскую форму лишь пару часов в день. С годами это время становится всё меньше. Дни, отведённые Символу мира, бегут тонкой песочной струйкой, и он хочет передать свой опыт будущим героям, пока не упала последняя песчинка. Никто не решается ничего сказать. Лишь Каяма сентиментально шмыгает носом. Ну да, герой номер один — герой до конца. Даже когда силы на исходе, мудро распоряжается их остатками и продолжает улыбаться, внушая всем вокруг чувство защищённости. Очень трогательно, так держать. Всемогущий утонул в мишуре, и теперь ему ничего не остаётся, как продолжать в ней прятаться, не смотря ни на что. Сам себя загнал в ловушку, думает Айзава и злится. Потому что страшно. Всемогущий возник из ниоткуда десятилетия назад. Никто не объявлял его лидером, но он сразу стал образцом для подражания, этакой отцовской фигурой. Айзава смутно помнит, как его улыбка сначала заполнила все новостные сводки, а потом стала фирменным знаком героизма как профессии. Всемогущий уделывал опасных преступников с полпинка, и остальные герои на него равнялись. Всемогущий, хохоча, вытаскивал десятки людей из-под завалов — и другим героям не оставалось ничего, кроме как поступать так же. В эпоху разгула преступности он стал маяком, подарив стране ослепительный свет надежды на лучшее будущее. А теперь фундамент размыт, прожектор почти выгорел, и пёстрый фасад вот-вот перестанет это скрывать. Насколько ещё его хватит? Что будет, когда его силы иссякнут? Найдётся ли достойная замена? Ни на один из этих вопросов нет ответа, и остаётся лишь украдкой стискивать кулаки, царапая ладони ногтями.