II. Фальшивое.
17 июля 2024 г., 17:21
Примечания:
Осторожно, присутствуют маты!!!
TW: Смерти, неприятные сцены, элементы хоррора, упоминания убийства.
Проснуться было нелегкой задачей.
Для Генри все еще было определенным стрессом засыпать в одной комнате с Бертом, видеть его в соседней кровати, игнорировать звонки от Димы и Элли (спустя пару минут раздумий Берт предложил выключить телефон. Помогло.), и вообще быть в неизвестном ему месте! Белокаменные стены отдавали холодом, самым таким неприятным и противным. А картины, которые он видел, если шел в столовую больше не впечатляли, наоборот ужасали и нервировали. Связист убеждал его - привыкнет. Они тут уже третий день, осталось примерно столько же, а значит Стикмин успеет не только привыкнуть, но и, возможно, полюбить это место. Хотя такое явление было бы чудом - ходить по окрестностям было откровенно страшно, ведь Эдгар часто подбирался со спины, спрашивая о чем-то. Вора спасала Алеся, которая вечно приглашала "новичка" на посиделки с другими хранителями, в основном девчонками. Сначала Генри чувствовал себя как-то странно, будто он изменяет Элли или что-то в этом роде. А потом стало легче, и уже это ощущение стало пугать - неужели разлюбил? На такую мысль Берт отвечал по-философски: "Тяжело любить кого-то с такой же силой, постоянно притупляя в себе любовь", но подбадривал, считая, что Генри просто не способен на любовь такую же сильную к кому-то еще. Не в его характере. Поэтому посиделки с хранительницами начали приносить удовольствие и теперь спасали от тревоги.
Еще Стикмин удивился тому, насколько же домашним может быть Берт. Он редко выходил за пределы комнаты, только завтракал в компании своих учеников. Да и то, когда садился на стол, выглядел таким бледным и нервным, что и Генри и Алеся боялись, как бы инфаркт не случился. Но Кертис быстро возвращался в его обычное состояние, стоило только зайти в комнату и сесть на кровать. Из-за этого обед и ужин приходилось приносить непосредственно в жилое помещение, благо, Алеся уговорила Эдгара сделать поблажку. Хотя, тот и не противился особо.
Отношения между Бертом и Эдгаром были для Генри загадкой. Если все остальные связи между хранителями были более, чем понятны, то эти вызывали вопросы, на которые даже девушка не спешила отвечать.
—Он сам тебе все объяснит, когда это будет необходимо. Но не тут. Не в этом месте. Тут ему тяжело, ты и сам видел, — все, что ответили Генри в первый раз, а после он и не спрашивал. Ждать он умел, и если нужно - подождет.
Также за прошедшие два дня, если вспомнить Стикмину сейчас, встречая рассвет, он познакомился со многими. Все они в первую очередь спрашивали: "Какого учится у Берта?" А он только и мог, что слегка приврать, ответив, что очень даже неплохо. Он не собирается говорить о том, насколько бывал Кертис жесток с ним, зачем портить авторитет еще больше? Лучше он поведает о том, каким Берт бывает понимающим и гордым, иногда весёлым, редко суровым. Генри никогда бы не поверил, что и впрямь отзывается о наставнике так.. тепло. И хотел верить, что его слова дойдут до Берта - от чего-то сердце сжималось, когда он видел страх в глазах такого серьезного и несокрушимого эмоционально человека. И вера его была оправдана - иногда, в потоке слов, Алеся рассказывала приятелю о том, как Генри отзывается о нем. И в душе у Кертиса это отзывалось особо приятно, становилось даже немного неловко слышать о себе столь приятные отзывы от другого хранителя. Особенно того, кому он потрепал жизнь. Но речи об этом напрямую никогда не заходило, лишь один раз Берт произнес короткое спасибо перед тем, как запутаться в одеяло и заснуть. Генри почувствовал все, что было вложено в это "спасибо".
Сейчас уже начинается третий день в этом жутковатом, но и впрямь интересном месте. Он встаёт с постели, одевается в постиранную одежду, украдкой смотрит на кровать наставника. Берта там нет. Стоит ли волноваться?
—Наверное Алеся заходила.
Утвердил для себя Стикмин и продолжил заниматься привычными делами. Копаясь в своей сумке в поисках расчёски, Генри в который раз натыкается на книгу с пророчеством, взятую с собой. Стоит ли ее показывать? Однозначно нет. Это Берт сказал, когда только узнал, что у Стикмина хватило дурости взять что-то настолько важное.. но потом он понял, что и сам толком не объяснил ничего, и что если они уходят далеко, то оставлять пророчество даже опаснее. Поэтому ограничился коротким "молчи и не показывай". А как уже понятно - это Генри умел. Вроде.
Расчёску кстати нашел. С трудом, но нашел. Книгу опять закрыл одеждой и остальными вещами, и принялся приводить в порядок гнездо, которое образовалось у него на голове за ночь. Черт бы побрал эту густоту.. Резкий стук заставил оборвать муку волос и подойти к двери. Генри открывает дверь, а за ней видит вполне себе спокойного Берта и повеселевшую Алесю. Что-то.. случилось?
—о, встал! Сегодня на завтрак вареники дают, собирайся скорее. А то тебе совсем ничего не останется! — девушка врывается в комнату бесцеремонно, собираясь прибраться в их бардаке. На ее удивление, стереотип о беспорядке в мужских комнатах не оправдался, и всё, что было не так - незаправленная кровать Генри. Алеся даже рот приоткрыла от удивления, — ну даёте, парни.. Я скоро буду вас в пример ставить! А то мы когда заходим проведать кого-то, так там такой бардак! Я вами горжусь аж..
Берт на речь не отреагировал никак, а Генри был доволен, что его старания заметили. Он вообще очень старался соблюдать порядок - не хотелось портить отношения с кем-либо. Да и воспитание не позволяло раскидывать вещи направо и налево.. Поэтому похвалу воспринял на свой счёт, за что получил недовольный фырк от Берта.
Но все же незаправленная кровать сыграла свою роль и Алеся очень скоро начала аккуратно разглаживать простыню, потом одеяло, взбила подушку и на радостях потянулась за покрывалом, как назло споткнувшись о расстегнутую сумку Генри. Уже понимая, что может произойти, он спешит пнуть сумку под кровать и поймать девушку, если она собирается упасть. Но это его действие лишь усугубило ситуацию и под ударом пророчество вылетает из сумки и вызывает у нее вскрик, а у Берта инфаркт.
—Черт! Забудь, ты ничего не видела! Молчи. Просто молчи. — Берт вскакивает с места, и закрывает Алесе рот рукой, прекрасно зная ее характер. Она и не сопротивляется. Знает, что если ей дадут волю, она опять закричит или будет говорить громко, привлекая чужое внимание. Поэтому приходиться стоять с ней в таком виде до тех пор, пока Генри не спрячет книгу ещё глубже и не закинет под кровать сумку. — так.. Молчи. Я отпускаю. Серьезно, без криков. Я все объясню, поняла?
Алеся неуверенно кивает и когда ей наконец дают право говорить, она просто открывает рот не издав и звука. Слишком сильное потрясение..
—Откуда.. когда вы успели украсть его? Я думала оно у..
—Эдгара, да, вы все так думаете! — Берт повысил голос сам того не замечая и быстро постарался исправится, посадив сначала Алесю на кровать, а потом и присев рядом, — после того инцидента, когда все было восстановлено, я не оставил попыток переговоров. Ну, точнее.. Я выкрал "это", —У стен есть уши и глаза. Кертис считал глупостью упоминать название обнаруженной вещицы, — Потом, когда Эдгар заявился ко мне, мы поспорили на "это", он проиграл и книга осталась у меня, взамен на мое молчание. В любом случае он считает себя истинным хранителем, а я на тот момент уже был уверен в его неправоте. Мне и ему, — Берт указывает на Генри, который тоже слушает очень внимательно , — эта книженция нужна больше. Именно по ней я понял, что нашел правильного хранителя. Поэтому прошу тебя молчать. Мы не могли оставить его далеко в городе, его бы нашли - в клане или лагере - не важно. Проблемы все равно были бы. И чтобы избежать их сейчас, просто забудь, что ты увидела.
Девушка, кажется, подрагивает, но кивает. Спустя пару минут наконец произносит тихое "уже забыла." и громко выдыхает воздух. Ей ещё нужно время, чтобы осознать все, что только что произошло. Но теперь, успокоившись, можно быть уверенным, что хранительница ничего не расскажет. В это время Генри просто не понимал с чем связана такая реакция. Их тут всех как в тюрьме держат? Под страхом наказания? Или хуже.. Для себя Стикмин решил, что стоит спрятать пророчество получше ближе к вечеру. А лучше вообще убрать куда-нибудь..
—Нам пора, — подав голос, Генри обратил на себя внимание, — там остывают вареники, забыли?
Шли они в тишине. Генри был самый первый, Берт и Алеся позади. Они изредка что-то шептали друг другу, видимо, обсуждали произошедшее. Стикмин считал, что это не его дело. Нет, это не его вина, что артефакт с концами отдали ему. И нет, это не его вина, что Алеся такая помешанная до чистоты. В нос ударил приятный аромат: что-то сладкое, возможно вареники были с вишней, лёгкий аромат какао. Скоро до ушей донеслась возня - многие проснулись. От этого факта Генри воодушевился, он был рад поболтать о мелочах каждое утро, и если там, в лагере и на работе у него были только Элли и Чарли, то сейчас он может подойти к любому! Вот серьезно, к любому. "Хранители - чистые люди" — сейчас Генри понимал смысл этого слова. Да, каждый из них был особенный, каждый обладал своей изюминкой. Но пока никто не был агрессивным, недружелюбным или просто неприятным. Все было лишь вкусовщиной, а Генри был не привередлив.
Оставив наставника и подругу позади, парень поспешил раскрыть двери и поздороваться с появившимися самыми приятными ему ребятами. Слева от двери, за первым же столом сидели хранительницы, с которыми Генри часто сидел благодаря Алесе. Девушки были хранителями второстепенными. Вот сидела Сайлор, у нее были крашеные волосы и достаточно многодетальный наряд. По характеру они была очень переменчивая - могла быть активной и петь какие-то песни на пару с Алесей, а могла просто сидеть в углу и смотреть в одну точку. Рядом с ней была ее хорошая подруга, но ее имени Генри не помнил. Запомнил только статус и то, что у нее есть брат. Еще две хранительницы — Иоганна(она очень просила называть ее кратко) и Фермине. Обе они отвечают за эмоции, но какие именно - Генри забыл. Слишком много информации, ему ещё стоит привыкнуть.
Дальше были и другие молодые люди (благо, хранители не стареют, после того как доходят до своего психологического возраста), но из всех них Генри выцепил только самого важного - Калиана. Так звали хранителя детства, который для Стикмина был будто ближе всего. Он думал. что это все благодаря неплохому детству, которое было до одиннадцати лет. Да и после тринадцати.. короче, Генри на детство свое не жаловался, а потому пообщаться с хранителем данного явления было достаточно интересно. Они быстро нашли общий язык, как в прочем и с остальными, и продолжали общение уже.. день. Но Генри не жаловался - они договорились списываться иногда. Встретившись взглядом с привлекательным взглядом серых глаз, Стикмин приветливо улыбнулся, помахав рукой.
—Утра, Генри! — Кал, как привык его называть воришка, уже во всю хлебал горячее какао с зефирками. Под стать своему призванию мужчина был активен и игрив характером, очень любил различные яркие безделушки или сладости. Что уж говорить о том, что его артефактом была баночка с леденцами! Но именно эта баночка открыла для Генри что-то новое.. Кто же знал, что магия может рождаться прямо в руках, не отражаясь на окружении? Из этой емкости Калиан мог достать, возможно, любую конфетку. Чаще он пользовался ей для получения мятных леденцов или шоколадных конфет маленьким леди. Генри, даже не являясь маленькой леди, всегда удавалось получить свою долю угощения.
—И тебе. Уже успел поесть? — Генри подошел к небольшому столу, взял поднос и положил на него три порции ароматных варенников. Вот бы каждое утро так.. А то вчера была запеканка, которую парень с детства не переносил.
—Конечно! Кто рано встает, тому бог подает, — Калиан усмехнулся, наблюдая как меняется выражение лица Стикмина. С юмором тут тяжко.
Думаю, эту шутку стоит объяснить! Хранители по сути своей заменяют Бога, и все религии - как сказка для них. Несмотря на то, что религия как явление появилась намного раньше Мары, все глубоко уверены в том, что подобные им существа всегда существовали в виде духов или каких-то иных форм жизни или магии. Поэтому среди этой этнической группы верующие в Бога встречаются крайне редко, ведь вместо того, кто создал Землю в Библии у хранителей есть Хранитель Смерти и Истинный Хранитель, которые своим балансом поддерживают людей и прочую жизнь на планете. Хотя верующие тоже есть - к примеру хранитель религии. Может, это звучит смешно, но это необходимая мера. Людям жизненно необходимо во что-то верить и Бог - лучший вариант. Хранители себя раскрыть не могут, слишком много проблем будет. А вот дать людям поверить во что-то другое, даже давно существующее, гораздо проще, вот они и избрали такой путь.
А вот Генри, выращенный в осознанном возрасте русским верующим мужчиной, впитал как губка все, что ему пытались донести, а последующая смена веры и деятельности заставила преступника слегка невзлюбить тему, которая касается религии.
—Да-да.. Смотри, что б этот Бог тебя не побил случайно, — Генри кивает на девушку, стоящую не очень далеко, но испепеляющую взглядом Калиана так, будто лоб к лбу стоят. Похоже, он договорился, — Удачи, приятель. Поделись конфеткой, может она тебя простит?
Встретив недовольный взгляд уже в ответ, Стикмин идет за столик который успел стать родным. Там сидят Берт и Алеся, которые успели взять чашки с напитками и оправиться от недавнего инцидента. Им всем легче же! Генри довольно улыбается и кладет поднос на стол, забирая себе вареники.
—Ты не взял вилки. — "М?" - было всем ответом. Генри и не заметил. И правда, зачем им столовые приборы? Только сев, ему пришлось встать и вернутся к прошлому столу. Завернув в несколько салфеток три вилки, хранитель замечает с другой стороны зала Эдгара. Только вот выглядел он очень нервно и раздраженно.. Почти так же, как когда Берт и Генри пришли без приглашения. Опять неожиданный гость? Занеся столовые приборы за столик, Стикмин сразу заворачивает направо, проигнорировав вопрос Берта, заставив того нахмуриться. Их завтрак остынет.
Генри подходит к Эдгару будучи в его поле зрения, но окликнув лидера, тот все равно дёргается. Вопрос в глазах замирает сам по себе и Стикмин немного хмуриться. Белослав (такова фамилия Эдгара) и не скрывает ничего, лишь удивляется появлению Генри сначала. Он нетерпеливо трёт свои ладони явно нервничая. Что успело произойти?
—О, тебя я и пытался найти, — Генри был уверен, что Эдгар просто смотрел в стену.. —Тебе не придется далеко идти или кого-то искать, Генри. Так вышло.. Черт возьми, почему те, кого ждали меньше всех решили явиться!
—Э.. Этот. Эмиль? Он пришел? Я смогу с ним все обсудить? — со стороны казалось, что Генри уже светиться. Это вызвало у Эдгара беззлобную усмешку и тот кивнул. Стало как-то спокойнее.. Чудесный хранитель, в самом деле, как он попал в точку так сходу? С другой стороны это даже начинало напрягать, до чего изворотлив и проницателен был новый хранитель (а еще он был под руководством Берта!).. Это может принести проблемы, никому не стоит знать лишнего.
—Да. Ты угадал. — Эдгар поднимает руку, указывая пальцем в сторону дверей из столовой, — Если он решил занять свою комнату, то ты можешь спокойно поесть, а потом отправляться на четвертый этаж. Рядом с его комнатой висит пустая рама, ты сразу заметишь. Держу за тебя кулаки.
Показав большой палец вверх, Эдгар как-то поспешно удалился, будто присутствовал тут только для того, чтобы Генри его заметил и подошел.. У парня появились мурашки на коже. Ему снова стало как-то тревожно и он ощутил себя слишком чужим. Это место умело изменять свое настроение в мгновение и если секунду назад запах какао и шум вокруг казались домашними и очень близкими, то сейчас Генри даже подумал, что хотел бы оглохнуть или вырвать себе легкие.
—Ты в норме? — голос, взволнованный голос, подал Генри руку и тот смог выйти из непонятного состояния, длившегося всего пару секунд, но позволившего ему побывать в самом низу и стать психически нестабильным. Это присутствие Эдгара так влияет, какой-то хранитель или Генри сходит с ума?
—Д.. да. Хотя, стой, мне немного плохо.. — Генри говорит очень тихо, а потом чувствует, как его берут за предплечье и медленно ведут к столу. Сейчас, почему-то, Стикмин не придает значения к тому, кем была эта непонятная личность, а если бы посмотрел на силуэт хотя бы украдкой, то глубоко удивился, узнав бы в нем Берта. Кертис подошёл под самый конец разговора и своим присутствием, видимо, согнал Эдгара. Но так как сейчас для Генри было абсолютно все равно кто и куда его ведёт, он поймет все происходящее позже. Сейчас ему бы успокоится и понять с чем был связан такой резкий прилив негативных эмоций и почти психологически нестабильное состояние.
Стоило сесть за стол, как все резко пришло в норму и все, что мог делать жертва непонятного явления, так смотреть в четыре глаза напротив и думать, как объяснить им то, чего он сам не понимал.
—э.. Все правда в норме прямо сейчас, но пару секунд назад я чувствовал, что умру прям стоя. Морально точно, про физическое состояние ничего не могу сказать. — Берт, который только-только присел недовольно цыкнул, зыркнув на двери из столовой.
—Я не знаю, что это могло бы быть. Больше похоже на влияние хранителя эмоций, но, как я говорил в первые дни, хранители не могут влиять друг на друга. Может, если их способности имеют физическое состояние, но не психологическое или межпространственное влияние. Поэтому, или ты все ещё пытаешься приспособиться к атмосфере, которая тут весьма смешана, или на тебя способности всё-таки действуют, что было бы крайне нелогично. Поэтому.. Если Эмиль правда тут, то взаимодействуй с ним непосредственно, а к Эдгару старайся вообще не подходить.
—Он прав, ты прям побелел после разговора с Эдгаром. Он вполне может стать причиной, но как - я тоже не знаю.. Поэтому давайте мы сейчас хорошенько позавтракаем, ты пойдешь поговоришь с Эмилем, мы доживём эту неделю и вы, ребята, уйдете подальше отсюда. — Алеся придвинула к Генри его же чашку с горячим напитком и подбадривающе улыбнулась, — не думай о произошедшем сейчас, успеешь ещё. Насладись этим утром, насколько это можно. К тебе тоже относиться, Берт.
Тот лишь улыбнулся на эти слова и приподнял белую чашку, для того, чтобы чокнуться. Просто шуточный жест, чтобы разрядить обстановку. Генри ухмыляется и с энтузиазмом поднимает свой напиток, как и Алеся. Приглушённый стук посуды мгновенно поднял настрой за столом (как бы смешно это не звучало) и все трое начали свою трапезу. Нет, все таки завтрак не остыл.
Как и сказал Эдгар раньше, комната Эмиля была очень.. скудная. Генри дошел до пустой рамы, постучал, и ему открыл невысокий парень с зелёной повязкой на глазах. Хранители могут быть слепыми? Это сильно впечатлило Стикмина, но в ту же секунду он вспомнил, что и их местный лидер тоже слеп на один глаз. Интересно получается.. Рассматривая комнату за спиной парня, который кроме "Ты кто." терпеливо ничего не говорил, вор заметил, что кроме кровати там ничего и не видно. Ни стола, ни шкафа или даже зеркала, которые есть у Кертиса в комнате. В конце концов, у него нет даже вещей или безделушек! Это казалось странным и несправедливым..
—Так кто ты? Не заставляй меня показать себя ещё большим грубияном и захлопнуть дверь, сломав тебе нос ударом.
