Восхождение лорда Темпера

      Пятый месяц 305 года от З.Э.       Зима.       Замок Глубокое Озеро, Стена, Север, Семь Королевств.       P.O.V Тирион Ланнистер.       Очередной день на Стене начался как обычно.              Дерьмово.       Пробуждение после двенадцати склянок, звенящих тогда, когда в остальном мире зиждется рассвет. Едва разодранные глаза, в полной темени. Удар тяжёлой двери, сигнализирующей о приходе Подрика, без которого я мог даже не надеяться вылезти из-под трёх тяжеленных одеял. Тяжёлый подъём, с посылом пары богохульственных проклятий на местные морозы. Умывание горячей, только вскипячённой водой и облачение в тяжёлые меховые одежды, без которых отморозить хозяйство было легче, чем подцепить срамную болезнь в Кротовом городе.       — Ну-с… Пошли, — выдохнул я, а затем, дождавшись, когда мой верный оруженосец отопрёт дверь, смело вышел на улицу.       — Да ну нахер!!!       Чтобы мгновенно вернуться назад, оттирая оледеневшие уши.       — Ты чего мне не сказал, что там так холодно?! — спросил я у Подрика, только сейчас заметив иней у него на волосах.       — Вы не спрашивали, милорд, — смутившись, ответил мой бывший слуга, отведя взгляд. Двадцать лет парню… — А насчёт холода… Я привык… Кажется.       — Ты, кажется, мозги отморозил, — устало выдохнул я, подходя к стоящему у кровати сундуку и вынимая оттуда меховой шлем, сшитый специально для такой погоды. — Так, долго я на таком холоде не протяну. Берёшь меня на руки и несёшь в столовую. Бегом, понял?       — Да, милорд, — кивнул Подрик, которому не в первый раз доводилось исполнять роль носильщика. А что поделать?       Это Зима. Это Стена. Это гребаный Ночной Дозор.              Тут человека можно прибить одним харчком — плюнул, и ему в глаз прилетит застывшая сосулька. Может, в былые времена дела обстояли иначе, скажем, лет десять назад, когда трава была зелена, хрен стоят дольше, бабы были моложе, а мой дом ещё правил Западом из Утёса Кастерли, но сейчас всё по-другому.       Это грёбаный Север, где выживают сильнейшие и хитрейшие. Где связка высушенного хвороста ценнее золотого дракона, где мешок зерна стоил целой друзы янтаря, а за глоток горячего, бодрящего огненного вина готовы убивать. В прямом смысле. Место, где прошлое ничтожно, титулы неважны, а способности первостепенны. Место, где приходится забыть о чести и гордости, если желаешь выжить.       Как я.       И остальные.       — Фух… — облегчённо выдохнул я, когда тяжёлые двери в офицерскую столовую захлопнулись, не успев выпустить слишком много драгоценного тепла. Даже после тех нескольких минут, за которые Подрик донёс меня сюда, щёки успели заколоть, а на усах появился иней.       «Зато теперь можно подкрепиться!» — подумал я, спрыгивая на землю и всей грудью вдыхая потрясающую смесь запахов. Мясо и лук, зажаренные на топлёном сале; разварившаяся каша с хорошей плошкой коровьего масла; свежий белый хлеб первого помола, только из печи; головка белого овечьего сыра, засушенного в специях, и, как ароматное масло на все готовой шлюхе, белый кисловатый эль, дожидавшийся нас в крепких деревянных кружках.       Простой, вкусный и сытный завтрак, способный исправить даже такое поганое утро.       «Жаль на Стене по другому не бывает» — Подумал я, направляясь к столу.       — Дядя, мы ждали только вас, — обратился ко мне Мартин, сидевший по правую руку от моего места и заранее накидывавший туда пару прогретых подушек. Молодец. — Садитесь.       — Спасибо, племянник, — ответил я, ухмыльнувшись и с удовольствием взгромоздив седалище на достаточно удобное кресло, вырезанное местным плотником. — Ценю твою заботу.       — Мне не трудно, а вам приятно, — кивнул племянник, сев на своё место.       — Начинаем молитву, — сказал я, складывая руки перед собой и даже не прикладывая сил, дабы вспомнить текст, за последние три года выучив их чуть ли не наизусть. — Семеро, могущественные и милостивые, дайте благословение детям своим. Отец, дай нам стойкости, дабы пережить этот день. Мать, не обдели нас надеждой, освещавшей наш путь. Кузнец, дай силы рукам нашим…       Честно? Никогда не был особо религиозным и никогда застольных молитв не читал, но после того, как своими глазами увидел, на что способен Король Ночи, варги и прочие местные чудовища, игнорировать родных богов показалось первостепенной глупостью. Особенно здесь, на Севере, где большая часть поклонялась Старым Богам, а мы, выходцы с юга, были не только малочисленны, но и презираемы как враги нынешней правительницы.       «Неудивительно, что Торне был таким вредным» — Подумал я, вспомнив старого рыцаря, считавшегося вторым человеком в Ордене. — «Зато сейчас перья распушил и из главного замка даже носа не показывает»       Сама трапеза проходила в тишине. Никаких разговоров, песен и прочих развлечений, как это было в Западной традиции. Лишь быстрая работа рук и челюстей. Ведь каждый из нас понимал, что времени было мало — скоро взойдёт Солнце, и за те короткие часы, пока оно будет на горизонте, нужно было успеть многое: разведать окрестности, заготовить древесину, отправить егерей в леса, приготовиться к скорейшему приезду проверяющих.       И всё это до заката. Потом любая попытка высунуть нос наружу может закончиться обморожением.       — Так, что у нас на сегодня? — спросил я, когда тарелки были опустошены, а кружки с элем — наполовину приконченны. — Начнём с тебя, Мартин. Что с егерями? Слышал, трое из них не вернулись? — Всё так, дядя, — ответил мой племянник, бывший младшим сыном дяди Кивана и по совместительству мастером над оружием Глубокого Озера. — Они исчезли в Брандоновском лесу. Помнишь, старик из Амберов говорил об обитавших там медведях. Скорее всего, наткнулись на них и попали в желудок.       — Или попытались сбежать, — заметил Люцион, мой троюродный брат со стороны дяди Дамона, служивший первым разведчиком этого замка. — Сами знаете, выживать здесь с каждым годом становится все труднее. Вот некоторые и пытаются сбежать, надеясь на новую жизнь на юге.       — Эт да, — согласился с ним высокий рыжий здоровяк, хлопнув себя по объёмному животу. Уолдер Фрей, сын моей почившей тетушки Дженны, имевший с Фреями столько же общего, сколько я с драконами Таргариенов. Главный строитель нашей крепости, отвечавший за то, чтобы мы тут не сдохли от холода. — Зима в самом разгаре. Еще лет пять точно продлится. Столько морозить жопу тут мало кто захочет.       — Будто у нас есть выбор, — не скрывая сарказма, заметил я, махнув ладонью, на которой была выбита татуировка с вороной и драконом — новым символом Ночного Дозора, доказывающая принадлежность к ордену. По сути, клеймо, узнаваемое в любой части Планетоса. Стоит человеку с этой каракулей появиться за пределами Стены без особой бумажки или фибулы разведчика, его дни будут сочтены. Закуют в цепи и отправят обратно.       «Или убьют, в зависимости от настроения местного лорда», — подумал я, невольно вспомнив земли Дредфорда, откуда не возвращался ни один дезертир. Жена тамошнего лорда была скора на расправу, а ее пасынок от нее не отставал.       