Доверие и вера

Crawl away into eternal life

Нова не могла с уверенностью сказать, спала ли Веспер этой ночью. Когда она засыпала, чувствовала на себя тяжёлый взгляд ведьмы и думала о том, что она действительно больше не будет смотреть на неё так. Надеялась ли на что-нибудь? Нет. Она догадывалась, что всё будет именно так, она сама сознательно пошла на это. Возможно, что-то внутри неё было против её выбора, против кардинала и его идей, против всех её взглядов и решений; это что-то требовало взбунтоваться, схватить Веспер и всех-всех из Гнезда и бежать. Но Нова, когда было нужно, замечательно умела игнорировать это. Нову, пусть она и не хотела это признавать, абсолютно не волновала цель Союза. Её волновали сами участники Союза и конкретно Веспер, её волновали люди, ставшие её друзьями и подарившие ей любовь. Впрочем, как она уже сто раз себе напомнила, это был её выбор, её миссия, к которой её готовили с детства, и ничто сейчас не должно помешать её успешному завершению. Подумаешь, люди. Кардинал и, что ж, возможно, Ренато — вот, кто должен быть для неё важен. Веспер не должна, но была важна. Однако это уже не важно, ведь так? Её растили для другого. — Нова, — Веспер звучала устало. Она зажмурилась, растёрла до покраснения лицо, словно бы это могло взбодрить её. Нова сделает ей кофе. — Тебе придётся отдать мне свой телефон, и, сама понимаешь, выходить куда-либо из Гнезда без сопровождения кого-то из членов Союза тебе запрещено. Я бы обыскала твою комнату, но проще просто не давать тебе времени здесь находиться. По крайней мере, одной. — Хорошо, — нет никакого смысла противиться. Жаль только, что Веспер не знает, что Нова сообщила обо всём Ренато ещё до наступления темноты. Она ни секунды не думала: узнала — рассказала. Так и должно быть. Нова удалила переписку и полностью очистила телефон, словно точно знала, что именно сегодня всё скроется. Вскроется ли? Веспер, кажется, всё узнала какое-то время назад, просто… не говорила. Вероятно, Нова может поблагодарить ведьму за подаренное им время вместе, однако она чувствовала себя скорее испуганно и виновато. Интересно, за ней следили? Сколько это длилось? Нова уверена, что всё-таки недолго. Наверное, Веспер предположила после смерти Оникс, а смерть Люсьена лишь подтвердила её догадки. Что ж, Нове правда жаль её друзей. Но ей что, давали вот так просто рассказывать информацию обо всём? Веспер этого бы не допустила — значит, не знала. — Интересно всё обернулось, да? — Веспер на неё даже не смотрела. Они сидели в гостиной, где было ещё пусто, ведь все пытались сделать вид, что они сейчас отдыхают, как и было приказано. — Когда ты узнала? — Вчера. — А до этого? Неужели не видела? — Нова скривилась. — Мне жаль Оникс и Люсьена, правда. Я не хотела этого, я не желаю смерти никому из Гнезда. — И всё-таки они умерли, — Веспер дёрнула плечом. — Полагаю, ты похвасталась этим своему… не знаю уж, кто он тебе, но, скажем, коллеге. — Скорее уж пожаловалась. Не то что бы это было самое радостное событие в моей жизни. — Да уж, бедняга, пожалеть тебя? — Если очень хочется, — она вздёрнула подбородок. Не хотелось так отвечать, отвечать ей, когда она уже знает, кем является Нова, но что-то детское пробивалось, обижаясь на это недоверие. Нова сказала, что она правда сочувствует, — ей не верят. Она не будет бегать и пытаться переубедить, нет уж. Гордая. Веспер повернулась к ней, кладя сцепленные в замок пальцы на колени, и пристально всмотрелась ей в глаза, затем обвела взглядом всю Нову, отчего та почувствовала себя несколько неуверенно. — Пока у нас есть время, я была бы рада услышать твою историю. Свою я тебе рассказала… — Я тоже рассказывала, — пусть и вымышленную. Нова не хотела бы об этом разговаривать. — Да что ты? — Веспер словно бы удивилась, но было очевидно, что это наигранное. — Что-то не помню там часть про кардинала. Кто он тебе? — Отец, — нехотя ответила и сразу добавила, чтоб не возникало вопросов: — Приёмный. — О как, — вот тут Веспер, кажется, удивилась искренне. — А настоящие родители? Нова пожала плечами: не то что бы её очень волновали люди, отказавшиеся от неё когда-то давно. — Хорошо, с этим разобрались, — Веспер встала и замерла перед Новой. — Дальше? — Работаю я на него, всё, — Нова откинулась на спинку, таким образом отодвигаясь от Веспер. Звучала она нервно, пусть и не хотела этого показывать, но тема была далеко не легкой для обсуждения. — А я-то думала, ты с ним подружилась просто, — Веспер звучала раздражённо. — Нова, ты играешь с огнём, и это становится всё более и более опасным. Я пока не рассказала никому, но надеюсь, ты хотя бы догадываешься, что сделает один только Шен? Работаете вместе не первый день, ты уже заметила, думаю, что он не из слабых. И он тут не один. — Расскажи, — Нова пожала плечами как можно более безучастно, надеясь, что её дрожь не отразилась в этом жесте. — И сама-то что стоишь? Неужели позволишь кому-то помешать тебе, лишить тебя желанного Источника? — с каждый словом Нова говорила всё громче и в конце просто встала с дивана, замирая напротив Веспер. — Тебе разве не хочется что-то со мной сделать, отомстить за перечеркнутую жизнь, за испорченное дело — дело всей твоей жизни? — Сядь, — Веспер толкнула её обратно и села сама, уставшая и словно вмиг потерявшая весь запал. Нова своими словами хотела вывести ведьму на эмоции, заставить её разозлиться, отомстить ей, Нове, ведь тогда она хоть на малую долю почувствует себя менее виноватой — Веспер же отреагировала по-другому. — Ты знаешь, Нова, почему я так поступаю. Ты всё ещё ценна для нас, так что, хочешь ты этого или нет, ты пойдёшь с нами до конца. Уже не просто как заинтересованное лицо — как пленница, если угодно. — Нужно рассказать всем. Я не