Угроза была действенная, Генри мгновенно обратил свое внимание на лицо парня, а не то, что за его спиной. Что стоит отметить, так это интересную стрижку: волосы были короткие, за исключением челки, покрашенной.. в лисий хвост? Самые концы были белые, потом шла тонкая полоска черного, а к верху волосы были приглушённо рыжие, к корням уходя опять в черный. Интересный подход к внешнему виду..
—Я Генри. Генри Стикмин. Мы стали хранителями в относительно одно время и я подумал, что мы могли бы поговорить, подружиться, в конце концов..
—Я не ищу тут друзей. Можешь идти на все четыре стороны, мне не интересно, — Эмиль хмыкает излишне самодовольно и закрывает дверь, как и обещал.
Генри еле успевает сделать шаг назад, чтобы его не прибило деревянным пластом.
—Хей! В самом деле, это было грубо.
Генри стучится ещё раз, уже более настойчиво. Теперь, через минут десять открыв дверь, Эмиля встречает не милый парень с очень пушистыми волосами, а целая куча ненависти в его сторону. Брови у Генри сведены вместе, а сам он стоит как стена, скрестив руки на груди. Нет, Эмиль не видел этого. Почувствовал. Это как ощутить напряжённую атмосферу, услышать учащенное сердцебиение. Эмиль недовольно вздыхает, поправляет завязки на затылке, чтобы повязка не съезжала и рукой приглашает к себе в комнату. Генри из-за этого моментально смягчается, что вызывает у владельца комнаты смешок.
—Что тебе от меня надо? — очень прямолинейно интересуется Эмиль, вставая у дверей. Может, чтобы выпроводить Генри побыстрее? И как он понял, что Стикмин чего-то хочет? Это какое-то пассивное свойство таких хранителей? Проницательность? Или просто он умеет читать мысли? Хотя нет, эмоции - это не слова, это что-то более невесомое.
—Ну.. Ты точно не хочешь стать друзьями?
Эмиль отрицательно кивает. Кажется, если бы не повязка, то он бы закатил глаза, по крайней мере, брови у него поднялись символично. Генри пожимает плечами, понимает насколько все его жесты сейчас бессмысленны и начинает снова говорить:
—Хорошо. Тогда буду говорить как есть. Ты не выполняешь свои обязанности, из-за чего мои близкие люди сильно страдают под действием временных аномалий. Я пришел сюда изначально для того, чтобы решить этот вопрос с тобой и не уйду, пока не получу удовлетворительного результата. Есть желание начать выполнять свои обязанности?
От былой дружелюбности не осталось и следа. Не отгоняйте Генри, когда он хочет стать друзьями, себе дороже будет. Эмиль в этот раз и в самом деле в удивлении вскинул брови, что было, как показалось Стикмину, от наглости.
—Не, приятель, это не ко мне. Даже если бы я что-то выполнял - я должен лясы точить с простыми смертными гражданами, но уж точно не предотвращать какие-либо аномалии.. Может, попросишь э.. Регину? Она как раз с мистикой работает!
Генри особо не слушал с момента "не ко мне". В смысле не к нему? В каком плане? это Берт нагло соврал, или Эдгар не договорил..
—Тебе ничего такого Эдгар не говорил? — Получив отрицательный кивок, парень почувствовал, как начал закипать. Черт, его совсем тут развезло, он не может сегодня ни одной эмоции сдержать.. — Вообще ничего? Типо, что тебе надо помогать хранителям времени? Или, блять, что тебе надо как минимум не сидеть в комнате, а предотвращать конфликты людей, которые могут привести к войне?
Генри вскакивает с кровати и замахивается на Эмиля, который только и может, что неловко уклониться. Не в его пользу отсутствие зрения, отчего Стикмин все-таки прижимает парня к стене, что-то шипя себе под нос, да так невнятно, что хрен поймешь.
—Ты чего творишь!? Отпусти меня, идиот! С чего я должен знать что-то, к чему никогда не был готов, не думаешь?
—А кто-то был готов, по-твоему? Хоть кто-то живущий тут бежал навстречу Смерти и умолял: "Ах, обреки меня на вечную жизнь и невозможность нормальной личной среды! Да, лиши меня возможности жить в нормальной семье!! Ах да, и не забудь при этом сделать меня уебищной надеждой всех остальных!", а?
—Если тебе так хочется излить свою душу, мог бы сходить к Алесе! И к этому, маразматику, с которым пришел! Я тоже, знаешь ли, не хотел, чтоб этот придурошный Берт начал тыкать мне в лицо смертью моей наставницы! Может, он тебя по головке гладит ходит, а меня сразу начал поучать, как лучше не быть ничтожной ошибкой! Имей, черт возьми, капельку уважения, и не пытайся убить меня в моей собственной комнате! — Эмиль перехватывает чужие руки, переворачивает Генри лицом к стене и надавливает на него, чтоб не рыпался. А тот не очень остужается таким действием и "вопить" начинает громче, чем было.
—По головке гладит? Ты хоть знаешь, о чем ты говоришь? Ах да. Ты ничерта не знаешь, забился в угол, подружился с мизантропией и считаешь, что виноваты все кругом. — Эмиль ошарашено ослабевает хватку и прижатый ранее оборачивается, потирая сжатые ладони, — Язык проглотил? Неужто я прав? Это самое жалкое, что ты вообще можешь делать, обрекая на херовую жизнь не только себя, но и других хранителей, которые день и ночь пашут и пытаются принести пользу людям, при этом разрушая личную жизнь. А ты решил просто разрушать себя.
Генри чувствует, что хочет вновь замахнуться и сильно ударить хранителя в висок, чтоб тот умер от сотрясения или чего подобного, но останавливает себя осознанием, что опять сорвался, а в этот раз даже не на отца, а на достаточно невиновного в его личной ситуации. Стикмин сжимает кулаки, отталкивает Эмиля еще дальше и выходит из комнаты, махом захлопывая дверь. Хранитель эмоций остается стоять посреди комнаты с почти что немым вопросом:
—Я настолько влияю на других людей?
После произошедшего Генри возвращается в комнату молча, игнорируя единственный вопрос Берта "Как прошло?" Херово прошло, Берт, херово. Но это упоминать не надо было, ведь Кертис понял все сам, стоило ему быть проигнорированным. А вот когда Генри взял в руки телефон, который выключил по своей воле достаточно давно (Если считать всю плотность происходящих событий, то даже день кажется чем-то невероятным), то забил тревогу. Все же про эмоциональность приемника он знал не по наслышке и был уверен, что эти дни - огромный стресс, при том во всех аспектах их жизни. Да и сам лишь спустя полвека(+9 веков) сумел справиться со своими эмоциями и слезливостью по делу и без.. Поэтому все эти факты превратились в "Берт, пора стать психологом". Конечно, он не собирался никого по головке гладить и чай лить, но уточнить в чем причина такого состояния и не пытался ли Генри кого-то убить стоило.
—Отстань.
Чего? Он и встать не успел, подумал только! Или это запоздалый ответ? Неужели побили уже Генри и он получил такое серьезное сотрясение, что теперь с задержкой воспринимает информацию? Вопросов в самом деле много..
—Пожалуйста.
А, нет, задержки нет, лишь забившийся в угол Генри. Кертис хмыкает недовольно и сам про себя ворчит, что взял на себя такую ответственность. Еще думает, стоит уйти из комнаты, или же лучше создать видимость человека рядом.. Что бы он сам предпочел - не знает. И то, и то кажется отвратительным решением.. Но раз уж не прогоняют, то посидит, все равно за дверью может встретиться Эдгар, а там не избежать разговора. Но и говорить прямо сейчас Берт не имеет сил - не хочет обращать на себя весь этот праведный гнев, и не дай Мара, слезы. Не дай Мара? А это звучит. Кертис думает, что будет чаще так говорить. Хотя, у Кэрол точно будут вопросы и подколы о том, что Берт решил обожествить какую-то даму. "Что, у тебя наконец появилась девушка??? Что за бедняжка заставила тебя влюбиться??" Но увы, ей неизвестно, что только одна бедняжка заставила его влюбиться до беспамянтсва, а остальных ему не надо, даже если это будет хранитель. Особенно если это будет хранитель. Но что-то его мысли пошли не в ту сторону, стоит обратить свое внимание вновь к Генри..
—Что ты ему наговорил?
—Я просил отстать. — Генри не двигается. Вроде, смотрит в телефон, но не дёргается. Ощущение, что голос был слуховой галлюцинацией..
—Что, — Берт выделяет слово, привстает с кровати. Отчего он решил, что вина именно Генри? Не знает. Но видимо попал прямо в точку. — ты ему наговорил?
—...
Стикмин утыкается в подушку и что-то мычит. Украдкой заглядывает в телефон, а потом в необъяснимых эмоциях швыряет его от себя с включенным экраном. Кертис видит на нем диалоговое окно с Петровым и уже выздыхает. Читает последнее из написанных и выключает экран.
"Тебе правда будет легче без нас, Генри?"
Отцы.. отцы и все родительские фигуры, они такие.. Они умеют выстрелить прямо в сердце. Умеют и не пытаются ничего с этим сделать.
—Ты все ещё расстроен из-за того, что ушел?
—Я не расстроен! — Генри наконец вскакивает, поворачивается лицом к Берту. По лицу видно, что тот в шаге от истерики - глаза уже слезятся, и голос такой надорванный, — Я в ярости, Берт, в пиздец какой ярости. Я пытался избежать всего, что произошло того, пытался избежать этого чёртовы сорок лет! Сорок лет для меня, а для них - от силы года три. Понимаешь? Я не выдержал, я испортил то, что хранил так долго, Я.. Я столько наговорил папе, я столько наговорил Хьюберту! Я им всем столько наговорил, они все считают, что я хочу их бросить или ненавижу! Но это, — Генри вытирает глаза пододеяльником, — Это блять неправда. А они не знают этого, они никогда не узнают этого! Они никогда не примут меня, таким, какой я есть. И это меня гложет, из-за этого я высказал Эмилю, какое он ничтожество, хотя оказался во всей этой яме по той же причине, что и я — от безысходности. Но почему я виню во всем его, если имею куда больше, чем он? У меня же есть хоть кто-то, а он совсем один, и при этом всем именно я кого-то обвиняю! Я устал, Берт, я устал от этого всего, Я не хочу быть никаким истинным хранителем, я не хочу быть хранителем вообще. Мне было легче на посту главы комплекса, мне было легче врать Реджинальду и Правой руке. Это все было легче, чем врать моей, блять, семье!
Генри старается не смотреть на телефон, на Берта или вообще куда-то. Зажмуривает глаза, лишь бы не видеть ничего. Берт сидит молча, не считает нужным ничего говорить, да и не находит это необходимым. Генри надо было выговориться, а не держать оставшиеся четыре дня все в себе. Кто знает, может, он бы начал агрессивничать на Эдгара, даже при том, что соблюдает осторожность. Может, он бы упал в обморок или что-то в этом роде - подавление негатива приводит иногда к самому худшему, что вообще может быть. Может, именно по этой причине Генри и стало плохо утром, просто он это скрывал или сам не понимал.
Кертис молчит, но думает о том, что, может, поделись он своим волнением, им двоим будет легче? Он никогда не говорил о своих переживаниях, только давал наставления и ругал, когда это было необходимо. Может, Генри начнет больше.. Принимать его, если он поделиться чем-то важным? Но неужели сейчас тот момент? С одной стороны, рассказ мог бы дать Генри стимул двигаться дальше, а с другой - лишь разозлит и отдалит..
—Эдгар тоже был мне семьей. У меня тоже была семья, я тоже им вру. И друзьям вру. Генри, тут все такие. Я никогда не хотел обрекать кого-то на подобное, но когда я понял, что ты тот, кто сможет нас освободить от этой участи - я почувствовал в себе силы. Извини меня за то, что не дал тебе выбора, но и у меня его никогда не было, — Берт берет передышку, после того как протараторил эти слова. Они казались такими тяжелыми и такими непривычными.. Генри тоже это почувствовал, оттого и открыл глаза, просто пялясь на наставника.
—Эдгар..?
—Да, — Берт прервал Генри, показывая, что расскажет все по порядку. Видимо, он сделал верное решение, раз сидящий неподалеку успокоился.. Но начинать все с Эдгара не хотелось, — Мы с ним стали хранителями примерно в одно время. Он, конечно же, был старше. Как следует из легенды, ты должен был запомнить, что когда я вступил в должность мне было 13 лет. Как у человека и как у хранителя. Мара, Смерть, медленно сходила с ума, а потому все воспитание и помощь взял на себя Эдгар. Но потом появилось пророчество, и он.. Начал пользоваться мной, манипулировал. Я это понял только после, кхм, — Кертис набрал в грудь воздуха и быстро на выдохе прошептал, — после того, как он убил мою возлюбленную. Он считал, что привязываться к смертным опасно, и.. Он прав, да, но ведь так и сойти с ума можно, да и я знал, на что, черт возьми, шел! Он убил ее, не хотел отпускать из этого места. Считал, что такое долгое время среди обычных людей не идет мне на пользу, и..
Берт замолчал. Он ненавидел тишину, он хотел бы, чтобы прямо сейчас что-то зашуршало, или кто-нибудь прошел бы в коридоре. Но как назло даже Генри стал дышать тише, ветер перестал трепать занавески и ему пришлось сидеть в полной тишине, стараясь продолжать свой рассказ. Но вместо того, чтобы говорить о чем-то столь травмирующем, он снимает с левой руки привычные белые печатки, и за ними виден протез. Генри вскидывает брови в немом вопросе, потом, кажется, сам все понимает, и поднимает взгляд на Берта, наконец как-то шумно выдыхая. Кажется, что Стикмин и правда задерживал дыхание, ха-ха..
—У меня нет всей левой руки. Помнишь доктора Ви? Она с детства была очень одаренной, именно она поставила мне свой первый протез, и все еще помогает скрывать эту особенность.. По этой причине я и не говорил о других хранителях. Я боялся идти сюда и все еще боюсь тут находиться, потому что Эдгар пытает меня своим непонятным взглядом каждый день, но пока тебе необходимо тут находиться, я стараюсь терпеть, потому что переживаю о тебе как о том, кто может избавить всех тут от этого проклятия, как о своем ученике. Тебя должен был обучать Эдгар, но я боялся, что он мог бы сделать с тобой, что ты мог бы сделать с миром, что пришлось бы пережить твоей семье.. Он бы не оставил Дмитрия в живых, если бы узнал о том, что ты заботишься о нем. — он замолкает, считая, что сказал слишком много. Но потом понимает, что так и не закончил свою мысль, а потому натягивает перчатки обратно, и встает с кровати подходя к Генри, хлопая его по плечу, — Я просто думал, что будет легче, если ты поймешь, насколько у всех разные ситуации. Но от этого ничье прошлое не становиться легче, ты не в праве говорить, что страдал меньше лишь потому, что имеешь хоть кого-то. Я не в праве говорить, что страдал больше лишь потому, что у меня умер кто-то близкий. Мы разные, все разные, проблемы будут всегда.. Просто смотри на это так и не срывайся на тех, кто не причем. Можешь сорваться на мне, как обычно это делаю я, тебя за это не осудят. Но не на остальных - рискуешь потерять авторитет, приятель.
Берт неловко улыбнулся, стараясь, наверное, подбодрить Генри, но тот только начал смеяться. Кертис не очень знал, хорошо это или плохо, но по крайней мере никаких слез не было. Более странным было, когда Генри взял в свою руку чужой протез и вновь посмеялся.
—Я все время думал, что у тебя просто кровообращение не доходит до руки и она настолько остолбенела..
Если вы хотите знать, что было после этого разговора - ничего важного. Генри просто вырубился от переизбытка эмоций и информации, а Берт сидел и смотрел в свои руки. Отчего-то ему казалось, что надо переосмыслить их с Эдгаром конфликт. В самом ли деле он хотел повредить? В самом ли деле манипулировал? Но, когда кажется - креститься надо, поэтому Кертис так и не тронул эти мысли, не решился их развить, и в скором времени тоже уснул.. Прям сидя, потом уже упал вбок, голова перевесила.
Поэтому, можно с гордостью объявить, что эти двое пережили ровно три дня!
Утро было полно сюрпризов и претензий: Генри не пришел к девочкам на ночевку, как обещал, и ему пришлось отдать свою порцию фруктов на завтраке. Это было меньшее, что он мог сделать, ведь объяснил все своим плохим самочувствием, а преисполненные эмпатией хранительницы сразу его простили. Потом, утром Берт предложил ему прогуляться после завтрака. Это было весьма странно, ведь Кертис не вылезал из свой комнаты все прошедшие дни.. Может, это новый способ довериться? В прочем, Стикмин был сосвес не против и с радостью согласился, поставив условие пойти подальше от поместья в глушь и лес. Его наставник поддержал эту идею. Ну и последним чудом оказался Эмиль, вставший около столика Берта, Генри и Алеси с недовольным молчанием. Все трое не понимали причины прихода и тоже молчали, мелко переглядываясь друг с другом. Только спустя время, когда, видимо, хранитель эмоций набрался смелости, он попросил Генри отойти на пару слов и тот, вспомнив, что вчера вообще-то наговорил много плохого, нехотя встал и поспешил к выходу из столовой. На этом моменте стоит остановиться. Опять холодную еду есть..
Эмиль очень неуверенно себя вел при всем своем супер уверенном виде.. Это удивило Генри и потому он начал диалог первым, считая, что он виноват в этой ситуации, что в целом было правдой.
—Извини за вчерашнее, я вышел из себя и не хотел наговорить тебе чего-то, что обидит тебя. Мне жаль.
—Да не всралась мне твоя жалость! — Эмиль так резко поменял тон, что было даже страшно. Но видимо он понял, что как-то перегнул и поднял руку и немного потряс ей, мол, "забей", —Я не про это. Ты прав, ты все по фактам сказал тогда, — Речь Эмиля напоминала речь подростка из старшей школы. Вот о чем говорил Берт, когда называл его "бунтарем", — Я правда не особо считаюсь с другими людьми, потому что не особо хорош в общении и в целом людей считаю отвратительными.. Но и не хочется, чтобы кто-то, кто вроде пытался со мной подружиться страдал от моего бездействия. Поэтому я.. Объясни мне, что я должен делать и я буду это делать, ок?
Генри надо посмеяться, похлопать по плечу или что-то сказать?
—Я и сам не уверен, лишь догадываюсь в общих чертах. Просто знаю, что это связано с аномалиями, которые создает машина времени.. Это стоит уточнять с Эдгаром.
—С этим кретином? Нет, спасибо. Может ты выяснишь и мне расскажешь? Это надо тебе, в конце концов..
—Честно, я не могу понять, ты хочешь мне помочь или просто хочешь, чтоб совесть не мучала? — Получив в ответ два оттопыренных пальца Генри довольно ухмыльнулся, — Ааа.. Ну тогда работай сам, иначе ты заставив разговаривать с Эдгаром ты заставишь меня страдать от твоего безделья, понимаешь? У меня есть планы на этот день, тебе стоило подойти раньше.
Кажется, Эмиль не был доволен таким раскладом, но тем не менее стиснул зубы и лишь смотрел в след чрезмерно довольному Генри. Тот был так горд собой, что, казалось, весь сиял и светился! Это не могли не заметить сидящие с ним. Алеся высказалась первой, еле-еле сдерживая смех:
—Ты отказал ему в свидании? С чего он стал таким недовольным, хотя секунду назад был до ужаса неловким? — Генри закатил глаза, но улыбаться не перестал. Даже хихикнул, — Колись!
—Он сказал, что ему неловко, что он заставляет меня мучаться от его безделья, и что если я объясню ему, что надо делать, то он сделает. А я сказал, что ничего толком не знаю и заставил идти к Эдгару самостоятельно, хе-хе.
Берт, кажется, преисполнился гордостью за ученика, что даже подавился чаем от счастья.. Или шока. В любом случае, такое ощущение создавалось, что это он отправил двух ненавистных себе людей друг к другу, при том, что они тоже не терпят друг друга!
