Кто она?

— Что? Объясни мне хоть что-то, Сэмюэль, — прошу его, поднимаясь с кровати. На моих руках крем который я неспешно растираю. Он стоит в костюме, не проходя вглубь комнаты. Серьёзное выражение его лица настораживает, а нежелание подойти ближе удивляет. — Прекрати. Тебе ведь только в радость, — наконец-то делает в мою сторону несколько нерешительных, к мою удивлению, шагов. — Пожалуйста, Сэм… — Я сказал: собирай свои вещи. Сейчас. — он злится, но старается делать себя в руках. — Хорошо, я соберу, но объясни, — подхожу к нему сама, поднимая на него глаза. — Я…- он неуверен, а это — редкость. Кладу ладони на его плечи, подбадривая, но он перехватывает мои запястья, аккуратно убирая их со своего тела. Его мягкая улыбка успокаивает. — Не хочу больше заставлять тебя терпеть, — поднимает одну из моих ладони к свои губам, оставляя на тыльной стороне быстрый поцелуй, — Завтра утром Итан привезёт наши паспорта. — Откуда? — он видит моё удивление на лице, поэтому чуть подталкивает к кровати, что усадить сенчина её край. — Нас разводят, — садится на корточки передо мной и улыбается. — Ты слишком хороша для меня и моего мира, — зажимает мои ладони между своими, — я вижу по твоим глазам, солнце, тебе неприятно моё общество. — Как…? — Я был зол, не хочу тебя отпускать, но твои чувства для меня важнее собственных. Да и…он скучает. Пол приедет завтра рано утром и вы уедете вместе. — А как же соглашение с моей…? — Это уже не твоя проблема. — Но я ведь… — Не об этом сейчас. Я хочу, чтобы ты подумала о себе. Ни обо мне, ни о своих родителях. Ты — самое главное сейчас, — поднимается с места, — не смей отказываться от того, что я тебе даю, — он лезет в карман брюк, доставая из него серую банковскую карту, — это для тебя, каждую неделю на неё будет приходить одна и та же сумма, которую, я хочу, чтобы ты тратила. — Нет, Сэмюэль! Так нельзя, — поднимаюсь следом за ним и прижимаю его ладонь с пластиковой картой к его груди, — меня совесть замучает. — У тебя нет совести. Как и у меня, солнце. Трать их на себя и свои хотелки, — вкладывает пластик в мои ладони, — сделай это для меня. — Итан отвезёт вас в аэропорт, а личный самолёт доставит в Порт-Анжелес, такси… — Не нужно, Сэмюэль, мы сможем добраться самостоятельно, — на глаза наворачиваются слезы, но не от радости, мне грустно. Неужели я такая мразь, что довела его до этого решения? — Отзвонишься. Я…смогу я приезжать к вам? — вновь его нерешительный тон. — Да, конечно. — Хочу стать тебе другом, поддерживать связь. Тем более, тебе нужно будет сдавать сессию здесь. А значит, нужно где-то ночевать и кто-то должен оплачивать перелет… — Я не смогу платить за обучение, Сэм, поэтому… — Я уже всё оплатил, — перебивает меня мужчина, — поэтому я хочу взять на себя все расходы. — Черт, мне неудобно. — Решено, на сессиях будешь жить здесь, в гостевой спальне, конечно же, — пытается разрядить обстановку, и я всхлипываю, смеясь, — солнце? Ты плачешь? Нет. Не нужно, — большим пальцем растирает по щеке скатывающуюся слезу. — Ты потеряешь статус в Семье. — Нет, не потеряю. Может быть для старших, но для подрастающего поколения — нет. Пора изменить традиции. — Спасибо, Сэмюэль, — я впервые прижимаюсь к нему по собственной инициативе, обхватывая его поперёк спины. — Я должен извиниться, — его ладони подают мне на плечи, отстраняя, — если я обниму тебя в ответ, то уже не отпущу. — Тогда не будем рисковать, — смеюсь я, но тыльной стороной ладони стираю слезы с щек. — Насчёт