знаю, что будет у Источника, я бы не хотела… — Подвергать их опасности? Вот спасибо, так заботишься, — Веспер поджала губы. — Мне, знаешь, интересно: если твоё здесь появление и присутствие — лишь миссия кардинала, то чем для тебя являюсь я? Ещё одной составляющей хитрого плана? Способом подобраться ближе к информации? Нова скривилась, не в силах скрывать свои эмоции. Она понимала, как ситуация выглядела со стороны, она понимала Веспер и её размышления, но ей было по-настоящему обидно, что все её слова так просто потеряли значимость, стали лишь чьим-то замыслом, а не искренним и новым для неё чувством. — Нет, — она покачала головой, обнимая себя. Хотелось спрятаться от сурового взгляда. — Всё, что я тебе говорила, было правдой; это не было хитрым планом, это именно то, что… и подразумевается. — Но ты знала, что тебе придется выбирать (возможно, ты ожидала это делать в более спокойной обстановке), и сознательно пошла на это, не обрубив с самого начала. Ты думала о себе, тебе хотелось, я понимаю, — Веспер неожиданно улыбнулась этому, впрочем, уже сразу вновь помрачнела, склоняясь вперед, ближе к Нове, — но ты подумала ли обо мне? Думала ли ты в целом о людях, живых и здоровых? — Я надеялась просто исчезнуть из Гнезда в один момент, — призналась ловчая. — Это было бы лучше, по-твоему? — Веспер отшатнулась, вновь встала и прошла по комнате, нервно касаясь всех предметов кругом. — Здесь нет худшего и лучшего варианта, — Нова пожала плечами, тоже вставая. Подошла к Веспер, кладя руку ей на плечо, сжала, заставляя замереть и не отпуская от себя. — Вся идея была отвратительная, от начала и до самого конца. Я впервые любила и чувствовала себя любимой в ответ. Я не хотела такого конца, я не… знала, что всё будет так. — Действительно ли ты не знала или просто сделала вид, не желая признаться хотя бы себе? — Я надеялась на другой конец, — Нова пожала плечами. — Прости меня за то, что я поступила так с тобой. — Как там говорят? — Веспер отвернулась от неё, но не отошла, замерла. — Бог тебе судья. Я думаю, что этот Бог слеп и глух: он допускает угнетения, войны и боль в мире. Но раз ты веришь, раз ты служишь Ему и церкви, то пусть он тебя и судит. — А что думаешь ты? — Нова обошла её, заглядывая в глаза. Было какое-то детское желание все исправить, вновь оказаться в объятиях, согретой и принятой, пусть Нова и понимала и даже знала наверняка, что всё не будет как прежде. — Я Верховная ведьма, Нова, — Веспер не отвела взгляд и сжала запястья ловчей, — я пойду до конца, какие бы препятствия меня ни ждали. Сейчас ты уже нам не помешаешь, но, к сожалению, и не исправишь сделанного, и я тогда не вижу смысла что-либо менять. Нова сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти Веспер все острее впиваются в её кожу. Ведьма всматривалась в её лицо, ловя эмоции и желая увидеть хоть каплю раскаяния. Но нет: разговор с Веспер почему-то вовсе не смутил Нову, а лишь убедил в её решении. Невольно Веспер сжала её руки ещё сильнеей, подходя в плотную к ловчей. Было действительно неприятно, даже жгуче больно, но она не могла и не хотела противиться: она знала, что иного ей не дадут. Веспер всегда была нежна и заботлива — сейчас она целовала грубо и словно специально хотела причинить ловчей вред: до крови кусала её губы, царапала нежную кожу и оттягивала волосы до острой боли, пронзающей всё тело. Нова понимала, что никакая близость не изменит уже ничего, понимала, что сейчас не время: им нужно готовиться; она знала, что им не станет легче — лишь тяжелее от осознания всей ситуации, от отчаяния и страха. Но Нова не шла — её вели, и уже позже она чувствовала, как её прижимали к двери комнаты, вжимая, вдавливая всем телом, и вновь целовали до стального вкуса крови во рту. Нове странно нравилась такая Веспер — требовательная, грубая, жестокая — и даже было жаль, что она не открыла её для себя раньше. — Я виновата только перед тобой, — задумчиво сказал Нова, наблюдая за Веспер, неспешно одевавшейся посреди её комнаты. Это было красиво, и, Нова знала, это было в последний раз, так что она старалась запечатлеть это как можно более отчётливо. — Ты виновата перед всеми членами Союза, — глухо ответила Веспер. — И всё же мне стыдно только перед тобой. Мне жаль Оникс и Люсьена. Не более. — Знаешь, — она развернулась, задумчиво смотря поверх Новы. Ловчая попыталась поймать её взгляд, но Веспер отводила глаза. — Я должна тебя ненавидеть. Я должна, но не могу. Мне и правда обидно, что я не могу переступить через какие-то чувства, — она взмахнула руками, — чтобы придушить тебя на месте, рассказать всему Гнезду, убить, отомстить за Оникс и Люсьена, за наши преданные мечты и цели, отомстить, наконец, за всех Других, против которых ты пошла. И за себя. Не в первую, но и не в последнюю очередь. — Я всё-таки думаю, что тебя останавливает мозг, — она указала рукой на голову, — а не сердце. Ты слишком умна и расчётлива, слишком много сделала для своей миссии. Отказаться от неё сейчас, как ты сама когда-то сказала, равно для тебя предательству. Помнишь? Веспер кивнула, но не улыбнулась, не желая тешить себя тёплым воспоминаниями об их с Новой вечере. Она говорила ей про предательство — Нова предала их всех. — Ты знаешь, что мои способности могут понадобиться, и понимаешь, что я уже не смогу что-либо сделать против вас. Так смысл разбрасываться силами, верно? — Нова встала, замирая напротив Веспер. — Я не отрицаю твоих слов, но я уверена и в своей версии. — Что ж, — Веспер покачала головой, отходя на шаг, — твоё право, — в её голосе слышалось разочарование. — Я уже ни на что не надеюсь. Спасибо, что хоть мне не врала. — Я бы не смогла. Не тебе, — Нова отвернулась к окну. Признание, пусть и очевидное до невозможности, давалось