—Ну наконец-то эти двое займутся друг другом, а не обсуждением меня со всеми подряд. Задолбали.
Они тоже недолюбливают друг друга? Нет, Генри слышал, как Эмиль назвал Эдгара кретином, но мало ли, просто шутка.. А они и впрямь не очень относятся друг к другу. Может не стоило его посылать к Эдгару? Это уже казалось оскорблением или даже издевкой, а Генри просто хотел пошутить, заставить самим разобраться.. Опять становилось неловко, но Берт, предвидевший такую смену мыслей быстро продолжил свою мысль.
—Не беспокойся о них. Может они и не терпят дург друга, но забудут об этой встрече уже через несколько секунд. Было уже. Да и если Эмиль правда согласился, а делает он это редко, то значит у него достаточно желания помочь тебе. Умеешь же ты располагать к себе людей.
Было ли последнее предложение намеком на вчерашнее или просто фактом - Генри не понял. Алеся восприняла как факт. Кстати о ней, после того, что она узнала, касательно пророчества и даже роли Генри, она стала более нервной, пусть и пыталась это скрыть. Эдгар уже подходил к ней вчера, как оказалось, и она почти что сдалась, но вовремя скрылась в свою комнату. Берт сказал, что теперь тут находиться еще опаснее и пытался придумать, как же правильно отвести Эдгара от допроса Алеси. Мало ли, ей тоже руку оторвет (о чем думать не хотелось ни одному из присутствующих) Но должных мыслей не возникло, и все, что они могли сделать - находиться вместе почаще. Когда все три его цели, пусть и по разным причинам эти самые цели, вместе, поговорить с кем-либо из них труднее. Берт уж точно не даст.
Ну и чтоб уж совсем подвести итог событий на этот момент, ведь следующее нечто интересное будет только вечером следующего дня, опишу немного мыслей персонажей. Алеся увидела Берта с другой стороны, такой, с которой она еще не видела. Холодного, расчетливого, немного нервного, но заботливого в своем стиле. Познакомилась с их будущим спасение, созвездием, как было пронято называть в шутку, и была очень удивлена его схожестью, и в то же время отличием от Кертиса. Об этом она не упоминала, но для себя все важные моменты подмечала. Берт вновь встретил ученицу, только уже выросшую и такую чуткую, что был тронут встречей с ней. Будто подавленные чувства сумели пробудиться лишь от ее приветствия, и даже слезы начинали скапливаться в глазах. А еще больше он был тронут, когда наблюдал за Генри в эти дни. Первые два дня он и правда держался хорошо, даже слишком! Возможно, от осознания всей своей значимости и ответственности, Стикмин просто переосмыслил себя и свои действия. В любом случае, его успехами в плане личностного роста Берт был крайне горд. А Генри же наконец узнал об остальных хранителях, нашел в них поддержку и опору, в каждом он видел частичку себя. Он сблизился с Кертисом, что обозначало невероятный успех - еще недавно Берт мог запросто запихнуть его в самым трагичный таймлайн и даже бровью не повел бы.. Сейчас не стал бы так поступать. А еще сумел поговорить с еще более похожим на себя человеком - Алесей, которая раньше была обучаема Бертом. В его подходах многое поменялось, но общие черты были теми же, поэтому Стикмину было с ней хорошо, просто очень близко и приятно. на этом, пожалуй, все. Вернемся к Эмилю и аномальным проблемам!
Вечером следующего дня, как уже было сказано, в комнату стучится Эмиль. Недовольно, громко и быстро. берт кидает что-то о том, что ему не охота вставать с кровати, и эту роль на себя берет Стикмин, быстрым шагом приближаясь к входной двери. Он открывает, ему что-т быстро шипят и Генри приходиться вернуться в комнату, оповестить Берта об уходе примерно на час, и выйти за Эмилем. Похоже, они идут в лес.
Генри было неуютно, потому что Эмиль был очень суров и молчал. Создавалось ощущение, что идут не дело обсуждать, а закапывать Стикмина под деревом.. Похоже, они оба чувствовали это, поэтому спустя время, когда парни были достаточно далеко от особняка, хранитель эмоций наконец остановился, начав свой, видимо, монолог.
—Так.. Слушай, я теперь знаю, что оказывается должен был делать.. Поэтому ну.. Честно, мне это вообще не надо. Я хотел бы просто дождаться, когда найдут нормального хранителя эмоций, и умереть счастливой смертью. Но раз уж мое вмешательство обязательно, то я готов помочь. Просто, — Кажется, он готовил эту речь. Но все равно вообще не может найти слов.. Подростки.. Ох уж эти подростки..
—Я знаю, что в прошлый раз ты меня не дослушал, поэтому сейчас прерву тебя, — Эмиль хмуриться. Зря готовился, — У нас схожи ситуации.. Я стал хранителем в погоне за местью, но схожесть не в том. У меня убили отца, застрелили на глазах в день рождения. Мне было очень тяжело и я закрылся от людей, отстраивал вокруг реальные и мысленные стены, делал людей близкими себе и разбивал им этим сердца, ведь все, что я мог делать - молчать и разбивать самого себя где-то внутри. Я отомстил, а потом появился Берт. Он сказал, что я смогу спасти отца, если стану хранителем - и я стал, — пока Генри говорил, он смотрел в глаза, так хотелось бы сказать, собеседнику. Но Эмиль будто чувствовал этот взгляд.. Знаете, когда говоришь с собеседником и смотришь глаза в глаза, то ты его обезоруживаешь и доносишь больше смысла. И нет разницы в том, есть у человека зрение или нет, он все чувствует даже лучше, — Я спас его. Я спас всех, кого мог спасти, как мог спасти. Пережил реальный ад, о котором нет желания говорить, честно говоря, и спустя все это почти достиг идеального финала, который был разрушен аномалиями.. Поэтому я и пришел сюда. Я знаю, как твоя наставница была дорога тебе и знаю, какого это - терять кого-то, кто заменил тебе родителя. Я надеялся, что ты поможешь мне и жалею о том, что наговорил тебе. Спасибо, что согласился пересилить себя.
—Твои слова стали для меня мотивацией, не извиняйся, — Эмиль ответил тут же. Точно готовился! — Должен извинятся я, за то, что подверг опасности обычных людей. Я не готов открываться кому-то вроде тебя или любому другому человеку, но ты не выглядишь как кто-то, кто решил бы назвать меня ублюдком просто потому что захотел. Я не знаю твоих родных, но теперь.. пусть и незапланированно, но знаю о тебе больше. Это.. кхм.. делает нас чем-то типо приятелей. Мою историю ты знаешь, я полагаю. Эмиль Ортега. — он протягивает руку, чем заставляет Генри улыбнуться. Это достаточно мило, а ещё интересно. Решил стать лучше, услышав от Генри то, что слышал от многих? Может, у него и правда есть какие-то свойства, как у избранного?
Генри жмёт ладонь, смеётся слегка, наверное, от пережитых эмоций.. А потом наконец приговаривает ответ, стараясь сохранять спокойствие при всем избытке чувств.
—Генри Стикмин. Будем знакомы. Мою, теперь, ты тоже знаешь, так что мы квиты.. Может, прогуляемся ещё? Можешь рассказать, как ты стал хранителем?
—Если ты расскажешь тоже. Будем действовать по этой схеме и никто никого не обидит, да?
Эмиль был крайне асоциальным, поэтому очень нервничал. Он и правда не знал, как себя вести, даже будучи хранителем эмоций, буквально хранителем всех социальных взаимоотношений. Достаточно иронично, достаточно смешно и достаточно грустно. А ещё очень символично, что именно Генри сейчас даёт ему возможность наверстать упущенное лет двадцать назад.
—М.. Да, конечно. Только никаких схем или правил. Ну, знаешь, дружба идёт только из чистых побуждений и все такое, поэтому веди себя так, как тебе будет удобно, как будет комфортно. Нельзя назвать человека другом, если вместе с ним ты постоянно лжешь и строишь из себя другого человека.
Генри и на себе знает, что нельзя называть, а называет. Но как говориться, тренер никогда не играет. Поэтому Стикмин общается с Чарли и с Элли.. Хотя, а друзья они ему? Чарльз является ему братом, пусть и сводным, и он всегда испытывал по отношению к нему только братскую привязанность. А Элли он любит, не соврать бы, несколько десятилетий с первой встречи! Поэтому ну.. их это не касается?
—... — Эмиль, кажется, смутился такому совету ещё больше. Может он считал, что его не раскусили? Что он всё-таки профи? Увы и ах, это не так, и поэтому ему предстоит ещё одно испытание - преодолеть неловкое молчание, — давай без этого. Мне неудобно перед тобой. — прямолинейно, однако.. — ну, эм.. Кхм. Я стал хранителем после несчастного случая. Я прогуливался с наставницей, и вдруг на нас напала стая лисиц. Она, моя наставница, была человеком добрым. Животных очень любила, особенно лесных - считала их настоящим искусством! Представь просто, не только жить в дикой среде, так и свои права выдвигать по сути. Она всегда говорила, что я похож на лисов, они имеют характер хитрый, но покладистый. И в стаях живут.. Но я сходства никогда не понимал, потому что это звучало как глупость..
Следующий рассказ был долгим. О том, как наставницу растерзали лисы, и в память о ней Эмиль решил перекрасить волосы. Сам. Слепой и еще не отошедший от ситуации, но считавший верным решением почтить так память. Поэтому сначала челка выглядела кривой, но потом какие-то хранители, кто именно Эмиль не помнил, покрасили и подстригли ровнее. Он тогда и слова не проронил, но стыда за это не чувствовал, хотя ощущал обиду тех людей за отсутствие благодарности. Извиняться он не собирался, хоть Генри и пытался намекнуть, что стоило бы.. Но те самые хранители были неизвестны, а искать их - себе дороже. Потом уже и Генри поделился своей историей, как от нищеты сбежал, попал к Дмитрию, а там вам все уже известно. Так вот, то же самое стало известно и Эмилю.. Все, по неосторожности, до последней капли.
—И после того временного путешествия я прихожу, Берт позвонил, а он мне и говорит: "ты вроде Истинный хранитель!" А кто это - объяснить не соизволил. Оставил мне эту старющую книженцию и ушел в закат, пока я от стресса еще делов не натворил.. Представляешь?
Генри оборачивается на нового друга с таким недовольством и обидой, что шок на его лице не сразу замечает. А когда замечает, хочет уж спросить, да как понимает, что вообще ляпнуть успел! Рот слегка прикрывает, скрыться пытается, но и сам понимает, что сказал лишнего, а на хранителей артефакты не действуют. насколько же он был неосторожен опять! Берт его убьет, закопает к чертям..
—Так, ты этого не слышал. Пожалуйста. Иначе Эдгар до меня доберется, еще хуже - если до Берта. Потом, когда мы разойдемся, я тебе смогу рассказать, если тебе хочется знать. Но тут опасно..
—Да знаю я.. Просто это было странно слышать такую информацию в такой обстановке. Забей, бро, я молчу. — Эмиль показательно проводит пальцами около рта.. "застегнул на молнию".
"Бро"? Ох, Мара, застрелиться. Генри моментально выдыхает, это прозвище кажется очень доверительным, но таким детским.. В целом, Стикмин не против, если его будут так называть, но по факту это было так странно, будто он вернулся в лихие 2000-ые, когда все называли друг друга глупыми и смешными прозвищами.. Особенно приятели. Эмиль уловил нотку непонимания и просто пожал плечами.
—А мне такие прозвища нравятся. Можешь быть не бро, как тебе удобнее вообще, — хранитель эмоций довольно улыбнулся, видимо, показывая свое дружелюбие или что-то в этом роде. Генри даже не сдержал смешка.. Насколько же этот парень, по мнению Стикмина, был ребенком. И выглядел он так молодо наверняка из-за этого. Надо исправлять, надо взрослеть. Генри понимает, что этим заниматься именно ему, ведь никто иной пока в доверие не втерся, даже не дошел до звания "мне неудобно тебя чмырить". А потому вся ответственность за выполнение Эмилем его обязанностей лежит на плечах Стикмина.. Может, он станет наставником?
Эта мысль преследовала Генри все оставшиеся дни, как надоедливый комар, постоянно летающий над ухом и не дающий спать.. А поймать невозможно! Сливается с темнотой, гнида. Он ей не делился ни с Бертом, ни с самим Эмилем. Был неуверен в своем решение, ведь технически сам являлся лишь учеником. В пророчестве об этом ничего сказано не было, как и про эту технологию наставника и приемника.. Скорее всего нововведения Эдгара, а значит с такими вопросами надо идти к нему. Но Стикмин соврет, если скажет, что не боится. Конечно боится! Этот хранитель возомнил себя самым главным, врет остальным, не говорит хранителям об их обязанностях, если ему это неудобно, оторвал руку бывшему члену семьи, в конце концов. Ну, может не родному, но Берт описал их ранние взаимоотношения как братские и становилось морально тяжело, кошки скребли на груди.. Напоминали Чарли, наверное.
Но каким же было удивление Генри, когда ему дали согласие.
—Конечно я не против! Но тебе стоило уточнить об этом у Берта, дорогой мой. Он твой наставник, ему решать, когда ты готов обучать других или быть самостоятельным.
Сначала Эдгар ничего не говорил и пялился на Генри, как на сумасшедшего. Но услышав, что тот сумел подружиться с Эмилем, будто засветился весь. Тут же пригласил Генри пройти в комнату, чтобы выслушать всю историю полностью. Он был так искренне счастлив, что Стикмин не мог видеть в нем монстра.. Он никого не видел в главе хранителей, только главу хранителей. А еще не понимал отчего было такое счастье: за Эмиля, Генри или чего третье?
—Но ты вообще уверен в этом? Дружить и обучать - разные понятия. Слишком сильно привязавшись к своему ученику ты можешь навредить и себе и ему.
Счастье всё ещё не сходило с его лица, но тон голоса стал серьезнее и мрачнее, будто он знал, о чем говорит. О Берте ли? В любом случае Генри молчит на это, кивает немного неуверенно.
—Пока не знаю. Хотел просто уточнить, возможно ли это. — Эдгар понимающие кивает и присаживается на край стола, перекидывая ногу на ногу и часто хлопая ресницами. Сейчас Стикмин обращает больше внимания на его волосы, и в целом внешний вид. Эдгар достаточно стройный, даже скорее аномально стройный. Не исключено, что у него могла быть анорексия, но он выглядит слишком самовлюблённым. Волосы темные, оттенка как у самого Генри, только длиннее в несколько раз, примерно до колен в заплетенном виде. Это он отращивал все века жизни? Тогда они должны быть ещё длиннее.. Или рост волос у хранителей тоже отличается? Кожа у Эдгара смуглая, на его лице постоянно здоровый румянец, а глаза горят голубым-голубым. Такое сходство во внешности, исключая худощавости, очень удивляли. Может поэтому Эдгар так легко спутал себя с истинным хранителем? — Можно задать вопрос? — Получив кивок и обращённое на себя внимание, Генри продолжает, — Почему Эмиль не знал о своих обязанностях связанных с ЦСХ? Я понимаю, что это проблема сугубо у хранителей времени, но такое утаивание от нового человека в ваших делах кажется мне странным. Даже если он не хочет выполнять свои обязанности, он должен об этом знать, разве нет?
Глава хранителей кивает головой, все ещё улыбаясь. Это казалось чем-то жутким, хотя по факту Эдгар улыбался добродушно, без какого-то умысла. Его забавляли вопросы. Он знал ответы на так много вопросов, что отвечать на одни и те же становилось хобби.
—Не было времени. Сейчас экология терпит большие изменения, и я не всегда в силах удержать окружающий мир в стабильном состоянии, когда миллиарды людей рушат созданное моими руками. Эмиль ушел почти сразу, только привык к отсутствию зрения, так и упархал в свое укромное гнёздышко, постоянно скрываясь от нас. Почему он пришел в этот раз, я не знаю, пусть и догадываюсь самую малость. Я рад, что ты сумел доказать ему необходимость его действий.
Это звучало вполне логично, поэтому какой-то обиды или агрессии на Эдгара не было. Но недопонимания оставалось. Не остановили? Дали убежать? Даже если бы Эмиль сбегал ночью, он слеп, а значит уязвимее многих. У Генри было много вопросов, но он не считал нужным их задавать. Потом, может..
—Я понял.. Пойду к Берту, надо с ним все обговорить, ты понимаешь же.
Эдгар кивает и в его глазах проскальзывает что-то печальное. Опять. Мара, как же тяжелы отношения между хранителями и семьями! И когда он начал употреблять "Мара", как ругательство? Ох уж это прибывание среди хранителей.
Генри встаёт и быстро выходит из комнаты. Вряд ли Берт оценит его идею стать наставником, ох вряд ли.
Элли Мара говорила, что смерть Роуз была ожидаема, ведь я не уберег ее, начал встречаться. Я не помню ее точных слов, но они точно были про это и про нашу будущую встречу. Я не понимаю, чего она от меня хочет, но я пойму."
Кто еще говорил ему нечто важное? Что-то с сокрытым смыслом? В голову сразу приходил хранитель природы, постоянно изъясняющийся метафорами и сравнениями. Тот столько веков оберегал пророчество, может он уже пытался донести что-то до Генри?
"Эдгар, он.. Еще на сборе с остальными я считал его странным, но потом он открылся с другой стороны и сказал, что без меня дела шли бы хуже. Мне было странно это слышать, но я это запомнил. Он упоминал, что с Эмилем никто не мог заговорить и пришел он ровно в тот же год, что и я по очень необычному совпадению. Мне кажется странным, что Эмиль появился тогда, когда мне нужна была помощь, и что именно я нашел к нему подход, а не Алеся или Каллиан.."
Каллиан, Алеся.. А могли ли они пытаться что-то донести до Генри? Алеся помогала только освоится, наладить отношения с Бертом. Она не склонна говорить загадками и не знает больше остальных. Каллиан тоже самый простой хранитель. "Но может его титул что-то означает? Хранитель детства.. Хотя, что за чушь, при чем тут это?" - проносилось в мыслях, когда Генри нелепо вырисовывал силуэт своего нового приятеля. Эмиль состоит в сильнейшей пятерке, если судить по рассказам Кертиса. Он вполне мог что-то донести, сам того не подозревая..
"Эмиль сам сказал, что я ему почему-то нравлюсь. Это странно, будто все и правда запланировано."
Генри поднимает взгляд на лежащее рядом пророчество и сжимает карандаш сильнее, явно раздражаясь.
"Я не могу расшифровать пророчество, все написано на старославянском! Даже при знании русского языка я спотыкаюсь на каждой букве и трачу уйму времени на то, чтобы понять хотя бы слово, не говоря уже о смысле. Может, знай я чуточку больше, я смог бы расшифровать? Нет, блять, что я пишу!? Было бы там написано о моей судьбе? Почему Берт не рассказал мне об этом?"
Берт..
"Берт, что он вообще говорил мне про пророчество?.."
Генри продолжает стучать левой рукой о деревянную поверхность, недовольно сверля бумагу взглядом. Когда произошел их разговор? Полгода назад? Стикмин быстро начинает листать страницы своего дневника, пробегаясь по абзацам глазами и выискивая заветное слово "Пророчество", или хотя бы "хранители". Тогда он узнал многое. И про существование подобных ему, и про то, что он какой-то особенный. Про его портрет в древней книжке, которая еще и будущее предсказывает! Он натыкается на нужные слова спустя семнадцать страниц и тихо хмыкает, начинает вчитываться в написанные им же предложения. Будто заново становится более беззаботным и наивным, особенно по сравнению с собой нынешним. Почерк выглядит более расплывчатым, а выражения очень простые и будто быстрые. Он ухмыляется сам себе, быстро стирая улыбку с лица, доходя до нужных слов в тексте:
"Он сказал, что я могу все изменить, пока держу судьбу в руках. Это звучало странно.. Он даже не объяснил, что надо подразумевать под судьбой. Может, дату своей смерти?"