родителей не беспокойся… — раздаётся хлопок входной двери, и мужчина настораживается, тянется к кобуре под пиджаком, — стой тут. Сердце пропускает удар, когда на лестнице раздаются тяжёлые торопливые шаги. Грин рукой заводит меня за свою спину, обхватывая пистолет и наводя его на дверь. Чужие шаги становятся громче, но от биения собственного сердца я из практически не замечаю. Неужели, когда мне подвернулся путь для счастливой жизни, я его упущу? Никто не должен мне помешать, прошу, Сэмюэль, ты должен помочь. Деревянная дверь резко распахивается, заставляя меня подпрыгнуть на месте. Грин был готов выстрелить, но вовремя вернул предохранитель на место. — Мать твою… — шипит он, позволяя мне выглянуть из-за его широкой спины. В дверном проёме стоял Лейхот. Внутри словно зажёгся огонёк, который заставлял кровь бурлить. — Рыжик. Я срываюсь с места раньше, чем ко мне успел повернуться Грин. Пол успевает сделать лишь несколько шагов в спальню, когда я врезаюсь в его твёрдую грудь, к которой прижимаюсь щекой, глубоко вдыхая его запах. — Пол, — шепчу я, не веря своим ощущениям, прижимаю ладони к крепкой и рельефной мужской спине, пытаюсь коснуться его везде, запоминая каждый изгиб мышц. — Тише, Рыжик, — я и сама не заметила, как начала всхлипывать, обнимая его. Мужские ладони прижимали меня к груди, сдавливая плечи чуть ли не до боли. Но мне плевать. Плевать если это делает он. Но мне мало одних объятий, и, кажется, не мне одной. Лейхот полностью обхватил мои плечи, стараясь прикоснуться к каждому миллиметру моего тела, до которого только может дотянуться. — Тебе было сказано сидеть в номере отеля, — рычит Грин, и я слышу его приближающиеся шаги своей спиной. — Замолчи, — шипит в ответ индеец, продолжая держать меня в объятиях. — Пожалуйста, хватит, — шепчу я, зная, что они меня услышат, — прекратите оба, — отстраняюсь от парня, смотря на него снизу вверх, — Пол, пожалуйста, — молю я, и он кивает, не обращая внимания на болтовню Грина. — …это не так сложно, тем более, я сказал, что вы. — причитает тот, но стоит мне развернуться к нему, как и он замолкает. — Сэмюэль, — нехотя и приложив немало усилий, я отхожу от индейца. Блондин опускает глаза в пол, стоит мне только подойти. — Знаю, что не должен был так поступать с тобой, я знаю, что поступил, как… — Он ведь уже здесь, какая разница, когда мы должны были встретиться? — Я хотел попрощаться, прежде чем это произошло, — он сглатывает, отчего кадык дёргается, привлекая к себе внимания. Налетаю на него почти также, как и на Пола, но с желанием хотя бы прикоснуться, нет. С желанием показать свою признательность и уважение. Обнимаю его поперёк спины, чувствуя, что он делает тоже самое, но с моими плечами. Ему хочется, чтобы этот момент длился чуть больше, но, к его сожалению, через пару секунд я вырываюсь из его хватки. — Что ты собираешься делать, Лейхот? Я желаю ей счастья, и хочу быть уверенным, что ты сможешь ей это обеспечить, — когда я возвращалась к моему Полу, на душе вновь появилось чувство правильности. — Я смогуэто обеспечить, — чеканит он, обхватывая мою талию и прижимая к своему боку. — Ты долго ждал её. Твои намерения всё такие-же? — он щурится, пытаясь прочесть Пола по глазам. — Они не изменились. — Какие намерения? Вы уже говорили об этом? — недоумевая о чем идёт речь, я поднимаю голову на индейца. — Он понимает о чем я, солнце. — Не называй её так, — рычит Лейхот, делая шаг к нему. — Не нужно, — шепчу я, упираясь ладонью в его