ей не легко: она всё ещё глупо надеялась, что это просто не та тема, в которой она могла бы соврать. Оказалось, не тот человек. Она больше не может врать Веспер. И ей правда жаль, что между ними уже образовалась глухая стена, выстроенная из её собственной лжи. — Знаешь, мне даже жаль, что так сложилось. Я бы не хотела, чтоб ты считала меня лгуньей и предательницей. Ты мне важна, я знаю, что сейчас… Веспер перебила её: — Я была бы рада послушать о твоей любви ко мне, но не после всего этого, — она развела руками. — Собирайся, нам выезжать через час, мы и так забрали слишком много времени. Что ж, Нову и правда грела мысль о том, что Веспер отдала ей свои последние перед отправлением к Источнику часы. Напряжение чувствовалось в каждом взгляде, движении и слове, все были словно на иголках, дерганные и взволнованные, уставшие и вымотанные, словно и не было тех часов, отведенных на отдых. В гостиной их собралось семеро: Веспер и Нова, Шен, Таллис, Хорхе, Мариза и и её напарник, и все расселись по кругу, почтительно оставив пустыми места, обычно занимаемые Оникс и Люсьеном. Молчаливые и собранные, все были готовы и одновременно абсолютно далеки от места и времени, но все слушали указания Веспер. И Нова была с ними, всё ещё здесь, в кругу приютивших её людей, она ловила взгляд Веспер, но натыкалась лишь на безэмоциональные глаза, пустые и холодные, каких просто не может быть у живого человека. Должно быть, Веспер умерла? Это Нова её убила? Это она. Кардинал всё рассчитал и подготовил, но Нова всё испортила, Нова его подвела, как подвела и Гнездо, и Союз Сожжения, и Веспер, и Оникс, и Люсьена, и всех-всех, кто сидел вокруг неё. Они смотрят, Нова чувствует. По ней скользят взгляды, самые разные: есть взволнованные и сочувствующие, есть печальные и усталые, а есть пустые и совсем-совсем неживые, — но все они, все! смотрят на неё, неотрывно, пристально, они знают, знают! И Веспер говорит, говорит много и чётко: кто, что и где должен делать, в какой последовательности, зачем и почему, но Нова словно не слышит, цепляется лишь за обрывки фраз, за имена и старается читать по глазам. Тикают часы. — Хорхе подготовил вам зелья, пейте, — Веспер протягивает им маленькие колбочки. Тик-так. Нова машинально протягивает руку и, не задумываясь, пьет до дна, повторяя за другими. Интересно, что там за зелье? Как долго оно будет действовать? Кажется, что Веспер говорит как раз об этом, но Нова не слышит, не может услышать, разобрать, она словно уже под водой. Тонет? Мертва. Они мертвы. Все. Нова их убила. — Хорхе останется здесь и подготовит ещё зелий к нашему возвращению. Шен… Тик-так. У Шена, должно быть, крайне важная миссия: он нахмурился и сильнее сжал руки в пальто, готовясь, словно кот к прыжку. У них, оказывается, всё это время было два кота, пусть это глупо и абсолютно неуместно, и Нова не может не понять причину столь натянутых отношений Шена и Оникс, и Нове хочется потом обязательно поделиться мыслью с Оникс, она поймет… Но Нова всё глубже тонет, и только со дна ей машет Оникс, улыбаясь. Кажется, она не злится? Но у неё впалые глаза и прозрачная кожа. Но Оникс мертва. Тик-так. Тик-так. Веспер отдаёт указания разведчикам, которые сразу же отправляются, очевидно, разведать ситуацию, просит Таллиса о чём-то, что Нова пропускает, и, наконец, поворачивается к Нове, строгая и прямая, как всегда собранная и уверенная. На секунду Нове кажется, что она видит в глазах ведьмы волнение, неозвученный вопрос: «Ты в порядке?», но Веспер моргает, и всё мигом проходит. Конечно, какое ей теперь дело? Нова знала, что всё поменяется. — Нова, ты не отходишь от меня и Шена ни на шаг, понятно? — она кивает. — По дороге к нам присоединятся ещё пять человек — они сильные волшебники, их способности могут быть нам полезны. Нове хочется сказать, чтобы они этого не делали: их миссия обречена на провал, она боится, что ни один из группы не вернётся обратно живым. …И пал Союз Сожжения. Так напишут? Тик-так. Тик-так. Бьют часы. Раз, два… одиннадцать. Одиннадцать утра. Что ж, хоть кто-то додумался отправиться в приключение не по темноте ночи. Жаль только, что им это не поможет. Веспер ещё что-то говорит: о важности их миссии, о последних необходимых приготовлениях; рассуждает о возможных трудностях и предлагает варианты их преодоления… Шен что-то отвечает, Хорхе снуёт туда-сюда по Гнезду, подготавливая какие-то вещи, другие жители тоже мельтешат где-то там, вне поле зрения Новы, и один только Таллис сидит молча, по-птичьи нахохлившись, и темно смотрит кругом. Он пытается улыбнуться Нове, когда замечает её взгляд, но выходит так же мрачно, как и всё кругом. Нова дёргает уголком губ в ответ и отворачивается: Таллис потерял Оникс, он винит в этом тех людей, но не знает, что одна из них сидит прямо перед ним. Таллис не знает, что убийца Оникс сидит прямо перед ним. Интересно, как бы он тогда смотрел на неё? Наверное, просто заклевал бы в обличье птицы. Он и правда любил Оникс. Пока они выходят из Гнезда, Нова борется с желанием начать прощаться с этим домом, ведь понимает, что, даже если выживет сегодня, сюда уже не вернётся никогда: не пустят. Но она не говорит ни слова, идёт ровно и уверенно и позволяет себе взгляд, только когда они уже сидят в машине. Нова запоминает Гнездо, смотрит и смотрит, затем косится на Веспер и замечает, что ведьма смотрит на дом так же. Тоже прощается. Нова видит, что и Шен, и Таллис, обернувшийся вороном, не сводят глаз с Гнезда, и она спешит отвернуться, словно поймала их за чем-то личным. Она видит, как Беа сосредоточенно оглядывается, выезжая со двора, вот она-то спокойна и уверена в себе, выглядит так, будто везёт их просто покататься по городу. Нова чувствует на себе взгляд и встречается глазами