Буду честен — служба в Дозоре была тяжела. Невероятно тяжела, даже если сравнивать со временами, когда лордом-командующим был почивший Старый Медведь. Да, может у нас и появились строительные материалы, люди, топливо, еда и денежное довольствие, обеспечиваемое Короной, однако ничто из этого не могло сравниться с тем холодом, который царил севернее Стены. Если в начале моей службы их еще можно было терпеть, спокойно выходя на улицу ночью и патрулировать Стену, то теперь это стало невозможным.       «Одно хорошо. Одичалых как народа теперь точно не осталось», — подумал я, отхлебывая из кружки хороший глоток. — «В такую морозину даже мамонт подохнет. Про людей даже говорить не стоит».       — С рутиной закончили. Перейдем к новостям из внешнего мира, — сказал я, кивнув четвертому участнику собрания. Мейстер Воларик, единственный, не имевший со мной кровного родства, раньше служил в Утёсе Кастерли и добровольно отправился на Стену, когда власть захватили Колды, начав массово избавляться от людей Ланнистеров. — Что у нас по письмам? Вороны смогли преодолеть бурю?       Вопрос был нетривиальный. Обычно вороны Цитадели могли с лёгкостью пересекать пустыни, тундру и моря, однако наступившая несколько лет назад холодина заставила Дозор пересмотреть способ их применения. Теперь все письма сначала присылались в Корону Королевы — древний замок, восстановленный после воцарения Дейнерис и полтора года назад официально ставший новой "столицей" ордена, где их просматривали люди Паука, а лишь потом отсылали сюда. Если погода позволяла.       «Они до сих пор боятся восстания», — подумал я, вспоминая бунт, начавшийся в Инистых Вратах, где дозорные, недовольные властью королевы, решили поднять бунт. Бессмысленный и беспощадный.       На что они надеялись, мне неведомо, ибо затея с треском провалилась. У заговорщиков не было общего лидера, а Гарлан Тирелл, единственный Тирелл, которого сослали на Стену, на котого была главная надежда, слишком вовремя исчез, не оставив никаких следов.       «Наверняка по вине Паука или Шакала».       Лишившись даже такой "объединяющей" фигуры, что могли сделать оставшиеся без земель рыцари и лорды? Ничего. Лишь склонить голову, надеясь на милость королевы.       Зря.       Часть их пепла была рассеяна и над этим замком, в качестве жеста устрашения и демонстрации нашего места как проигравших.       — Сумели, лорд Тирион, хоть и с трудом. Если бы не усилия лорда Томмена, они бы погибли от обморожения, — ответил Воларик, заставив меня невольно улыбнуться. — Это невероятно, лорд Тирион. С каждым днём он делает всё больше успехов. Звери и птицы от него без ума.       На что я лишь довольно улыбнулся, сжав обеими руками тёплую кружку. Отдать племянника на обучение к мейстеру вообще было одним из лучших моих решений. Мало того, что это избавляло его от большей части тяжёлой работы, в начале службы свалившейся на всех остальных Ланнистеров, но и давало ему заботиться о животных — главной страсти Томмена.       «Он ещё в Красном Замке интересовался ими. Игрался с кошками, наблюдал за птицами, даже варга себе просил... Будет прекрасно, если он продолжит заниматься тем, что ему нравится», — отметил я, делая ещё один глоток пенного. — «Ничего. Отправим его в Цитадель через пару лет, отучится там на мейстера, и больше его жизни ничего угрожать не будет. Старый Эймон не даст соврать».       — Что касается новостей, лорд Тирион, то их всего две, — отметил Воларик, скосив взгляд вбок. — Обе не слишком хорошие.       — Да? — переспросил я, глубоко нахмурившись. Только неприятностей мне тут не хватало. — Ну, не тяни шлюху за исподнее… Говори, что там прислал наш Снежный принц.       — Лорд Сноу извещает вас, что комиссия, прибывшая из Королевской Гавани, решила изменить маршрут, — играя желваками, ответил мейстер, пряча ладони в рукавах длинной мантии. — Было решено начать не с Западного Дозора у моста, а с нашего замка, дабы потом разделиться и разом проверять несколько крепостей.       — Вот *****! — разом выругались Мартин и Люциан, бухнув кулаками об стол.       — Искать нарушения будут, скотины… — прошипел Рыжий Уолдер, наравне с братьями осознав, чем нам это грозит. — Наверняка хотят нас со свету сжить. Опять понизить до простых дозорных.       С последним я был полностью согласен. Когда война закончилась и на Железный Трон вернулась Таргариен, то первым делом избавилась от своих главных противников — Ланнистеров и Тиррелов. Главные ветви оказались вырезаны, побочные — лишены титулов и земель, а немногочисленные дети и старики отправлены на Север, доживать свой век на Стене.       Мне повезло. Не знаю, кто это предложил, но мою шкуру пощадили, при одном условии: следить за юными Ланнистерами и не давать им совершать глупостей. Сложная задачка, учитывая, что они собственными глазами видели, как Безупречные отрубали головы их отцам, матерям и старшим братьям. Однако мой авторитет и харизма (хочется в это верить) помогли успокоить ребят и уберечь их глупых решений. Даже сейчас, спустя пять тяжелых лет жизни на Стене.       Да, было нелегко.       Да, мне приходилось крутиться как белка в колесе, дабы доказать свою полезность сначала Старому Медведю, а затем его преемнику — Джону Сноу, одновременно с этим не давая северянам, речникам и дорнийцам растерзать моих ребят. Нам повезло, что среди свежеиспечённых дозорных оказалось достаточно выходцев с Запада, все еще помнящих о верности дому Ланнистеров.       Марбранды, Крейкхоллы, Престеры, Лиддены. Многие из них оказались на одной плахе, наравне с отцом, Джейме и Серсеей, но остальные, кто меньше "замарался" противостоянием с новой властью, оказались здесь, позволив мне сформировать крепкий кулак, позволивший не только сберечь пацанов, но и диктовать некоторые условия новому лорду-командующему, часто прогибающемуся под давлением своей северной родни.       «Может, поэтому он отправил нас сюда, восстанавливать крепость?» — подумал я, невольно усмехнувшись. — «Как там говорилось? С глаз долой — из сердца вон. Неплохая фраза».       — Хватит галдеть. Со столичными павлинами мы как-нибудь разберемся, — сказал я, махнув ладонью. — Вы главное донесите до своих, чтобы те злобно на них не зыркали и на драку не нарывались. Встретим, накормим, покажем, что да как, а затем выпроводим, забыв как страшный сон. Ничего сложного.       — Эм… Милорд… К сожалению, нет… — стушевавшись, возразил мне Воларик, достав из кармана небольшую записку с чёрно-белой, сломанной печатью — личным символом нынешнего лорда-командующего. — Лорд Сноу предупреждает, что с комиссией придётся быть осторожней из-за её лидера.       — Королева послала кого-то важного? — фыркнул Мартин, отхлебнув хорошую порцию эля. — Неужели своего любимого мастера над законом, пьяницу Конингтона? Так он здесь помрёт, замёрзнув в обоссаном сугробе.       — Нет, скорее своего любимчика — Веллариона, — возразил Люцион, похотливо ухмыльнувшись. — Слышал, сейчас между ним и тем чужеземцем… как его там…       — Даарио Нахарисом, — подсказал я забывчивому кузену.       — Да, точно! Слышал, между ними там такие баталии идут… Постельные. Кто глубже засунет свой язык в задницу королевы, — кивнул тот, намекающее похлопав кулаком по ладони. — Может, этот патлатый решил доказать свою полезность, вот и направился сюда? Дескать, смотрите, я ради вас на край света готов пойти. —       Не-ет… Тогда уж лучше сестрёнка нашего Командующего. Слышал, она та ещё красотка. Смазливое личико, сиськи, задница, всё при ней, — заметил Фрей, завистливо закатив глаза. — Я б за ночь с такой всё отдал, а то шлюхи из Кротового городка уже надоели.       — Ты давай поосторожней. Не сболтни лишнего, — сказал я, нахмурившись. — Сноу узнает, самолично язык тебе оторвёт.       — Знаю, знаю… — беспечно ответил этот балбес, наверняка пропустив сказанное мимо ушей. — Но разве помечтать нельзя? — Держи свои мечты при себе, — фыркнул я, хлопнув ладонью по столу. — Сноу — любимица королевы. Она всего за пару лет умудрилась наполнить казну и разобраться с долгами перед Железным Банком, а также уличить в казнокрадстве Мизинца. Не будь Бейлиш настолько важен для удержания равновесия в Долине, его бы давно повесили, а не просто заперли в Орлином Гнезде.       — Не забывай те слухи, дядя, — добавил Мартин, сложив руки на широкой груди. Могучий и статный, он раньше был истинным Ланнистером, однако воздух Севера и ежедневная борьба за жизнь быстро сделали из него настоящего северянина.       — Ты о чём? — не сразу понял я.       — Про те слухи о помолвке, — ответил племяш, звучно хмыкнув. — Шакал всё-таки смог выдать своего младшего за эту золотую пигалицу, обскакав большую часть Семи Королевств, в том числе Мизинца и Тиреллов.       — А чего ты ожидал? — фыркнул Люц, хрустнув шеей. — У этого урода власти немногим меньше, чем у самой Таргариен. Как ты там говорил, дядя? Драконы хороши, но золото, корабли и армия…       — Гораздо лучше, — кивнул я, согласно прикрыв глаза. — Меня радует, что вы наконец начали прислушиваться к моим словам, но давайте дадим мейстеру Воларику договорить. Кто будет во главе комиссии?       — Это и есть главная проблема, — опустив взгляд, произнёс мужчина, ранее так робевший только в присутствии моего почившего отца, Тайвина Ланнистера. Это насторожило меня ещё сильнее и, как оказалось позже, не зря. — Вместе с проверяющими сюда прибудет сам многоуважаемый лорд-десница, лорд Феликс Темпер.       — Пф-ф-ф-ф…       — Да твою ж мать, Люц!       — Кхм-кхм… — В отличие от Люциана, у меня хватило сил сохранить самообладание и не окатить Рыжего целым фонтаном эля. Однако даже так сказанное было слишком шокирующим. — Что ты сейчас сказал?..       — Сюда едет десница, милорд, — глядя мне прямо в глаза, повторил Воларик, крепко сжав кулаки. — Он будет завтра, к полудню.       — Да чтоб вас Семеро драли… — шокировано проговорил я, схватившись руками за голову.       Новость была из разряда: Король Ночи пробил Стену и идёт на Юг.       Или Эйрис Завоеватель воскрес и на своём драконе начал сжигать континент.       И то, во втором случае опасность лично для нас была гораздо меньше.       Феликс Темпер.       Кровавый Шакал. Лорд Осгилиата и Серой Крепости. Основатель дома Темперов и самое поганое — бессменный и могущественный Десница Королевы, чья власть и авторитет распространяются на весь мир. Многие лорды и простолюдины искренне считали, что в Войне Пяти Королей и последовавшей за ней Смуте победила Дейнерис Таргариен, не только вернув себе трон, потерянный её отцом, но и присоединив к государству новый регион — Гискар, дополнительно расширив королевский домен, превратив его в новое королевство, уступающее в размерах лишь Северу.       Однако это было глубокое заблуждение.       Кем была Дейнерис? Наследницей древнего рода Таргариен, Матерью Драконов и той, за кем были готовы пойти сотни мужей лишь ради красоты и ласки. Не мало, правда?       