The time keeper.

"Я хранитель. Истинный.. Кажется, там было ещё название." Генри ходил, ходил, ходил, ходил.. Наворачивал круги, если говорить точно. Останавливался. Ждал. Думал. И снова ходил. В комнату никого не пускал - никто и не шел. Все что-то помнили, а что - понять не могли. Но Чарли почему-то жгучее презрение к другу чувствовал, Элли тревожно постоянно было, а Дмитрий, где-то там, у себя в кабинете, ручкой щёлкал и щёлкал, кажется, уже весь комплекс слышал. И все к телефону тянулся. Хотел взять — брал. Хотел позвонить — цифры набирал. А на зелёную кнопку с телефонной трубкой никак нажать пальцем не мог. Генри тоже позвонить хотел, даже уверенно держал в руке мобильник. Но мысли захватывали, душили. Ему было не до разговоров. Несколько раз, сидя на полу около кровати, Генри задумывался как эту проблему решить. Совсем ли в прошлое вернуться, или подождать немного. Вдруг уляжется. Только второй вариант не сработает - Генри по опыту знает, а первый аж до дрожи и слез не хочется использовать. Получается второй. Берт больше не звонил. Генри ему тоже не хотел набирать. Слишком странно чувствовал себя, по отношению к нему. Как вообще к этому парню относиться? Как к другу? Приятелю? Просто знакомому? Нет, это слишком. Наставник - вот что хорошо описывало Берта, но называть его так казалось неправильным. А потому вся лестница четко построенных чувств с грохотом падала — Генри разочарованно выдыхал. Потом успеет подумать. Пару раз, кажется, стучались в дверь. Но Генри молчал, за дверью тоже молчали. Было неуютно. Даже хуже, чем после инцидента с Чарли. Намного хуже. Стикмин не ел, почти не спал. В целом был похож на зомби, а ещё больше на Берта. Это пугало. Мысли все в дневник писал, а что не писал — запоминал как-то. Или просто обдумывал по несколько раз, а потом формулировал и записывал. Как уставал думать открывал окно и говорил. Говорил тихо, много, но становилось легче, и он возвращался к попыткам позвонить отцу. Позвонил.

. . .

Встреча была назначена. Генри ушел из дома ночью, чтоб друзей не тревожить. Да и Дмитрий настоял на ночной прогулке - чем меньше глаз увидят, тем будет безопаснее. Обоим. Неловко было жуть как. И пока до места встречи шел, и когда уже встретились. Как надо было поздороваться, что сказать? С чего диалог начать вообще. Позвонил Генри, но встретиться хотели оба, просто причины не было, да и смелости не хватало. Они стояли под фонарем на улице, Дмитрий сложил руки на груди, а Генри — по карманам. Смотрели друг другу в глаза, оставалось только сказать глупую шутку, чтоб вот совсем стыдно стало. —так.. Ты себя тоже странно чувствуешь? — первым начал Петров. Посчитал, что хотя бы здесь должен сделать первый шаг, — в смысле.. Гх.. я сегодня утром проснулся, ощущение такое было, будто мы с тобой недавно совсем говорили. Да в целом время проводили вместе. И так каждый день, уже вторую неделю. —Мгм. Генри кивнул, промолчал. Как начать? Что сказать вообще? Он ещё не видел эту ветку сюжета. Все знает наизусть, а такого ещё не было — впервые смелость проявил и позвонил. Вот и думал, с чего начать можно. Да так начать, чтоб не сильно подозрительно. В голову пришел самый глупый, но один из самых действенных вариантов. —и.. все? Если к нас так диалог продолжаться будет, то я лучше,знаешь ли, пойду.. —Петров хмыкнул недовольно, даже развернулся спиной к сыну, только вот шаги быстрые услышал, — ...Генри? Ах.. Дима от шока так и замер, когда руки чужие почувствовал на себе. Его.. Он.. Генри.. Объятья? Как вообще на это надо было реагировать? Ответить на объятья, оттолкнуть(что точно нет), может, спросить в чем дело? Как на это надо было реагировать Дмитрию Петрову, а не отцу этого парня? —Прости. Генри начал, а на том и закончил. Не знает, как отреагируют, что скажут. Потому снова замолк, губы разомкнуть не может. А в горле ком уже, от мыслей слезы наворачиваются. А Петров это будто бы почувствовал, промолчал и обнял в ответ. Вот уж не так он себе встречу представлял, хотя такой ее видеть и хотел. —Я тебе все объясню. Пойми меня, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. А как Дима откажет? Сыну нельзя. Невозможно. Неправильно просто так поступать, да и желания уходить не было. Объяснит - значит объяснит.

. . .

Что снова писать сказанное ранее. Генри все с самого начала рассказал, и о смертях многократных, и о машине времени. И о концовках разных, чуть ли не со слезами на глазах. Ох, как же Стикмин сейчас был уязвим. Но знал - сейчас можно. Потому что рядом, поглаживая по голове, сидел Дима. И будто бы все эти обиды и разногласия просто не существовали! Было так мирно и тихо, что хотелось бы заснуть, если только обстановка была более мирной. Как и ожидалось, Петров не сразу поверил. Сначала сидел в тишине, да достаточно долго.. Минут 15 точно, если не больше. А Генри не возражал, наслаждался моментом этого уюта, которого не чувствовал многие годы. Может, слезы все еще на глазах блестели, но было как-то спокойно от поглаживаний по голове, от этого знакомого до жути жеста со стороны отца. Сам Генри мог бы целую книгу написать о том, как же стало хорошо на душе! Да не одну, а целую серию подобную "Гарри Поттеру". И фильм бы тоже снял. Обязательно снял бы, имея образование режиссера или хоть кого-нибудь из кинематографии. Да и Диму все устраивало. Он соскучился по сыну не меньше, да и скрывать этого от него не собирался. Вперемешку с мыслями о всех этих манипуляциях с временем он думал и том, что это было сделано ведь для него. Генри столько потерял, включая самого Дмитрия, лишь бы он не умер. Это так трогало и пугало одновременно. Он правда восхищался самоотверженностью своего сына, но разве это не та самая "черная" зависимость? Генри прожил годы, игнорируя любой свет в своей жизни, как бы кто не пытался его заставить верить и надеяться снова. А все только из-за смерти Петрова. Генри согласился стать хранителем, подписался сам не знает на что,и все только ради спасения Димы. А потом и вовсе допустил все, что происходит в их семье, лишь бы Дима жил. Это казалось таким неправильным! Но больше всего сейчас запутывал тот факт, что Генри в любом случае стал бы тем, кто он сейчас, если верить словам в этой древней и потрепанной книге. Просто именно в этой истории спусковым крючком стала смерть кого-то близкого. И вся проблема Стикмина заключалась в том, что он не знал что делать. Что делать с его местом в мире. Что делать с пророчеством. Что делать с его близкими, что делать со всеми в этом мире. Генри пришел за советом, открылся как мог, но Дима не знал, что сказать. Не знал, что посоветовать. Хотелось бы сказать что-то стереотипное про веру в себя, мир во всем мире и прочее. Он Дмитрий был достаточно стар, чтоб не верить в эту чепуху, а Генри пережил достаточно, чтоб после такой поддержки к Петрову больше не обращаться. Вот они и сошлись на тишине и проведении времени друг с другом. Ну, потому что больше не удастся. Генри вернётся во времени, чтоб не подвергать отца опасности - он это прямо сказал. А Дима и сам догадывался, что после такого их отношения наладятся, а значит угроза возрастет. Но, хвала небесам, иногда побыть собой можно. Очень редко, почти никогда. Но можно. ... И нужно. —Я не уверен, что могу сказать тебе что-то дельное, Генри. Я никогда с таким не сталкивался, к сожалению. Политические, экономические проблемы.. вот в чем я могу дать совет. Могу дать совет как отец, но во времени я не смыслю, как и в выборе таком серьезном. Я никогда не сталкивался, понимаешь? Комплекс достался почти легко, мне Хьюберт помог. А остальные проблемы я просто знал как исправлять. Но в таком смысле.. это тяжело. Он посмотрел вниз, на Генри, но внимательности не увидел. Увидел лишь мирно сопящего мальчика, которому нужен был покой и кто-то близкий. Кажется, из-за этого у Димы в последнее время сон рушился и нервы скакали. Знал ведь, чувствовал, что что-то не то. А сейчас всё то - пусть Генри наберётся сил, пока он чувствует себя в безопасности. В такой мирной обстановке Дима и сам начал засыпать. Никто бы и не заменил такой домашней обстановки - Петров предложил свою квартиру, как место для разговора. У Генри было бы слишком подозрительно и опасно. В комплексе не место таким душевным разговорам. А любимая квартира пришла на ум сразу. Вот они и сидят на диване в квартире, а где-то в стороне, явно в шутку, висит ковер. Тот самый, советский, да. Но он лишним точно не был, наоборот добавлял уюта! Справа стоит письменный стол с тускло светящейся лампой. Под ней, немного скомкано, лежит бумажка, оставленная Генри "случайно", где кривым почерком написано знаменательное: не бросай. Но ее Петров уже не увидит. Или забудет посмотреть, в спешке собираясь на работу. Бумажка попадет под диван, заметётся пылью, пока ее не получит в свои лапы пылесос. Кратко говоря, хорошей участи этот огрызок бумаги не получит. Вместе с тем, Дмитрий уже совсем уснул, прекратив движения ладонью по чужим волосам. Сейчас он скорее просто сидел, просто был рядом, просто отдыхал сам. Конфликт был решен между ним и Генри, но будет ли он решен у Стикмина с его временем или.. у Димы с Гейлфорсом? Ох, вот и вспомнил он ещё об одной проблеме на свою голову. Будто по зову разума, Дима открыл глаза и посмотрел перед собой. Хьюберт? Пред ним во всей своей красе стоял генерал государственных сил, с которым они поссорились добрые восемнадцать... Девятнадцать лет назад. Был он не зол, но смотрел в пустоту. Глаза были черными, а не привычными - зеленоватыми с золотой крапинкой. Руки безжизненно висели, веки были приопущены, волосы растрепаны, и зубы казались темнее обычных на несколько тонов. Но Дима ссылался на темное освещение, воображение и немного на невыспавшийся мозг. Он хотел приподнять голову Генри, но с удивление обнаружил, что головы там не было. Как и самого Генри. Странно.. "—Хьюберт? Как ты проник в мою квартиру?" Голос отбивался от стен и раздавалось эхо, похожее на то, когда вы звоните на телефон и в то же время находитесь во время видеозвонка с кем-то. Наступившая вскоре тишина казалась тоже странной. Он в своей квартире, так? Где же скрип двери на кухню, свист с балкона или хотя бы шуршание дивана, на котором Дима теребил подушку. Дрожь прошла по телу, стало как-то непривычно холодно. Гейлфорс не двигался. Он смотрел в одну точку - в глаза Петрова, куда бы тот не поворачивал голову. Темнота в тех местах, где должны быть глазные яблоки отрезвляла. "—Горе-папаша." Дима сглотнул. С чего это опять? Неужели он проник в квартиру, чтобы поиздеваться? Слова пронеслись эхом, опять ударились о стены гостиной и будто по команде, с невероятной громкостью врезались в голову начальника комплекса. Руки уже дрожали - до чего крепкой была эта хватка. Ткань пледа, которым привычно был застелен диван, трещала. Казалось, что Дмитрий вот-вот ее порвет, но, благо, он переоценивал свои возможности. "—Ты ведь ему даже не звонил." — проговорил тихо силуэт. Гейлфорс подходил ближе. Шаги его были тяжелыми, как и дыхание. Рядом начала капать вода. А вода ли? Но где-то совсем недалеко слышался равномерный стук жидкости об оледеневший пол. Кап.. "Это вранье!" Крикнул бы Петров, но голоса тоже не оказалось. Он весь был парализован, он вовсе не чувствовал своих рук или своих ног. Он не слышал как бьется его сердце! Он слышал только этот отвратительный, утрированный звон, только эти слова, жалящие его в самое сердце, будто были выстрелены, как пули. Окружение начало мутнеть - он не мог четко рассмотреть картину, висящую на стене.. Кажется, там были они с братом. "—Вранье? А не ты ли выпроводил Генри из дома, куда сам приютил?" —Хьюберт остановился. На лице его появилась странная улыбка. Кап.. Кап.. Нет. Дима не выгонял.. Он лишь думал, что у нах с Генри взаимопонимание! Он думал, что Генри будет рад. Дмитрий думал, что даст сыну хорошее, стабильное будущее, о чем тот всегда говорил. Он хотел выглядеть хорошим отцом в глазах того, кто стал всем его миром. Он не хотел его выгонять. Он не хотел его терять.. "—А не ты ли не пускал его на порог? Не ты ли засадил его в тюрьму, когда он пошел по другой дорожке? Ты даже не дал ему шанса исправиться. А знаешь кто дал? Я." — вот она, истина, которой боятся. Вот она, истина, от которой колени начинают дрожать. Вот оно - скрытое в обычном смертном сердце. Кап.. Кап.. Кап.. "Скажите что это неправда!" Глаза Петрова заметались по комнате, но куда бы он не смотрел, он видел взгляды, он чувствовал взгляды. Все вокруг было слишком плоским. Что происходит? Он так виноват? Неужели Дима и правда выглядит со стороны именно так? Да, он не разбирался с Генри, ведь их отношения на людях были как у тюремщика и преступника! Он хотел позвать Генри на разговор потом, он ждал момента, н хотел, что б люди пускали слухи. Да, он опоздал. Но он пытался! Он раз за разом звал Генри, он смотрел на него с такой надеждой.. Но никогда, никогда Стикмин не оборачивался. И можно ли его в этом винить? Вряд ли. Дима весь сжался, кажется, где-то на уголках глаз уже собирались слезы. Он поднял голову будто не сам, по рефлексу и столкнулся лицо к лицу с "братом". С братом, глаза которого отсутствовали, кожа которого была бледной до жути, а борода спуталась и повисла особо неряшливо. А правда ли это его брат? "—И Генри никогда.. Он никогда не простит тебя. Знаешь почему? Потому что ты никогда.. ни-ко-гда не был рядом. А я был-.." —Да заткнись ты! Дмитрий рывком встал с дивана, упав на пол. Ноги были ватным, все было ватным, под ним была лужа крови. Эта кровь все растекалась и растекалась, в глазах темнело от запаха металла. Он поднимал взгляд, но чужих ног рядом не было. Гейлфорс ушел? Нет.. Не Гейлфорс. Просто силуэт. Просто существо. Это не его брат. Его брат бы ему такое не сказал.. Никогда бы не сказал. Но факт оставался фактом, той личности, ужасно похожей внешностью на его родного человека просто не было рядом. Петров собрался с силами и встал. Сначала на колени, а потом, опираясь о дива, на прямые ноги. Правда исчез?.. "—Ты с самого детства такой несносный. Ты никогда не думаешь о близких, да?" Силуэт казался злым. И вновь подходил, но был еще мутнее, чем ранее. Сливался с темнотой окружения, ходил неуверенно и шатко. Из глаз текли не то слезы, не то непонятная жидкость, которая вновь дала Дмитрию подтверждение нереальности происходящего. Он сделал вдох, выдохнул в сторону. Подошел медленно к силуэту, но уверенно и протянул руку вперед, проходя ей сквозь тело самозванца. —Я? Не думаю? Что ж, тебе приятель, стоит многое узнать обо мне, прежде чем раскидываться такими фразами. Ты правда думаешь, что я поверю в твои слова, просто потому что тут темно и ты похож на моего брата? Мечтай. Генри не ненавидит меня. Он сам сказал. Он сам объяснил свои действия. Он сказал мне, что не хотел, сказал, что любит меня. И знает, как много я для него делаю.. — Дмитрий вздохнул и потряс рукой внутри неизвестного объекта, пока тот не испарился, — и Хьюберт никогда бы мне так не сказал с трезвой головой. Он знает, почему я это делаю. Он знает, что мне придется играть "плохого полицейского" всю жизнь. Я уверен.. Он как и Генри продолжает любить меня. — и перед тем, как почувствовать пробуждение Дима и успел только тихо и неразборчиво сказать, — Ненавижу кошмары..