с Веспер, но та отворачивается, не показав ни какой эмоции. — Будьте готовы отбиваться от людей кардинала, — говорит Веспер, смотря прямо перед собой в лобовое стекло. — Оникс и Люсьен погибли не просто так: кто-то из нас доносит на нас. Значит, он мог рассказать и о наших планах. — Кто-то? — переспрашивает Шен. Веспер смотрит на Нову через зеркало, но снова никак не реагирует, лишь пожимает плечами в ответ на вопрос Шена. — Я не уверена в успехе сегодняшней поездки, — тихо говорит Веспер и отворачивается к окну. Нова смотрит на мелькающие дома и думает о том, что Веспер так и не рассказала. Она до сих пор покрывает её даже перед Шеном, которого знает, должно быть, всю жизнь. Нове хочется плакать. Веспер не врала. Она её любит. Нова любит Веспер. Но всё это совершенно не вовремя и больше неважно. И пусть им ехать недолго, но путь лежит по шумным улицам Рима, по извилистым тропинкам пригорода, едут на машине, и душно, и даже словно тишина давит. Хочется что-то сказать, чтобы не вариться в этом спёртом месиве, но не получается выдавить ни слова. Исторически сложившийся центр католической церкви был важным для всех Других местом: сначала это был их дом и поддержка, они жили бок о бок и помогали другу, потом Церковь ополчилась против них и навсегда заклеймила, признав нечестивыми. Другие ненавидели Церковь — Церковь ненавидела их в ответ, но ведьмы, создавшие и спрятавшие Источник, не знали точно, как сложится их судьба, так что место, указанное ими на карте, было недалеко от центра. Пели птицы и светило тёплое солнце, ласковое и нежное, любящее всех, кто есть на земле. «Не то что Церковь», — думает Нова, в очередной раз сомневаясь в себе. Дует ветер, путая волосы и выдувая из головы все мысли, Нова идёт вперёд, вместе с Веспер возглавляя их пополнившуюся группу, и чувствует тепло чужих пальцев на своём запястье. Ей хорошо здесь, она бы хотела здесь остаться. Она может остаться здесь сегодня: остаться навсегда, лежать под этим солнцем и тёплой землёй; она может убежать сейчас: развернуться, прорваться через ряды людей и бежать, бежать без оглядки; она может, но не сможет, не сделает и даже, наверное, не хочет. Нова видит, как зеленеет трава, когда они поднимаются вверх, слышит даже шелест листвы и травы под ногами, настолько плотная тишина. — Что ты сделала с картой? — спрашивает Нова у Веспер. — Она у Хорхе, — ведьма даже не дернулась от внезапного вопроса. — Если мы сегодня не сможем, нужно будет передать её кому-то ещё. Не знаю, правда, как это возможно сделать, ведь не все видят написанное. Ты ведь не видишь, верно? — Не вижу, — Нова пожала плечами. — Наверное, карта предназначена только тебе, как человеку, возглавляющему Союз? — Шен тоже читал, — Веспер оглянулась на идущих за ними. — Тебе, Нова, не было показано по другой причине. Что ж, вероятно, я должна была догадаться раньше. Нова лишь машинально покачала головой: — Ты не могла. — Я всё могла, Нова. Просто не хотела. Нова ненавидит такие разговоры. Они идут дальше и делают вид, что ничего не было и нет, что всё идёт по задуманному плану и написанному сценарию, вот только сценаристкой была не Веспер, и Нова никак не может прогнать из головы образ кардинала, который, как кукловод, распоряжался их судьбами. Кардинал Бароне, её отец, умный человек. Не учёл только, что Нова может полюбить противницу. Смешное упущение, конечно. Они свернули вправо, и перед ними появился вход в пещеру, светлую и просторную. Навстречу вышли разведчики, дожидавшиеся их там, передали новости Веспер, и они зашли в пещеру, где уже всё было подготовлено для ритуала. По хитрой (впрочем, не то что бы) задумке прошлых Верховных ведем, добыть Источник, самый, наверное, важный артефакт для Других, мог только такой же Другой и никто иной, и доказать наличие в себе Присутствия человек мог только одним способом: обнажить своё Присутствие — истинную сердцевину Другого. И по стечению обстоятельств, задумке Веспер и искреннему желанию Новы хоть в какой-то степени если не загладить свою вину, то как-либо помочь, лучшим кандидатом для Другого, пожертвовавшего силу в обмен на Источник, была сама ловчая. Нову провели в центр освещенного пространства и окружили, замкнув в кольцо из десяти человек, и ловчая с улыбкой подумала, как же по-ведьмински выглядит это; как же красиво и необычно, когда на земле расчертили круг с вплетёнными в него узорами, изящными и витиеватыми. Шен медленно шёл по кругу и заговаривал каждый из узоров, и Нова видела лёгкий свет Присутствия, исходящий от сосредоточенного чернокнижника. Остальные маги замерли рядом, не выходя из образованного ими круга, они держались за руки, создавая защитное кольцо и подпитывая своими силами Шена, который с каждым шагом всё сильнее бледнел и мрачнел. Творилась великая и сложная магия, и Нова была в центре всего. Когда с приготовлениями было закончено, в круг вышла Веспер, медленно и величаво подошла к Нове и встала напротив ловчей, неотрывно смотря ей прямо в глаза. Нова замерла, не желая выглядеть испуганной девочкой, и даже, кажется, невольно задрала подбородок, словно это придавало ей какой-то уверенности. — Волнуешься? — спросила Веспер, позволив себе мягкую улыбку. Нова отвела глаза, дёрнув плечом, но ответила уверенно: — Нет, всё хорошо. Просто нужно будет немного потерпеть. — …Потерпеть, — повторила Веспер. — Что ж, — теперь, кажется, была не уверена она, — если всё готово… — она огляделась по сторонам, натыкаясь на взгляды, неотрывно смотревшие на них с ловчей. — Доверься мне, Нова, — она усмехнулась, обходя её, — хотя вряд ли к тебе такое слово применимо, — Веспер замерла за спиной ловчей, нежно обнимая её. В лучах блеснуло лезвие ножа. — Доверие — не про тебя, верно? Вера — это про Нову. И