На улице двухтысячный год. Апрель, кажется. Генри приходится поежиться, ведь ночью прохладно, а он вышел на улицу в одной только кофте с рюкзаком наперевес. Его пропажи никто не заметит, мать слишком пьяна для того, чтобы думать. И судя по опыту еще долго будет валяться в постели и страдать от уже давно прошедшей измены и сына-предателя. Генри устал от этого. Ему приходится выживать, питаться какими-то подачками от бабушек с грустными глазами, выслушивать издевательства от своих ровесников и молча проводить перемены в школе. К ним давно не ходит опека - отец постоянно покрывает их, забирает сына на пару дней к себе, а потом возвращает к матери, когда угроза с родительскими правами исчерпывается. Ему не нужен сын, не нужны проблемы. Он кормит его для вида пару дней, даже ходит с Генри гулять, и он бы хотел сказать, что это самые яркие дни его тогдашней жизни, только вот потом вспоминает, что все происходящее не более, чем спектакль перед властями, которым плевать как-то. Увы, штат такой.
Сейчас ночь, мальчику пару месяцев назад исполнилось тринадцать, а он так смело держит в руке какой-то руль от велосипеда в качестве оружия и за плечами небольшой рюкзак. Со стороны это кажется таким жалким и гадким зрелищем, что сам Генри не против был бы вернутся в дом, просто чтобы подобать своей семье. Но потом вспоминает, что хотел бы вернуть себе нормальную, счастливую жизнь и ступает дальше в направлении леса, через который возможно выйдет к другим населенным пунктам.. Или его съедят заживо.
И можно сказать, что все прошло успешно, но только в прошлом. В настоящем же за деревом стоит совсем взрослый Стикмин, дожидаясь свою молодую версию. Он запомнил день от и до. Он помнил путь, помнил деревья, которые обходил, камни, которые пинал. Можно было бы сказать, что это феноменальная память! Но увы, это лишь последствия кошмаров, которые раз за разом снились бедняге. Он мог бы погибнуть в этом лесу, если бы не его же включенный фонарик, отдающий последние силы ради их общего успеха. Именно этот фонарик когда-то заметил Дмитрий Петров, молодой глава тюремного комплекса, дядя одиннадцатилетнего Чарли и брат Хьюберта. И именно в ту ночь, спустя четыре после побега Генри из родного дома, мужчина приютил мальчишку у себя, подарив ему дом и смысл жизни.
Но теперь Хранитель стоит тут, чтобы не допустить такого "счастливого исхода" его же собственной жизни.
Он сможет изменить свою судьбу, судьбу Элли и судьбу всех его знакомых и близких, если просто возьмет ее в руки и бережно протянет Смерти. Именно так сложился пазл в его голове. День за днем, все свои восемнадцать с половиной человеческих лет Генри страдал не по-человечески. Слишком много. Он делал ошибки и платился за них. Он не совершал ошибок и мучался от результатов своих "правильных" действий. Он говорил, и рассказывал слишком много, молчал, и не успевал сообщить самое важное. Играл героя, закрывая глаза на свои чувства и умирал внутри, а потом внезапно становился эгоистом в своих собственных глазах и умирали уже вокруг. Он причина всего происходящего вокруг, причина, по которой Эмиль пришел в особняк, по которой Берт поделился с кем-то своими чувствами, Чарли поссорился, а потом помирился с отцом. Генри так мечтал о крепкой семье и верных друзьях, что уничтожил семью вокруг себя, а друзей просто покинул, не узнав, что будет правильно сказать им, как правильно все объяснить. Дима раз за разом умирал на его руках, утверждая, что "умрет еще хоть сотню раз ради сына". Берт покрывал его ошибки так долго, что появились аномалии. Но он не перестал этого делать, ведь Генри - "его надежда и самое яркое созвездие в неподвластном хранителям небе". Элли и Чарли постоянно были рядом, хотя Стикмин раз за разом просто своим видом отвергал их. Но они не уходили, ведь он "их близкий друг". Они все, все вокруг были готовы ради Генри на все, он знал это, но все равно постоянно чувствовал себя так, будто он один, будто его никто не понимает. Но за этими мыслями он не замечал того, что его пытались понять постоянно.. Он причина всего этого хаоса, он будто аномалия этого времени.
Но ведь, если устранить причину, последствия уйдут сами собой?
Генри сжимает в руке самый обычный нож, взятый с кухни. Он небольшой, тонкий, с синеватой ручкой и какой-то гравировкой на ней. На такие мелочи он внимания не обращал, просто помнил, что этим ножом Элли каждое утро нарезала хлеб для тостов, а потом мазала его маслом. Этим столовым прибором. И Генри подумал, что не будет лучшим искуплением своей вины перед чужой смертью, чем убить себя же чем-то связанным с мертвецом. Он не мог воткнуть холодное оружие в живот или перерезать себе глотку. Дело не в страхе или отсутствии решимости, дело в его титуле хранителя, который мешал его жизни уже столько лет. Хранители - существа бессмертные. Их может убить или их наставник, или обстоятельства. Но никто никогда не думал, что будет, если убить прошлую свою версию: все хотели жить, а не проводить эксперименты. Да и никто не имел такой власти, Берт только узнавал, так сразу отказывался помогать в столь негуманной и жестокой затее. А Генри мог проверить. Это звучало безумно, так безнадежно и обнадеживающе одновременно. Стикмин просто надеялся, что умрет. Ему было все равно, в мучениях или быстро. Он хотел искупить свою вину, хотел просто показать себе людям, что способен совершать не только нечто глупое и импульсивное, но и важные, судьбоносные решения!
Рядом слышаться шаги. Тихие, медленные, уставшие. Следом за шагами слышится короткая тишина и частые щелчки - попытки включить фонарик. Генри вынимает из кармана бумажку, засовывает ее между веток и медленно обходит ребенка, так увлекшегося своими попытками заставить прибор работать. Он сначала шороха не замечает, думает, ветер. А потом страх пробирает до самого сердца, когда рот зажимают, а к шее подводят острое лезвие. Мальчик хватается за чужую руку, пытаясь что-то сказать, но сразу оказывается остановлен, ведь лезвие приближается ближе к коже.
—Мы натворили много дел, приятель, — Генри не рад, но ему и не грустно. Он держит нож у шеи ребенка, будто это что-то правильное, естественное. В душе как-то особо пусто и темно. Возможно именно в такие моменты парень должен был бы заплакать, как и во всех драмах или хоррорах, но он просто стоит и думает, пока у его бедной молодой версии начинается истерика. Вот у кого потекли слезы, — Тише, что ты.. Поверь, ты не хочешь проживать эту жизнь, — собственный голос кажется странным, слишком взрослым, слишком разбитым. Он обещал себе пока не думать о таких мелочах, — Я не спасаю тебя от мучений, парень. Я спасаю людей от тебя. От себя. Так много близких нам умирали, страдали. Даже мама и папа. Если бы ты не соврал, расстались бы они? Может. Ненавидела бы тебя мама? Вряд ли. Она бы посмотрела на тебя, сказала бы, что ты такой сильный, что ты не врешь любимой мамочке. У нас все было бы хорошо, но..
Генри тяжело выдыхает, слегка опускает чужую голову, прислоняет нож совсем вплотную. Придавливает со всей силы и резко двигает рукой вправо, оставляя на рукаве, лезвии и одежде красные пятна.
—Но мы совершили слишком много ошибок.
Он не знает, что будет после смерти прошлого себя. Он мог бы это пережить еще тогда, когда оказался в двухтысячных, но пытался спасти комплекс и друзей, сохранить свою жизнь. Теперь сохранять и спасать уже нечего, ничего не будет таким же, каким было раньше. Может, он не очнется. А может какие-то магические силы проснуться в нем и смерть отступит.. Он же хранитель жизни, в конце концов! Генри посмеивается своей глупой надежде, подхватывает обмякшее тело и наконец убирает руку с чужого рта, неприятно замечая, что та тоже в крови. Сам опускается, облокачиваясь о дерево и ребенка кладет на себя, переворачивая лицом к груди, чтобы хотя бы смерть ему показать безопасную. Одну руку запускает в еще пушистые и густые волосы, прижимая голову к груди, а второй сгибает чужие ноги в колени, чтобы ребенок будто был компактнее, и обнимает, цепляясь пальцем за лямку рюкзака, а остальными все еще удерживая нож. Тело остывает, оставляя на краешках пальцев что-то холодное, зыбкое. Ощущение, будто его тело вот-вот превратиться в песок и рассыплется. Это звучит иронично, хочется пошутить, чтобы из него сделали песочные часы - он бы помогал людям хотя бы так. Но тело пронзает неясное чувство, что-то вроде боли, расслабления и ощущения затекших мышц. Генри осознает, что умирает. Это вообще странно осознавать, ведь он умирал уже. Но сейчас смерть кажется чем-то необходимым, чем-то верным и правильным. Долгожданным. Пальцы как могут прижимают к себе труп прошлого себя, будто пытаясь извиниться, сохранить ребенка в живых, согреть, пока тело дает тепло. Но парень едва успевает прикрыть глаза, как погружается в полную.. мертвую темноту.
Несмотря на обещание самому себе заняться предпочтением пророчества, Берт до своего дома не доезжает, просит такси сменить маршрут достаточно глобально - довести до соседнего штата. Граница тут недалеко, поэтому тихо ругнувшись, водитель соглашается, хотя сдирает с Кертиса в два раза больше положенного. Пусть так, ладно. Берт еще пешком и по попутке проезжает через еще один небольшой штат и оказывается в необходимом ему месте - около дома на улице со смешным названием, в штате Иллинойс. Смотрит на время: одиннадцать утра. По правилам этикета уже можно было стучать в дверь и ждать, когда откроют.. Но Берт ждать не собирался, а потому на правах участника преступной группировки вполне мог и пробраться через окно. Но испытать удачу стоит, вдруг сегодня Эмиль будет в хорошем настроении и даже предложит чаю? Нелепица.
Услышав стук, хранитель вскакивает и откидывает телефон на диван. Он уже как четыре минуты просто сидел и держал в руках бедную технику, надеясь почувствовать от нее вибрацию и услышать оповещение о новом сообщении. Чат с Генри был выделен особенным звуковым сигналом на самые разные случаи жизни: Если тот звонит, звучала достаточно смешная мелодия, больше похожая на ту популярную клоунскую. Если написал сообщение, то телефон вибрировал пару раз, издавая что-то похожее на колокольный звон. А если просто читал, все заканчивалось еще на вибрации. В груди появилась надежда, что это Стикмин поспешил приехать и объяснить Ортеге, отчего же не писал и не звонил целую неделю! Искать в интернете информацию было затруднительно, ведь интернет всегда подсовывал глупые сайты с праздниками или глупыми новостями, не имеющими никакого отношения к его дорогому другу. А слушать монотонный женский голос часами, в попытках найти объяснение пропаже Генри было просто невыносимо! И Эмиль почти отчаялся, был готов уже написать кому-то вроде Эдгара или Берта, очень хотел спросить, знают ли они, что случилось с Генри? Но очень не кстати выяснил, что их номеров у него нет и не было никогда. Ортега несколько раз проклял свою необщительность и принципиальность в тот момент, но идти в особняк было бы опасно и глупо, ведь он мог не застать никого в здании, а диких животных, да и просто разбойников, по дороге куча. Пришлось ждать.
Он открывает дверь нервно, не сразу. Спрашивает, кто же пришел и ответом остается крайне недоволен. Зачем этому пенсионеру вообще потребовалось прийти к нему? Но по натуре своей Эмиль глупым не был и решил, что если Берт пришел, то что-то серьезное. А там уже и цепочка выстроилась, что что-то про Генри. А если не про него, то парень сможет уточнить про своего друга, или хотя бы поехать в другой штат с кем-то, а не брошенный на произвол судьбы!
—Рад, что не пришлось врываться, — Эмиль не видит, но чувствует, как у Берта глаза бегают по обустройству скромного домика, полностью игнорируя его обладателя. Так вот кто научил Генри так неуважительно начинать диалоги! Но шутки в сторону, нервозность мужчины была как на ладони понятна. Сбитое дыхание, бежал видимо. Шорох исходящий из зоны, где руки должны находится. Незакрытая дверь.
—Что с Генри? — Эмиль решает обратить на себя внимание прямолинейным вопросом. Он сразу узнает, верна его догадка или нет.. А в крайнем случае просто узнает ответ на волнующий его вопрос, — сначала на это ответь, а там посмотрим.
Берт удивляется тому, как удивительно уважительно к нему обращается хранитель эмоций. Без привычных "пенсионер", "старикашка", и прочих глупых прозвищ. Бедняга видимо и правда так сильно привязался к своему единственному другу, что готов пожертвовать своим поведением, лишь бы поскорее все узнать. Но вместе с этими мыслями появляется осознание, что Стикмина тут нет - сердце пропускает удар. Эмиль это видимо слышит, раз брови хмурит и руками закрывает лицо, будто сейчас расплачется.
—Ну и кто тогда об этом может знать, а? — подобно обиженному ребенку парень уходит в комнату, садится на диван и берет в руки телефон, быстро печатая сообщения. Потом чудесную коробочку откидывает обратно и руки скрещивает на груди, опуская голову. Думает, может?
Связист проходит следом.. Сначала дверь закрывает, конечно! Радуется, что его не пытаются прогнать. Присаживается рядом на постель, быстро осматривая помещение, в котором слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Окна зашторены, какие-то вещи лежать на стуле, какие-то не очень аккуратно, но все же сложены на полке. Дверей, кроме входной, в помещении нет, весь пол устелен ковролином с длинным ворсом, а острых углов в помещении вообще не видно: каких-то не было изначально, какие-то спилены немного некрасиво, но самостоятельно. А еще в помещении чисто, свободно и очень даже красиво, несмотря на слепоту владельца.
Когда взгляд доходит до самого Эмиля, Берт странно себя чувствует. Повязка пусть и не видна в темноте, но ощущение, что она слегка намокла точно присутствует. Кертис пересиливает себя, протягивает руку к чужому плечу и несколько раз хлопает, получив в ответ реакцию совсем не ожидавшего этого человека. Эмиль открывает рот, чтобы возмутиться, но просто отворачивает голову, сильнее хватая себя за локти. Он не думал, что в темноте заметны такие мелочи.
—Неделю назад у Генри девушка умерла. С тех пор он не отвечал на мои сообщения, а встретиться лично я не мог, — Берт начинает, видимо, монолог. Этим он опять привлек к себе внимание, но смотреть в сторону собеседника не старался. Было как-то неловко видеть Эмиля таким. Теперь эта заноза в заднице казалась безобидной и совсем не мешающей жизни. Он не мог исключать всех действий, которые совершал Ортега в прошлом, его поведение и отношение к другим людям, это конечно.. Да и если он относится к Генри хорошо - это не значит, что Эмиль хороший человек. Кертису пришлось притупить в себе желание и дальше размышлять на эту тему, ведь сейчас были более важные новости, — Генри живет не один, мое появление вызвало бы проблемы. Я думал, ты знаешь, что с ним, ведь вы неплохо сдружились.. Но, как видишь, я ошибся.
Эмиль молча прожигал в Берте дыру, если он так мог вообще. Он чувствовал свои собственные эмоции предельно ясно и громко - ему было грустно. А еще страшно за друга. Конечно, он мог просто потерять телефон или спать, проводить время с кем-то еще, Эмиль не собственник! Но так обидно было бы, если все окажется именно так. Если Генри просто сильно грустит из-за потери и даже не написал Эмилю, чтобы тот его не трогал.. Телефон вибрирует и Ортега резко поворачивается к нему, хватает в руки и ждет. Кажется, что он пытается прочесть почти пустое диалоговое окно, ждет, когда Генри напишет сообщение.. Но Стикмин не пишет. Приходится разочарованно рыкнуть и выключить экран гаджета. Берт пожимает плечами и ожидает от собеседника объяснений такой реакции. Он-то не слепой, чтоб в таких штучках разбираться. Эмиль это прекрасно понимает и кладет ладони на коленки, слегка сжимая. Наблюдать за тем, как нервничает такой непреклонный и самоуверенный парень было тем еще развлечением. В клане всегда был Редж, а тут еще и в рядах хранителя такой. ну чудеса.
—Просто прочитал. Если бы хотел написать сообщение - оповещение было бы со звуком. Но теперь я хотя бы уверен, что он жив.
—А я не очень.
Эмиль недовольно поворачивает голову в сторону Берта. Тот лишь вздыхает.
—Сейчас не так уж много времени для подробных объяснений. Но судя по тому, что я видел на фотографиях и слышал со слов каких-то врачей - смерть у Роуз, девушки Генри, была необычная. У нее не было никогда проблем с сердцем, да и со здоровьем тоже, но умерла она бессимптомно, будто просто сердце прихватило. Но так не бывает, я никогда не видел, — Берт выделяет последние слова, будто заставляя Эмиля все запомнить, — а еще, по определенным обстоятельствам Генри почти напрямую связан со смертью, а она, как ты должен знать, и артефакты создала, и власть какую-никакую имеет из-за отсутствия осязаемого тела..
—Это ты про статус Генри? Давай без секретности, я знаю, что он этот искуссн.. Истинный? Или как там называется, — Эмиль ощущает, как атмосфера в комнате накаляется и не ошибается - Берт сейчас в полном шоке. Смотрит на Эмиля и глазами хлопает. Да он их обоих задушит просто.. А Эдгар тоже уже знает об этом? — Не парься. Никто не знает. Только вот, мы втроем. Ну, если вы никому больше не разболтали, кто вас знает. Не трать силы на бессмысленные эмоции, лучше объясни, почему мой бро сейчас мертвым должен быть?
Эмиль возвращает в речь бессмысленные и беззаботные фразочки, свойственные его поведению и стил.. От этого ему становится полегче, а Берт пальцами потирает переносицу, стараясь отогнать желание закопать Генри лично, если он уже не помер от голода и обезвоживания у себя в комнате. Он собирается открыть рот, чтобы ответить на вопрос. Прошла уже минута тишины со слов Ортеги, стоило бы наконец продолжить диалог и как следует все разжевать этому бедняге, который и о хранителях-то знает только основную информацию. Но резкая головная боль заставляет пискнуть и прикусить губу изнутри, прижимая наушники к ушам, будто это сильно поможет. Эмиля постигла та же участь, только вот он отреагировал на произошедшее менее спокойно, выругнувшись несколько раз подряд одними и теми же словами, повторяя за Бертом и зажимая ладонями уши. Это никак не исправило ситуацию, боль наоборот усилилась и будто прошла по всему телу разом, неприятно щекотя конечности. Парень с чрезмерной агрессией срывает с головы повязку и прикусывает зубами, чтобы не закричать от невыносимых ощущений. Берт справляется с этим проще, потому что не в первый раз подобное. И в этом самая суть - он понял, что произошло.
Когда боль проходит и остается только неприятный осадок в виде головокружения, Эмиль принимается нещадно обругивать произошедшую игру с его организмом и поворачивается всем телом к Берту, тормоша того за плечи. У Кертиса сердце бьется даже быстрее, чем в момент "импульса" и это настораживает Отрегу. Он отпускает чужую одежду, скрещивает руки и почти что рычит, как дикий зверь. Как лис.
—Ты знаешь, что сейчас произошло?
Берт прикрывает рот рукой, стараясь перебороть свой шок и эмоции, сохранить здравомыслие. Он смотрит на человека напротив, точнее, в его слепые глаза и слегка отпрыгивает, прижимая вторую руку к груди. Воспоминания больно жалят в самую душу, осознание душит и сжигает заживо надежду связиста. Он восстанавливает дыхание так быстро, как вообще может и откашливается, будто просто подавился и никаких болей не было.
—Так было, когда погибла твоя наставница.. — Берт видит, как на лице Эмиля появляется осознание, перемешанное с нежеланием верить, — Только что умер какой-то хранитель.
Эмиля долго уговаривать не приходится, уже через секунду оба мужчины оказываются под влиянием машины времени и не сидят, а стоят на вязкой глине - возможно недавно тут был дождь.. или просто остатки снега.