. . .

Генри почему-то проспал. При четко выстроенном плане когда и как вернутся во времени, Стикмин позволил себе поспать подольше в "объятиях" отца. Но, благо, он все равно проснулся раньше Димы, заметив для себя, что тот спит чрезвычайно беспокойно. Может кошмар?. Что ж, в любом случае с этого момента это не его дело, ведь теперь они просто продолжат играть роли плохого тюремщика и прощенного вора, как было до разговора. Недовольно прошептав что-то себе под нос, Генри достает таймер и пялится в него пару секунд, но все же поворачивает стрелки, возвращаясь во времени до прошлой ночи. Теперь остаётся аккуратно вернутся в квартиру, ведь машина времени не всегда срабатывает как телепорт.. странная же эта штука. Оказаться в квартире ночью оказывается очень приятно. Атмосфера такая спокойная, кажется, что Генри вовсе не был недавно в прошлом, не пытался (в который раз) спасти своего отца и не был признан мертвым в настоящем. А ещё будто между ними с Элли и Чарли не было конфликта. По факту-то не было, но кто это докажет их разуму, который усиленно пытается заставить ребят вспомнить недавние события, но тут же сам блокирует их. Генри снимает кроссовки, вешает ветровку на вешалку и проходит через кухню дальше, к балкону. Даже пробыв на улице большую часть времени ему не хватало свежего воздуха. Лёгкие будто раздирали сами себя, когда в нос попадал сухой квартирный аромат. Обычно за свежестью в квартире следили они все вместе, но эмоции заставили рассесться по разным углам и бояться друг к другу подходить. Что ж, значит судьба у Генри такая, на балконе проводить ночь. —Ты пришел. Стикмин даже испугался, когда дёрнув дверь увидел у ограждения Элли. Она стояла спиной, голос был хриплый какой-то. Поворачиваться не осмеливалась и из-за этого догадки одна за другой лезли в голову парня. —Я не думал, что вы заметите. Этими словами он вызвал слишком много возмущений, потому что не успел сделать и шага, как его со всей силы пихнули в бок. А сил у Роуз предостаточно. —Да ты вообще не думаешь! — она недовольно мотнула головой и схватив Генри за плечи, заставила выпрямиться и посмотреть ей в глаза. Он был прав. Волновалась. — как так можно? Генри, ты уходишь посреди ночи при том, что мы целый день стучались к тебе, а потом ещё утверждаешь, что мы не заметили бы? Ты нас за прошмандовок с улицы считаешь или за своих друзей? Стало даже стыдно и он успел пожалеть о сказанном. Генри в самом деле думал, что его пропажу не заметят или хотя бы не будут упоминать. Но вышло все совсем наоборот и вместо обычного (вполне ожидаемого) выговора он получает синяк на боку и это ненавистное волнение в глазах подруги. Когда же она.. перестанет так волноваться, что ли? Это правда выматывает, как бы приятно порой не ощущалось. Элли была очень серьезной девушкой, но она таяла как лёд в микроволновке рядом с близкими. Это нельзя было назвать плохим качеством, просто иногда это было тяжело. Было очень больно видеть ее страх предательства в Стенах, неудобно слышать все эти слова о волнении и нервах, после прохождения очередного испытания, которое для Генри мог подготовить Берт или противная судьба. Они не знали об испытаниях, но знали, что им недоговаривают. И если Чарли воспринял это как данное, то Роуз всегда пыталась проникнуть в самые глубины, чтобы все понять. Чтобы помочь... А это не было необходимостью. Он бы предпочитал равнодушную Элли такой трепетной, но рядом сразу же вставал вопрос - а любил ли он ее тогда? —Извини, — Генри понадобилось время, чтобы прийти в себя после неожиданного удара, — я не имел этого в виду. Мне надо было побыть одному, а вас тревожить по таким мелочам я не хотел.. —хватит. Ты вечно оправдываешься. Всегда. Ты думаешь я не вижу? Да даже Чарльз понимает, что что-то не так, хотя из него эмпат как из меня принцесса! Хватит врать, Генри. Ты врешь постоянно, ты врешь нам, ты врешь генералу. Ты вечно куда-то уходишь и иногда возвращаешься покалеченный. Почему ты не доверяешь нам? — Элли сделала паузу, повернулась к парню спиной и облокотилась на перила, громко, возможно демонстративно, выдохнув, — почему ты мне не доверяешь?.. По дрожи в голосе было понятно, что вот-вот Роуз даст волю эмоциям. И ни один исход не нравился Генри: или его поколотят, или девушка заплачет. Второй был даже страшнее, что было так очевидно и так тяжело осознавать. Он просто стоял как вкопанный, боясь, что его слово станет спусковым крючком. И похоже, именно это молчание и нужно было Элли, ведь через время она вновь начала говорить, в этот раз спокойнее. —слушай.. Помнишь, я говорила, что как-нибудь за завтраком расскажу, как стала вором? Вы ещё посмеялись, решив, что там примитивная история девочки-подростка. В каком-то смысле да, но я не ощущаю это так. Мое становление тем, кто я есть сейчас зависит много от кого и много от чего. — Генри не мог сразу понять, к чему она так резко сменила тему и решила рассказать о прошлом. На его памяти это было впервые.. При работе в стенах его это не интересовало, он был приглашен жаждой мести. А уже в обычных таймлайнах она никогда этого не раскрывала. Не доверяла? Вполне оправданно, если смотреть как неохотно р своих проблемах говорит Генри, пусть и с особой причиной для этого. А может просто не хотела загружать? — И знаешь, ты огромная его часть. — теперь стало ясно, к чему она вела. Генри лишь устало вздохнул, — Мне просто.. просто тяжело. Я очень стараюсь ради вас, не вспыхиваю по мелочам, все свое время отдаю. Но вы же парни, — в этот раз смешок стал тише, но горьче в разы. Генри мог поклясться, что из-за интонации подруги почувствовал вкус чего-то похожего на пережаренное мясо на языке, — вы этого не видите. И знаешь как же это больно не спать всю ночь ради друга, чтобы он пришел и сказал "я не думал, что вы волновались"! Как ты вообще такое подумать мог? — небольшая пауза была оставлена для хоть какой-то реакции, но кроме молчаливого теребления футболки пальцами не было слышно ничего, а потому Роуз продолжила, — Мне пришлось стать воришкой. Думаешь, я бы выбрала такую жизнь сама? Бегать от полиции, пугать людей, сбегать из тюрьмы? Конечно нет. В моих мечтах я была поваром. Я всегда мечтала готовить десерты в пекарни рядом с домом, пить кофе со своим парнем, давать ему пробовать свои новые рецепты. Я хотела размеренной жизни, не хотела переживать по пустякам и тратить свои нервы. Но что я имею теперь? У меня расшатана психика, я вечно нервничаю, но вместо того, чтобы что-то с этим делать я лишь загоняюсь с каждым днём всё больше. Пока.. пока не случаются дни как сегодня, где я просто стою и говорю. Я знаю, это не то, что ты должен сейчас слышать. Понимаю, тебе хотелось бы сейчас просто уйти в комнату и запереться от нас в комнате, как это бывает обычно после конфликтов, да? — как бы не было тяжело это осознавать, но Элли была права. Сердце опять сжалось от недовольства собой и разрастающегося чувства вины. — Я так устала терпеть собственные проблемы, забивая на их решение и решать то, что мне не дают решать. С самого детства, с самого гребаного детства я была девочкой на побегушкой, ведь мне всех всегда было жаль! У тебя нет денег на обед? Возьми мои. Ты хочешь стать музыкантом, но у тебя нет гитары? Давай я накоплю и сделаю тебе подарок просто так? Мне приносило это радость, честно. Но ровно до того момента, как на меня стали давить и делать виноватой, что я не моуг что-то дать им, этим ничтожным идиотам, которые не способны ни на что сами. Они манипулировали, домогались. А когда у меня появилась финансовая проблема - важнее всех их вместе взятых - они все меня бросили. Все отвернулись, несмотря на то, что и сколько я для них делала! Я.. — Элли закрыла лицо руками. Кажется, второе страшное все же свершилось, — Я боюсь, постоянно боюсь, что вы сделаете также. Срыв был виден по ее трясущимися плечам, тихим всхлипам и в целом речи. Черт, Генри ещё никогда не было так стыдно. Было ощущение, что его как в детстве мама отчитала за разрисованную стенку, только сейчас это казалось в разы строже и серьезнее, хотя цели наказать у Роуз точно