грудь, встав напротив него. — Не ревнуй. Она всё равно любит тебя. — Я в этом не сомневаюсь. — Хочешь ночевать вместе с ним? — спрашивает меня Грин, из-за чего я оборачиваюсь. — Можно? — слегка приподняв брови, в ответ спрашиваю я. — В гостевой спальне, — соглашается тот, — нам с тобой ещё нужно поговорить. — Угу, — я остаюсь на месте, но спустя несколько секунд понимаю, что он хочет поговорить наедине. — Говори при мне, — рычит мужчина, который не собирался меня отпускать. — Всё в поряд… — Твои родители не пострадают от нашего развода, солнце, я об этом позаботился, — коротко, но с явной ноткой раздражения отвечает мужчина. — Они не поедут…? — Нет, это моё условие. Ты должна жить полной жизнью, а они тебя сдерживают. — А где они будут? — В Семье, есть особняк, который предназначен только для Сары и Уильяма, они переедут туда, — разворачивается к кровати, — Джонни будет с ними. — Мне можно будет с ними видеться? — Тебе не нужно его разрешение. Они — твои родители. — Я и не собирался запрещать. Только говори мне об этом, я буду обеспечивать перелёт. Хочу, чтобы вы жили в Сиэтле. — Нет! — Это хорошая идея, — соглашается рядом стоящий индеец, — ты сможешь себя реализовать в сфере маркетинга, Рыжик, — он наклоняет ко мне голову. — Пол. — А ты готов оставить всё в своей резервации и поехать вместе с ней? — Грин разворачивается и смотрит на моего Пола так, словно от его ответа зависит его жизнь. — Да. — Эй! Вы меня совсем не слушаете? — толкаю индейца в грудь, заставляя обратить на себя внимание. — Так будет лучше для тебя, солнце. Я оплачу… — Я сам в состоянии оплатить нам квартиру, — рычит Пол. — Я лишь хочу облегчить жизнь своей жене. — Бывшей жене, — поправляет его мой мужчина. — Да-да. Ты её ровесник, уверен, что сможешь дать ей то, что она хочет? — продолжает настаивать тот. — Уверен. — Сэмюэль, я ведь тоже собираюсь работать, — понимая, что закрыть тему я не смогу, и хоть как-то стараюсь влезть в их разговор. — Нет, для чего я дал тебе карту? — Какую карту? Всё их внимание быстро переходит ко мне. — Узнаю, что ты где-то работаешь, то знай, солнце, я сделаю всё, но все твои карточки будут заблокированы, а работодатели буду вынуждены закрыться, — грозится блондин, не отводя от меня взгляда. — Он прав, Рыжик, тебе не нужно работать, я справлюсь. — Я не сомневаюсь в тебе, Пол! Но что ты предлагает мне делать? Учиться я буду заочно, а зачёты только раз в полгода! — И кем ты пойдёшь работать без образования? Официанткой? — закатывает глаза Грин. — Да, разве это плохо? — Обслуживать всякий сброд? Да, солнце, это плохо. Хочешь работать? Я свяжусь со своими партнёрами в Сиэтле. Если так уж невтерпеж, то будешь работать на одном из моих филиалов на должности директора какого-нибудь отдела, — это не обговаривается, и мои отказы он не примет, что ясно по тону голоса. Да, за эти полгода я научилась его понимать. — Я ведь ничего в этом не смыслю, Сэмюэль, — пусть я и знаю, что его решение не изменится, всё равно пытаюсь его переубедить. — Ничего страшного, ты девочка умная, быстро освоишься, — отмахивается он, — всё, идите уже, глаза мозолите. — Сэм… — Доброй ночи, солнце, — он не хочет слушать меня, поэтому в спешке прогоняет. — Пойдём, Рыжик, — Пол утягивает меня из комнаты, вновь заключая в свои надёжные и такие родные объятия. Мы стоим за закрытой дверью, и я бессовестно прижимаюсь к груди индейца, прекрасно зная, что стало причиной нашего развода с Грином. Его любовь. Неразделённая