Нова верит Веспер, и чувствует на шее дыхание, и думает только о том, что она не боится. Нова предала их, но Нова верит им. Веспер укрывает Нову, закрывая от взглядов, и Нова ощущает, как её целуют в шею, но мимолётно, а затем сверкает нож, и Нова чувствует холод от пронзающего её лезвия, которое скользит между её рёбер, глубоко разрывая кожу. Веспер ведёт уверенно и держит крепко, прижимая слабеющую Нову к себе, и Нове уже словно не больно. По животу стекает кровь, а Нова почему-то радуется, что Веспер подняла ей рубашку и она не будет испачкана. Сначала видны лишь капли на разрезе, но затем начинает течь всё сильнее, и Нову неожиданно сковывает боль от разреза, до этого ей не замечаемая. Голова кружится, ей сложно стоять, и она закрывает глаза и вжимается в Веспер, которая уже откинула нож и теперь обеими руками держала Нову. В кромешной тишине пещеры вдруг начинает слышаться шёпот, с каждым словом набирающий всё большую силу, и Нова силится открыть глаза, но у неё даже нет на это сил. Нове больно и плохо. Нова чувствует на животе руки Веспер: ведьма зажимает ей рану и согревает онемевшую кожу, и от тепла действительно становится легче, и ловчая наконец понимает, что люди в кругу шепчут заклинание, соединяющее её сердцевину с Источником. Нова чувствует тепло Присутствия в груди — Присутствие чувствует её. По животу разливается горячая кровь, тёплые руки Веспер кажутся горячее пожара, но в какой-то момент Нова чувствует, словно внутри неё разгорается настоящий огонь, пронзая её больнее и острее любого ножа. Она выгибается, стараясь избавиться от боли, чувствует, как её сжимают, не давая упасть, и в конец обмякает, повисая на руках. Даже через закрытые глаза Нова видит свет, и, сделав усилие над собой и приоткрыв глаза, она видит световые нити, выходящие из её груди и тянущиеся к земле. Она не может смотреть и закрывает глаза, и в этой светящейся темноте она чувствует, как её Присутствие утекает из неё. Как песок, как вода, как алая кровь, всё ещё стекающая из раны, капающая на землю, заливающая руки Веспер; сила выходит, смешиваясь с её кровью, и утекает, исчезает, Нова чувствует, как слабеет. Достойная ли это цена? Нова уже не знает, потому что она теряет сознание, но вместо темноты видит свет, такой яркий, что ей хочется зажмуриться, но у неё больше нет тела. Нова хочет уйти от света — он приближается к ней, заливая всё кругом. Она хочет укрыться от него, хочет понять его, хочет оглядеться и понять, где она, — но свет лишь молчаливо есть, и Нова тоже есть, но её словно и нет. Здесь в нигде ей хорошо. Она смутно помнит что-то, что осталось за пределами этого света, помнит чёрную кошку (кажется, она где-то лежала?), помнит чёрные глаза, молчаливо смотрящие на неё (кажется, в глазах плескалась боль?), помнит другие глаза, светлые и искрящиеся, и эти глаза заставляют её улыбнуться и заплакать: от любви, от счастья, от опустошения и боли. Где она? Кто она? Может ли она остаться? Она хочет остаться здесь. Здесь легко и спокойно, и Нова чувствует фантомные прикосновения чьих-то нежных рук на своей коже, чувствует поцелуи, и Нова любит, и Нову любят. Свет согревает и ласкает, и здесь хорошо. Здесь… Где здесь? Нова слышит первый громкий крик и не может понять, откуда он взялся в этом идеальном мире. Затем раздаются ещё крики, и Нова чувствует, как её аккуратно укладывают, и сначала даже не понимает, как она может чувствовать это, ведь её нет… Когда Нова открывает глаза, первое время видит лишь мельтешение кругом, смазанные фигуры людей и много-много красного. Она видит свет, яркий и тёплый, и в нём кровь кажется совсем не страшной, а блестящей и красивой. Нова вытягивает пальцы, проводит им по лужице рядом с ней и чувствует, как её сковывает пронзительная боль. Нова опускает глаза вниз и видит рвущиеся из длинной раскрытой раны лучи света, видит, как по ней стекает кровь, чувствует спиной землю и тянется рукой к ране, но цепляется пальцами за что-то. Нова поднимает глаза и видит в шаге от себя труп. Она не сразу понимает, что человек мёртв, а потом долго пытается понять, кто же он. И лишь осознав, что это один из пятерых Других, присоединившихся к ним, она с ужасом смотрит кругом и видит свой ночной кошмар. На земле лежат мёртвые тела, и Нова может только порадоваться, что с её позиции не видны все ранения. Она видит, как под потолком мечется ворон, Таллис, и периодически бросается на людей, клюёт их и отлетает. Она смотрит, смотрит и в один момент видит, но замедленно и слишком-слишком долго, как Таллис вцепляется в голову одного из незнакомых Нове, как собирается взлетать, но его хватают, и Нова хочет помочь, но уже видит, как по чёрным перьям стекает кровь. Человек отбрасывает голову ворона в одну сторону, тело — в другое. Так просто. Нова отворачивается. С другой стороны она видит Шена и Веспер, замерших спиной к спине, работающих в связке. Они стоят между ней и входом, они не дают людям пройти к Нове и бьются отчаянно. Нова видит, как Шен шатается от усталости, как Веспер бледна, как она поджимает руки и сжимает немеющие пальцы, чтобы собрать последние капли силы. Нова садится, и её передёргивает, но она стискивает зубы и тянет руку, чтобы защитить Веспер и Шена. Она знает, что должна делать — она разучила защитную магию ещё давно, — она думает отмотать время и предотвратить нападения и смерти, но она не чувствует привычного покалывания в пальцах. Она смотрит на руку и пытается ещё, но у неё нет силы. Нова зажимает руками порез — оказывается, он не такой уж длинный и глубокий, — через её ладони просачивается свет, который всё ещё соединяет её с Источником, и в этом свете Нова чувствует свою силу. Она подставляет руку под лучи и чувствует, как через неё проходит Присутствие, чувствует