—Как ты опредедил, что это то время, которое нам надо? — Ортега хмурится, в пальцах растягивает повязку. Обратно завязывать не гигиенично, она во рту была.
—Интуиция или что-то в этом роде. У меня в голове просто будто щелкает и я понимаю куда идти, будто присылают координаты и точное время. За эти годы умирало не так уж и много хранителей, но ко всем приводил я и был прав. Так что будем надеятся, что Генри ничего критичного со временем не сделал и то, куда мы пойдем, будет местом.. — Берт морщится, не желая договаривать предложение, на ходу видоизменяет, —.. нужным нам местом.
Эмиль кивает, верит. У него есть куча доказательств, поэтому зачем препирательства? Берт когда-то нашел его вместо наставницы, да и эту жуткую боль забыть тяжело. Все так и кричит о магии и интуиции. Странно конечно, привыкнуть до сих пор сложновато, но поверить во все происходящее можно.
—Тогда скорее. Он бы не мог.. Я не верю, что исход там совсем летальный.
Парень щурится, трёт пальцами глаза и хватается за локоть Берта. Он мог бы и сам идти, ему не тяжело самостоятельно, но со зрячим успехов прийти быстрее больше, чем если хранитель эмоций будет как слепой котенок останавливаться или идти не туда. Кертис понимающе кивает и для удобства перехватывает руку за ладонь, сжимая немного, чтоб не выскользнул. Видеть такого серьезного Эмиля было странно. Не видеть повязки на глазах тоже.. Но связист все прекрасно понимал и даже не говорил никаких едких или токсичных замечаний, считая, что совсем нет времени на это. Пора поспешить.
Можно сказать, что дорога была длинной, только вот никаких особенных изменений вокруг себя Ортега не замечал: ночью не становилось холодней, полуденное время не радовало тёплыми солнечными лучами. Почувствовать прохладу удалось только тогда, когда они с Бертом начали подходить ближе к этому долбаному Канадскому лесу.. или парку. Несмотря на то, что все вокруг говорило о весне, хотя в путь они отправились точно в осеннюю пору, среди высоких кедров было тяжело вдохнуть воздух глубоко - нос обжигало изнутри непривычно ледяным ароматом свежести и снега. Берт догадку подтвердил, сообщив, что тут ещё этот самый снег не расстаял до конца, хотя в каких-то местах опавшая листва, которая находилась под тем самым снежком, была сухой и ломкой. Условия для такого состояния леса было невозможно подстроить, как давний лесник Эмиль это знал прекрасно: на места с сухой травой обязательно должны были попадать солнечные лучи, а вот сугробы надо было бы спрятать под какой-нибудь купол охлаждающий, чтобы тепло не добралось. Но даже при подобных обстоятельствах долго поддерживать такую странную картину крайне трудно, а снег не первой свежести, судя по ледяной корке, которая громко ломалась, когда нога оказывалась на ней.
—мы сейчас достаточно далеко в прошлом. Да и по местоположению тоже.
Берт останавливается, отпускает руку Эмиля и облокачивается о ствол ближайшего дерева, медленно опускаясь на сухую листву. Ноги уже не выдерживали нагрузки и тряслись. Такого эффекта нельзя было заметить у хранителя эмоций по одной причине - тот просто шел, а не использовал артефакт. Стараясь избежать нахождения трупа мертвого хранителя, Берт остановил время, зажав на таймере стрелку в одном положении. Он умеет играть с этой материей и без всяких часиков, но это сильно тратит силы и вызывает головную боль. Корректировка таймера помогла сохранить немного сил и продлить время поиска, пусть и создала несколько аномалий в различных районах планеты — нельзя же остановить время в определенном городе. Но с этими аномалиями потом разберётся ЦСХ и Эмиль, который давно согласился на немного грязную переговорческую работенку.
—Слушай, больше я время держать так не могу. Остановка времени влияет на меня напрямую, ведь я его хранитель - все возникшие в последствии аномалии отдаются необъяснимой болью. — Берт объясняет ситуацию стоящему около того же ствола Эмиля, который только что получил ответ на вопрос "почему климат не меняется", — поэтому сейчас я встану, позволю времени идти как раньше, и мы в ускоренном порядке начнем искать т.. Генри. Я надеюсь, что он где-то рядом.
В своей интуиции Берт больше не был уверен: головная боль перекрыла возможность думать здраво и следовать этим магическим координатам. Он просто дошел туда, куда его вело с самого начала, как к самому очевидному и логичному месту. Так оказалось, что компас в голове говорил так же и вел в том же направлении.
Младший из парней угукает и подаёт руку, чтобы Берт мог подняться с меньшими усилиями. Этот жест кажется достаточно милым и Кертис не сдерживает смешка, который отражается на лице Эмиля хмуростью и недовольством. Он делает это только ради Генри, а не каких-то пенсионеров. Берт достает из кармана машину времени, убирает конструкцию из железки и резинок, которые ранее сдерживали стрелку без движения и хватается рукой за дерево, под которым ранее сидел. Лишь головокружение, а отзывается так неприятно в дополнении к мигрени и тошноте.
—Ладно, все, пошли.
Хотелось бы предложить разделится и идея эта принадлежала Эмилю.. Но тот и сам понимал, что вряд ли как-то сумеет на ощупь отыскать своего приятеля, находясь в целому лесу! Поэтому пришлось опять схватиться за Кертиса, только теперь больше служа опорой, чем дополнительным прицепом, ведь хранителю времени было самую малость паршиво.
Волнение никуда не уходило, даже если прошел целый день в дороге. Тишина была злейшим врагом Берта, и если ранее хоть немного помогала собраться с мыслями и заставить себя не реагировать на реальную смерть Генри слишком эмоционально, то сейчас придает атмосфере неловкость. А если считать то, что Кертис ещё и за чужое плечо держится, чтобы идти было легче, так вообще хотелось натянуть шляпу на лицо и рухнуть на землю.. Ну, потом Берт обязательно это сделает, ведь перед поиском нового истинного хранителя придется отдохнуть. Он хотел верить в то, что Генри жив и это всего лишь какой-то хранитель новичок, но они сейчас находились в прошлом! Да не просто в вчерашнем дне или час назад, как это было обычно после смертей хранителей, а примерно четверть века назад! Кертис точно знал, что доступа к таймеру у других хранителей нет и не будет. Генри свой артефакт вообще никому не даёт, бережет как хрустальный шарик новогодний, чтобы всегда быть способным вернутся и исправить свои ошибки. Берт свою машину времени в кармане прямо сейчас чувствует, а то недоразумение, которое привело к "катастрофе" в прошлый раз - сломано и разбросано по разным мусоркам сразу после урегулирования ситуации. Поэтому то, что труп пренадлежал Генри - было ясно и очевидно, вопрос был больше в том, как ему это удалось вообще? Что он сделал, чтобы умереть? В парне было столько тяги к жизни, он постоянно пытался спасти близких, а потому приходилось следить и за собственным благополучием. Его не могли убить, только он. Но зачем?..
Вопрос конечно глупый, но его так хотелось задать. Сначала убедится в том, что Генри в порядке, потом врезать со всей силы, а потом задать этот вопрос и трясти за плечи в ожидании ответа.
Но такие размышления отзывались чем-то мерзким в груди, поэтому пришлось переключится на что-то другое - Эмиля, например. Сколько бы Берт не подмечал его удивительную серьезность, удивлять это не переставало. Насколько же Генри умеет быть коммуникабельным, что нашел путь к сердцу самого настоящего кошмара экстравертов и добрых людей? Сговор у них наверное.. Но если бы это была простая сделка, то не стал бы Эмиль так волноваться и идти в компании Берта не пойми куда, а тем более испытывать на себе игры со временем. Ну или хотя бы подавать руку для помощи.
—И с чего вы так подружились? — вопрос вылетает прежде, чем Берт успевает обдумать, как правильно подвести к этому. Он предложение заканчивает, конечно, но как-то чрезмерно резко, чем и выдает себя.
—Отвлечь решил, или личный интерес? — в ответ следует быстро сказанное Бертом "второе" и Эмиль наигранно грустно хмыкает, — а с того, что Генри сказал бы "первое".
Берт улыбается и кивает. Да, он выбрал бы первое. Кажется, что диалог уже закончен, но Эмиль продолжает говорить, что радует слегка подтаевшего от молчания связиста.
—Знаешь, как у нас первая встреча произошла? Он меня к стене приложил и что-то ещё такое непонятное говорил, хотя я ничего не понимал. А когда я сам к нему подошёл, то он меня вообще в Эдгару отправил, мол, проблемы его, а решать я все сам должен, — Ортега крутит кистью в воздухе, что-то изображая. Что именно - Берт понять не может, но выглядит забавно, — И мне это понравилось. Я не мазохист, не. Просто прикинь, со мной чего только не делали, как только не заставляли работать.. А этот пришел и бац! Я теперь не просто страдаю от потери, засиживаясь в непонятном деревянном доме, а возможности свои использую. Видел же, как у меня домище крутой? Так я его дешевле выкупил, похлопал своими красивыми глазками и теперь радуюсь тому, что мёрзнуть не приходится, помыться нормально можно. Классно же.
Берт угукает, немного посмеивается со всей истории. По факту странно, что именно они нашли общий язык. А потом и их предыстории вспоминаются, характеры.. да даже время, когда они стали хранителями! Разница всего лет 15, да и та особой роли во взаимоотношениях не даёт.
—А вообще.. — Берт всикдывает бровь, что опять оказывается незамеченным, — мне кажется, это все лишь обстоятельства такие. Сам подумай, был бы я просто каким-то хранителем, то я ему не сдался бы вообще. А по итогу, чего плохого дружба то наша ему даёт? Он же совсем ни с кем не может поговорить о том, что приходится пережить. Ты как сухарь бесчувственный только поучаешь, — Берт фыркает, даже хочет возразить, но молчит, — Во, сам же согласен, молчишь, — вот же хитрец. — Да и со мной не часто это обтирает.. но я уверен, что одно только понимание даёт легче жить.
Эмиль делает шаг вперёд и понимает, что шелеста под ногами нет. Почему листвы тут нету? Или снег растаял, вот она и обмякла? Смотрит вниз, как будто что-то увидит, сам себя на ошибки ловит и ухмыляется очень самокритично. Возможно даже хочет сказать какую-то шутку, но Берт его останавливает, снимая руку с чужого плеча и подходя к дереву неподалеку. Из ветки торчит сложенная в несколько раз бумажка, которую достать не получается сразу. Ее так сильно выпихнули с этот промежуток, разделяющий ствол и ветку, что какая-то часть остаётся оторванной. Кертис осматривает остатки в дереве, понимает, что они пустые и делает несколько шагов назад, возвращаясь к Эмилю.
—Я нашел бумажку. — он ее медленно разворачивает и вглядывается в почерк. Это можно считать везением или не стоит? —... Записку. Его записку.
Настроение сразу меняется, ухмылка с лица уходит и недопонимание сменяется беспокойством, судя по схмуреным бровям и прикрытым глазам. Берт возвращается к записке и читает сначала про себя, стараясь максимально успокоится, хотя руки тряслись похлеще, чем обычно бывало от холода. Не каждый день удается читать предсмертные записки..
—Ну чего там? Слушай, читай сразу вслух! — Эмиль потерял терпение уже спустя секунд десять, ведь шорох бумаги слышен, напряжение ощущается, а вот что там реально написано - Ортега знать не знает.
—С.. — Берт запинается и сует бумажку в карман, — Сначала найдем его. По словам в записке он должен быть недалеко и.. Потом объясню, язык заплетаются.
Эмиль цыкает, но делает шаги стремительнее и быстрее, даже пару раз чуть не врезается в дерево - вытянутые ладони помогают избежать столкновения. Остановиться заставляет тяжёлое, сбивчивое дыхание где-то совсем рядом, под каким-то из деревьев. Хранитель чувствует внезапно облегчение, радость и смятение, машет рукой Берту, чтобы подозвать и рассказать о находке, а тот проносится мимо, судя по быстрым и частым шагам.
Когда Ортега ушел в сторону, достаточно импульсивно кинувшись опять искать, Берт лишь криво улыбается, чувствуя, как что-то опять начинает скрести на душе. Идёт следом за молодым хранителем, старается поспешить, но ноги неприятно подкашиваются при каждом шаге. Можно было даже сказать, что Берт чувствовал, как дрожит каждая мышца на ногах. Он внимательно наблюдает за тем, как Эмиль после быстрых метаний из стороны в сторону резко останавливается и прислушивается. Кертис действие повторяет: стоит на месте и почти не дышит, даже наушники снимает на шею вместе со шляпой. Чувствительный слух улавливает дыхание, схожее больше с обычными порывами ветра.. Но из-за дерева по обе стороны плечи в синей куртке торчат, а на месте шеи видны темные волосы. Что-то совсем обрывается. Прежде, чем Берт замечает чужую поднятую руку, он уже оказывается около тела, нервно тормошит его, не придумав ничего лучше.
Генри выглядит странно, откровенно странно. Вместо привычных немного ребяческих очертаний на лице приемника вырисовывается вся серьезность и взрослость - брови стали редче, под глазами не мешки, а только синяки, чуть темнее телесного оттенка. Волосы больше не пушистые, а какие-то прямые, похожие на жидкое стекло или растянутую жвачку. Той же длины, хотя визуально создаётся ощущение, что Генри весь вытянулся. Одежда все та же, только на ней видны пятна засохшей крови. Руки как-то непонятно друг за друга схватились, будто до этого удерживали что-то.. или кого-то. Берт неприятно морщится, когда в одной из рук замечает самый обычный кухонный нож, заляпанный каплями крови. Засохшими каплями. Они же на руках, немного на повзрослевшие лице и в большом количестве на некогда белой футболке. Берт руки с чужих плеч поднимает, снимает перчатку с правой руки и палец к носу подносит — дышит. Почему он дышит, если боль тогда, в доме Эмиля, была как от смерти какого-то хранителя? Вопрос звучит немного лицемерно, но он все ещё звучит, заставляет начать нервничать.. и поежиться.
—Он тут. Дышит. Скорее всего просто спит.
Берт говорит это достаточно тихо, но Эмиль все равно слышит. В лесу тишина, он сам-то ни слова не произносил, вслушивался в происходящее. А когда получил четкий ориентир и хорошую новость, пошел в нужном направлении.
—Где.. — Эмиля прерывают, берут за руку - когда Берт вообще успел подойти? Доводят до спящего, ладонь кладут на плечо мужчины. Эмиль хмурится в неверии, чувствует, что отпустили. Проводит рукой по плечу сначала, потом второй по лицу, ощупывая. Сам дыхание проверяет и сдержаться не может - руку за чужую голову заводит, слегка приближается и обнимает.
Объятия эти странные. На уровне груди даже через толстовку ощущается лезвие. А ещё такое неприятное осознание, что одежда у приятеля закаменелая будто. Не сложно догадаться, что кровь засохшая, но убедить себя в этом тяжело. Ортега отпускает быстро, особенно когда осознает, что он тут не один вообще-то. Руки на плечи приятеля кладет и смотрит на него, будто может что-то разглядеть. Берт никак не мешает, молчит просто, думает. Он уже пережил полное принятие смерти Генри, осознал, что его надежда погибла, но сейчас.. такое странно чувство радости смешанной с замешательством. Он, наверное, тоже где-то в глубине души хотел бы обнять приемника. Потом отчитать и расспросить, что же произошло.. Но рассудительность твердила, что лучше сначала спросить, а потом уже нюни распускать. Берт смотрит на трагичную сцену немного скептично, потому что ему неловко тут находится. Эмиль так эмоционально на все реагирует, но кто знал, что однажды в потоке эмоций этот непутёвый хранитель будет с кем-то обниматься. Особенно если этот кто-то человек, который по логике мертв должен быть..
Генри ощущает, как темнота медленно, но верно рассеивается. Сначала он начинает слышать какие-то голоса вдали — мутно, расплывчато. Просто слышит, что что-то есть, но рта открыть не может, чтобы такой же звук издать. Потом начинает чувствовать. Холод, заболевший позвоночник и прочие мышцы. Почти все тело ломило, но двигаться не удавалось. Добивает прикосновение к плечам, а потом к носу, вот эта вся проверка на жизнь. Генри усмехнуться хочет, открыть глаза и посмотреть этому смельчаку в лицо, но и того сделать не может, будто тело подобно тряпичной кукле. Потом долгожданный покой, внезапный голос, чьих слов Стикмин разобрать не может, хотя находится он близко. А потом отрезвляющее давление чужого тела — становится тепло и приятно. Генри наконец может двигаться, что-то внутри щелкает, оповещает об этом. Он сначала внимания не обращает, а потом резко глаза распахивает, а руками хватается за ближайшего человека — Эмиля. Нож падает на землю, прямо к ногам. Теперь не получается дышать на автомате, приходится прикладывать некоторые усилия, из-за чего дыхание прерывистое и хриплое, громкое.
Берт вздрагивает от внезапной резкости, даже отходит немного назад, боясь, что Генри от неожиданности кого-то ранит. Но когда вместо всего представленного получаются лишь странные объятия какие-то, связиста прорывает на ещё более неизвестные эмоции — хочется засмеяться от радости, заплакать от облегчения и упасть в обморок от шока. Ничего из этого он конечно не делает, пытается подавить ураган эмоций в себе, пока Ортегу трясет от нахлынувших переживаний.
Он вообще знатно испугался, когда этот живой труп начал шуршать и громко резко дышать. Но не успел и одуматься, как пришлось упереться ладонями в дерево, чтобы не стукнуться лобом от внезапного притягивания. А когда осознание проходит, Эмиль понимает, что друг его очнулся, то тут же плюет на присутствие Берта рядом и прочую неловкость, отодвигаясь немного назад и обхватывая руками чужую спину. Слова из горла вообще не лезут, хотя сказать хочется очень многое! И прежде чем кто-то из хранителей собирается с мыслями, Генри наконец разбирается со своим языком и выдыхает спокойнее.
—Слушайте.. — Он Эмиля не отпускает, тепло ведь. Но смотрит на того странно, непонятно. Потом переводит взгляд на Берта, немного просвещается. Паузу держит долго, будто пытается вспомнить то, а кто вообще рядом с ним. И судя по дальнейшей реакции, а то есть просветлевшим глазам - понимает. Но улыбается нервно, — Я.. Эм.. Ну, вас-то я помню, пусть и мутно.. Но почему я сейчас здесь сижу, и что вообще было до этого момента..
Берт вскидывает брови, присаживается всё-таки рядом, обдумывая эти слова. Эмиль вообще не особо реагирует, но, кажется, слушает тоже внимательно. Он просто перегорел немного со всеми этими эмоциональными качелями и походами, даёт себе немного времени помолчать.
—Что это значит? Не говори загадками, Генри, — Берт хмурится, хотя глаза выражают полное беспокойство и капельку страха.
—О, так меня Генри зовут, — парень улыбается сначала весело, а потом опять немного нервно и грустно, одной рукой убирая волосы с лица, — я, кажется, вообще ничего не помню.
. . .