не было. Генри колеблется. Он не чувствует себя тем, кого должна видеть тут Элли. Он не чувствует себя тем, кто заслуживает ее волнение. После столь спокойной ночи с Димой все эти переживания со стороны девушки кажутся столь невыносимыми, что хочется уйти. Просто захлопнуть дверь за собой и сказать "ты ничего не понимаешь!". Но как он мог так поступить? Как он мог бросить ту, кого любит такие долгие годы совершенно одну, когда она нашла в себе силы и доверие высказать Генри о своих чувствах. Хотя это именно он должен был показывать свое доверие и рассказать всю правду, надеясь на принятие, а не.. не на то, что было с Чарли. Нет, сейчас не время это вспоминать. Генри наконец подходит к ограждению, встав справа от девушки, но не облокачивается не него, а медленно и мягко притягивает к себе Роуз, положив одну руку на ее волосы и начиная медленно гладить. Кажется, она этого даже не заметила.. или намеренно проигнорировала. —мы никогда бы. Наконец подав голос, Генри заставил обратить на себя внимание. Девушка посмотрела резко, но так привычно мягко, что тоже хотелось расплакаться от осознания глубины и величины ее сердца, которые Генри не был в состоянии хранить и ценить, хотя хотел бы. Всегда хотел. —я никогда бы. Пожалуйста, помни это. Мы работаем сообща уже долгое время. Даже не держа связь мы помогали друг другу в самых необходимых задачах и справлялись с масштабными проблемами вместе. —он проводит по чужим локонам, отмечая для себя, что прошло много времени с тех пор, как они спокойно проводили время вместе. Казалось, что прошел год или даже два.. но как же легко это было списать на банальное помутнение рассудка от путешествий во времени. Но даже года никогда не заставят сердце самого Генри биться тише, — я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя так. Ты этого не заслуживаешь. И я никогда бы намеренно не обидел и не заставил бы думать тебя так, как ты думаешь. Мы не идеальные люди, и к сожалению не можем понимать все также хорошо, как это понимаешь ты. Прости. — вздох. — я не могу рассказать тебе то, что ты хочешь слышать. Я ее хочу видеть твоей реакции на услышанное, не хочу, чтобы эти эмоции преследовали меня. Мне тяжело. Не меньше, чем вам. Я бы сказал, что больше, но все люди по-разному определяют значимость и тяжесть проблем. Если ты позволишь, я бы хотел хранить то, что я храню в тайне так долго, как это будет возможно. Не переживай - я справлюсь. И справлюсь куда лучше, если не буду видеть твоих слез из-за меня. — Генри поднимает девушку за подбородок, стирая с щек слезы большим пальцем. Данный жест оказался таким неожиданным, что первые несколько минут тишины были встречены широко раскрытыми глазами Элли, которая пыталась переварить всю информацию, вываленную на нее прямо сейчас. В какой-то степени, сейчас ситуация отзеркалилась от той, что была ранее. Но ответа, как и ожидалось, не последовало. Только объятия были не односторонними и Элли залила чужую футболку своими слезами. Возможно, она не была уже так расстроена или обижена - ей просто хотелось поплакать. Может, она наконец-то решила показать себя слабой. Не такой слабой, как приятно считать. Она никогда не считала слезы чем-то глупым или непозволительным. Она всегда давала волю эмоциям, если это надо было. Но именно сейчас она была по-настоящему открытой и искренней. Она смогла рассказать о том, что ее тревожит, вместо того, чтоб показать свое волнение через упрёки. Смогла стоять прямо сейчас и молчать, потому что в голове было совсем пусто. Она смогла позволить себе подумать о своих проблемах и забыть о том, с чего начался разговор. Так было даже лучше - Генри не хотел возвращаться к теме "где ты был". Но стоял он не как истукан, что обычно ожидается от него. Изнеженный встречей пару часов назад и впечатленный монологом девушки он и сам хотел просто плакаться в плечо. Но понимал - сегодня день для Роуз. А потому прижимал ее к себе крепко, и отпускать совсем не хотел. В какой-то степени он даже держал ее - ожидание, которое длилось возможно несколько часов сильно измотало бедняжку, а тут еще и разговоры по душам. Потому он будет стоять на этом балконе столько, сколько ей понадобится, лишь бы не видеть больше этих слез ближайшие дни, а лучше вообще никогда. —точно? Парень не услышал вопрос сразу. Задумался настолько, что пришлось попросить повторить, что Элли сделала моментально. И как именно ответить на этот вопрос Генри не знал. Что точно? Не бросит, поддержит, ценит, доверяет? Что из этого? Или же вопрос вообще относится к чему-то другому, о чем Элли просто забыла сообщить, а вопрос задала - ну потому что надо и в ее мыслях она все сделала поэтапно, не пропустив ни один шаг. Ох уж эти девушки с их тараканами в голове.. Но твердость в голосе твердила о том, что все лежит на блюдечке и не надо никуда копаться и ни о чем думать. Все прямо тут, перед глазами! Главное сказать четко, чтоб сразу услышала, и вложить в слова всю душу - чтобы поняла, насколько искренне все происходящее. И Генри не нашел ничего логичнее, чем опустить наконец взгляд и понять - она ждёт все это время. От такого улыбка сама лезет на лицо, а слова вылетают без разрешения. —люблю тебя. И как все так развернулось Генри и сам-то не понял. Вроде пришел с мыслями о пророчестве, а сейчас решает признаться в любви, минуя сотни таймлайнов, где приходилось держать чувства под замком ради ее жизни. Но сейчас все кажется таким нереальным и таким подвластным! Новый "статус", разговор с отцом, эта совсем неясная, но такая в-стиле-Элли ситуация, о которой придется думать ещё несколько дней, если не временных линий, привели к признанию, которое было сказано совсем не по воле парня. Скорее по воле его сердца.. как и всегда у него бывает. А у Элли это сердце быстрее забилось. Она будто и не верила сначала: "шутит, успокоить хочет". А потом как-то умудрилась саму себя убедить в том, что Генри не может. Не можем он солгать о таком, не может ей солгать. Не после такой речи о том, как же ей претит это недоговаривание и тайны без причины. А Генри ответа не дожидается, все по глазам видит и наклоняется вперёд, губами прикасаясь к чужим губам. Они у нее мягкие, но сейчас со вкусом соли и железа. И за такое сочетание он себя корит, а от того напористей становится, будто стараясь все свои чувства вместить в один единственный поцелуй. Волосы ей с лица убирает, и чувствует, что они тоже влажные - попали в этот водопад из слез. И сильнее боль в груди разрастается, и рука на талии сильнее к себе прижимает. А Элли не сопротивляется. Не потому что устала или просто не имеет возможности. А потому что сама содействует. Сама все то же чувствует. И боль, и печаль, и сожаление. И любовь эту, сильнейшую, которую смог до нее Генри донести. За щеки хватается ладоням, тянет к себе ближе, на носочки встаёт, несмотря на то, что они почти одного роста. И жмется как котенок к теплу, стараясь укрытие для себя найти и Генри его дать. И сердца их бьются почти в унисон, почти слились в одно целое - тела человеческие мешают своей многослойностью. И заканчивать ни один не хочет, потому что несказанного много, и оно так и будет оставаться тайной, а в этом жесте столько слов и чувств, что дышать труднее с каждой секундой. Но жар как будто испаряется и они друг от друга отстраняются, тяжело дыша. Смотрят в глаза и оторваться не могут - в этот момент они будто в душу друг другу смотрят и видят самое сокровенное, самое больное и тяжёлое. То, что словами сказать почти невозможно, и даже при огромном желании не показать. А сейчас все как на ладони, и все эти волнения кажутся пустяковыми! Элли улыбается не то от облегчения, не то от произошедшего. А Генри смотрит на нее и не может сам сдержаться от того, чтоб счастье свое проявить. Но зрительный контакт первый прерывает- опять обнимает и шепчет что-то. Тихо и нечленораздельно, но Роуз почему-то не спрашивает, а понимает и легонько кивает, сцепив руки за чужой спиной. —я тоже люблю. Очень люблю, Генри. А Стикмин на это только улыбается для вида и отводит взгляд в сторону. Отсчёт начался.

. . .