У последней наследницы древней Валирии было всё, дабы стать важной фигурой в истории Вестероса, в то время как Темпер был практически никем. Второй сын мелкого межевого рыцаря, он, как и тысячи ему подобных, мог стать много кем: вольным всадником, одним из лейтенантов Алых Плащей, мейстером, септоном, купцом средней руки…       Но точно не лордом-знаменосцем второго по значимости дома в Дорне, отстроившим один из самых богатых городов континента, многочисленные флоты, способные тягаться с некоторыми Вольными городами, и хорошо вооружённую армию, способную в одиночку разбить войско, превосходящее их многократно. Как бы я к нему ни относился, но не могу не признать: добиться такого успеха и стать вторым человеком в государстве, обставив тех, кто с тобой раньше в одном поле срать не стал, было невероятным достижением.       Достижением, которого не было ни у одного лорда-авантюриста или бастарда за всю историю Вестероса.       Проблема в другом.       — Что ему здесь надо?! — озвучил главный вопрос Люциан, крепко вцепившись пальцами в стол.       — Не знаю, — ответил я, практически сразу отложив этот вопрос на потом. Он был интересен и важен, но далеко не первостепенен. Ведь была другая проблема. — Нужно предупредить наших и подготовиться к возможным неприятностям. Гарантированно найдутся дураки, решившие отомстить за прошлое и попытаются убить Шакала.       — И что? — сразу спросил Рыжий. — Пусть. Сдохнет и сдохнет. Я за это только выпью.       — Да то, что нам всем головы снимут, идиот! — воскликнул я, иногда жалея, что не могу взять и отхлестать этих дылд розгами. Силы много, мозгов — с летнийский орех. — Стоит Темперу хотя бы занозу подцепить, как сюда прибудет толпа Железностопов, закуёт нас в кандалы и насадит наши задницы на пики. Не знаю, как ты, племянничек, но я не любитель подобных развлечений.       Упоминание элитной армии Темперов подействовало идеально. Парни сразу побледнели и заткнулись, наверняка вспомнив, кто чаще всего привозил сюда головы многочисленных дезертиров и идиотов, решивших покуситься на обозы, доставлявшие нам еду. Да и войну многие помнили, в том числе первую осаду Королевской Гавани и какую резню учинили люди Шакала, тогда воевавшего на нашей стороне.       — Так, слушаем меня, — сказал я, вставая на свой стул, дабы хоть немного возвышаться над подчинёнными. — Времени у нас мало. Десница прибудет завтра, значит, у нас всего один день, дабы нормально подготовиться. Люциан!       — Да, дядя, — воскликнул главный разведчик замка, вытянувшись по струнке.       — Берёшь своих людей и валите на охоту, — начал я отдавать приказы, уже представляя, в какой растревоженный улей скоро превратится замок. — Медведь, олень, як — не важно. Нужно накормить гостей хорошим, вкусным мясом. Иначе весь следующий год мы проведём на задубевшем сале, зерне и воде.       Люциана проняло. Будучи главой егерей, ответственных за патрулирование земель у подножия стены, он лучше всех понимал важность хорошей еды и выпивки. Особенно в моменты, когда замок далеко и приходится разбивать лагерь в открытом поле.       — Уолдер! — рявкнул я, повернувшись в сторону Рыжего Фрея. — Срочно бери своих людей и начинай отмывать все углы в этом замке. Мне плевать, сколько пальцев вы отморозите, но к приезду Темпера все должно блестеть и выглядеть как новенькое.       — Но… — пытался было возразить главный стюард, только я не дал ему договорить.       — Можешь взять пару бутылок огненного вина. Потом отогреетесь. — И, видя довольную лыбу этого заядлого алкоголика, умудрявшегося даже в тайне от меня варить свой собственный самогон, добавил:       — Я лично проверю тебя и твоих людей. Если хоть от одного будет нести сивухой — отправлю на Стену. В дозор. На три дня.       