Последний день наступает незаметно. Хорошие отношения с Бертом очень ускорили ход времени. Тот стал чаще выходить и даже говорил с кем-то, пусть и с заметным смущением, насколько Кертис вообще умел его показывать. Кажется, они сошлись с Калианом на парочке тем, и с хранителем культуры неплохо поладили. Генри считал, что все прошло неплохо и берет на свой счет с гордостью тот факт, что Берт вернулся в это место, даже если в следующем году он сюда не вернется. Его дело, в конце концов, но то, что он переборол себя, так еще и рассказал Генри нечто важное из своей жизни.. Это было неожиданно, но, как говорится, очень приятно. Конец недели сбора хранителей всегда завершался речью Эдгара, как недавно объяснили Генри. Перед тем, чтобы пойти на завтрак, он делится с Бертом своей идеей и получает лишь палец у виска. Он провел длинную лекцию о том, что у Стикмина нет данных, сил и стабильной психики, не говоря уже о том, чтобы как-то брать ответственность за кого-то или что-то кроме себя. Поэтому пришлось опоздать на завтрак и сойтись на том, что Генри лох позорный, ему бы картошку в огороде копать, а не этим всем заниматься. Потом обиды забылись, все же утром давали наипрекраснейший кофе и пышки на закуску, хотя шутить на эту тему Кертис продолжил, чуть не спалив своего приемника перед Эмилем с его глупой затеей.. Но, благо, обошлось. Кстати, этим утром Эмиль сидел за одним столом с новым приятелем, слегка нервируя своим присутствием Берта, пусть и не до потери сознания. Эту затею предложила Алеся, а бедному связисту оставалось лишь согласиться - он уже наслушался о дружбе молодых хранителей. Для него все еще оставалось загадкой, что Генри нашел в этом заносчивом парне кроме как схожей судьбы, но спрашивать не осмеливался - это казалось чем-то личным. Итак, сбор проходил на улице. Стояла приятная солнечная погода без пекущего солнца и с легким ветерком. Похоже, за погоду тоже отвечают хранители? Иначе как еще можно связать такое удачное совпадение. Генри стоял ближе к коцну, потому что там предпочли расположиться Берт и Эмиль. Иногда удивляло, что имея такие схожие предпочтения и характеры эти парни не могли поладить. Но потом опять вспоминались характеры и вся история с тем, что Кертис - самый древний из хранителей, а Ортега - самый молодой. Поэтому такие токсичные отношения можно было списать на разность поколений, потому что это казалось бы самым логичным объяснением. Между ними тридцать штук этих самых поколений, между прочим! Между Бертом и Генри столько же, но это другое. Стикмин стоял нервно. Ему казались эти групповые сборы чем-то странным и противным. В голову лезли мысли о былом, о временах, когда он также собирал всех своих подчиненных и направлял против клана и за месть. Поэтому сейчас было ощущение, что Эдгар хочет в очередной раз пропитать пропагандой тех ребят, которые приходят сюда из разных концов света каждый год и слышали данную речь сотни, а кто-то и тысячу раз. Одним из последних был только Берт, как можно было понять по его самому недовольному и недоверчивому лицу. Эмиль стоял рядом точно также, только вот недовольства было самую капельку меньше, потому что слышал он эту речь только во второй раз.. Уже успела так надоесть? —Кхм-кхм.. Рад снова стоять тут, как и каждый год, — Эдгар говорит без какого-то определенного микрофона или хотя бы усилителя звука, но его слышно очень хорошо даже в самом конце! Стоит заметить, что когда он заговорил, природа вокруг стала тише: птиц перестало быть слышно, ветер прекратился, больше не шурша листьями. А вот хранители, из тех, что активно болтали, моментально замолкли, когда Эдгар начал вещать. Вот это устои.. — В этот раз к нам пришли те, кого явно никто не ожидал ждать. И если же вы не успели пообщаться за все это время, то не горюйте, впереди целый год для того, чтобы как следует подготовиться к разговору! — Глаза у Эдгара как-то ласково просияли, когда он начал говорить дальше после короткой паузы, сопровождаемой шепотом перед "сценой", —Берт, я рад, что ты нашел время прийти сюда и даже привел приемника. Я считаю, что это очень хороший пример человека, который делает свое дело после ухода от остальных! Настоящая преданность. Генри поворачивает голову к Берту, и вместо ожидаемого раздражения видит лишь растерянность, перетекающую в какую-то обиду или недосказанность. Стикмин помнит, что у них двоих были достаточно близкие отношения, но после всего ужаса, который пережил кертис из-за этого их лидера, подобные слова казались насмешкой и ожидали только раздражения! Берт думал точно также, только вот искренность и какая-то грусть в глазах стоящего перед всеми заставила почувствовать себя виноватым и растерзанным. Кертис не мог ничего с этим сделать и продолжал просто неловко стоять и смотреть прямо в глаза старому другу, почти брату, прежде чем тот совсем не заговорил. Генри тоже отворачивается, вслушиваясь в слова. —И готов с гордостью поприветствовать нашего нового хранителя времени, пусть еще ученика - Генри. Я уверен, ты покажешь себя с лучших сторон, ведь пока только так и делал.. Да и продержался ты дольше многих. Данная ремарка несколько напрягала. Стикмин знал, что перед ним было достаточно хранителей времени, но настолько, чтобы отмечать их учебу, как нечто не долговременное - не очень догадывался. По меркам обычных хранителей, которые не имеют никаких взаимоотношений со временем, он является учеником всего девятнадцатый год. Это так много? Генри оглядывается на Берта, а тут только хмурит брови и отводит куда-то взгляд. Странно. —А также Эмиля, который нашел в себе силы и наконец готов приступить к своим реальным обязанностям! — Эдгар слегка хлопает в ладоши и остальные повторяют за ним. Ортега явно краснеет от стыда и недовольства, пусть и слова их лидера наполнены только искренностью.. Ему бы над формулировками поработать. Берт хлопает неприятеля по плечу, и тот лишь недовольно хмыкает, скрещивая руки. Им еще предстоит знакомство, — Я благодарю вас всех за усердную работу в течении года!! Пока мы следуем пророчеству и не посягаем своей верой в цели и устои, мир будет жив и крепок. Не забывайте о базовых правилах каждого из нас, которые описаны в документе. И если говорить о них, то прошу всех троих подойти за своими паспортами в конце собрания. Генри вскидывает брови. Еще и паспорта! Берт выглядит не менее удивленным, когда слышит об этом.. Вероятно, это изменение ввелось после его ухода, что и звучит логично, учитывая, что происходило из-за нарушения обычных моральных устоев. А они, как известно, не подлежат письменной записи. Поэтому Кертису становится еще более неуютно, и он спешит удалиться еще дальше в тень, присев на какой-то пенек. Раз после собрания, значит после собрания. Стикмин подходит за паспортами всех трех, ведь и Берт и Эмиль идти отказались, засев в тени под деревом. Когда Генри уходил, он даже заметил, как те болтали. Ненависть сближает. Когда Эдгар его замечает, то все сразу понимает, и вручает три блокнота с деревянной обложкой. Они крайне тонкие и чем-то напоминают обычные гражданские, но при этом имеют интересный узор на обложке, как герб государства. Генри сразу же узнает его - тот же значок выцарапан на кожаной обложке пророчества. Искра в центре окружности и двумя крыльями по бокам: черным, смотрящим и огибающим окружность сверху, и белым, имеющим ту же функцию, но снизу. От каждого крыла идет выпавшее перо темного цвета. Генри проводит рукой по вырезанному дереву и ухмыляется. Тонкая работа. —Их делает Алеся. Она во многом мне помогает, но встречать и помогать новеньким - ее самая главная обязанность. Именно она и предложила ввести паспорта для каждого хранителя - по ним легче узнать, новеньких человек, или же не первый раз тут. Сам понимаешь, хранителей много, всех сразу не запомнить. Эдгар улыбается весело, кидая взгляд на девушку, разговаривающую с другими неподалеку. Генри ловит мысль, что в своих чувствах и отношении к своим людям их.. все же и правда лидер искренен. Или, может, это только к ней такое отношение. Но хотелось верить, что о каждом хранителе Эдгар знает какую-то важную мелочь, дающую ему способ найти подход. Это интересует. —Вот, возьми. — он протягивает Генри бумажку, сложенную в несколько раз. Сверху красуется короткая, но крайне аккуратная подпись "от Эдгара тебе", — передай это Берту. Пожалуйста. Я понимаю, что он мог бы тебе рассказать.. Но прошу, останься при нейтральном мнении, что обо мне, что о нем. Таким образом мы сумеем выстроить хорошие взаимоотношения. Я не хочу терять такого чистосердечного и искреннего хранителя, как ты. Генри берет записку из чужих рук и кладет в паспорт, в котором на первой странице написано "Берт Кертис". Пусть лучше он сам увидит, чем если это отдаст Генри.. Ему не нравится быть посредником, вот вообще! —Я постараюсь, как смогу. Ты и сам понимаешь, как такое иногда бывает невозможно, — Генри замечает, как устало выдыхает Эдгар и хмыкает, — но ничего, что рассказывал мне Берт отношения о тебе не портило. Я больше смотрю на поведение человека, а не слухи о нем. Спасибо, что помог с Эмилем. —Это тебе спасибо. Кто знал, может никто бы так и не сумел до него достучаться, если бы не ты. Удачной дороги обратно. Вам обоим. Эдгар кивает и разворачивается к Генри спиной, отходя в сторону к Алесе и паре людей. Возможно, тоже для прощания. Стикмину остается только сжать документы в руках покрепче и вернутся к двум ожидавшим его людям. На удивление, к возвращению воришки хранители уже не болтали и занимались своими делами: Берт что-то высматривал на дереве, а Эмиль, не имея возможности делать то же самое, постукивал пальцем по обтесанному дереву. Когда Генри приблизился, оба обратили на него внимание, привстав и даже наклонившись в сторону пришедшего. —Ну и чего это кретин тебе сказал? Что в бумажках-то? — как всегда бесцеремонно врывается Эмиль, ощупывая выданную ему вещь. Когда он узнает структуру дерева, а потом нащупывает символику, то поднимает вопросительный взгляд на Стикмина, — это чего, блокнотики что ли? —Паспорта, —поправляет Кертис, который уже успел открыть свой документ, вычитывая первые строки, вызывая у Эмиля негодование, смешанное с полублагодарностью. Он вообще-то вопрос другу, а не старикашке задавал. —Да, это паспорта. Я пока не читал, что там написано. Я мог бы прочесть тебе твой, если ты не против. —Конечно не против! Знаешь ли, сам я не умею. Не получается немного, — Эмиль хмыкает и протягивает свой паспорт обратно Генри. Тот открывает обложку и начинает читать: —Паспорт хранителя.. — далее идет пустая линия, на которой вписано, — эмоций. Побочный хранитель или основной, отмечено, что основной. Радуйся, что не понизили, — Ортега фыркает и пинает Генри ногой и бедро, — эй, не отвлекай меня! Далее написано: "Эмиль Ортега. Вступил на пост без обучения. 24 года".. Стой. Тебе 24? всего? — Генри вскидывает бровь, на что получает недовольный бубнеж Эмиля. —поэтому я и не был сильно доволен этим хранительским штучкам! У меня вся жизнь впереди была, спокойная, лесная! А тут бам-с, и я уже ослеп, так еще и обессмертил! А все из-за браслета.. —Мы тебя хоть спасти успели. А то бы мучался от заражения и никакая бы регенерация не помогла бы - остался бы калекой хлеще нынешнего, так и все еще хранителем. — наконец влезает Берт, молчавший все это время. Судя по закрытому паспорту, всю информацию он прочел.. Может и не один раз. —Ага, спасибо. Не душни, приятель. Чего там дальше, Генри? —Секунду-у.. А, вот. — он пальцем проводит по строчке и спускается ниже, игнорируя слишком смешной от суровости вид Кертиса, — проживает в США, штате.. Иллинойс. Я все больше удивляюсь тебе. —Зря. Может в пророчестве не было предписано его появление, но как хранитель он априори связан со всем происходящим. Поэтому проживание в преступном штате не новость - ему надо заниматься налаживанием отношений.. И кстати там находится основная база ЦСХ. Эмиль закатывает глаза, как видно по бровям, но сам пожимает плечами, в целом соглашаясь со словами Берта. Генри лишь хмыкает и перелистывает страницу. Это все? —Тут больше ничего не написано.. — он просматривает все 16 страниц и не находит ни одной записи, — вообще. Эмиль принимает документ обратно и продолжает молчать. Для него эта вещь вообще бессмысленна! Это даже не дает скидки или бесплатного проезда. Просто бумажка, чтоб пускали сюда на недельку для социализации. Стикмин считает также, не особо намереваясь сюда возвращаться, по крайней мере, пока не убедится, что его положение в качестве хранителя стабильно. Берт же лишь ойкает, видимо заметив записку, и спешит упрятать ее в карман. Ну, хоть не выкинул. Хранитель эмоций внезапно решает встать. Этим он слегка пугает Генри, но вскоре ошарашивает еще больше, хватая его за руку и уводя куда-то в сторону. Сказать Стикмин ничего не успевает, потому что Эмиль в своем привычном стиле просто игнорирует чужую попытку начать диалог,начиная сам. —От пенсионера так и веяло, что ему нужно одиночество. Это чувствуется, может только для меня. Но суть в другом, — Генри заглядывает за спину говорящего и видит, как Бер достает записку. Точно. Стоило догадаться, — Чел, я согласился выполнять свои обязанности, но.. Эм.. — Эмиль хмурится и берет Генри за плечи немного неловко, ведь не уверен, там ли они, — я всегда был одинок после ее смерти. Не один, а одинок. И ты правда мне нравишься как друг, ты крутой человек. Поэтому, пожалуйста, звони хотя бы иногда. Или приезжай, если сумеешь. Еще один целый год - и я точно скорчусь от шизы и умру. Генри улыбается такому признанию, даже умиляется. Кладет свою руку на чужую ладонь и кивает, пусть и только для себя. —Конечно, о чем речь. Я обещаю, что буду тебе звонить, как только у меня появится свободная минутка или новые новости. Ты мне только номер свой скажи. Эмиль и воссиял, и номер сказал. Путь домой был гораздо веселее все по той же причине: теперь Берт относится к Генри иначе. Можно сказать, что их отношения выросли, как если бы мать наконец признала своего ребенка взрослым и самостоятельным, но еще не прекратила заботиться и давать крышу над головой. Такой подход устраивал Стикмина гораздо больше, нежели вечная предвзятость и скука в чужих глазах. Главное, что надо было сделать сейчас - исправить все, что натворил Генри. Для начала вернуться во времени, потом избежать прихода Димы в военный лагерь, и по возможности не позволить Элли признаться в своих чувствах.. И не выставлять себя кретином, плюющим не ее чувства, лишь бы отстала. Разговоры во время похода были разные. Большая их часть касалась впечатлений и обсуждения хранителей. И чтоб вы знали, у Берта такой богатый словарный запас из нескольких языков, что Эдгара он оскорблял на пяти сразу! Enculé, parva persona, un tonto jugando con las emociones, Schwuchtel и просто кретин. Генри пришлось лезть в переводчик, пока на эмоциях Кертис сумел вспомнить даже латынь, которую только медики и знают, в лучшем случае. Воришка записал себе список языков, чтобы, может, запомнить хотя бы основы. А то он перестанет собственного наставника понимать. В то же время они обсудили ситуацию Генри.. опять. Последний был особо против, но Берт настоял, чтобы не совершить дальнейших ошибок и найти как можно более надежные пути налаживания отношений. Они исключили возможность любых признаний кому бы то ни было, общение с Димой без лишней необходимости или хотя бы без оповещения Берта. Он должен знать, когда и как произойдет сбой и в какой момент начнут появляться аномалии, портящие жизнь всем вокруг. На этом и сошлись, продолжив обсуждать некомпетентность и паршивость Эдгара.. Берту явно нужен специалист и совет по поводу того, как надо отпускать людей, но Генри не осмеливался об этом сказать и просто выслушивал. Это меньшее, что он мог. В конце концов, простые шуточные и не очень оскорбления приобрели более серьезный внешний вид, как и сам Берт. Он останавливается посреди дороги и достает записку. Генри не дает, не хочет, чтоб читал, но показывает всем видом, что речь будет о ней. —У него серьезные намеренья, Генри. На тебя. У хранителей глаза и уши повсюду, будь осторожен и не давай повода себя сломить. Он добивается этого, хочет прогнуть тебя под основную массу, чтобы ты был послушной куколкой в его руках. Он не так плох, но ради пророчества идет на все изощрения. Не повторяй мою судьбу, будь умнее. Я знаю, ты можешь. Берт хмурится и тыкает по лбу Стикмина пальцем, после убирая лист в карман. Генри думает, что там нечто реально важное, ведь даже машину времени Кертис нес в сумке, а не цилиндре, как делал обычно. Но все же выслушивает полностью и кивает. Пойдет ли Эдгар на самое подлое, чтобы переманить Генри к себе? А убьет ли он кого-то, как убил ту смертную девушку, чтобы преподать урок Берту? Бр.. Хотелось надеяться, что не убьет. Генри не спешит возвращаться во времени, когда наконец подходит ближе к квартире. Он почему-то хочет зайти, увидеть Чарли и Элли, ощутить их чувства, эмоции на себе. Лишний раз убедиться в том, что его поход ошибка, что он поступил как полный кретин, но.. Но он этого не делает, ведь знает, что все было ради общего благополучия. Не только его семьи, но и всего мира. Одним его действием что-то плохое будто отдалилось, и он перестал чувствовать гниющую тяжесть на своих плечах. Стоит сделать это движение пальцем сейчас, вернуться во времени и не испытывать удачу, заметят его или нет. Генри находит в сумке артефакт, аккуратно откладывая пророчество в сторону прямо в сумке, боясь повредить нежные страницы, измученные временем. Пусть он не понимает написанного вот совсем, он готов понять позже. Он поймет чуть позже. А сейчас самое время наконец исправить все сделанное. Избежать встречи с Димой не удается, ведь несмотря на то, что Стикмин ему не писал, они оба почему-то оказались на той улице именно тем вечером. Но теперь кидаться на отцовские плечи за лаской не хотелось — в груди лишь разливалось тепло от родного сурового взгляда и нахмуренных густых бровей. Генри делает шаг ближе, но руки держит в карманах, не показывая своего эгоистичного желания просто поздороваться. Дима тоже себя сдерживает, но останавливается перед сыном, слегка расслабляясь. Стикмин чувствует на лице приятный ветерок, которого, кажется, в прошлый раз не было. Ощущение легкости берет верх, и парень не замечает, как натягивает умиротворенную улыбку. Петров лишь слегка хмурится, не совсем понимая суть такого выражения на чужом лице. —Не понимаю, зачем ты пришел? — Парень как-то беспечно покачивается на месте, легонько теребя ткань внутри кармана, когда начинает говорить. Он не узнает собственного голоса, будто с приходом обратно легкость забрала весь тремор и страх, оставляя Генри таким, каким он был многие годы назад, — В прочем, не суть. Смешно мы тут встретились, да? До скорого. Стикмин быстро кивает и летящим шагом скрывается в тени за домами, останавливаясь вне зоны обзора отца. Подождет, пока мужчина уедет, да и пойдет к себе домой спокойно. Дмитрий так и рта открыть не успел, как остался на улице совсем один, освещенный уличным фонарем. И правда, зачем он пришел сюда? Он хотел что-то сказать? Он знал, что Генри будет здесь? Странно это все.. Но Петрову не оставалось ничего, кроме как развернуться обратно к своей машине и поехать домой. Его не покидало ощущение того, что он должен был узнать нечто важное, или даже шокирующее.. Но он не узнал. А значит ли, что это было ошибочное ощущение, да? Но как Генри и сказал, завтра день тяжелый, стоило бы скорее лечь спать, а не кататься по ночной дороге. Возвращение в квартиру в этот раз состоялось даже раньше, чем в прошлый раз: Оставалось ощущение, что Генри ушел всего на полчаса, а не на два, как было до отката таймера. Такой короткий промежуток означал отсутствие волнения у Элли, спокойный сон и ночь без терзаний совести. Он не хотел признаваться ей вновь, особенно исходя из корыстных целей, особенно исходя из своей усталости. Хотел просто прийти, получить короткий выговор, соврать о желании