и, видимо, первая, после смерти Авроры, его матери. Но, почему это беспокоит меня меньше всего сейчас? Потому что это не может быть важнее чем то, что у меня есть возможность прикасаться к нему. Чувствовать его крепкие руки на своём теле, тёплое дыхание в районе шеи, тепло тела…что может быть важнее этого? Я так долго ждала этого, что сейчас это ощущается как нечто наилучшее в мире. — Я скучала, — шепчу я, ощущая перекат мышц на его спине, когда он отстраняется, чтобы взглянуть на меня сверху вниз. — У нас было мало времени, — заправляет за ухо прядь волос, смотря мне прямо в глаза, следит за эмоциями, что проскальзывали в зрачках, которые расширились от темноты и доли наваждения. — Но я успела влюбиться, Пол, — признаюсь я, вовсе не чувствуя стыда и неловкости. — Ох, Рыжик, я так рад это слышать, — пальцы зарываются в мои волосы на затылке. — Я не жду, что ты скажешь тоже самое. — Я люблю тебя. Слышишь, Лило? Люблю тебя, — наклоняется к моему лицу, опаляя горячим дыханием, отчего по телу проходится электрический разряд. — Пол… — мои ладони скользят по его бицепсу, когда он нежно прижался своими губами к моим, просто желая ощутить их мягкость. Он не настойчив, даёт возможность отстраниться, но прекрасно знает, что я этого не сделаю. — Такая же, как и полгода назад, — шепчет он, — моя. — Пойдём, — тяну его на себя, говоря о гостевой спальне. Аккуратно перехватывает мои запястья, оставляя на тыльной стороне каждой из них сухой поцелуй. Заглядывая в глаза, поднимает на руки, унося на первый этаж в гостевую. — Ты так похудела. Совсем забросила тренировки? — Мы часто гуляем с Сэмми. — Собака? — глубоко вздохнув, спрашивает он, — он подарил? — Да, — открывает дверь спальни, заход внутрь, — золотистый ретривер. — А где он сейчас? — подходит к кровати, буквально захлопнув дверь ногой. — У Итана. — Твой телохранитель. — Да, его апартаменты этажом ниже, — он усаживает меня на матрас, опускаясь передо мной на корточки. — Почему ты называешь его Сэмюэлем? — Это…я не могу рассказать, прости, не мой секрет, — закусываю губу, опуская глаза. — Главное, что это не ролевая игра, всё нормально, Рыжик, — улыбается, кладя на мои оголённые колени свои горячие ладони. — У нас с ним ничего не было. — Знаю. Он говорил, когда мы встречались. — Встречались? — накрываю его ладони своими. — Пару дней назад, мы встретились в Испании, ну…он нашёл меня в Испании, — отводит взгляд, явно стыдясь за эту ситуацию. — Что это значит? — касаюсь его подбородка, заставляя вернуть внимание, — да, он улетал из страны по работе. — Я пару месяцев назад прилетел в Европу, оборвал связь с Сэмом и остальными. Испания была 8 страной за эти две недели. Я знал, что мне нельзя появляться в Лондоне и его окрестностях, поэтому всегда был где-то неподалёку. Хотя бы не на другом континенте, — он прижимается небритой щекой к моей ладони, закрывая глаза. — Для чего? Пол, тебе нужно было найти девушку, а если бы Сэмюэль не поступил так? — Встречный вопрос, Рыжик, ты могла рассмотреть в нём мужчину, — резко открывает глаза, смотря на меня пронзительным взглядом, — мне не нужна другая. — Он был терпеливым до сих пор, но…я была крайне не благодарна, конечно, иногда кое-что разрешала. Я рада, что он пошёл на это, — перевожу ладони на его плечи, притягива к себе, — пожалуйста, — он понимает меня и, опираясь на матрас по обе стороны от моего тела, нависает надо мной, позволяя прижаться к его губам, словно к маске с кислородом. Он целует меня так же, давая