—Я не мешаю? Своим появлением в государственном лагере Петров наделал много шума. Ну, внутри лагеря точно. Все утро у него болела голова, а еще он пытался убрать это навязчивое ощущение присутствия кого-то рядом. В голове было очень много вопросов, исходящих также из сна: как Дима узнал о сожалении со стороны сына и точная ли это информация, почему именно Хьюберт играл в его сознании такую жуткую куклу-мучителя и откуда столько уверенности вообще! Ну и спустя душ, завтрак, раздумья длинной в минуту и звонок Григорию, он решает отправиться прямиком на работу к брату. Но вы не думайте, он не забыл предупредить Хьюберта. Они же не маленькие дети, чтобы врываться в рабочее время и требовать совместного решения проблем двадцатилетней давности, в конце то концов! Ну так вот, о встречи договорились, замену в комплексе поставили и поехали в лагерь. Он сейчас в джунглях где-то расположен. После миссии с Топпат кланом верхушкам показалось такое местоположение одним из самых эффективных (как бы странно это не было), а потому многие военные были вынуждены оставаться в данном климате ещё очень долго. Конечно, отряды сменяли друг друга, но как правило Гейлфорс был ответственным генералом именно за это место, а следовательно и "Тройная угроза", которая была в подчинении Хьюберта, часто бывала в этой местности — в частности, они отсюда и убывали на свои миссии. И это, наверно, было самым большим страхом для Петрова. Встретиться сразу с двумя родственниками, пусть они оба не были ему кровными, но относились предвзято, звучало как кошмар в разы хуже сегодня приснившегося. И, кстати, по этой же причине Дима взял с собой Григория - так спокойнее. Их отношения были чисто деловыми, но при этом Дима всегда был рад посидеть со своей правой рукой за чашкой чая и поболтать о чем-то ответвленном. После ухода Генри эти посиделки стали спасением психики Димы. А Гриша и против не был, работать он не особо любил, пусть и делал все всегда на совесть. А услышав просьбу о сопровождении был безумно рад. Мало того сможет с делом прогулять рабочий день, так ещё и поедут они в государственный лагерь! Второму фактору он был рад больше, чему Дима удивился, но значения большого не придал. Хотя задумался.. —Нет, конечно нет. Заходите. Хьюберт сидел за своим привычным столом, разглядывая какие-то бумаги в попытках сделать ожидание максимально продуктивным. Услышав знакомый голос, он встал из-за стола, поприветствовав обоих мужчин рукопожатием. Сказать честно, появление Григория насторожило Хьюберта сначала. Дима явно дал понять, что разговор будет личный, может даже слишком. С чего бы вдруг он взял с собой подчинённого? Или, может, они успели лучше сдружиться за все это долгое время? Не сказать, что Гейлфорс вообще не интересовался жизнью брата, просто дел было достаточно, чтобы узнать жизненное состояние Петрова и забыть о нем до следующей недели, думая о том, как заставить Чарли относиться к технике бережливее.. Но брату он доверял, и раз уж Дима захотел привести кого-то ещё, он не против. Сам уже устал держать все в тайне. Перед столом был лишь один стул, приезд Олята был неожиданным, отчего пришлось повозиться и принести второй, чтобы никого не отделять. Когда все трое уже сели на свои места — Хьюберт за стол, а Дима и Гриша перед столом — разговор стоило начать. Переполненный мотивацией наконец все решить, Дима усаживается по-удобнее и нас нет свой монолог. —Что ж.. Если говорить кратко и по делу, я хотел бы постараться вернуть прежние отношения во всей семье. — Гейлфорс удивился не столько словам, сколько жесту Димы. Он никогда не говорил первым, он всегда ждал, выслушивал собеседника и лишь потом выражал свое мнение. Был ли он менее уверен в себе или это дело бизнеса - Хьюберт не знал. Но сейчас был приятно удивлен изменениям, которые произошли в личности родственника, — я знаю, что это тяжело и может привести к не очень хорошим последствиям.. При том, со всех сторон. Но я также знаю, что в случае чего, Генри останется под твоим надзором. К тому же, они с Чарли неплохо ладят, как я успел заметить, а значит исход для вас не должен быть сильно ущербным. Со мной все в любом случае будет хорошо, в комплексе некогда соскучится, а продолжать вести себя как и сейчас достаточно просто. Но попытаться в любом случае стоит, я уже слишком встал за эти годы быть один.. в плане, я скучаю по вам троим. Такой серьезности при таких слезливых речах можно было только позавидовать. Генерал сдерживал улыбку, чтобы не сбить настрой и характер разговора, но потом, обдумав всё сказанное, понял, что смешного там итак нет ничего. —Пойми, я не против. И я уверен, что Генри будет за! Он.. я уверен, что парень по тебе ужасно скучает, не говоря уже о том, как он справляет свои дни рождения, — ему оставалось лишь грустно вздохнуть, глядя на непонимающие глаза Димы. Хьюберта иногда хочется вообще все забыть, потому что слишком много воспоминаний всплывает не тогда, когда это необходимо, — я позже объясню. Проблема в том, что Чарли.. Он не будет рад. Все детство он был зол на двоюродного брата, потом на тебя, за то что ты ставил Генри в приоритет, а потом и на меня. Сейчас он избегает разговоров о семье, ко мне перестал наведываться, кроме как взять поручения.. Не говоря уже о том, что он сменил фамилию, как только получил на это право. Я это к тому, что он до сих пор не знает о том, что Генри - его двоюродный брат. Он сам почему-то не сказал, а я боялся раскрыть правду. Когда с Чарли говоришь на эту тему, он будто звереет и начинает ходить угрюмый, злиться, не замечая сам ломает вещи. Если все узнаю правду, а в том числе он, я боюсь за жизнь Генри и психическое состояние обоих парней. Кто знает, во что это выльется? Гейлфорс покрутил головой, пытаясь привести мысли в порядок. Удачно не вышло, но стало будто немного легче. Взгляд на Дмитрия вернул все в прежнее состояние - на лице тюремщика застыл такой шок и непонимание, что было ещё досаднее. Через секунду возник немой вопрос, и Дима точно думал уже о своей жизни тоже. Не слишком ли глупо было так импульсивно приезжать сюда? Теперь в мыслях плавало дурацкое осознание этой мелкой опасности, а ещё понимание, что опасность исходит от племянника! Причем почти родного, которого Дима с самого детства нянчил и любил не меньше Хьюберта. И теперь этот самый парень, по словам его отца, может покуситься на жизнь не только прямого родственника, но ещё и того бедного мальчика, которого приютили от плохой жизни? Это вообще не укладывалось в голове. За спиной Гриши зашелестела ткань палатки, будто кто-то неаккуратно прошел мимо. Он нахмурился, а после встал из-за стола, поймав взгляд братьев. —Я на секунду. Мне показалось кое-что.. Получив кивок на данное высказывание, Олят поспешил выйти на свежий воздух, где почти столкнулся лбом с Генри. Тот был сильно встревожен. Предугадав возможный восклик, Стикмин закрыл мужчине рот и потащил подальше от входа, явно желая что-то обсудить. А Гриша, как и в большинстве случаев, просто послушно шел. Не в его компетенции перечить боссу.. Когда руку наконец опустили, Гриша ожидал слов и объяснений такого поведения от Генри, но быстро осознал, что ответов ждут от него. —Босс.. —Я не твой босс. —Мистер Генри, с чего вы так встревожены? Генри закатил глаза, что-то прожестикулировал руками и отвернулся. Его ужасно бесило и пугало это официальное обращение. После всего пережитого в годы "принятия наследства" Стикмин иногда проклинал свою родственную связь и сложившиеся обстоятельства, но изменить ничего не мог, потому что тогда все было бы еще хуже. Но, к сожалению, не все понимали нелюбовь Генри и продолжали относиться к нему не как к преступнику, или, хотя бы, государственному агенту, а как к наследнику комплекса, пусть документы уже давно были в шкафу под замком до лучшего времени. Гриша был одним из таких людей. Нет спору, Генри это льстило. Но он ужасно боялся за то, что его родство могут так раскрыть и поэтому усиленно пытался прекратить использование этих официальных званий "босс", "мистер", "сэр" и прочих. —Просто Генри. Я не обижусь, — Генри благодарно улыбнулся на согласный кивок. Хотя бы эту встречу про это будут помнить.. — У вас тут какие-то дела? Я ничего не подслушивал, лишь заметил и хотел поинтересоваться.. —Не то чтобы дела. — Гриша пожал плечами. Он не сильно боялся раскрывать эту информацию, прекрасно зная всю ситуацию и хорошо ладя с самим Генри, — Дмитрий с самого утра сам не свой. Позвонил мне рано утром и сказал, чтобы я собирался, ведь мы поедем к Гейлфорсу. А сейчас они обсуждали, стоит ли возвращать все на круги своя, в смысле.. —Я понял, понял! — Генри поспешно закрыл рот Грише рукой уже второй раз, отчего тот недовольно нахмурился. На это парень лишь неловко хихикнул, — не разглашай. Нас могут подслушивать. Слушай. Как уговорить их этого не делать? У тебя есть идеи? Этого нельзя допустить. Будут проблемы у меня, у Чарли и у них. Они затеяли опасную игру.. совсем из пустого места. С чего это Петров подорвался с места? Он объяснял причину? —Ах, да.. Ему, кажется, кошмар приснился. Извините, я не вспомню все подробности. Генри лишь мученически выдохнул, обдумывая, чего же такого могло присниться его отцу, что тот мог приехать выяснять отношения прямо на работу сына, где собралась вся родословная и сидеть в рабочей палатке самого главного на этой территории? Не слишком долго думая, Генри сказал Грише что-то о том, чтобы тот попытался привести Хьюберта и Диму в чувства и не дать им что-то сделать, в случае чего. Стикмин, конечно, знал, что Олята вряд ли послушают.. Но постараться стоило. Он быстро вынул телефон, когда Григорий скрылся за соседней палаткой. Оглянувшись по сторонам, он набрал уже выученный телефон, нетерпеливо слушая гудки. —Алло? Алло! Черт возьми, возьми же ты трубку! Что за день такой.. Сначала Петров решил заявится, а теперь Кертис не берет трубку! Да я всех сейчас задушить готов.. — Генри начал ходить кругами, раз за разом набирая номер Берта заново, когда тот сбрасывался. Это так действовало на нервы, что экран был готов треснуть под натиском пальца, который нажимал в одно и то же место около десяти раз за последнюю минуту. Спустя минут пять на телефон наконец-то ответили. С той стороны провода послышался уставший голос, — Наконец! А теперь.. Так. Будь добр объясни, имеет ли таймер силу э-э.. Ну знаешь. Повлиять на воспоминания? Типо, не изменить прошлое, а именно изменить ход мыслей человека, к примеру? —Чего. От такого односложного ответа хотелось рыдать! Генри же понятно объяснил. Но ничего не оставалось, кроме как пояснить ситуацию, перед этим повторно оглядевшись по сторонам. —В лагерь приехал глава комплекса. Он