Кто она?

Лейхот лежал на кровати, и не думая о том, что вместо меня мог подойти кто угодно. — Эй! — подхожу к кровати, вставая у её подножия, — тебе стоило быть аккуратнее, а если… — А если ты скажешь «нет» на церемонии? — договаривает, перебивая меня, — Рыжик, ты не хочешь этого, я тоже. — Пол, ты ведь знаешь. — Я люблю тебя, Лило. И хочу быть с тобой. Чтобы ты была счастлива. Со мной, — поднимается со своего места, подходя ко мне, — Прошу… — Пол, я…защищаю Джона. Он не должен… — Ты не должна! Черт, Лило, ты никому ничего не должна, кроме самой себя! — больно хватает меня за плечи и слегка встряхивает. — Мгх! — морщась от боли, закусываю губу. — Наш разговор о Мексике может быть правдой, Рыжик. — Мне больно! — его хватка тут же становится слабее. — Малышка, это не сложно. Просто скажи мне «да». — Я… — Прошу, прежде чем ты ответишь, расскажи про свою семью, — он смотрел прямо в глаза, ища в них неуверенность в согласии с родителями. — Пол, они моя семья. Пусть Уильям и Сара поступили со мной… — Омерзительно. -…да, но я…люблю их, не смотря ни на что. — Они не заслуживают этого, — рычит он, поглаживая ладонями мои руки и плечи. — К сожалению, ты прав, Серый Волк, но это ничего не значит. — Неужели тебе так сильно промыли мозги? — Никто ничего мне не промывал, я просто знаю, что будет за непослушание, нарушение правил — к добру не приведёт. — Я не позволю никому причинить тебе вред, Лило, с тобой всё будет хорошо. — Со мной — да! Но как же Джон? Он…еще слишком маленький. — О чем ты? — Пол, девушкам в Семье Жаклин тяжко, их выдают замуж по чудовищной традиции, ради бизнеса, а если рушится бизнес из-за брака, то страдают их близкие. В моём случае это Джон. — Они пойдут на это? — Да. Всегда шли. — Он ребёнок, как и ты. — А я о чем, Пол. Он…его сошлют к Гринам, чтобы «загладить» вину, а обычно, чужих презирают. Поэтому я не сделаю этого даже…даже ради тебя. Если я скажу «да» ему, у тебя, Джона и всех остальных всё будет хорошо. — О себе думать ты совсем не умеешь, Рыжик. Но даже это не отменяет моих слов. Возьмём его с собой. — А как же родители? — Ты до сих пор считаешь их родителями, даже после всего, что они сделали, Рыжик? — Я…да, наверное. Они ведь до сих пор занимают несколько строчек в моём паспорте. — Мы можем это сделать. — Пол… — Подумай о себе, черт возьми! Разве ты не заслуживаешь…? — Пусть лучше я, чем они втроём. Это меньшее из зол. — Рыжик, — надавливает на плечи, заставляя сесть на край кровати, — это мазохизм, — опускается на пол, между моих ног, прижимаясь лбом к моему животу. — Мне так жаль, — сжимаю его плечи, мягкими движениями скользя по шее к коротким волосам, которые приятно струились между пальцами. — Прошу, Лило. Я обещаю, что ты будешь в достатке и… — Мне всё равно на это, Пол. Я боюсь за семью. — Твоему отцу и матери ничего не сделают. — Джон. — Заберём его с собой. — Ему нужны родители. — Ради тебя, Рыжик, я готов пахать день и ночь, чтобы вы с ним были в достатке, — отстраняется, поднимая голову. — Пол… — Просто скажи мне «да». — Но ты всё равно не сможешь дать ей то, что могу я, — его голос был холодным. Как и вчера он появился тихо, словно вырос из-под земли. Лицо индейца тут же меняется, появляется почти животный оскал, а его руки, до этого мягко сжимающие мою талию, вцепились в ткань платья. — Отвали. — Она без пяти минут моя жена, — подходит к нам, и Пол поднимается на