мне понять, что нуждается во мне не меньше, чем я в нём. Я ползу к середине кровати, опираясь на лопатки, чувствую, как он следует за мной. Оказываясь примерно в центре кровати, обхватываю его лицо ладонями и, не позволяя ему отстранить, падаю на матрас. — Мне тебя мало, — шепчет он и с новой силой прижимается ко мне, но на этот раз он стал настойчивее и уверенее. — У нас будет время, — в ответ шепчу я, обхватывая его за шею. — Хочу сейчас, — вновь целует, и со сборы может показаться, что он слишком увлечён этим. Одержимый. — Пол…- чувствую, как его ладонь сжимает край моей ночной рубашки в районе талии, — это… — он не даёт мне произнести и слово, затыкая рот десятками коротких поцелуев, — прекрати, Лейхот, — упираюсь ладонями в его, ощущая под пальцами твёрдые напряжённые мышцы, — это неуважительно к нему. — Раньше тебя это не волновало, — замечает он, смотря на меня словно хищник на добычу. — Пол. — Я понимаю тебя, — но всё равно продолжает прикасаться к моему лицу губами, — но дай мне ещё чуть-чуть времени, — ещё несколько поцелуев и он останавливается, прижимаясь губами к изгибу моей шеи, в районе ключицы. -Пол, — шепчу я, обхватив его плечи. — Да, Рыжик? — не отрывается от моей кожи, и только сейчас я начинаю чувствовать, как его щетина слегка царапает кожу. — Прости меня, я должна была рассказать тебе обо всём в резервации… — Тише, — он отстраняется, услышав мой всхлип, — эй, Рыжик, это уже в прошлом, — смотрит на скапливающиеся в уголках глаз капли. — Я…вела себя, как эгоистка. — Ну, и наплевать. Те дни были лучшим. — А потом уехала, даже не попрощавшись, — отворачиваюсь, прижимаясь щекой к белому пледу, лежавшему на кровати. — Посмотри на меня, Рыжик, — его горячие пальцы касаются моего подбородка, заставляя вернуть ему всё внимание, — мне плевать на это, потому что сейчас ты рядом. Я о большем и не мечтаю. — Это предательство. — Плевать, хоть пристрели меня, Рыжик, от твоей руки это будет менее больно. Черт возьми, Лило, я молится на тебя готов. — Не говори так, — шепчу я, до сих пор ощущая жар от его пальцев, которые уже несколько минут назад оставили мой подбородок, нежно стирая со щеки скатившуюся слезу. — Я люблю тебя, мать твою, — прижимается своими губами к моим, — и мне плевать на то, что было до. Сейчас есть только мы. *** Утром Сэмюэль был уже в столовой в деловом костюме тройка чёрного цвета. На столе было накрыто на троих. Когда мы с Полом спустились, то он посмотрел на нас лишь мельком. И я тут же отстраняюсь от индейца, выбираясь из его теплых объятий. — Доброе утро, Сэм, — стараюсь улыбаться, но его строгий вид отгоняет всякий оптимистичный настрой. — Здравствуй, Лило, — все-таки отвечает он, кивком приглашая нас сесть за стол. — Это утро по-настоящему доброе, — улыбается Лейхот, вновь пытаясь обхватить мою талию, но я пихаю его в бок локтем. — Ну, конечно, — кивает мужчина, и мое сердце болезненно сжимается. Остальная часть завтрака прошла тихо. Никто из нас не проронил и слова, а в комнате звучал лишь звук ударяющихся столовых приборов о тарелки. — Нужно торопиться. Итан приедет через 20 минут, — через полчаса сообщает блондин, взглянув на экран телефона, лежащего на краю стола. — Да, конечно, мы… — Лило, пожалуйста, останься, я бы хотел с тобой поговорить. Наедине, — выделяет последнее слово, смотря на рядом сидящего индейца. — Ты хочешь этого? — игнорируя тяжёлый взгляд Грина, поворачивается ко мне Пол, — ты будешь в безопасности… — Конечно, она будет со