выясняет отношения с генералом. Личные отношения. Вчера ночью я говорил с Димой, после чего вернулся в прошлое и предотвратил встречу и любую мысль о ней. Но я боюсь, что его присутствие здесь - влияние таймера. И.. —о, вот ты где! Генри, когда мы просили тебя сходить за водой, мы не просили тебя пропадать и болтать с кем-то. — Элли машет рукой, а Чарли довольно болтает, будто недавно все было не так тревожно. Генри резко отключает телефон, оставляя Берта одного на той стороне линии связи материться и бросать свою работу, чтобы что-то делать. —Эм.. извините ребят. Меня просто отвлекло кое-что.. Можем сходить вместе? Генри мнется, убирает мобильник в карман и встречается с прищуренными глазами девушки. Ох, как же он задолбался. —мы слышали часть разговора. Петров приехал что ли? Жду не дождусь, когда он постарается запихнуть нас обратно в тюрьму! — Элли хмыкнула, когда перед глазами промелькнула многократные попытки засадить ее в тюрьму ещё с 17-летрего возраста. — он ради этого и приехал, я вам отвечаю. —не каркай, а то сейчас за клевету посадит, — усмехнулся Чарли, залпом выпив сок из бутылки. — да, жара сегодня знатная.. Может в палатках прохладнее? Генри просто молча вылупил глаза. Он просто не знал что говорить и что делать. Типо.. просто уйти? Пойти, ворваться в палатку генерала и сказать им всем, что они гребаные идиоты с импульсивными решениями? Ладно, последнее звучит не очень, особенно если придется опять возвращаться во времени.. сейчас надо как-то уйти от них незаметно. Занять чем-то?. —а пойдем послушаем? — Генри поднял глаза и увидел на лице Элли такое желание, что было ощущение, что она сейчас взорвется. Идея казалась плохой, очень плохой. Но в целом, если это займет их. —да, почему бы и нет.. Но разве нас не будет видно сквозь ткань? — Почему Генри задумался об этом только теперь, а не перед тем, как стоять прямо около входа? —не. Мы недавно меняли там все когда.. ну, ты был "в отпуске" — Чарли слегка занялся, убрав волосы за ухо. Похоже то состояние Генри их сильно взволновало. —Оу. Тогда пойдем, раз уж вы уверены. Генри кивает и делает шаг в нужную сторону, ожидая реакцию друзей. Те также идут к палаткам, переговариваясь шепотом. Внезапно глаза Чарли как-то сверкают по-озорному. —а вы знали, что Гейлфорс и Петров братья? Эта ситуация заставляет движение остановиться. Оба парня почему-то смотрят именно на Роуз, которая смотрит куда-то в сторону в явном шоке. —стой.. а почему фамилии разные? — Элли хмурится, будто ожидая, что это большой розыгрыш. Генри готов объяснить, но понимает, что в таком случае спалится. А Чарли, показывая свою осведомленность и всезнание гордо продолжает. —Генерал взял фамилию жены, когда они женились. Да и в целом у них были разные фамилии, так как отец Дмитрия приехал к нам в страну в детстве и начал отношения с моей бабушкой. Я и сам не понимаю, почему бы не сменить фамилию на одну.. но сейчас, вроде, будут проблемы с документацией в таком случае, да и просто эта информация является чем-то типо "секретной". Так что ни слова — Келвин хмылится удовлетворённо, когда Генри смотрит на него с доброй усмешкой, а Элли как-то непонятно. Похоже, ей всё ещё надо переварить сказанное. —да уж.. То есть.. твой дядя засадил нас в тюрьму? Чарли, а это не твоих рук дело? — Роуз пнула парня в живот, и тот недовольно скорчился, всем своим видом показывая оскорбленность. —Нет конечно! Я что, изверг по-твоему , чтобы друзей в тюрьму садить!? —Ну в тот момент я с тобой знакома не была.. а Генри ты может недолюбливаешь! — Элли прищурилась, сдерживая смех. В этот момент Чарли даже как-то покраснел от недовольства и своим молчанием показал, что это было реально слишком. Уж Генри он точно засадить никуда сам не мог и не хотел, а подставлять - тем более! Особенно за решетку к дяде. Вот ещё удовольствие. —Да ладно-ладно, извини. Я ж не со зла. Вон Генри вообще не злится. — Стикмин шел на удивление довольный. Так хорошо ему сейчас было, так спокойно. Даже беспокойство ушло.. а, нет. —Вам что-то необходимо, молодежь? — Хьюберт появившийся перед троицей стал огромной неожиданностью для них всех. Но он не был зол или удивлен.. Похоже, они забыли, что надо говорить шепотом, а не кричать на всю улицу.. —Да не-.. —Вот и отлично. А вот вы двое нам очень нужны. — генерал посмотрел сначала на Генри, а потом на Чарли. Последний слегка удивился такому отбору, мол, что связывает Диму, его отца, самого Чарли и Генри? А вот Стикмин все сразу понял и всем своим видом показывал, что это отвратительная идея. Гейлфорс проигнорировал это, списав на то, что Генри просто отпирается и ничего серьезного нет. Затем мужчина посмотрел на Элли, — Роуз, ты можешь пойти, если хочешь. Я не думаю, что парни будут против. Насколько я знаю, вы с Генри теперь пара, так что тебе будет не лишним узнать. Генри стоял как вкопанный. Григорий не отговорил? Он вообще что-то говорил? Черт, ну не сейчас.. Да вообще никогда! Что они творят? Они вообще знают, чем это может обернуться? Стикмин молча смотрел в спину генералу, который уже зашёл в палатку, а вот на Генри смотрело сразу четыре глаза. Он слегка устал от вечного давления.. —Генр-.. —Все в норме. Пойдем. Генри молча взял Элли за руку, стараясь скорее успокоится сам. Та нежно сжала руку в ответ, улыбнувшись очень настойчиво и подбадривающе. Конечно, она просто не догадывалась, что сейчас вообще узнает. —я.. пойду первый, наверное? — Генри такому заявлению со стороны Чарли удивился. Тот вообще Петрова не терпит, а тут готов сам, так ещё и первый? Иногда Стикмин его недооценивал. —Тебе не надо пересиливать себя идти одному, просто.. Черт, они сейчас действуют так импульсивно, что мне хочется вообще оттуда исчезнуть. Просто не смотрите на меня как на тварь потом, это единственное, о чем я прошу. Стикмин отпускает руку девушки и входит в палатку первый. Оперевшись на стол стоит Дима, скрестив руки на груди. Где-то подальше стоит Гриша, виновато опустив глаза. Он понимает, что виноват перед Генри, пусть и не был обязан ничего делать. А Стикмин лишь сжимается весь, когда на Олята смотрит, стыдно даже как-то. С другой стороны стола стоит Хьюберт, нервно расчесывая усы пальцами. Пусть по лицу и не скажешь, что он беспокоится, руки у него подрагивают. Петров смотрит на Генри пристально, а тот не уступает и в ответ почти не моргает. Сзади слышаться шаги и вот в палатке уже шесть человек. Душно становится не только от закрытого пространства. Неожиданно к Генри подходит Гриша, берет за плечо и отводит немного в сторону. "Для чего?" - взглядом спрашивает Генри. Олят молчит, украдкой кидая взгляд на Чарли. Ах, он понял. —э? А от Генри что надо? — Чарли как-то очень негативно начинает реагировать, скрещивает руки. Встаёт в позу, будто защищается. А Элли лишь кладет ему руку на плечо и головой кивает. Они оба ещё не знают, чего ожидать. —без негатива. Просто и тебе, и.. всем это надо знать. Чарли, ты же в курсе, что у тебя есть брат. — Чарли кивает головой. Об этом Элли знала, потому не сильно удивилась. Но пазл начал складываться и искра осознания промелькнула, но тут же затихла. Возможно, она не хотела признаваться себе сама в подобной возможности, — дело в том, что это Генри. И, сказать честно, мне и Хьюберту уже тяжело молчать, тяжело жить во лжи и этой ненависти. Мы оба просто хотим вернуть все как было, чтобы были счастливы все. И вы, и мы. Не можем мы всю жизнь только о вас думать, как бы не хотели. На сердце с каждым днём всё тяжелее. Дмитрий, когда говорил, был полон надежды, какого-то непонятного разочарования и радости. Все так смешалось! Иногда он смотрел на Генри, ища поддержки, но не находил и отворачивался. Иногда водил взглядом по Чарли и Элли, которые просто молчали. Роуз все также держала свою руку на чужом плече, будто продолжая успокаивать, а Чарльз просто смотрел в пол, все это слушая. Генри же не мог позволить себе отвернутся или отвести взгляд. Все смотрел на Диму, сам не понимая зачем. Черт бы побрал его желания! Черт бы побрал эти пророчества. Все складывается просто отвратительно.. А все из-за того, что ему пришло в голову поговорить с отцом. И как бы тяжело не было признавать, а ведь Берт прав. Все из-за чертовой привязанности.. —это шутка такая? Или поиздеваться решили? — Чарли руки сжал в кулаки и наконец-то посмотрел на дядю. Не найдя в его глазах и капли смеха он с таким отчаяньем смотрит на Генри, а тот как раз голову в его сторону поворачивает. Келвин рвануть к нему готов, да ради чего не понятно. Обнять, побить? А может просто все ему высказать? Сказать "спасибо" или "какое же ты ничтожество"? — Генри.. —Да, это правда. Моей прихотью было не видеться с тобой в детстве. Но это не было со зла или чтобы посмеяться над тобой. У меня.. были причины, правда. У меня есть и будут причины делать подобное. Если бы я не сделал этого, если бы мы общались с тобой близко, если бы ты хоть раз видел меня.. все пошло бы иначе. Я знаю, что ты не можешь верить мне на слово, но.. —я понял, хватит. Все.. — Чарли отворачивается, проводя рукавом по глазам. Неужели слезы? Но этого узнать не удается, ведь он быстро выходит из палатки, что-то бурча. Элли смотрит на Генри и получая немое одобрение отправляется за Келвином, на ходу ускоряя шаг. Наступает тишина. Ожидаемо, вполне ожидаемо. Генри начинает вскипать. И он даже не понимает из-за чего: из-за слезливой речи Димы, из-за ухода Чарли, из-за демонстративного отвала Генри в сторону? Он готов просто уйти, но понимает, что нельзя. Это будет слишком жёстко, слишком несправедливо по отношению к Хьюберту, Диме.. да даже Грише! Потому парень поворачивается к Оляту и просто молча смотрит, собирая мысли в комок. —ничего плохого не произошло.. Извини, что надавил или что-то в этом роде. — наконец начал Генри, сложив руки в карманы. В ответ он получил кивок и этого вполне хватило. Как говорится, кратко и по делу. — А к вам, — Генри наконец подошёл к столу, — у меня отдельный разговор. Какого черта? Вы знали, что будет, зачем? Почему не обсудить это со мной? Почему не... Почему не подождать? Все было бы лучше, если бы вы придумали план или вроде того. А вместо этого вы оба подставили меня, зачем-то рассказали все Элли - которая вообще этого не касается - и довели Чарли. Разве это тот результат, которого вы ожидали? Я не собираюсь обсуждать это с вами теперь, когда вы наделали столько де. Вы старше, так делайте же поступки взрослых людей! Я не был никогда против все вернуть.. но у меня есть причины молчать и я буду молчать. Генри подходит к Петрову совсем близко колеблясь между чем-то. Но в итоге поджимает губы и быстро выходит из палатки доставая телефон. Черт, Берт, нам столько дерьма разгребать..