его, но не может удержать, не может использовать. Нова встаёт, но её шатает, как в ураган, и все силы уходят на то, чтоб не упасть. Она делает шаг к Шену с Веспер, и именно в этот момент видит, как на них со страшной скоростью бежит маленький и юркий человек, он проскальзывает между других и неумолимо приближается, и Нова кричит, зовёт их, но у неё словно отняли голос. Нова видит, как человек вонзает остро наточенный клинок к грудь Шена и даже не сразу осознаёт, лишь когда чернокнижник оседает на землю, Нова видит тёмное пятно на его пальто и успевает ещё подумать о том, как Шен будет сожалеть о потере любимой одежды. Но затем она видит красное на белой рубашке, надетой под пальто, видит, как кровь пропитывает всё большую площадь, как Шен прижимает руки к груди и прерывисто дышит, и понимает, что больше он не будет сожалеть ни о чём. Нова делает шаг — Шен закрывает глаза и замирает. Нова падает на колени и тянется к нему, но видит боковым зрением Веспер, которую теснят к стене. Нова ловит её взгляд: ведьма беспокоится не за себя — она боится за Нову. Ловчая улыбается, пытаясь ободрить Веспер, но та бьётся лишь отчаяннее: Нове кажется, что кожа ведьмы трескается, пропуская лучи Присутствия, буквально разрываемая ими. Нову привязали золотыми нитями, и ей кажется, что только они ей и мешают спасти всех, Нова хочет избавиться от лучей. Она шарит руками по земле — помнит, куда Веспер откинула нож, — но, стоит ей наткнуться на рукоятку, как кто-то буквально наступает на нож, уводя его у неё из-под рук. — Нова, — к ней обращаются как всегда спокойно и даже ласково, она поднимает голову и видит Ренато. — Необходимо, чтобы Вы завершили ритуал, — он заставляет её лечь на спину и закрыть глаза. Нова пытается противиться, но Ренато сейчас сильнее неё, она пытается, но ей давят на плечи, прижимая к земле, и уже знакомый свет заливает всё перед глазами, не давая даже моргнуть. Она снова оказывается там, но ей уже далеко не спокойно. Она хочет убежать от света, убежать из этого места, ей здесь страшно, и она помнит, что ей необходимо быть там, откуда она пришла. Нова извивается и отбивается, пусть у неё и нет тела, и свет скоро отступает. Нова открывает глаза и видит перед собой идеально голубое небо. Она больше не чувствует тепла в области груди, лишь лёгкий холодок, как это бывает при влажной коже, и тупую пульсирующую боль. Она кладёт руки на больное место, но не вляпывается в кровь и даже не чувствует разреза — лишь неровный шов, стягивающий её кожу. — Вы справились, Нова, — говорит Ренато, и только теперь она вновь вспоминает о том, где она, задаётся вопросом, сколько же прошло времени, раз уже успели обработать её рану. Порывается встать, и ей не препятствуют. — Вы открыли путь к Источнику, — уважительно говорят ей, но почему-то ей это больше не кажется важным. Нова стоит на траве, видит перед собой вход в пещеру, в глубине которой чернеет тоннель, ведущий вглубь, и знает, что где-то там находится то, зачем они все здесь собрались. Но Нову волнует только Веспер, так что она отшатывается от черноты, делает резкий шаг назад и спотыкается. Ренато придерживает её, а Нова бездумно смотрит на мёртвого мага. Это не тот, за кого она уже цеплялась, другой. Все они здесь, лежат в рядок на траве. Ренато кладёт ей руку на плечо и тянет за собой, но Нова противится. Взмахивает рукой, собираясь отогнать его магией, но понимает, что пуста. Пуста окончательно. Её Присутствие отдали взамен на Источник. Она чувствовала это ещё раньше, но не осознавала, а теперь… Нова не против такого обмена. Зато она теперь не Другая. Она больше не нечестива. Нова идёт по траве и ищет глазами только её. Она видит тех пятерых Других, видит Шена, втянувшегося и непривычно расслабленного, замечает двоих разведчиков, лежавших рядом друг с другом, и с тоской думает о том, что Маризе едва ли было двадцать. Они мертвы. Все мертвы. Нова видит Веспер и идёт к ней, встречается со взглядом светлых глаз и падает на колени, протягивая руки вперёд. Веспер на отдалении, рядом с ней стоят два человека кардинала, Нова видит веревки на ногах и руках ведьмы, видит пятна крови на её груди и ногах и брызги на одежде, она пытается развязать её, но без ножа это невозможно. Ей не препятствуют, но смотрят цепко, контролируют каждое её действие. Нова вспоминает про нож, отброшенный Веспер ещё в начале ритуала, и идёт за ним в пещеру. Ей всё ещё не мешают, и Нова неожиданно понимает, что она для них своя. Она работает на кардинала, она же рассказала, где находится Источник. К тому же, теперь она такая же, как и они — просто человек, не Другая. Нова пытается понять, что она думает на этот счёт: рада ли, что избавилась от этой силы, и сожалеет об этой утрате, как сожалеет и о смертях, сопутствующих ей? Но она не знает. Ей странно осознавать, что все вокруг неё мертвы, она видит их замершие лица, стеклянные глаза, она понимает, но не может понять. Они мертвы. Это странно. Их больше не будет в её жизни, всё будет по-другому. Но как? Это как всё? Уже выходя, она оборачивается и видит красное одеяние кардинала Бароне, который в сопровождении Ренато уходил вглубь туннеля, ведущего к Источнику. Нова хочет догнать кардинала, услышать отцовскую похвалу и увидеть гордость за дочь, но знает, что не время и не место. Да и точно ли это то, чем стоит гордиться? Нова уже не уверена. Она медленно идёт к Веспер, которая всё так же сидит и тяжело дышит, и Нове вперые становится грустно. Под ногами ярко-зелёная трава перемешана с грязью и кровью, по бокам рядами лежат тела членов Союза Сожжения и нескольких людей кардинала, и они словно образуют для Новы коридор. Ковровая дорожка из крови. Ловчая аккуратно перерезает верёвки на Веспер и помогает ей встать. Люди