подышать свежим воздухом и лечь спать, предвкушая завтрашний день. Изменится ли все завтра, приедет ли Дима? Или им повезет продолжить жить в привычном ритме, а Генри заняться пророчеством? Но тихие шаги, едва слышимые из кухни, заставили парня выпрямиться и приготовиться к выговору. Давай же, просто скажи, как ты разочарованна.. —Генри? Куда ты уходил? Стикмин снимает обувь и проходит дальше, устало кивая девушке и отвечая ей что-то запланированное, не желая сейчас особо растрачиваться на простые слова. Только ответ ее нисколько не удовлетворил и парню пришлось немного отставить поход в комнату и присесть на диван в гостинной, приглашая и девушку немного успокоится. —Отдыхал. Извини, я несколько устал от жизни с кем-то. —Но.. —Знаю, мы не не первый год так. Но пятнадцать лет я жил один. Тяжело просто начать жить с кем-то, особенно после стольких лет.. Роуз кивает немного недоверчиво, но кивает же. Присаживается рядом с другом и тяжело выдыхает воздух - неужели она задерживала дыхание лишь ради того, чтобы услышать оправдание Стикмина? —Тебе стало легче, видимо. Ты такой умиротворенный. Я давно не видела тебя таким спокойным. Генри вскидывает брови в некотором вопросе: давно? Он думал, что хорошо скрывал свое волнение. Он явно недооценивал внимательность девушки. —Не смотри так. — Элли замечает чужое удивление и пожимает плечами. Как-то сопереживающе делает это простое действие и улыбается, — Ты же не думал, что хорошо скрываешь свое волнение? Боги, Генри, ты постоянно что-то теребишь, дышишь нервно, требуешь какого-то контакта тактильного. Может не все это замечают, но нельзя же полагать, что вообще никто! Парень возвращает лицу прошлую эмоцию и хихикает в унисон с подругой. Да, глупо было это полагать. Как он избавляется от проблем? Терпит. А всасывать в себя все, прям как губка, сильно вредит психическому здоровью. Так что, может первое время он действительно держался хорошо, но явно не в этом таймлайне. И не в пяти предыдущих. —Ты права, извини. Хотя знаешь, когда ты разбила мне иллюзию полного контроля над собой прямо сейчас, мне стало в несколько раз легче. Роуз кивает на это, падает спиной на мягкую обивку и прикрывает глаза. Она ждала не слишком долго, чтобы сейчас начать читать Генри какие-то нотации о том, какой он безрассудный и не ценит ее чувства. Да и сам парень сейчас такой.. тихий. Непривычный. В начале их знакомства он был безбашенным, а потом постоянно нервничал, эмоционировал. Он был молчалив, но вместе с тем слишком громок, ведь постоянно привлекал к себе внимание. Этим он и запал ей в душу, а теперь.. Теперь он просто тихий. Девушка будто чувствует, что все в нем молчит. Генри смотрит куда-то вперед едва открытыми глазами, почти не двигается. Лишь грудная клетка поднимается от редких и глубоких вздохов. Только их и слышно. И этот тихий, такой умиротворенный Генри вызывает в душе больше трепета, комфорта. Он сейчас сидит здесь, хотя мог бы уйти в свою комнату, ведь устал от общения. Но предпочел ее компанию, хоть и знал, что будут какие-то слова о его безответственности. Генри наконец двигается, кладет свою ладонь на чужую и слегка сжимает. Она привыкла, они часто так поддерживают друг друга. Но сейчас что-то заставляет оцепенеть, задержать дыхание и боятся пошевелится. Сейчас все так приятно, что любое лишнее движение просто рушит атмосферу. И это его движение рукой было слишком громким. Генри решает, что повторять свои прошлые ошибки слишком глупо, и пока имеется возможность и причина, старается взять самый максимум из происходящего. В прошлый раз он чувствовал на себе столько вины от того, что толком не думал о состоянии подруги, выбирая свои проблемы. А сейчас, когда эти проблемы тают и стекают куда-то глубоко, он чувствует, что должен заговорить об этом. Хотя бы для того, чтобы все было лучше. —Я вижу твою поддержку, — Он привлекает внимание, прошептав слова как-то громко. Девушка не поворачивает головы, но создается ощущение, что что-то в ней теплеет, —Я вижу, как тебе тяжело так же ясно, как и ты видишь мои переживания. Не думай, что я или Чарли плюем на твои чувства, совершая что-то безрассудное или импульсивное. Последнее, чего мы хотели бы - ранить тебя. Ты сильная девушка, но то, что ты такая, не дает тебе права молчать, — Она собирается возразить, может, тыкнуть пальцем в Генри, который и сам пропадает надолго из-за своих проблем и не говорит правды, отговариваясь какой-то чепухой. Но он же успевает прервать короткую паузу быстрее, продолжая небольшую речь, — Я молчу, потому что у меня нет выхода. Я позволил слабости взять вверх. А ты молчишь, потому что ты слишком сильная и способна выдержать груз своих и чужих проблем одновременно. Поэтому тебе не надо молчать о чем-либо, если ты хочешь сказать. Парень наконец замолкает, убирает руку, перекладывая к себе на ногу. Он не хочет что-то сделать, хочет просто привыкнуть к ежедневной суматохе с большим комфортом, чем если бы создавал глупые недомолвки. Он опять мотивируется своим эгоизмом, но почему-то продолжает считать, что отдает своим друзьям все, что у него есть. Смешной. Тем не менее, Роуз оказалась тронута этой речью, и оно понятно: столько лет не обращали должного внимания, сбрасывая на нее лишь базовые фразочки про готовность помочь и выслушать, а по факту не делали ничего. Абсолютно. А Генри прямо сейчас будто прочел ее мысли, ответил на то, на что она хотела бы услышать ответ. Сказал то, чего она ждала так долго.. Это так льстило, так радовало, что было тяжело скрыть искреннюю благодарность в глазах. Она поднимает взгляд на Генри, кладет теперь свою руку на его, привлекая к себе внимание. Генри поворачивает голову к девушке, так и не открывая глаз полностью. Он знает, что Элли смотрит туда. Знает, что в его глазах нет любви, которую она хочет видеть, но есть любовь, которую он может выдавить из себя, как остатки того, что осталось в нем за долгие годы. И этого оказывается достаточно, чтобы довести ее до слез. Хах, сильная. Конечно, она правда сильная, и то, что она плачет прямо сейчас лишь доказывает ее силу, ее способность быть живым человеком, тронутым чем-то личным и таким ожидаемым, а не марионеткой в чужих руках, кем являлся Генри. В этот раз им не нужны глупые слова, чтобы ощутить трепет в груди. Точнее, эти слова не нужны Элли, Генри не нуждался в них никогда. Он лишь горько думает про себя, что оплошал опять. Он подвергает ее опасности этими своими действиями. Но с другой стороны, сколько же раз он признавался ей, она никогда не умирала. Никогда еще не было ее крови на руках хранителя. Парень думает, что это знак. Определенно знак. Может, мелкое послабление для него, как для избранного. Потому поддается своему эгоизму и давно потухшим чувствам, наклоняясь вперед и соприкасаясь с девушкой губами. Он поступает безумно неправильно, но не может что-то с собой сделать и сжимает ладонь в своей руке чуть крепче, чувствуя ответ на свои действия в виде руки на плече. Может, хоть в этот раз его ошибка обойдется ему чем-то хорошим? Следующий день превосходит все ожидания и становится реально хорошим. Видимо, Эмиль все же сдержал свое обещание и сумел договорится с ЦСХ о небольшой смене приоритетов в сторону хранителей. Дима не приезжал утром, тройка агентов спокойно поработала (насколько их работу вообще можно назвать спокойной) и просто начала привыкать к тому, что все меняется. Генри пишет сообщение об этом Берту почти сразу, добавляя несколько восклицательных знаков, на что получает лишь короткое "я рад." Чертов сухарь. Но злиться на него просто не получается после всего, что парень узнал за последние дни. Он открывает другое диалоговое окно и хочет написать Эмилю "спасибо", но потом вспоминает, что хранитель не сможет этого прочитать и набирает номер, прикладывая телефон к уху. Все благодарности говорит лично, выслушивая по ту сторону трубки эмоциональный рассказ о том, как же все произошло. Стикмин задумывается о том, что с Эмилем ему действительно нравится общаться. Сначала пришлось немного привыкнуть в спокойному и даже счастливому Генри. Ни Элли, ни Чарли не верили, что это с ним сотворила та ночная прогулка, но ничего иного найти не могли и пришлось принять все как данное. А вот Стикмину пришлось опять привыкать к посиделкам среди вновь обретенной девушки и друга-сводного-брата. Он старался не воспринимать их теми, кем по факту считал, ведь это вызывало проблемы. Но и относиться к ним, как к простым приятелям было крайне сложно и даже немного больно: что они заслужили, чтобы близкий друг считал их просто "приятелями"? Хорошо хоть не знакомыми.. Отвыкший от Роуз и тем более отношений с ней, парню пришлось заново учиться проявлять все то, что она любила. Забота давалась легко, но с каждым произнесенным "Люблю" в груди что-то рушилось. Ему было стыдно, что он так просто берет и использует девушку лишь ради того, чтобы попробовать быть счастливым. Было стыдно за то, что он почти не любил ее, просто был рядом и все. В начале их отношения были такими непонятными, что Элли в какой-то момент и правда думала о расставании, но именно тогда Стикмин решил вести себя более естественно и смог к этому привыкнуть. Драмы удалось избежать. Не думайте, что Чарльз оказался обделен, его все вполне устраивало. Отсутствие дома кого-либо давало необходимое одиночество и возможность подумать. Сначала ему это не нравилось, но потом волшебным образом он пришел к тому, что с Хьюбертом стоило бы поговорить, и их отношения начинают налаживаться. Генри был рад подобное слышать, очень рад, но где-то в подсознанье билась тревога: а точно ли все должно быть так? Он пишет Берту, но тот лишь шутит, что "у пилотика наконец появились извилины", поэтому Генри закрывает на эти странности глаза, все еще блокируя для себя родственные связи с пилотом. Слишком невовремя было бы такое ему рассказывать. Но это время будто дает Генри возможность возродиться, стать тем, кем он был раньше. Стикмину нравится ощущение того, что он теперь что-то решает и меняет ход истории. Ему нравится, что он сумел выстроить со всеми хорошие отношения без причинения морального ущерба. Ему нравится, что он начал любить Элли. Они никогда не были сторонниками романтических прогулок или слащавых любований на закат, да и в целом первый месяц отношений они просидели дома, если только исключать выходы на работу. Но с приходом осени все больше тянуло на улицу: хотелось почувствовать последний летний ветерок, посмотреть на буйство красок на деревьях. Хотелось согревать ладони в чужих руках, чувствовать себя так хорошо, что слезы могли потечь от внезапных неконтролируемых эмоций. Поэтому раз за разом, выходные за выходными, Элли вытаскивала парня на прогулку, вела его по улицам до парка и они болтали о всякой чепухе без умолку. И им не надоедало! Иногда Роуз могла остановиться посреди дороги, взглянуть в небо и возмутиться о скором дожде, о том, что она зря укладывала волосы. А Генри просто подходил к ней, лохматил ей голову и насмешливо наблюдал, выставив руки в боки. Люди вокруг проходили и как-то сочувственно оглядывались: думали, что эта пара мучает друг друга своими выкрутасами. Но когда кто-то из них не выдерживал, и Генри с Элли заливались смехом, хватаясь друг за друга, чтобы не упасть, прохожие облегченно и даже радостно выдыхали. Им было весело смотреть за молодыми парами, пусть возраст у тех был далеко не молодым. Больше тридцати, увы, и уже не молод! Потом они обязательно шли до ларьков с напитками и покупали два стаканчика с чем-то горячим. Напитки всегда были разные, Генри постоянно экспериментировал и заказывал что-то, что они не пробовали в прошлый раз. И в позапрошлый не пробовали. Это разгорячало даже сильнее, задорило как-то, и Генри тянул девушку в след за собой к набережной, которая находилась примерно в часе от их с Чарли квартиры. Но от ларьков было гораздо ближе, конечно же! Там они облокачивались о бордюр и стояли. Болтали, шутили, душевно разговаривали, а иногда и просто молчали. Бывало даже так, что встречались они в этом месте случайно: каждый думал, каждый устал. Они шли в это место, как в самое спокойное, а потом нелепо улыбались, когда видели друг друга, ведь получилась смешно. И стояли все также бок о бок, чтобы теплее было. А говорили ли они в итоге - совершенно не важно. Их любовь не измерялась в словах. Обычно после этого, часу в десятом, они шли на остановку, ведь Чарли наверняка уже начал переживать. Или он мог подготовить очередной рассказ про новый просмотренный от скуки сериал за те два выходных, что у них существуют. А сегодня был совершенно иной случай: такое случалось крайне редко, но иногда Элли могла предложить пойти пешком до дома, и они шли. Иногда по дворам, иногда около парка. Оба варианта были одинаково безопасны, ведь, в конце концов, и Генри, и Элли были специальными агентами и выживали в таких ситуациях, о которых думать страшно! Благодаря машине времени, да, но это ведь необязательно знать. Роуз никогда об этом не знала и не узнает, а Генри сам их и спасал, чего таить. И случись что непредвиденное - тут же бы перемотал время. Сейчас был один из тех редких моментов, когда они шли пешком. Они выкидывают стаканчики где-то по дороге и сворачивают на улицу с фонарями. Генри кладет руку на плечо девушке, прижимая ее к себе легонько. Он повторяет это действие будто по алгоритму каждый раз, и каждый раз внутри что-то горит и взрывается от неизведанного вновь обретенного счастья. Ему нравится любить. —Как ты думаешь.. Существует ли еще что-то, что способно объяснить все происходящее без науки или веры? — Элли приостанавливается, затормаживая за собой и Генри. Он вскидывает брови от неожиданного вопроса и пожимает плечами. С чего это вообще пришло к ней в голову? —Вряд ли. Если бы и существовало, зачем это нам надо, и так хорошо живется, — Генри ожидаемо думает о хранителях и вздрагивает. Роуз что-то знает? Это плохо. Он надеется, что это его глупая догадка, поэтому не подает особого виду, закутывая нос в шарф, будто замерз. —И тебе не капли не интересно? Прям совсем? — Девушка вглядывается в чужие глаза чрезмерно воодушевленно, будто пытается что-то донести. Но Стикмин лишь отрицательно вертит головой, пропуская в голове мысль: "а когда это Элли такими вещами начала интересоваться?" —Ты решила сменить образ жизни на ученого? — хмыкает Генри и встречает серьезное выражение чужого лица.. Серьезно? Он отвечает тишиной на молчание Роуз и начинает реально нервничать. Это так не должно быть. Точно не должно быть. Почему Элли, та, что была самой бойкой и громкой из них всех так резко утверждает Генри, что собирается глобально что-то поменять? Это было в пророчестве? Это из-за действий Генри? Он сделал что-то не так? Почему она так решила, черт возьми. Все в голове кричит, что что-то идет не по плану. Даже не так, ни не по плану. Все просто свернуло не туда! Или Генри просто накручивает себя? Скорее всего Роуз прямо сейчас рассмеется, скажет, что это была шутка и он наивно попался, но.. —Я просто.. Мне никогда не нравилось то, что я знаю больше других людей. Мне легче жить в неведении некоторых жестоких деяний, каких-то важных операций и всего прочего. Я бы с радостью забыла все то, что сейчас помню о подобном, но не могу. Я думала об этом долго и.. Решила, что легче просто перейти в ближайшую сферу, чем участвовать напрямую, — Она тяжело вздыхает, будто готовилась к этому разговору очень долго, что является полуправдой. Последнюю неделю в ее голову все чаще проникают мысли о том, что ее действия иногда несправедливы, а иногда жестоки. Что она обязана молчать о каких-то деталях, о своем мнении врать, во благо авторитету и собственной мирной жизни. Да и в целом как-то резко захотелось сменить вид деятельности, будто нынешний ей вовсе не подходит. Элли замечает за собой эту странность только сейчас, но создается ощущение, что думала она о подобном часто и долго. В замешательстве приходится опустить собственный взгляд на какую-то листву, пиная ее носком ботинка. Нога как-то неприятно немеет. Генри старается сохранять спокойствие, но эти слова подтверждают его паранойю: что-то не так. Она бы не отказалась от всего этого просто потому что. Он чувствовал похожее, когда Чарли стал терпимее, стал ближе к Хьюберту. Ощущение, будто он сломал суть существования своих друзей чем-то. Изменил их цели и жизнь, будто переписал их код. Стикмин чувствует, что руки начинают трястись и притягивает к себе Элли, чтобы та видела лишь минимум из того, как себя чувствовал сейчас Генри. Но она не поддается и выставляет руки перед собой, упираясь в чужую грудь. Все с тем же замешательством поднимает глаза и смотрит прям в душу Генри! Ее выражение лица меняется достаточно быстро и несколько раз, прежде чем на нем вырисовывается беспокойство и вина. Почему забота в ее глазах кажется фальшивой сейчас? —Ты замерз? Черт, это было плохой идеей, извини. Давай поспешим на автобус. Роуз берет руку Генри в свою и разворачивается назад, стремительно и быстро шагая в сторону остановки. Он вздрагивает, когда ощущает холод чужой ладони. А точно ли она замерзла? Может это только у генри проблемы с восприятием температуры? Может он сейчас слишком в своих мыслях, чтобы ощущать окружающий мир таким, какой он есть? Что происходит. Кожа к коже, Генри чувствовал, что дрожат не только его руки. Он понимал, что паникует, но не знал от чего. Осознание того, что Элли тряслась не от холода очень сильно било в голову, вызывая неясные мысли. Ей плохо? Генри заставляет девушку остановиться, дергая ее за руку к себе и шарахается. Она медленно поднимает голову и останавливается, когда их взгляды пересекаются. Стикмин сглатывают слюну, отпуская ее руку полностью и лишь наблюдая, как ее глаза пустеют. На ее губах кровь? Он хмурится и трясет головой, зажмурив глаза так сильно, как это только возможно, пока внезапно не распахивает их, чувствуя на щеке все же холодную руку. —Что происходит, мой милый? — Ее глаза почему-то вновь привычно карие. Неужели у него начались галлюцинации? Странно, Берт утверждал, что хранители огорождены от подобных "паранормальных" игр мозга. Может он заболел? Мозги отморозил? —Ничего. Я.. Мне просто так приятно от осознания, что ты заботишься обо мне даже в такие моменты. Генри улыбается немного неловко, а Элли слегка расслабляется, убирая руку и хихикая. Так легко поверила? Допустим.. Может он редко говорит, что замечает такие детали в ее поведении, или может врет слишком плохо, чтобы она правда в это поверила, вот и рассмешилась. —Конечно я о тебе забочусь. Я же люблю тебя.. — девушка улыбается как будто фальшиво, прикладывая к щекам ладоши. Может хочет погреть руки? Фраза кажется незаконченной. Стикмину приходится подождать некоторое время, прежде чем шарахнутся от сказанной фразы назад, — люблю прям до смерти! Веришь? Элли никак не реагирует на то, что Генри отходит назад, тревожно махая руками где-то сзади, чтобы не столкнуться ни с чем. В его глазах виден самый настоящий страх, смешанный с паникой и искренним недопониманием. Перед ним минуты назад была его девушка, его Элли, а сейчас она была.. неживой. Ее взгляд вновь стал пустым, а улыбка так и искрила своей фальшивостью. Она подходила к парню неспеша, принимая его страх как какой-то подарок, пока изо рта начинала и впрямь литься кровь. Тонкая нить красной густоватой жидкости капала с подбородка на землю, оставляя редкие капли. Иногда приходилось столкнуться с серым пальто, оставляя на нем подтеки и пятна. Глазные яблоки наливались чернотой, радужка почти слилась с остальным, но ее взгляд оставался таким пронзительным, что Генри и сам не сразу понял, что что-то изменилось - настолько сосредоточился на своих ощущениях и чувствах в данный момент. Шаги девушки с каждым мгновением были будто тяжелее, но она продолжала свой путь к Стикмину, заставляя его наконец впечататься в бетонную стену какого-то нежилого дома. Он цепляется за гладкую поверхность, загоняя под ногти кусочки сухой краски, причиняя себе неприятную боль. Это не так сильно