ноги, закрывая своим телом меня, — Собирайся, Лило, на нас заказан столик в ресторане. — Ты не говорил. — Это не моя инициатива. Отец хочет убедиться, что на церемонии не будет проблем. Они были примерно одного раста, поэтому смотрели друг другу прямо в глаза. — Угу, мы надолго? Мне надеть что-то определённое? — Пару часов. Я сам выберу. — Много на себя берёшь, белуга. Она сама в состоянии выбрать себе одежду, — рычит индеец. — Я знаю, и вкус у неё не плохой. Но у меня есть привилегия выбирать ей одежду, — ухмыляется. — Пол, — поднимаясь, вставая рядом с ним, — всё в порядке, — обхватываю его руку, скользя пальцами к его ладони, — успокойся. — У тебя полчаса, — его взгляд прикован к моим рукам, которые словно змеи обвивают его предплечье, — и Тайсона своего угомони. — Что ты…? — Лейхот делает шаг вперёд, пытаясь задвинуть меня себе за спину. — Вот и гавкать начал, — не унимался Грин. — Прекратите оба! — встаю между ними, упираясь одной ладонью в грудь индейца, но смотреть продолжаю на жениха, — хватит, ты ведь сам его пригласил. — Вот именно, ему стоит быть благодарнее, — он переводит свой пристальный взгляд на меня, — я позволяющий ему ночевать в своём доме, спать с моей невестой, а он? — Остались всего-то сутки. — И я могу выставил его в любой момент, — напоминает он, следя за тем, как моя ладонь прижимается к чужой груди. — Пожалуйста, — чуть ли не молю я, закусывая губу. — За тобой должок, — быстро сдаётся мужчина, — Собирайся. В моей спальне будет лежать платье. — Спасибо. — Иди, я хочу поговорить с Тай… Полом. — Только ведите себя нормально, — поворачиваюсь к индейцу, целуя его в уголок губ, — держи себя в руках. Ухожу раньше, чем они начинают разговор, и было бы неплохо знать о чем они, но моё время ограниченно, иду в ванну, где наношу макияж и укладываю волосы. Выходя, не слышу в гостевой спальне ни криков, ни глухих ударов. В хозяйской спальне меня уже ждало платье. Длинное с рукавами, закрывающее грудь и ноги, но есть разрез на бедре, не вульгарный, лишь чтобы было удобнее ходить. Но спина…полностью открыта. Застенчивая молнию сбоку, я ощущала плотный материал ткани на груди. Оно не подразумевает под собой бюстгалтера, из-за чего было слегка некомфортно. Вновь высокие каблуки, украшения из золота, под стать обручальному кольцу. Выхожу в гостиную. Моё время истекло. В прихожей стоял Грин. Чёрный костюм и белоснежная рубашка, волосы зачесаны назад и уложены гелем. — Минута, молодец, успела, — кидает взгляд на наручные часы. — Платье слишком откровенное, — подхожу к нему, отворачиваясь. — В самый раз. Итан ждёт, — открывает входную дверь, жестом приглашая меня выходить. — Пол останется здесь? — До вечера. — Хорошо. В ресторане были наши семьи. Мистер Грин с новой женой, мои родители и Джон. Заказ был сделан ещё во время бронирования столика, поэтому все ждали лишь нас. А когда мы вошли в ресторан, их взгляды были прикованы к нам. Скрепя зубами, берусь за предложенный мужчиной локоть. Сара и Уильям были довольны моим поведением, поэтому лишь улыбнулись мне, когда мой жених отодвигал для меня стул. За столом велась обычная беседа, в которой я участвовала лишь ради приличия, изредка вставляя какой-то бессмысленный вопрос. — Ты сегодня навевала у моего сына, — вновь обратилась ко мне сидящая рядом мачеха Джеймса, заставляя меня оторваться от крем-супа. — Да, — коротко киваю я, замечая, что на