кардинала ощетиниваются и готовятся напасть, но всё ещё не вмешиваются, лишь неотрывно смотрят. — Нова, надеюсь, вы понимаете, что делаете? — подал голос один из них. — Вы освободили Верховную ведьму, возглавляющую Союз Сожжения, она может быть опасна… — Я знаю, — Нова кивает. — Но, как я понимаю, я имею право здесь делать то, что считают нужным? — Да, кардинал приказал дать вам полную свободу. Нова невинно улыбается и, придерживая Веспер за локоть, отводит её в сторону ото всех. Она чувствует на себе взгляды, знает, что ей здесь не доверяют, а Веспер так и вовсе считают преступницей, но она не может сидеть перед ними, не может держать там Веспер. Они садятся на траву, она здесь чистая и свежая, и можно представить, будто они просто на прогулке. Нова держит Веспер за руку, крепко и сильно, но ведьма даже не смотрит на неё. — Мы могли бы сейчас сбежать и позже попробовать заново, — почему-то говорит Нова. — Беги, — Веспер пожимает плечами. Нова видит, что ей больно, она встаёт за спиной Веспер на колени и кладёт руки на ей плечи, и Веспер послушно облокачивается на неё. Нова чувствует, что ведьма дрожит, дышит тяжело и отрывисто. Она хочет спросить, почему Веспер не пытается ничего предпринять. Сейчас метнуться в тоннель за кардиналом и отнять у него Источник, настроить верных ему людей против него, просто убежать, как и предложила Нова, и попробовать начать всё сначала. Но Нова неглупая, она понимает. Она может оценить ситуацию, проанализировать и всё понять. Она чувствовала, что Веспер тяжело идти — что уж говорить о побеге? — и Нове страшно думать, что будет дальше. — Я не думала, что всё обернётся так, — она опять говорит какую-то глупую фразу. — Я полагаю, ты вообще не думала, — Веспер поднимает голову и смотрит на неё. Она улыбается, но как-то по-другому. Не так, как привыкла Нова. В этой улыбке есть доля печали и тоски, и она вызывает у Новы неясную тревогу. — Думала, добрые дяди придут, аккуратно возьмут и уйдут? А мы постоим вдоль стенки и мирно разойдёмся? — Меня же всю жизнь готовили к миссии, — Нова устаёт стоять и просто садится, кладёт Веспер себе на колени, но смотрит прямо, не опуская на неё взгляд. — Даже во время жизни в Гнезде я оставалась верна идеям кардинала. Я была согласна со всем, понимаешь? — Я заметила, — Веспер улыбается. — Всю жизнь тебе твердили одно, а тут раз — и совершенно противоположное. — Но я иногда начинала сомневаться. — Недостаточно. Если мы сейчас здесь, если всё сейчас так, как я помню, — значит, не так уж тебя всё волновало. — Ты волновала. Я боялась за тебя. — Я волновала, — Веспер соглашается, — И только. Смерти Оникс и Люсьена для тебя были печальны просто потому, что это смерти. Они всегда печальны. — Мне жаль их. — Тебе жаль, что они умерли. Не конкретно людей. Нова не знает, что ответить. Веспер права? Наверное. Нова старалась анализировать всё, старалась думать и реагировать, понимать все свои эмоции, но это сложно. Ей действительно жаль, но она никогда не задумывалась, кого конкретно. — То есть ты всё знаешь, — она старается шутить, но ей невесело: она видит, что Веспер морщится от движения, видит, как она обнимает себя и старается хоть как-то унять боль. Нове хочется помочь — она может только сильнее сжать плечи Веспер. — Я умею думать, Нова, — ведьма не поддерживает её настрой. — Тебя довольно легко понять… Они замолчали, не зная, что ещё можно обсудить в такой ситуации. Веспер бросало то в жар, то в холод — Нова то пыталась согреть её пальцы, то смотрела на алеющий румянец на щеках. Веспер умирала, и Нова не могла ничего не сделать. — Здесь есть врачи? — спросила она какое-то время спустя. — Кто меня зашил? — Я, — тихо ответила Веспер. — С помощью магии, так что лучше не дёргайся. Нет, врачей здесь нет. Они били на поражение. Тех из людей кардинала, кто был ранен, сразу увезли. — Почему ты не вылечила себя? Тебе хуже ведь, чем мне. У меня-то просто порез… — Веспер лишь пожала плечами и улыбнулась. — У меня не хватило бы сил лечить себя. Либо ты, либо я. — Попросила бы у них помощи? — Они б мне и воды не дали, что уж говорить о помощи. — Давай я… — Нет, Нова. Слишком много ран, — Веспер говорит категорично. Потом рассказывает: — Пока ты была без сознания в первый раз, нагрянули бойцы. Завязалась драка, они брали только численным превосходством и тем, что не сдерживали себя. Они налетали впятером на одного мага — и у того не оставалось ни единого шанса. Мы с Шеном старались закрыть тебя, но ты видела, что было дальше… — Веспер закрыла глаза, но Нова видела, что у неё дрожали веки. Веспер не плакала, но Нова наклонилась вперёд, целуя её, но совсем мимолётно. Она не могла найти слов: что сказать человеку, чьи друзья умирали один за другим, а причиной всему этому была именно ты? Если бы Нова предала Церковь, а не Союз, всё было бы по-другому. Церковь уже отвернулась от Новы, а Союз Сожжения верил ей. Нова предала их веру. — Ритуальный нож с тобой? — неожиданно спросила Веспер, и Нова удивлённо кивнула, всматриваясь в её сосредоточенное лицо. Веспер попыталась хотя бы сесть, но не смогла, и Нова отвела глаза, боясь смотреть на такую ведьму. Это всё из-за неё. Нова всё больше убеждалась, что сделала не тот выбор. Нужно защищать то, что любишь. Кого любишь. — Убей меня, Нова, — прошептала Веспер, и Нова почувствовала, как сильно сжали её руки. — Мне больно. — Тебя вылечат, — неуверенно ответила ловчая. — Я могу сейчас же пойти к кардиналу, я попрошу, он не откажет! — А дальше? — Веспер скривилась. — Меня уже связывали. Тебе сказали, кто я: преступница, возглавившая организацию, выступившую против Церкви. Меня сожгут. — Я попрошу… — И тебя сожгут вместе со мной, — перебила её Веспер. — Тебе дают мнимую свободу, но ты же