. . .

—как ты только умудряешься? — Берт шел неторопливо, будто его вообще ничего не волновало. Просто Генри не знал, как психовал внутри себя Кертис, когда просил своего заместителя поработать вместо себя в ее законный отпуск. Уговорил, не знает каким образом, но уговорил. — но тут я тебе не помощник. Да и ты сам себе не помощник. Безвыходная ситуация. Берт пожал плечами и что-то насвистел под нос. Для него такое поведение было крайне странным. Генри нахмурился. —звучит не очень убедительно. Ты же знаешь что делать. —не-а. —Берт, что с тобой? Ты издеваешься? —я все тебе уже рассказал. Я ничего не знаю —ты издеваешься. —не-а. —Берт. —что-то не так? —ты знаешь. —не-а.. Генри недовольно замахнулся на Берта, но тот вовремя увернулся, вновь выпрямившись и довольно ухмыльнувшись. —ну хватит уже ломать комедию. Я не идиот, Берт. —очень даже идиот, — Берт остановился и встретился взглядом с Генри. В итоге все равно пришлось сделать вдох-выдох и начать говорить, — ты же знаешь ЦСХ? Центр сдерживания хаоса. Он как раз отвечает за то, чтобы не случалось аномалий. То, что происходит сейчас у Петрова, было у твоих друзей.. эти эмоции, как будто дежавю - это аномалии. И.. кхм.. другие, — Берт нахмурился, — хранители сдерживали амбиции этих ребят, следили за тем, чтобы те выполняли свою работу качественно, договаривались с ними, но с тех пор, как появился новый.. Что ж, он не очень ответственно к этому подходит, а значит все те последствия, которые раньше приглушались за счет взаимодействия хранителей с ЦСХ теперь куда сильнее. — Берт скрестил пальцы рук и подвёл ладони в лицу. — может, я должен был сказать тебе это раньше, моя оплошность, но то, что ты уже второй раз так сильно все лажаешь - неприемлемо. — Берт не строит из себя невиновного. Он просто реально устал исправлять ошибки приемников, а теперь единственный выход, который тут вообще есть, ведёт к его уединению.. — Я не прошу тебя исправлять эту ситуацию, все станет только хуже. Нам нужно.. Черт, я не хочу об этом даже говорить. Может ты сам как-то? —стой.. есть другие хранители? Типа-а, ещё хранители времени? Почему меня угораздило попасть именно к тебе.. Берт вскинул бровь, но почти сразу весь сарказм и наигранная обида пропали с его лица и он заговорил более серьезно. Похоже, другие хранители - это не шутки. —Другие хранители хуже меня в этом плане. Особенно.. кхм. Я не буду переходить на личности, тебе ещё предстоит с ними встретиться. Просто молчи в тяпку о том, что ты истинный хранитель. Для твоего же блага. — Генри кивнул, — хранители существуют не только в сфере времени. Ты и я находимся почти на самой верхушке. Помнишь легенду о Смерти? Вот она выше нас. Больше никого. Потом идут хранители природы и эмоций. Думаю, тебе ясно чем они занимаются.. Хранитель эмоций, Эмиль, не сильно старше тебя. Я бы сказал младше. Он стал хранителем по ошибке в двадцать два года, нелюдим, так ещё и человечество презирает.. проблемный ребенок, если можно так выразиться. А Эдгар.. — Берт, кажется, вздрогнул. Благо, Генри этого не заметил, поглощенный рассказом. — хранитель природы. Он родной брат Мары, той самой Смерти. Поэтому какое-то время пророчество хранилось у него, а потом из-за определенных обстоятельств его получил я. Как и должно быть, в конце концов, я имею больше силы, чем он. Столько презрения в голосе Берта Генри ещё не слышал. Но это было оправдано, раз уж до этого момента Кертис никогда не заикался о других хранителях. Может, он поссорился с ними? Не одобряет их подход? Да и.. их - это сколько? Десятки ли, тысячи.. может даже миллионы, что маловероятно. Всё-таки людей не так много, что бы одна сотая была хранителями. По крайней мере, Генри надеется. —и сколько всего хранителей? — он решает разрешить свой вопрос самым логичным способом. —я не могу сказать точно. Хранители появляются в зависимости от того, насколько высший по званию справляется. У меня постоянно были помощники, именно те, кто в будущем должны были стать хранителями времени, поэтому разделения на прошлое и будущее не было, хотя могло бы быть. А вот у хранителя эмоций куча разделений. Детство, манипуляции.. это к примеру, я не помню точные названия. Поэтому число всегда меняется. Берт сел на лавочку, видимо устав ходить. Он закинул ногу на ногу и был весьма доволен своим положением рассказчика, пока его не дёргали, выходя за границы дозволенного. —давай так, мое драгоценное созвездие, — Генри поморщился. Берт называл его так редко, и как думает Стикмин, с издёвкой. И каждое произношение этого прозвища безумно раздражает. А Кертису очень даже нравилось так называть своего "ученика" и делал он это только из благих намерений. Ну вот правда без издевки, — пока ты не можешь наладить отношения со своей родней из-за паршивой работы хранителей, мы отправимся к ним. Тебе давно надо было с ними познакомится, я тут подумал. Решим твою проблему, может разрешим ситуацию с ЦСХ и хранителем эмоций и ты наберёшься опыта в общении с другими.. по рукам? Берт протянул руку приёмнику, явно собираясь подтвердить свое участие в этом. Такую возможность упускать нельзя и Генри жмёт протянутую ладонь, усаживаясь рядом на лавочку. Их ждёт долгий разговор..

. . .