нас никто не смотрит и наш разговор перетекает в более личное русло. — Вы спали в одной постели? — Извините, к чему вы клоните? — Вы люди взрослые, а завтра твоё восемнадцатилетие. Думаю, вы могли бы уже… — Заняться сексом? — твёрдо спрашиваю я, лёгким касанием пальцев к бедру рядом сидящего блондина привлекая его внимание. — Аврора, — предупреждающий тон Грина, заставляет её стушеваться, — к чему эти вопросы? Отец всё тебе рассказал. Сомневаешься в нём? — Нет! Что ты, ни в коем случае. Просто хотела узнать, как дела у нашей невесты, после ночи с тобой. — Разве это нужно спрашивать за столом? При всех? И знаешь, это не то, о чем нужно спрашивать свою невестку, которую ты видишь впервые. — Ей не мешало бы снизить тон, когда она разговаривает с будущей… — Она делает всё правильно. И имеет полное право не отвечать на подобные вопросы. Наша интимная жизнь — не тема для разговоров. — он говорил сдержанно, положив одну руку на спинку моего стула. В остальном ужин прошёл спокойно. И было бы хорошо, если не одно но. После того, как мы сказали, что собираемся домой, мой отец наконец-то подал голос. — Ну, ты хоть её поцелуй, за весь обед ни разу не прикоснулся к ней. — Для чего, Уильям? — закатываю я глаза, — Завтра. — Соглашусь с вашей дочерью, сэр. В этом нет необходимости, — для уверенности кладёт ладонь мне на оголенную поясницу, — Мы пойдём, до встречи на церемонии, — подталкивает меня к выходу. Быстро доходим до автомобиля, в котором нас ждал Итан. — В семь приедут из свадебного салона, привезут всё необходимое. Поэтому в шесть твой Пол должен покинут район, — мужчина садится рядом со мной на пассажирское сидение. — Конечно. — Надеюсь, завтра проблем с поцелуем не будет? — берёт в руки телефон, отвечая на СМСку. — Сегодня тоже проблем не было. — Ты отказалась. Я лишь поддержал будущую супругу. — Проблем не будет. — Посмотрим, — отстранённо кивает, продолжая печатать на телефоне. До его дома доезжаем в тишине, я лишь изредка замечала на себе его взгляд. Вспоминая то, как Грин назвал его «…твой Пол…» Сердце пропускать удар каждый раз, когда в голове вновь и вновь звучала эта фраза. Поднимаемся в лифте дома. — Чтобы завтра не было недопонимания, Лило, — говорит мужчина, как только за нами закрылись железные двери, — нам стоит обговорить, как именно всё будет происходить. — Ты о церемонии? Да, конечно, обсудим, позже, или завтра утром, — не придаю его словам значения, ожидая, когда уже смогу оказаться в горячих объятьях моего Пола. Войдя в пентхаус, тут же бегу в гостевую спальню, но никого в ней не нахожу. Ни в душе, ни в гардеробе. Выбегаю в коридор, где встречаю Джеймса. — Пол на кухне? — привстаю на носочках, заглядывая в комнату напротив через плечо мужчины. — Нет, но там для тебя сюрприз от него, — отступает на шаг, позволяя мне пройти мимо него. — Что? — каблуки мешают, но я не обращал на них внимания, прохожу в кухню. На стеклянной поверхности лежал белый конверт. — Нет, — не веря увиденному, мотаю головой, — Джеймс, скажи, что это шутка. Поворачиваюсь к мужчине, который стоял у барной стойки, наливая себе в стакан со льдом виски. Он смотрел на меня пустым взглядом. — Мне жаль, — безразлично произносит он, наблюдая за тем, как я подхожу к столу и беру в руки конверт. — Ты знал.? — руки дрожат, из-за чего я сильно комкаю уголки бумаги. — Итан увёз его через час, после нашего отъезда. Картинка перед