понимаешь, что тебя никуда не отпустят? — она прикрыла глаза, Нова видела, как Веспер напряглась от боли. — Да даже если не сожгут, меня никогда не отпустят. Бросят в тюрьму. Это даже хуже: нескончаемое существование в четырёх стенах, в комнате метр на метр, и нет ни единого шанса на освобождение. — Я всё ещё не последний человек в окружении кардинала, — заметила Нова. — Могла бы договориться… — Попросишь за меня — быстро им окажешься, — Веспер говорила слишком спокойно. — Нет, Нова, я знаю, что меня ждёт. — Мы в двадцать первом веке. — Я ведьма. Для нас законы всегда искажены. — Но можно же что-то сделать? — она не хотела звучать отчаянно. — Очень постараешься — и сможешь выбить нам парную камеру, — Веспер усмехнулась. — Подумай, Нова. Нова и так думала. Лихорадочно, судорожно, перебирая варианты один за другим и один за другим отметая их. Даже при самом оптимистичном раскладе, даже учитывая, что Нова готова уйти за Веспер куда угодно, лишь бы подальше от отца, она понимает, что они не уйдут. Не отпустят. Веспер права: ей дают свободу, но свободу на своих условиях и своей территории, за пределы которой они не дадут ей ступить и шага. Нова знает, что могла это изменить. У неё было несколько месяцев, данных ей кем-то, на то, чтобы изменить задуманное, но Нова предпочла пойти до конца. — У тебя есть шанс на счастливую и безбедную жизнь, — замечает Веспер, и Нова морщится. — Построенную на крови друзей. — А фраза-то какая… — Веспер усмехается и закашливается, и Нова видит кровь. У неё перед глазами пелена, такая же красная, как кровь на одежде Веспер. Она заставляет себя думать и искать варианты, но она не может отвести взгляд от бледной Веспер, которая всё больше выглядит как безвольная кукла, нежели чем Верховная ведьма, когда-то покорившая Нову одним, кажется, своим взглядом. Нова ищет и не может найти ни одного действенного варианта. — Чем тебе не нравится парная камера? — она не знает, что ещё сказать. — Нова, — Веспер закатывает глаза. — Я и до камеры не дотяну. Давай. — Но я не могу! — голос срывается. — Думай, что так лучше для меня. И для тебя, кстати, тоже. — Для меня нет, — она старается переспорить. — Я же тебя… впервые… — Что меня? — на короткие мгновения Веспер улыбается, широко и искренне, и совсем недолго, но она перестаёт выглядеть умирающей. Нова готова сделать что угодно, лишь продлить эти моменты. — Я тебя люблю, — она говорит с каким-то вызывом, но Веспер лишь смеётся. — Надо же, а всё равно пошла за отцом, — ей неприятно, Нова слышит. Нова любит, но предала любовь. Лучше бы она убила себя. — Пожалуйста, Нова. У нас нет времени, я не хочу гореть. Это больно. Больнее. — Я всё отдам, я с тобой… — Нет, — даже сейчас она может звучать твёрдо. Веспер берёт лежавший рядом с ними нож и протягивает его Нове. — Давай, пожалуйста. Нова плачет. Слишком поздно она одумывается, слишком поздно она понимает всё, но она знает, что нет вариантов. Просто нет. Нова обрекла всех Других на страдания, она обрекла Союз Сожжения на падение. Нова пытается отодвинуть от себя нож — Веспер приводит еще аргументы. Нова чувствует рукоятку в своих пальцах, но не она держит его. Она пытается его выкинуть — нож приклеился к руке. Нова видит, как Веспер гладит её пальцы и тепло смотрит на неё, видит со стороны, как они целуется в последний раз, и видит блеснувшее яркой искрой лезвие. Она не замечает его — слышит, как вздрагивает Веспер, видит её слёзы и успевает заметить, как глаза ведьмы стекленеют. Это не Нова сделала, нет. Она смотрит на это со стороны. Она чувствует на руках тёплую, даже горячую кровь, она сжимает нож и чувствует его обманчивое теплым. Как она могла убить простым ножом? Это же сложно, тут нужна сила… Оказывается, Нова сильная. Но сильная не там, где нужно. Она должна была оказаться сильной и не предать — она оказалась сильной, чтоб убить. Нова закрывает Веспер глаза и заставляет себя думать, что она спит. Она сжимает нож так, что рукоятка впивается ей в кожу, но ей не больно — так должно быть. Всё словно замирает, Нова не может ни шевельнуться, ни вздохнуть, она только смотрит, смотрит и смотрит. — Нова, всё закончено, — голос звучит словно в её голове, и она даже не обращает на него внимание. — Мы должны ехать, — кто-то отбрасывает на неё тень, и только сейчас Нова видит Ренато. Она его ненавидит. Нова молчит и просто смотрит на замершего напротив мужчину. Он не выглядит удивлённым — скорее понимающим. Он садится перед ней на корточки и смотрит на Веспер. Нова закрывает её, и Ренато послушно отворачивается. — Мы… Вы справились, Нова. Источник наш. — «Ваш», — думает Нова, но молчит. Она не может говорить. — Пойдёмте. Его Высокопреосвященство велел найти Вас. Она переводит глаза на Веспер и вновь замирает. Всё сейчас не важно, кроме неё, ничто больше не важно. — Нова, — Ренато встаёт. — Я понимаю… Эта ведьма была Вашей возлюбленной, я знаю. И я, конечно, не могу понять, что Вы чувствуете сейчас, но я знаю, что Вам сложно. Это всегда тяжело. Но Вы должны… Она не должна. Она хочет остаться здесь. Она ляжет на землю, и они будут лежать рядом. Всегда рядом. Ренато говорит что-то ещё, но Нова не слышит. В конце концов мужчина просто склоняется над ней и поднимает её на ноги, но Нова едва ли может стоять сама. Ренато её держит, не даёт упасть и мягко разжимает её пальцы, забирая нож. Нова успевает почувствовать, что нож стал холодным, прежде чем её уводят. Нож стал таким же, каким стала Веспер. Нова не знает, что делать и как жить дальше. Кардинал Бароне встречает Нову с распростёртыми объятиями, но она едва ли его видит. Их ждёт в Гнезде Хорхе, в машине сидит Беа, но больше они не встретятся. Нова умерла вместе со своей любовью. От Новы осталось только тело. Холодное и неудобное.