Как объяснили Генри во время того разговора, у хранителей каждый год, примерно в одно и то же время на несколько дней случается собрание. Они обсуждают, как идут дела, появились ли у кого-то ученики или вообще новые хранители. Никаких обрядов не проводят, просто приветствие, обмен опытом, если это возможно. В один из дней Эдгар, видимо он самый-самый главный из всех, собирает всех в одном помещении и что-то говорит. Как выразился Берт "говорит самую чистую ложь от чистого сердца." Генри осознавал это так, как он мог, но понимал, что скорее всего Кертис вкладывал другой смысл. И какой это был смысл - предстояло только узнать. Местность была крайне неплохая, Генри мог сказать.. Очень свежая. растений было больше, чем в обычном лесу, воздух, по сравнению с городом, был полон кислорода и с каждым вдохом появлялось все больше сил. Берт весь путь молчал, что для Генри было чем-то необъяснимым. Неужели ему больше не о чем предостеречь Стикмина? У него закончились колкие наставления? Или он НАСТОЛЬКО не любит остальных хранителей? Последний вариант казался самым очевидным и именно о нем парень предпочел думать всю дорогу (и почему они шли пешком?) Берт всегда был очень.. многогранным. Это лучшее, чем его можно описать. В начале обучения Кертис всегда был очень серьезен и жесток, не давал даже шагу сделать самостоятельно. Вечный контроль нагнетал, но за любое пререкание.. Ладно, о таком вспоминать жутко. Через время он стал чуть расслабленнее. Делал для Генри испытания, помучал его несколько сотен раз.. И иногда даже шутил! Перед происшествием с попаданием в прошлое их отношения улучшились — Берт пару раз приглашал Стикмина прогуляться и рассказывал разные истории из своей жизни. В основном, все они были поучительными, но иногда проскальзывали и смешные. К примеру про то, как Берт целый день провел под дождем из-за того, что забыл ключи от квартиры. Или как в Топпат клане сломалась кофемашина и ему целую неделю напиток делали друзья. Ситуаций было много и в первые разы было непривычно видеть наставника счастливым и улыбающимся.. Генри помнит, как Берт впервые посмеялся перед ним. Не в смысле хихикнул, а смеялся над какой-то глупостью порядка минуты или двух, просто не сумев найти в себе силы успокоится. Как же в тот момент было легко! Парень на секунду почувствовал, что стал другом для такого молчаливого и сурового мужчины.. Но нет, их опят разделила черта между учеником и учителем, время и организации. А потом еще проступок Генри, будь он проклят! Ну, не складывались у них отношения. Особенно страшно было, когда Берт попытался убить Стикмина. Как тот объясняет сам - это было испытание смешанное с чрезмерно сильными эмоциями связиста. Тот одновременно испугался, разозлился и растерялся, когда узнал новость и почему-то начал думать о ошибочно совершенном выборе тогда, несколько десятков лет назад. Но когда Генри сумел выбраться — сомнения рассеялись и Берт решил, что его ученик должен знать хотя бы маленькую крупицу тайны, потому и отдал пророчество. А уже после, когда ситуации раз за разом стали давить и угнетать, пришлось поведать о хранителях, о более тонких вещах в личной истории Берта и прочих мелочах, которыми мелочами могут назвать только люди, которые пережили все, что в этом мире возможно.. Но большим потрясением на Стикмина являлись травмы связиста.. —Ну и ну. И тут повесили. Делать им нечего.. Генри поднял взгляд с земли и заметил на одном из деревьев табличку "Вход запрещен", на которой гордо красовался профиль Берта в шляпе. —Да ты тут популярность.. Из-за чего? —Долгая история.. Но если очень кратко, то я не хотел мириться с их устоями. Поэтому и тебя прошу быть настороже, они что угодно придумать могут. Пойдем. Генри кивнул, хотя вопросы остались и их было много. Но раз уж Кертис так настойчиво просит был осторожнее (он повторил это около сорока трех раз за два дня), то стоит быть осторожнее. Когда мужчины дошли до "ворот", поваленных деревьев, то там их встретил вскрик и удивленные серые глаза невысокой девушки со светлыми волосами до лопаток. Берт, кажется, сразу повеселел, ведь ускорил шаг навстречу, как и сама девушка. Встретившись в небольшом проходике между деревьев парочка молчала некоторое время, глядываясь друг другу в лица, пока девушка наконец не подпрыгнула и не набросилась на шею, видимо, другу. —Боже! Живой! Живой ты, Берт! Как же я рада тебя видеть, ненаглядный мой! Сколько времени прошло.. Сколько же лет ты ни слуху ни духу. Ну хоть письмо бы мне отправил, горе-наставник! — незнакомка так крепко вцепилась в связиста, что тот начал хрипеть от неожиданности. Но совсем скоро хрип сменился смехом, таким искренним, таким живым.. Стойте, "наставник"? —Куда ж я денусь.. Как ты без меня, Алесь? — Берт в ответ обнял девушку, уткнувшись в ее волосы. Такие светлые.. они напоминали облачко. По-видимому, незнакомку звали Алесей, и берт раньше был ее наставником.. Но вот сколько же лет назад это было, если Кертис упоминал, что стал хранителем еще десяток веков назад, а единственный ученик у него — сам Генри. Стоять в сторонке не хотелось, поэтому парень подошел к паре неторопливым шагом. Алеся тут же обратила свое внимание на пришедшего и выпустила беднягу Берта из своей жестокой хватки. —А ты у нас новый хранитель? Ученик Берта, или он тебя по пути подобрал? Ой, ну до чего ж ты милашка! Когда ты в последний раз спал? Твои синяки под глазами меня ранят в самое сердце.. По виду ты чуть старше Эмиля, а уже выглядишь таким замученным.. Столько жалости, вопросов и информации выбили Генри из состояния соображать нормально. Берт кажется это понял и ответил на все вопросы вместо Стикмина. Да, ученик, да, не спит, да, старше Эмиля. С каждым новым словом у девушки глаза все больше загорались и она наконец протянула руку. —Я Алеся. Я тоже хранитель, но.. Очень странного явления. Я помогаю новым хранителям, поэтому я что-то типа проводника? А в данный момент контролер, смотрю, кто входит и выходит, отмечаю для Эдгара. Когда собрание закончится я обязательно помогу тебе с нюансами и расскажу то, в чем берт разбирается хуже меня, договорились? —Я буду рад помощи, спасибо. Я Генри, — он пожал руку с таким довольным лицом, что девушка захихикала. Но внезапно она отчего-то погрустнела и взглянула на Кертиса. —Ты же и сам знаешь, что тебе сюда нельзя.. Что Эдгар скажет? Как отреагирует? Берт, я не смогу тебя прикрыть. Он.. Нет, он больше не тот. И меня он любит иначе. Совсем иначе. — в глазах ее серых стало совсем пусто и холодно. От того веселого настроения осталась лишь искра, медленно потухающая в глазах Берта. Он знал на что шел. Но в глубине души надеялся, что ему помогут, что часть работы сделают за него, как это было раньше. Что он придет и все вернется на круги своя, но он упустил фак того, что теперь является изгоем в этих местах. —Я знаю. Я не прошу тебя о помощи, хоть и хотел, не буду скрывать. У Генри есть проблема, связанная с влиянием артефактов, я думаю, ты понимаешь, насколько все серьезно. Если эта заноза не поговорит с этим драгоценным Эмилем - конец придет преждевременно. И никто этого исправить не сможет. Даже Эдгар. —Ты же не поверил в его чушь за прошедшее время? Берт, он тем более ничего не сможет исправить.. Вся эта шумиха вокруг его статуса.. Пф, как ему вообще верят? — Алеся закатила глаза, пальцами потерев уголки глаз. Берт усмехнулся ее словам, после чего наклонился ближе и что-то шепнул на ухо. И видимо информация была столь неожиданной, что девушка чересчур громко ахнула, — Быть не может.. Да ты.. шутишь что ли? Это же такая честь! Ах, как бы я на твоем месте хотела быть его наставником! Я жду не дождусь, когда Эдгар все узнает. Его обман наконец раскроют! —Нет, об этом мы будем молчать, — Кертис обратил внимание наконец на Генри, который весь диалог предпочитал молчать. Все равно он ничерта не понимал, — Я считаюсь предателем. Если мой ученик придет и заявит, что он обладатель такого "титула", то Эдгару будет легко опровергнуть эту информацию и еще легче навредить Генри, мне и даже тебе. Я не собираюсь идти на такие крайности. Пусть будет в неведении. Так Генри получит все ответы, я не попаду под удар и все пройдет удачно. Хорошо? —Стойте, вот прям секунду. Если я правильно понимаю то, о чем вы говорите, о "титуле", зазвездившемся Эдгаре.. Он врал всем, что является, — Стикмин снизил громкость голоса, как посчитал верным. Их не должны услышать даже случайно, а если догадка Генри верна - то разглашать подобное очень опасно для его же жизни, — истинным хранителем? Берт лишь еле заметно кивнул и прислонил указательный палец к губам, показывая, что эту тему лучше не поднимать больше, а такими словами не кидаться. —Хорошо. — Алеся кивнула и отошла в сторону, пропуская в огороженную местность двух хранителей. Кертис благодарно кивнул, на прощание похлопав девушку по плечу. Ей надо оставаться здесь и принимать остальных хранителей. А вот Генри с Бертом предстоит небольшое испытание.. —Ты был ее наставником? — как только они отошли от девушки достаточно далеко, Генри наконец начал задавать волнующие его вопросы, которые не должны были никак их подставить. О вранье Эдгара, его отношениях с этой Алесей можно спросить и позже. Сейчас есть возможность узнать Берта получше, может даже сдружиться еще больше. При всем своем негативном отношении к Кертису и тому, что он делает, Генри понимал, что все действия имеют свои причины и такое отношение связиста к нему и остальным можно и нужно объяснить. Да и как когда-то говорил сам Берт: "Плохие люди хранителями не становятся. Ведь охранять для других людей что-либо может лишь человек с большой душой и добрыми намереньями", а это значит, что он никак не может быть кретином, которым Стикмин его считал еще в самом начале этой запутанной истории.. Но у всех и всегда причины будут, были и есть. —Ты долго протерпел. Ага, — Берт соврал бы, если бы сказал, что недоволен Генри и его поведением. И мы не говорим про его ошибки, нет. Ошибки, даже такие глобальные, которые совершал Стикмин, совершают все и всегда, это неизбежно. Но и так умело выйти из тяжелых ситуаций надо уметь. Кертис с самого начала видел, насколько морально и физически силен юноша - после тяжелой травмы он быстро оправился, надежда каждый раз горела в его глазах, даже после тысяч неудач. Он всегда стремился к лучшему исходу, учился на своих ошибках, иногда все же наступая на грабли. И как бы иногда не хотелось прибить Генри, Берт всегда знал себя и знал - он гордится. Гордится тем, как сделал из Генри сильного человека, пусть и отвратительными методами. Гордится, что не учил Генри так, как учили его. И гордится тем, как вырос Генри. Парень молчит, когда надо, говорит, когда необходимо, ждет, если его просят, заботится всегда. И все это заставляло думать Берта, что он не ошибся и спустя века нашел нужного человека на роль их спасения, — Где-то в шестнадцатом веке. Я думал, что вот оно - спасение. Но она оказалась слишком мягкой для того, чтобы пережить все, чт может с ней сотворить время. Мне предстояло убить ее, но я не мог в тот момент взять на сви плечи еще одну смерть такого невинного и так отчаянно старающегося человека. Тогда я долго уговаривал Эдгара и ее просто сделали хранителем чего-то не столь тяжелого. Я не хотел ее убивать, а в итоге обрек на вековые страдания.. Она никогда не была на меня знала, но и быть хранителем ее уже давно утомило. Некоторые обстоятельства сыграли ей на руку и забот стало меньше, но с другой стороны и жизнь тяжелее, как я понял за наш короткий диалог. Я думаю, ты понял о каких я обстоятельствах. О да, Генри понял. Если Эдгар влюбился в Алесю, а он является большой шишкой тут, то куча удовольствий и поблажек ждут девушку у ног. Но по рассказам можно было понять лишь то, какой же противный этот их лидер, и насколько он неприятен. Врать о своем звании очень подло, особенно врать тем, кто доверяет свою жизнь, судьбу и отдает беззаботную жизнь добровольно в руки тирану. —Знаешь, мне перехотелось туда идти. Он точно поможет? — Генри поежился от мысли, что его могут выгнать оттуда с позором. Он переживет, даже обидно не будет.. Просто он так от конфликтов устал, не хочется больше в этом копаться. —Я не буду врать. Не знаю, Генри. Он трудный человек. Эдгар самый старший из нас всех, он старший брат Мары. И стал хранителем он раньше меня на несколько десятилетий, когда легенды о воплощении смерти ходили. И несмотря на то, что я с ним знаком так долго и разница у нас всего лет сорок, я никогда понять его не мог. Когда он открылся мне, я был ребенком. Когда просил рассказать о себе, он стал молчать, а вскоре отвернулся от меня, гоняясь за властью, уважением и репутацией. Он шел на многое, но по прежнему защищал всех своих людей, преданно служил человечеству и помогал каждому новенькому в наших рядах. Мой уход стал ударом для него. И мне было тяжело, и ему. Вот на нем только это негативнее сказалось - используя свою власть он меня запретил. Даже упоминать не хотел и наказывал тех, кто хоть как-то пытался меня с ним примирить. — Берт приспустил с головы наушники со шляпой, видимо голова совсем устала от постоянного давления, и продолжил после короткой паузы, — В его принципах и обязанностях тебе помочь. Но как бы он не отреагировал негативно на то, с кем ты пришел сюда. —есть чего боятся и есть на что надеяться.. Я надеюсь, он не убьет меня прежде Чарльза. Уверен, они там всей семьей готовят мне план мести. — Стикмин горько ухмыльнулся, на секунду остановившись на месте. Берт промолчал, давая время парню. И правда была тяжеловато сейчас, но когда ему не было? Связист не спешил что-то говорить, но ближе подошел, подбадривающе сжав чужую ладонь и поведя за собой. Данный жест был крайне неожиданным и Генри даже забыл о чем думал. Но еще более неожиданным было то, что рук они не разжимали до самого прихода к достаточно внушительному сооружению.. Генри был очень благодарен.

. . .