волновало его, как руки, которые легли на его щеки. Или как улыбка, которая на секунду погасла, чтобы дать возможность его.. "Элли" начать говорить. —Ты боишься меня, милый? — голос будто отзывался эхом в мыслях. Он был как скрежет дверей, высокий и шершавый на ощупь. Одно лишь прикосновение, одно лишь слово, и Генри полностью цепенеет. Сердце будто перестает стучать, а вокруг становиться невыносимо тихо и темно, будто все, что он способен видеть - силуэт девушки перед ним. — Ты меня не узнал? Меня это обижает, ох.. Ее брови сводятся к переносице, а из глаз текут слезы. Сначала обычные, а следом они наливаются бордовым цветом и напоминают кровь, оставляя все больше пятен на одежде. Генри пересиливает себя и закрывает лицо локтями, перед этим отрывая от щек чужие холодные ладони. Он прикасается к девушке через одежду, но даже так умудряется почувствовать холод, подобный холоду льда, только вынутого из морозилки. —Не смотришь?.. Что ж, мне стоит уйти, да? Мне жаль, что я напугала милого юношу, — она печально охает и отходит на несколько шагов, позволяя Генри увидеть ее лицо из-под рук, которые почти защищали его от внешней опасности. Он опускает их и смотрит на Элли буквально секунду, прежде чем прошептать одними лишь губами "нет". Девушка сначала широко раскрывает глаза, а потом утирает пошедшие с новой силой слезы, прикрывая свободной ладонью рот. Ее смех с каждой секундой все более громкий и скрипучий, Стикмину приходится закрыть уши руками, чтобы хоть немного воздержаться от регенерации барабанных перепонок. —Ах, наивный! Наивный, милый.. Ну неужели ты беспокоишься за меня! Генри, Генри.. Заботился бы ты так о бедной девушке, которую уже не спасти, — Парень открывает рот в немом вопросе и осознает, что сейчас перед ним вообще не Элли. Он думал, что это могла быть его фантазия, он мог спать или задуматься, но.. Чтобы это реально оказался кто-то другой? Нет, чушь, чертовщина, глупость. Генри чувствует, как внутри что-то ломается от "не спасти", и сжимает кулак, желая со всей силы врезать самому себе. Он не понимал за что себе, но чувствовал, будто.. — Это твоя вина, ты прав. Бедная девушка! Разве мой милый хранитель не предупреждал тебя, что иметь тесные связи опасно при таком-то титуле? И ведь ты ослушался, — Девушка прикрывает глаза с тоской, фальшивой тоской, обнимает себя руками и что-то мычит под нос, после чего опять начинает хохотать, сгибаясь пополам, — Мы еще встретимся, Жизнь моя. Встретимся, и ты будешь ждать этого так сильно, как никогда не ждал! Прощай, любезный мой.. Хихикнув в последний раз, она подходит к Генри совсем близко, едва не вплотную. Стикмин пытается отойти назад, но опять сталкивается со стеной, про которую успел позабыть за все эти ужасы. Мысли суматошно начали пробираться в голову, его взгляд метался от девушки к своим рукам, а потом и вокруг. Хотелось взвыть от того, что он не понимал вообще ничерта! Точнее.. Не хотел понимать. На него падает тело, приходится очнутся от страхов и поймать девушку за талию, придерживая дрожащими пальцами. Он не смотрит на ее лицо, грудную клетку, не прикладывает голову к ней, не берет в руки ее запястье, не светит в глаза фонариком и не приставляет ко рту стеклышко. В его руках лежит тело, которое не шевелится и молчит. Вокруг темно и тихо, тихо так, будто он попал куда-то не туда, будто это все правда сон и проснется он уже в одной с Элли постели, судорожно утыкаясь ей в шею и сцепляя пальцы в замок за ее спиной. За собственной спиной все еще чувствуется нечто твердое, поэтому Стикмин позволяет себе медленно скатиться на асфальт, который сейчас сливается с общей темнотой. Ноги подкашиваются слишком быстро, парень ударяется о твердую поверхность и прижимает тело сильнее к себе, пытаясь найти в нем хоть немного живого, чтобы не оставаться в этой тьме одному. Глаза наполняются слезами - или они итак были наполнены? - и Генри открывает рот, чтобы вдохнуть воздух. Но влаги не чувствует. Он дышит часто и быстро, не может остановиться, не может надышаться. Руки впиваются в чужое тело с невероятной силой, и если бы она была сейчас живой, ей было бы безумно больно. Мысль об этом заставляет отдернуться от трупа, как от огня, заставляет закрыть рот окровавленными руками и позволить эмоциями сделать все, на что они способны. Он не видел ничего, даже темнота стала мутнее от чертовых слез, неспособных выкатиться из глаз, ведь Генри боялся моргнуть. Он не слышал ничего, потому что его дыхание заглушало попытки услышать сердцебиение девушки. Он не двигался, ведь наивно заверял себя, что это все просто чертов кошмар, как и сотни подобных, которые снились ему на постоянной основе. Ему приходится через боль и нежелание вспомнить слова той неясной личности в теле Элии, чтобы осознать окончательно: его ошибки никогда не обходятся чем-то хорошим. Вы открыли еще одно воспоминание из.. настоящего? "Берт хмурится, перебирая в руках несколько брошюрок с темными подписями, оповещающими о трагичном событии - смерти девушки, которая когда-то помогла в уничтожении базы Топпат клана. Ему это решение кажется странным: зачем оповещать целый город о том, что умер какой-то агент? Разве не сотни людей работали над тем, чтобы обезвредить клан? Кертис списывает это на сентиментальность людей и личный вклад Гейлфорса, который наверняка хотел таким образом облегчить ношу на сердце Генри, мол, смотри, по ней скорбят все. Конечно, он не мог знать наверняка, что это только сильнее ранит его племянника, привыкшего переживать горе в одиночестве. Руки сами по себе касаются свежей краски на шершавой бумаге. Похоже они не сильно тратились на такую "значимую" вещь, раз напечатанные буквы так и норовят размазаться от одного только прикосновения пальцем, хотя перчатки у Кертиса более, чем сухие. Но дело было в другом: эти идиоты решили, что вставить фото девушки при смерти будет хорошей идеей. Оно не на первом развороте, там находится тусклое фото годовой давности, кажется. Там эта Роуз достаточно счастливая и яркая, несмотря на плохое освещение и тень, падающую на нее. А вот если заинтересоваться и копнуть дальше, буквально на один разворот, можно найти фото, которое вводит Берта в явное замешательство. Фото еще более тусклое, да к тому же и черно-бело. Сначала связист посчитал, что у него обычная паранойя или галлюцинации. И если первое еще было возможно, то второе вовсе не соответствовало его натуре, как хранителя. А так как Берт не склонен к тревожности и всем ее проявлениям, то стоило успокоить глупые догадки, взяв еще несколько листов в руки и отойдя в сторону. Что же привлекло его внимание? Взгляд. И еще необсохшие щеки. По всем новостным источникам твердилось, что смерть была моментальная, но отчего тогда могла заплакать Роуз? Ее довел Генри? Чушь собачья, даже если бы он этого очень захотел, то не смог бы - вот в чем был уверен Берт. Она чем-то облилась? Одежда была сухая, даже на фото. Он, конечно, не профессионал, и тем более не следователь-детектив, но два плюс два сложить может так же быстро, как и выявить то, что смерть девушки - не просто внезапные проблемы с сердцем. Он помнил о том, что у нее была кровь, но почему тогда Генри ничего не предпринял, не вызвал скорую, почему это сделал какой-то незнакомец за него? А самое главное, почему он не предпринимает ничего сейчас? Берт как будто чувствовал изменения во времени, но вместе с тем ничего не менялось. А после подобного инцидента первое, чего можно ожидать от Стикмина - использования таймера. Ну, или хотя бы звонка Берту. Они стали гораздо ближе за последнее время, так почему же Стикмин не позвонил? Или не сделал свой любимый жест эгоизма в сторону хранителей и не вернул любимую к жизни? Связано это с тем их разговором в особняке, о слабеющих чувствах парня, или с появившейся ответственностью - Кертис не знал и мог лишь предполагать. Только вот из всех предоставленных фактов, а особенно из фотографии жертвы, которая будто.. внезапно встретила саму смерть, в голову приходило только одно жуткое представление о том, что Генри встретил Мару. Берт опускает взгляд на свои руки, на перчатки, обляпанные чернилами и вздрагивает, будто является сейчас невинным юношей и замечает на своих пальцах свежую, не засохшую кровь. Это сравнение болезненно бьет по воспоминаниям и приходится встряхнуть головой, чтобы вернуть себе рассудок. Если все правда так, как думает Кертис, то неделя непрочитанных сообщений и неиспользованная машина времени становятся вполне логичными результатами события. А еще в голову пробирается мысль, что грядет что-то неисправимое - ему срочно надо посмотреть пророчество." Парень в очередной раз стучится в закрытые двери, чтобы услышать за ними тихий шорох, а следом протяжную тишину. Руки уже опускаются, сил не остается - Чарли устал. Ему вставать по утрам в тягость, смотреть новинки на сайтах не хочется от слова совсем. Уже который день в доме витает аромат рыбы и Келвину хочется тошнить, хотя раньше он так любил этот жарено-соленый запах. Он любил, не она. По утрам никто не встречает на кухне, никто не занимает ванную на лишние пять минут, чтобы уложить челку перед выходом на работу, никто не.. Не говорит с ним. Чарли медленно сходит с ума от этого недельного одиночества и мертвой тишины в квартире. Спасают разговоры с отцом, который достаточно силен, чтобы дать поддержки сыну. Да даже если бы он не был силен, то все равно бы дал! Потому что с Чарли давно не общался, давно не знал своего сына так хорошо, как мог бы. И сейчас каждая крупица времени проведенного вместе кажется золотой. А Чарли это понимает. И ему стыдно за это. Но он приходит каждый день на работу, чтобы помочь Хьюберту с бумажками или раздает указания отрядам. Кажется, он давно был достоин звания капитана, но разве сейчас есть время об этом думать? Рука сползает по гладкой поверхности двери, заставляя медленно упасть на предмет лбом. Тихо, с еле слышным стуком. Через глупое дсп в этой мертвой тишине слышен выдох. Тихий. А потом очередной шорох и такой же стук. Чарли чувствует, что по ту сторону двери, совсем рядом, стоит Генри, что ему не плевать - просто тяжело. Стикмину вообще часто тяжело, это вовсе не секрет. Просто обычно с этим Элли справлялась, оставляя на Келвине самую простую часть - вернуть все в привычное русло. Вовремя пошутить там, похлопать по плечу тут.. А теперь ее нет и вся их схема разрушилась, оставляя двух близких друзей тонуть. И как бы было прекрасно, если бы они тонули хотя бы вместе! Но один закрылся "в себе", не пускает никого в комнату, да и оттуда вряд ли выходит. А у второго выбора нет, кроме как возвращать свою жизнь к порядку, к спокойствию, какое он мог дать себе вообще. Чарли видел Стикмина в последний раз неделю назад, когда все это произошло. Ему тогда Генри позвонил и просто молчал в трубку. Келвин уже тогда несколько отвратительных штук себе напридумывал, начал задумываться о том, что Генри умер вовсе, только вот он дышал в трубку тяжело и долго. Еле-еле пилот вытребовал адрес и почти сломался, когда услышал надрывающийся голос друга, перемешанный с попытками дышать. "Паническая атака?" - подумал Чарли и уже вызвал себе такси до сказанного адреса. Ехал нервно, постоянно теребил куртку, чем и привлек внимание таксиста. Мужчина средних лет очень добродушно поинтересовался куда они едут и зачем, на что Чарли что-то базовое выдал, типо друг позвал. Дальше диалог не продолжался, хотя очень хотелось услышать что-то отвлеченное от всей ситуации, понять, что все хорошо, что пилот накрутил сам себя. Он приедет, а там сюрприз какой-то, пранк! Но разговора не происходило. Именно тогда-то Чарли встретил тишину, пока еще не мертвую, не предвещающую какой-то конец. Когда доехали до адреса, Чарли попросил подождать таксиста на месте. Самые странные мысли сжирали его изнутри, но интуиция говорила, что еще один человек лишним не будет. Он тогда вышел и дверь не закрыл, вызвав немного негодования у мужика, но тогда внимания на это не обратил. Пытался найти знакомые силуэты, даже думал зайти в какое-нибудь здание или кафе - вдруг там. Но пройдя пару метров до какого-то поворота, заметил на опавшей листве неравномерный красный оттенок. Он сначала подумал, что это все фонарное освещение и его мозг так перенервничал,что вские вещи начал рисовать в реальности. Но когда Чарльз сел на корточки и взял один из листьев в руку - глухо выдохнул. Кровь не была игрой разума, она была из чьего-то организма. А вот из чьего - он думать не хотел. Встал, повернул голову к таксисту, спокойно листающему что-то в телефоне и крикнул, чуть дрогнув голосом: —Мужчина! — Он слегка проморгался, возвращая на лицо хваленую хладнокровность. Не время давать волю эмоциям, — Тут.. Тут кровь! Помогите мне найти раненого, пожалуйста! Таксист, услышав про возможных раненных людей, тут же выпрыгнул из машины и достиг Чарли, вглядываясь в редкие капли крови на земле. Вот же глазастый. Он хмурится, осматривается, кивает. Чарли благодарно улыбается, но в тот же момент брови сводит к переносице и продвигается дальше по улице, пока не закончилась, заглядывает в переулки всякие. И в одном из них слышит тяжелое что-то, дыхание. В груди крадется надежда, что это Генри, ведь во время звонка тот дышал не слабже, даже громче, ведь был ближе к динамику, чем сейчас к Чарльзу. Пилот заворачивает с недоверием, достает пистолет из кобуры и вытягивает перед собой, медленно приближаясь к неизвестности. Хочет еще фонарик достать, только вот безоружным оставлять себя нет желания. Ступает медленно и аккуратно, боится, что опоздал и встретит вместо друзей лишь два уже холодных трупа.. Он ошибся. Встретил лишь один. Те холодные глаза вспоминать не хочется. Генри тогда смотрел на Чарли с таким неверием, болью и, кажется, обидой. Как они добирались до.. Хоть до куда-то, Келвин не помнит, все просто в тумане! Но держать Генри в объятиях в тот раз было тяжело. Они оба не плакали, не говорили. Чарли помнит, как чужие руки впивались в его спину, будто пытались пройти насквозь в доказательство того, что все вокруг - сон. Но не получалось. А пилот в ответ руками зарывался в чужие волосы, находя их отдаленно похожими на красные локоны Элли. Разрыдаться правда хотелось, но они почему-то держались.. Хотя говорить за Генри Чарльз не мог, ведь тот даже слова не проронил с тех пор. Он слышал Генри в телефонной трубке. Слышал до этого, когда они с Роуз уходили на свидание. Но после.. Тогда их наконец встретила мертвая тишина, которая потом совсем впиталась в существование бедных потерявших. Генри вдыхает воздух глубоко. Окно открыто, но не сильно, просто пускает прохладу в комнату. С другой стороны двери слышится стук. Он понимает - опять Чарли. Приходится оторваться от изучения Пророчества, подняться со стула и медленно подойти ближе. Хранитель кладет ладонь на дверь медленно, как может, но все равно получается тихий стук, привлекающий его собственное внимание. Он отвык от разговоров. Он не видит в них смысла. Он не видит смысла в еде и немного похудел. Он питается только для того, чтобы поддерживать жизнь и способность читать. Он не видит смысла во сне, ведь теряет время, наблюдая кошмары в постели. Поэтому он пьет энергетики день и ночь, надеясь, что эта хваленая хранительская регенерация справится с нагрузкой. Он не видит смысла в Чарли. Пилот уйдет уже через десять минут и вернется вечером, а Роуз навсегда останется под землей. Он правда пытался. Когда проходит время, когда он успокаивается, руки тянутся к таймеру и возвращаются назад часа на два. Когда все точно можно исправить, когда приход Смерти еще будет возможно избежать.. Или хотя бы будет возможно отдохнуть самую каплю времени, восстановить силы и перемотать время далеко на месяцы назад, предотвращая этот инцидент с признаниями. Только время достигает отметки, указанной самим Стикмином, как он оказывается около набережной вместе с девушкой. И казалось бы, все исправлено! Но резкое падение Роуз на землю - совсем не то, чего ожидал парень. Он молча смотрит на нее, на эту обмякшую в руках смерти куклу и взгляд леденеет, как и все внутри него. Перенос не сработал? Он опускается на колени рядом с ней медленно, переворачивает на спину и зрачки уменьшаются от ужаса. На ее одежде все та же кровь. Ее ресницы все также не двигаются. Ее лицо все еще влажное и неживое. Его пробивает совсем недавно сказанная, по меркам времени-то, фраза Берта: "Хранители не могут влиять на последствия друг друга." А Мара - хранитель смерти. Доигрался в героя. А ведь он правда пытался ее спасти. Воспоминания грызут все внутри, кусают сердце и почти открывают внутри кровотечение, заставляя орган биться быстрее. Это не остается незамеченным за дверью и Генри слышит и так приглушенный дверью тихий шепот: —Мы справимся. Нет, он не справится. Генри уже не справляется. Он честно хочет просто умереть. Уже нет никакого желания играть из себя героя, вершителя судеб, гениального стратега или талантливого сына. Чарльз не знает о чем говорит, никогда не узнает, ни за что не поймет. И они оба это осознают, пусть и находятся по разные стороны одной двери. Чарльз думает, что никогда не почувствует той же боли от потери близкой девушки, любимой, пусть и он тоже был ее другом. Генри думает, что Келвин никогда не почувствует боль от осознания насколько же его ошибка была критичной, насколько же Стикмин эгоист и придурок. —Мне надо помочь папе. Держись. — Чарли делает паузу, до крови прикусывая нижнюю губу изнутри, но все же произносит продолжение, — Пожалуйста.. Давление с другой стороны прекращается и Генри убирает руку, тихо оглядываясь назад, на настольные часы. И опять ошибся, пилот ушел спустя пять, а не десять минут. Так будет даже лучше, наверное. Стикмин возвращается на стул и смотрит на вспыхнувший экран телефона, в котором беловатым цветом отображается вкладка непрочитанных сообщений. Опять пишет Б-.. —Эмиль? Генри вскидывает брови, не ожидая услышать своего голоса. Привыкший молчать и слышать только свои мысли, разговор казался совсем чуждым ему явлением. Он забыл звучание собственного тембра. Но почему-то понял, что голос стал ниже, хриплей. Будто надломился от частых криков, хотя Генри давно не кричал.. Но размышления об изменениях в себе пришлось отложить на потом, ведь получить сообщение от слепого человека было крайне необычно. Мессенджер был светлее, чем экран блокировки, поэтому пришлось зажмурить непривыкшие к яркому свету глаза. Через небольшой прищур Генри быстро читает первое из трех сообщений, написанных криво.. На память? Возможно Ортега еще просто помнил расположение клавиш на клавиатуре или пользовался каким-то звуковым помощником. Но почему не воспользовался голосовым вводом? "Бро, тв жиу там уообше? 11:06 a.m. Черт ртветь пж Тут пенмионер припеося Про теья спрагивает 11:12 a.m." Генри недовольно вздыхает и отмечает написанное лишь прочитанным. Он.. Он чувствует себя гадко, вот так просто отказывая Эмилю в общении, игнорируя его сообщения. И тем более чувствует себя паршиво, подставляя друга перед Бертом. И игнорируя Берта. Но вместе с тем просто не может отвлечься от пророчества, не может не найти решения. Он боится выйти к Берту и показать, что опять облажался. Не хочет как факт появляться перед Эмилем и будто обесценивать его помочь, его шаг через себя своим проступком. Ортега ведь все делает ради него. Да и связист тоже. И Элли все ради парня тратила: и деньги, и силы. И папа его, и Чарли, и.. Он кладет руки на стол, медленно постукивая по столешнице. Ногти с болью врезаются в твердую поверхность, наверняка занося под себя занозы и лак с краской. В голове происходит какая-то неразбериха. Ощущение, будто кто-то что-то недоговорил. Кинул фразу, оставил Стикмину додумывать ее значение. Парню приходится задуматься. Взять дневник и записывать слова карандашом, молясь, чтобы память его не подводила. Он что-то упустил.. "
Примечания:
Писать следующую главу буду долго и мучительно, потому что там тяжело.. а ещё мне нужен перерыв. Поэтому надеюсь на ваше понимание и отзывы!