глазами начала плыть, и уже через секунду с уголка глаз скатилась слезинка, падая прямо на конверт. Я закусываю губу до боли, ощущая металлический привкус крови на кончике языка. — Ты решил, что я не должна знать? — не поворачиваюсь к нему, но чувствую взгляд на оголенных лопатках. — Это было его желание. — Угу, — расправляю бумагу, разглаживая созданные мною складки. — Ты в порядке? — с обеспокоенностью в голосе спрашивает мужчина. — …да, — выдавливаю из себя, не в силах вздохнуть ещё раз. — Я слышу, — несколько громких шагов, и я ощущаю ладони на своих плечах, — давай вместе со мной. Глубокий вздох, — сжимает плечи, буквально заставляя набрать в лёгкие воздух от боли, — умница, теперь медленный выдох. Прерывистый выдох, сменяется не менее прерывистым вздохом. Он всё продолжал стоять прямо за мной, сминая мои плечи. — Лучше? — Откуда ты знаешь…? — слезы катиться не перестали, но дышать стало значительно легче. — Моя…мама страдала от панических атак, — не отпуская мои плечи, отвечает он, — у тебя было что-то подобное. — Черт, — опускаю взгляд на свои ладони, в которых скомкано письмо, — нет, господи, нет! — расправляю его, — ох, я такая дура! — Тише, — растирает мои плечи, — не волнуйся, не так быстро. Иначе опять грудь сдавит. — Я его испортила! — судорожно пытаюсь разгладить помятость, но получается из рук вон плохо. — Идём, тебе нужно в спальню, — сжимая плечи, тянет на себя и, заставляя упасть себе на грудь, подхватывает на руки, — в твою, разумеется. — Не нужно… — Ага, не хватало мне, чтобы ты ещё голову перед церемонией разбила, — он нёс меня уверенно, словно не замечая, что несёт мои 50 с лишним килограмм, — до сих пор ничего толком не ешь. К еде в ресторане еле прикоснулась. Лило, это плохо. Что мне сделать, чтобы ты нормально ела? — Ничего не нужно, — хватаюсь рукой за его шею, боясь упасть. — Как насчёт путешествий? Неделя нормального питания — неделя такого же питания на Гавайях? Или в любой другой точке мира, — заходит в гостевую спальню и, проходя к кровати, мягко отпускает меня на неё. — Это лишнее, — приподнимаюсь на лопатках, когда он садится у моих ног, — что ты.? — Нам нужно сегодня выбрать место для медового месяца. Моя семья не даст его провести нам здесь, — приподнимает мои ноги, укладывая щиколотки себе на колени, — если не сложно, — лёгким движением пальцев расстегивает застёжку туфель, — посмотри сегодня, чтобы к завтрашнему утру моя секретарша всё организовала. — Хорошо…да, я…посмотрю, думаю…к ужину закончу… -продолжая всхлипывать, наблюдаю за тем, как он снимает с меня каблуки, которые ставит рядом с кроватью, но продолжает удерживать ноги на себе, уложив свою ладонь у меня на лодыжке. — Отлично, о деньгах не волнуйся, я оплачу, — смотрит на меня, и, поймав его взгляд, я замечаю обеспокоенность, — А если ты волнуешься по-поводу своей фигуры, то много пригласить диетолога… — Нет, всё…в порядке, — сглатываю ком, — можно мне побыть одной? — Да, разумеется, — он медленно поднимается, аккуратно перекладывая мот ноги обратно на кровать, — постарайся отдохнуть, успокоиться, потом прими душ и спускайся на ужин. — Угу, — бурчу я, смотря ему в спину до тех пор, пока он не закрыл за собой дубовую дверь. Отворачиваюсь на бок, притягивая колени к груди, обхватываю их руками. Он ушёл. Даже не захотел попрощаться. Неужели я настолько ему противна.? И тогда я целовала его в последний раз.