Вокруг было много лавочек, столов, еды и прочего добра. Жизнь кипела в этом месте, пока на видное место не вышел Берт, с которым хотели поздороваться, приняв за новенького. Но вместо этого связист был встречен удивленными вздохами и ахами, перешептываниями и взглядами. Кертису было крайне неуютно и он очень спешил зайти в здание без лишних разговоров, в чем Генри его очень поддерживал. За их спинами было пару окликов от людей, которые пытались уверить себя в том, что хранитель времени и впрямь появился на собрании спустя две трети века! Некоторые новички не понимали шумихи и более старшее поколение спешило им разъяснить ситуацию и рассказать всю жизнь Берта, кто он был, почему ушел и кем для кого являлся. Но спустя считанные минуты к обсуждению приплели еще и Генри, ведь он шел рядом. "Неужели Берт нашел себе ученика?" "Ах, это новый хранитель? Что он делает рядом с предателем?" "Почему они просто прошли? Как их впустили?" "Неужели они идут к Эдгару?" "И впрямь, неужели они идут прямиком к Эдгару!" И каким же облегчением стало зайти в помещение, которое оказалось пустым. Ну, пустым именно в данный период времени. Уже вечером тут будет куча народу, которые будут болтать, пить, курить, рассказывать страшилки, пугать молодежь и восхвалять всех, кого только можно. Но сейчас тут можно было вздохнуть полной грудью и присесть на стул, что и сделал Берт, как только заметил хоть какую-то мебель. Одна его рука заметно тряслась, а потому он прикрывал ее другой, стараясь запрятать свою минутную слабость и страх. Генри даже было стыдно за то, что Кертис пошел с ним в то место, за то, что тот сейчас так не похож на себя.. —Все в норме. Пойдем. Если мне не изменяет память, комната Эдгара на первом этаже, до нее недалеко идти. — Берт кивнул сам себе, махнул Генри не дрожащей рукой и быстрым шагом направился вперед по широкому коридору. Стикмин предпочел молчать, за что его наставник был крайне благодарен. Потом успеют обсудить. Они все успеют обсудить. Стены были обвешаны разными картинами с разной тематикой. как понял Генри, в них содержалась история каждого хранителя. Вот был рисунок будто детской рукой. На нем был изображен мужчина, а вокруг много шаров, радуга, космонавты, часы, колокольчики и такие разные несовместимые вещи. С другой стороны была картина будто из сказки.. Но как понял Генри чуть позже - из сна. Краски в конечном итоге приближались к нарисованной по центру подушке. Такой символизм немного рассмешил Генри. Но кроме такого специфичного повествования все было выполнено очень профессионально, будто автор произведения вылез из девятнадцатого века и учился у самого Ван Гога. Пол был из чего-то холодного и твердого.. Генри мог поспорить, что шел сейчас по мрамору. Как было принято в пятнадцатом веке весь пол был клетчатым. Знаете, примета такая раньше была, что если человек будет проходить по белым и черным квадратам, выложенным в шахматном порядке, то он будет проходить по грани, как будто между добром и злом. Неужели этот Эдгар суеверен? Стикмину все больше становилось не по себе.. На потолке висели люстры из хрусталя. И вот Генри все больше казалось, что он попал в дворец века пятнадцатого и его ведут на суд к королю, который с вероятностью сто процентов приговорит его к смерти. Ну вот насколько же сильно этому человеку хочется выпендриваться, что он построил или заказал все это? Когда Берт наконец остановился, Стикмин заметил по две стороны от двери картины. С правой стороны висела мазня с хрусталем по середине. Картина была похожа на смесь всех стилей, что вообще возможны. Использовались даже засохшие листья и.. Черт, это кровь? Генри поспешил отвести взгляд на расположенную слева картину. Там не было чего-то необычного, как на предыдущей. На картине было два силуэта - девушка с обрубленными волосами, вся будто в крови и мальчик лет тринадцати. Руки его тоже были в крови. А на них лежали часы, сделанные будто из палок и ракушек. По краям произведения было много разбитых ракушек вместо рамки и на них всех были красные капли, как понял Генри, показывающие кровь. Он понимал, чья эта история, но.. —Ты не говорил, что стал хранителем так рано. Почему в легенде об этом не говорят? Берт вздрогнул, когда в тишине пронесся голос. Похоже он совсем не в своей тарелке.. —Не было повода. Да и причины. Соберись, думай о том, что тебе говорить и делать. Я не готов оставаться там долго, извини. — если приглядеться, то было видно насколько все серьезно. Плечи Берта изредка подрагивали, а пальцы руки почти до крови сжимали шею сбоку, но этого связист видимо не замечал. генри не стал спорить, просто кивнул. Как ему будет удобнее.. Дверь распахнулась со скрипом и из нее выглянул тот, кого так хотел и не хотел видеть Генри. Эдгар оказался очень статным мужчиной — ростом чуть выше самого Генри, с длинными волосами, заплетенными в косу, яркими голубоватыми глазами.. точнее глазом и на удивление достаточно милым личиком. Генри сказал бы доброжелательным, но все равно чувствовал опасность и пресекал желание расслабиться даже на секунду. —Оу.. Как это.. неожиданно. — Не сказать, что мужчина был удивлен. Они с Бертом смотрели друг другу в глаза на протяжении нескольких минут, пока наконец местный лидер не улыбнулся, заставив поежится не только связиста, — Ну и наделал ты шуму, дорогой. В следующий раз, если захочешь вернутся к старым обычаям обязательно напиши мне или приди за несколько дне до собрания, это очень просто. Ты пришел ведь не один, кто этот парень? —Не притворяйся, что не знаешь. — Берт недовольно хмыкнул. Вдруг он стал каким-то жестким, холодным и саркастичным. Прям таким же, каким был в первое знакомство с Генри.. Вау. — Это Генри, он мой ученик и хранитель времени. Из-за того, что хранитель времени не умеет работать с людьми у моего приемника проблемы с аномалиями. Мы пришли, чтобы ты наконец начал что-то делать с Эмилем, а не лелеять его мизантропию. —Хм.. Ну тогда проходите, я рад помочь. Обсудим все в более спокойной обстановке, а не на пороге в мою комнату, — Эдгар протянул руку Генри для знакомства и тот без особой охоты пожал ее. все трое прошли в покои хранителя природы и сели на небольшой диванчик, расположенный в центре комнаты. Вряд ли такие удобства в каждой комнате.. — Так что вы предлагаете мне сделать? Пойти и поговорить с работниками центра самостоятельно? —Найти компетентного хранителя. Ты и сам должен понимать, что отсутствие ответственного лица на такой должности приведет к проблемам. Уже привело! Тебе лучше бы подумать о других хранителях и не усложнять им жизнь из-за одного трудного подростка. Ты знаешь, что я прав, можешь не отнекиваться. — Берт выглядел как вставший дыбом кот. Он был готов нанести удар первым, если это понадобится. А еще был готов защитить Генри, показательно сидя на мебели прямо и расправив плечи. И я совру, если скажу, что Эдгара это не напрягало. —Ну же, Берт, меньше агрессии. Мы пришли не отношения выяснять наши с тобой отношения. Расслабься, — как плевок в душу. — я не собираюсь ничего предпринимать против тебя или твоего приятеля. Просто решим вашу мелкую проблемку и ты снова уйдешь на век или два. Нас такое устроит, да? —Нет, не устроит. Пока Эмиль хранитель эмоций - это принесет проблемы всем. Сначала Генри, а потом кто-то еще. Я прошу тебя решить эту проблему не как хранитель, а как здравомыслящая личность. Я очень надеюсь, что ты прислушаешься к моей просьбе и просто убьешь его, как уже делал с другими непригодными хранителями. А вот и ответ. Генри вздрогнул. У них это принято так, убивать за дело и без? Куда Стикмин попал.. Эдгара видимо эти слова задели - негоже так авторитет его портить перед новыми хранителями. Ведь о данных методах решения конфликтов знали единицы, а остальные думали о том, насколько Эдгар дипломатичен, что смог уговорить человека пойти на верную смерть самостоятельно! Он подошел к Берту совсем близко, борясь с желанием кинуть об стену и придушить к чертям. А ведь он бы сделал, не будь Генри совсем рядом, все понимающего и всего опасающегося. —Не неси чепухи. Я давно оставил такие методы решения проблем.. —"Давно" - начиная с моего ухода? —Около того. Для тебя это недостаточный срок? Я ведь мог и не заканчивать. —Это угроза, Эдгар? Ситуация очень странно накалялась, хотя сказано было всего пара предложений. Генри было очень неуютно, в то время как Берт, хотя бы со стороны, выглядел очень уверенно и самодостаточно. Эдгар разрывался на части и выглядел в разные отрезки времени по-разному. То он пытался улыбнутся, чтобы скрыть раздражение, то не скрывал и просто отворачивался, то сверлил взглядом Берта. В конце концов у него сдали нервы и Эдгар отошел от дивана, отвернувшись спиной к сидящим. —Будь добр, не неси чепухи и выйди из комнаты. Я думаю, что сумею решить проблему с самим пострадавшим, а не с самопризнанным опекуном. —Ах, да. Как скажешь. — Берт натянул милую улыбочку, отчего Генри в который раз убедился - все очень тяжко. Кертис развернулся спиной к Эдгару и вышел за дверь, считая, что его дело сделано. Но скажем нет волнению! Берт остался прям за дверью. —Опять.. — потерев пальцами переносицу, мужчина, на вид лет двадцати девяти, поправил растрепавшиеся волосы, после чего протянул руку Генри, — не обращай внимания.. Хотя, думаю, ты привык к его поведению? Чрезвычайно любит пассивную агрессию, ха-ха.. — было неловко. — в чем причина вашего прихода? Как ты мог заметить, Берту тут не очень рады, просто так он бы не пришел, тем более приведя своего ученика. Поэтому я прошу объяснить ситуацию тебя, без всяких лишних эмоций и драматургии. —А.. Как сказать. — Генри пожал руку, отметив, что кожа у парня мягкая. Ему достается куда меньше работы, чем Берту. Или самому Генри.. может это еще одна причина такого взаимного презрения? —у меня возникла проблема с воздействием времени на моих друзей и родственников. Как объяснил Берт, ЦСХ и хранители взаимосвязаны, и сейчас что-то идёт не так из-за, э.. новобранца? В любом случае, мне нужно решить эту проблему с аномалиями, да и я хотел поговорить с другими хранителями, раз выдалась возможность. —Рад слышать зрелые мысли от того, кто не так долго в наших рядах. Что ж, надеюсь ты меня поймешь, когда я все тебе объясню, — Эдгар наконец сумел успокоится и выглядел совершенно нормально, будто не желал убить Берта мгновения назад, — Эмиль - общая проблема всех хранителей. И что бы мы не пытались с ним делать, то все бесполезно. Он стал хранителей по ошибке — его наставница по лесоводству была хранителем эмоций и когда пришла беда, она отдала жизнь ради ученика, безвыходно отдав ему и артефакт, без злого умысла стараясь спасти мальчика. Но тем же действием она даровала ему долгую жизнь, полную страданий из-за полной слепоты. Ситуация потрепала обоих, оставила шрам на нем. И теперь, когда он должен встать на пост вместо предыдущей хранительницы, он игнорирует нас, полный желания отомстить. Он не выходит на связь, прячется, когда находим, игнорирует, когда говорим.. — горьких вдох служил перерывом среди тяжелого монолога. Вору было жалко того беднягу, не имевшего выбора. Скорее всего тот выбрал бы смерть, а не становление кем-то бессмертным и важным.. — Поэтому я не могу ничего сделать. А поиск кого-то нового - трата сил и времени, понимаешь меня, Генри? Нам известно то, где он сейчас,но мы знаем, что переговоры бесполезны. Сколько бы раз мы не пытались - никогда не удавалось продвинуться. —Могу я попробовать поговорить с ним? — Эдгар резко замолк. Неожиданно и смело, очень смело, — не поймите неправильно. У меня безвыходная и очень тяжелая ситуация. И при всем этом я очень хорошо понимаю то, что возможно испытывал и испытывает Э.. Эмиль. Он потерял наставника, потерял того, кто возможно был ему семьей. И этот человек повесил на него огромную ношу, зная, что не откажется, ведь был бы рад служить своему родителю. но вы, — Генри делает акцент и замолкает. Эдгар хмуриться, — вы представляете угрозу. Для него, для его жизни. Из-за вас он не имел выбора, в то время как у меня был выбор. Поэтому несмотря на схожесть историй я и он по-разному отреагировали на становление хранителями. Для меня это было надеждой, а для него - безысходностью и проклятием. И я думаю, что смогу помочь ему принять его ношу. Если вы покажите мне, где он. Эдгар был очень доволен и даже восхищен. Не каждый новобранец способен высказать или предложить такое.. Генри будет полезен, вот о чем думал Эдгар в первую очередь. —Чудесно. Я буду только рад! Но у нас сейчас идет собрание, и как бы тяжело не было, но вам придется остаться тут на это время, ведь оставить своих людей я никак не могу. Мне нужно проверить, как у всех идут дела и поговорить с каждым о его проблемах, предложить помощь, если ты понимаешь, о чем я. Обратись к тому, кого тут знаешь, он проведет тебя к свободной спальне. Если же тебе тут все еще непривычно или страшно, у Берта всю жизнь была двуместная спальня. Но из-за определенных обстоятельств он остался там совсем один. Думаю, он вовсе не против будет остаться тут в своем укромном гнездышке. Иди, порадуй его новостью. Генри не заметил, как оказался за дверью, потому что перед глазами поплыло, когда он вышел в коридор. Ох, как же в спальне было душно! И почему он осознал это только сейчас? Повернув голову он встретился с взглядом Берта, который излучал тоску и по-настоящему животный страх. —Если есть необходимость - мы остаемся. Пойдем, я помню, где раньше жил. Не наделай глупостей, когда будешь говорить с тем парнем. И после он молча пошел к лестнице. Генри не оставалось ничего, кроме как последовать за наставником. Объяснять ничего не пришлось, ведь Кертис все слышал. Но это казалось чем-то странным, разве не должен был Генри рассказать об итоге разговора сам, без теоретического контроля? Хотя с другой стороны, если бы что-то пошло не так, Берт бы помог.. Аргх, мысли мешались, комкались в кучу и мучали сердце Генри. Он старался держаться, старался не думать о семье, старался не думать о друзьях, старался не думать о том, что находится где-то далеко, очень далеко от дома и близких. Хотел не знать о том, что их судьба вновь в его дрожащих руках и зависит от его хрупких решений и слов. Но все равно думал, вспоминал, как рука отца гладила по голове, как нежные губы его девушки касались его губ и.. как искренен и милостив был Чарльз, когда не посмотрел на того, кто был его братом как на мразь, а просто промолчал. Нет, он исправит все, он снова все сделает верно, совершив сотни ошибок. Столько мучений, столько нервов из-за одного только Генри и он не даст всему этому пропасть, упасть в бездну. И если сейчас Берт доверяет ему, показывает свой страх и все еще остается рядом, то это все стоит того,чтобы продолжать идти и делать то, что он обязан сделать.