мной в безопасности! — не выдерживает тот и вскидывает руки. — Идти, всё нормально, — киваю ему, и лишь после этого он уходит, оставляя нас вдвоём, — прости его. — Ты была со мной на протяжении полугода, и на тебе ни единой царапины, — раздражённо рычит он. — Сэм, — кладу свою ладонь поверх его, успокаивая, — о чем ты хотел поговорить. — Сука… Лило, я влюбился в тебя, как малолетний мальчишка. И я хочу видеться. Черт…мне нужна твоя вот эта поддержка, чувство уюта и спокойствия рядом, — выдыхает он, опуская взгляд в покрытую лаком поверхность стола, — прошу…хотя бы пару раз в год. — Эй, — чуть сильнее сжимая его пальцы, заставляю поднять взгляд, — как только всё стабилизируются, я дам тебе знать и буду ждать в любой день, — улыбаюсь, — Сэм, ты мне ближе, чем кто бы то не был. — Даже…? — Нет, — смеюсь я, и на его лице, наконец-то, появляется улыбка. — Мне нравится твой смех. — Сэм, это лишнее. — И даже эти слова… — Хочу, чтобы Сэмми остался здесь. Ты не против? — убираю ладонь, — не хочу, чтобы… — Я не против. Но не нужно перескакивать тему, Лило. Сейчас я серьёзен. — Я воспринимаю тебя как старшего брата. — Понимаю. <…> Итан отвёз нас в аэропорт, где ждал личный самолёт Грина. Телохранитель открыл дверь позволяя нам выйти. Но прежде, чем проследовать к трапу, я останавливаюсь перед мужчиной, вынуждая его вопросительно выгнуть бровь. Но не решаясь сделать к нему шаг, разделявший нас, так и замираю перед ним. — Плевать, — шепчет он и самостоятельно притягивает меня с своему телу, обхватывая плечи. Я обнимаю его в ответ, понимая, что этого человека мне будет не хватать. — Ты будешь приезжать с Джеймсом? — Нет, мисс Спаркс. Это наша последняя встреча. Поэтому я и позволил себе эту шалость. — Ох, — отстраняюсь от его, отступая на шаг, — точно, Джеймс отдал приказ. — Да. Но я рад, что он влюбился в тебя достаточно сильно, чтобы понять, что тебе нужен другой. <…> Самолёт пару часов назад приземлился в аэропорту Порт-Анджелеса, и мы уже как час находимся в резервации, гуляя по берегу. Время не доходит и до семи утра, поэтому здесь пусто, туманно, прохладно и так приятно. — У меня для тебя сюрприз, Рыжик, — поглаживая большим пальцем моё запястье, Лейхот тянет меня в сторону резервации. — Что? Какой? — улыбаюсь и поднимаю голову, смотря на него снизу вверх. — Я.хочу, чтобы мы жили вместе. Твой дом пустует, но твои вещи ещё там. Конечно, Грин отправил некоторые твои вещи и они приедут через пару дней. Сегодня мы можем съездить в город, чтобы что-нибудь прикупить…боюсь, там не брендовых вещей от GUCCI и так далее… — Пол, прекрати, мне плевать на это. Я просто хочу быть рядом с тобой, — приватизация на носочках, касаясь губами его небритой щеки, — плевать где и как, но с тобой. — Я не смогу дать тебе то, что давал он. — Ты даёшь в сотни, тысячи раз больше. <…> Следующие несколько недель мы жили в доме Пола, часто оставались с ним вдвоём, проводя почти всё время вместе после его работы. Тёплые вечера в компании его надёжных объятий, каждый вечер один, который мы проводили, по возможности, на террасе перед домом. Мои вещи и вправду привезли через пару дней, но в них невозможно было ходить здесь, в резервации. Поэтому мы с Полом чуть ли не в тот же день отправились по магазинам. У нас всё было хорошо, и я была счастлива. Но что-то не давало мне покоя… Может я так боялась осуждения со стороны жителей резервации, а в частности близких друзей Пола, что ни разу с ними так и не встретилась после приезда…