Рыжий, как и Люц, сразу побледнел, прекрасно зная, что это означало. Смертный приговор. Даже здесь, в хорошо отапливаемом и защищенном замке, мороз стоял такой, что струя в полете замерзала. Про вершину Стены, где не было защиты от ветра и тянуло жуткой магией мертвых земель, даже говорить не стоило.       — А нам с тобой, Мартин, предстоит самое сложное, — обратился я к замковому мастеру над оружием, уже представляя весь объем того словоблудия, которое нам предстояло пройти. — Собирай остальных братьев. Будем объяснять им, почему взять и пристрелить десницу Таргариен из арбалета — тупая идея.       — Как скажете, дядя, — ответил племянник, которому в этом году, хоть и пошел второй десяток, но дерьма он навидался на сорок лет вперед. Поэтому он едва ли не лучше меня понимал, насколько трудная работа нам предстоит. Ведь половина сосланных сюда дозорных были слугами и вассалами Ланнистеров, потеряв в недавней войне не только положение и статус, но и родных с близкими.       «Как бы их желание отомстить не вышло нам боком», — подумал я, спрыгивая со стула и в компании Мартика и Подрика направляясь наружу, в сторону общей столовой, где как раз должна была собраться большая часть "братьев", перед этим приказав:       — Расходимся. День короткий, а дел много!       — Да, лорд-кастелян! — ответили остальные, впервые за долгое время обратившись по официальному титулу.       Тирион Ланнистер. Брат Ночного Дозора и лорд-кастелян Глубокого Озера.

***

      На следующий день.       Полдень.       Утро выдалось дерьмовым. Очень дерьмовым. Просто невероятно дерьмовым, даже на фоне остальных. Собачий холод, от которого хрустела древесина, разыгравшаяся ночью метель, завалившая половину бастионов замка, всё-таки напившиеся постовые и, как мёд на лимонных пирожных, волнение, которое не утолило ни вино, ни одна из постельных служанок, появившихся в большинстве замков после вхождения ордена под руку короны.       «Хоть за это спасибо Таргариен», — подумал я, шмыгая носом и убирая потекшую соплю.       — Всё готово? — спросил я у стоявшего рядом Подрика, державшего в руках огромное деревянное блюдо с краюхой свежего хлеба и щепотью соли. Привычный жест, дававший понять: гостям здесь рады и трогать их нельзя.       «Жаль, не до всех это дойдёт», — подумал я, оглянувшись назад, на стоящих за моей спиной дозорных. Облачённые в чёрные меховые одежды, с отросшими волосами и густыми бородами, они больше напоминали толпу северных горцев, живших к югу от Стены, а не лучших людей Запада, несколько лет назад внушавших страх всему Вестеросу и гарцующих на турнирах Королевской Гавани. — «Как там писал мейстер Лютик, служивший здесь пару веков назад? "Бытие определяет сознание"? Он точно знал, о чём говорит».       — Они идут! — воскликнул стоявший на одной из башен дозорный, и уже скоро из-за кромки запорошенного снегом леса выскочила колонна всадников, облачённых в чёрные тяжёлые латы, с реющим над ними пурпурным пламенем и бегущими рядом серыми псинами.       — Чёрная гвардия пожаловала, — сказал стоявший рядом Мартин, невольно положив руку на рукоять меча. Я мог его понять: после становления десницей Шакал умудрился хорошенько потоптаться по интересам остальных благородных домов. Те не пожелали видеть на месте второго человека в государстве выскочку-торгаша и, помня недавние войны, когда короли и лорды толпами погибали от яда, кинжалов или своевременных случайностей, решили от него избавиться.       Не получилось.       Слишком преданной и профессиональной оказалась домашняя гвардия Темперов, чьи гвардейцы не только отказывалась иметь с заговорщиками какие-либо дела, но и могли укоротить тех на голову, наплевав на статус и положение. Это породило кучу скандалов и разбирательств, эхо которых добралось даже до Стены, но десница не только сумел выйти сухим из воды, но и прославить свою гвардию на все Семь Королевств, бойцы которой теперь считались самыми преданными и сильными, опередив даже королевских Безупречных.       — Ты поосторожней с ними, — сказал я, положив ладонь на руку племянника. — На их руках слишком много благородной крови. Особенно у их лидера, Холланда. Не смей его провоцировать.       — Знаю, — проявил благоразумие племянник, все же убрав руку с меча. — Просто неспокойно мне. Вдруг они затевают что-то недоброе.       — Не накручивай себя, — ответил я, подавив невольный смешок. — Затевай Темпер какую-нибудь, то прибыл бы сюда с толпой Железностопов, а не с пятью десятками всадников и парой чинуш.       — Ваша правда, дядя, — кивнул Мартин, принимая мои слова.       Тем временем наши гости почти обогнули кромку леса, отделяющую замок от озера, в честь которого он был назван, и приблизились к стенам, отчего стало возможным разглядеть их вблизи. Могучие рисвелльские кони, вороненые утеплённые доспехи, богатые сбруи, лоснящиеся и сытые варги. Сразу видно — элита, а не мы, отщепенцы на краю мира, до которых нормальная пища, выпивка и сталь доходят в последнюю очередь.       И во главе всей этой процессии был крупный всадник с накинутым на голову меховым капюшоном, чей рост, одежда и стать выделялись даже на фоне остальных гвардейцев.       — Фух… — выдохнул он, остановившись напротив меня и с небольшим усилием спешившись с коня, оказавшись ко мне полубоком. Размашистое движение руки, и на меня посмотрели зеленоватые усталые глаза, в глубинах которых плескалось столько силы, власти и… неожиданной теплоты? Чего? — Наконец-то я сюда добрался. Лорд Тирион, рад вас видеть.       Выглядел второй человек в государстве… вымотанным. И уставшим. Да, именно так.       Это было неудивительно, ведь, несмотря на приказ королевы перекопать и замостить камнем Королевский Тракт, путь от столицы до Севера занимал почти полтора месяца, способных вымотать даже натренированного юнца, не говоря уж про мужчину, находящегося на середине пятого десятка.       Сам Феликс Темпер выглядел неплохо, особенно для своего возраста. Я не разбираюсь в мужской красоте, но короткие, с проседью волосы и трёхдневная щетина гармонично подчёркивали тяжёлую челюсть, широкий лоб и благородный, прямой нос, на фоне которых зеленые, глубоко посаженные глаза с нависающими густыми бровями казались очень проницательными и тяжелыми. В сочетании с мощным, медвежьим телосложением, которое не могли скрыть ни тяжёлый меховой плащ, ни "лёгкая", на фоне его гвардейцев, кольчуга, он создавал впечатление старого воина, вышедшего на покой, а не опытного интригана и торговца, умудрившегося благодаря смекалке и удаче стать вторым человеком в государстве.       — Я вас тоже, лорд Темпер, — ответил я, рефлекторно пожав протянутую руку, обратившись к нему не по официальному титулу, а, как и он, более свойски, как к равному. Назови он меня лордом-кастеляном, разговор бы пошёл совсем по-другому. — Для меня честь приветствовать вас в Глубоком Озере. Позвольте встретить вас не как чужака, а как званого гостя.       — Благодарю, — ответил он, кивнув Подрику, а затем, сдёрнув ручник с почти остывшего хлеба, с нескрываемым удовольствием впился в хрустящий мякиш.       — Мы не ждали вас, — заметил я, наблюдая, с каким аппетитом десница жуёт краюху. — Надеюсь, ваше путешествие прошло спокойно.       — Куда там, — усмехнулся Темпер, приняв у Пейна кубок вина и отхлебнув из него крупный глоток. — Зима в разгаре, лорд Тирион. Пока ехал, десяток банд точно перевешал.       — Так много? — Деланно удивился я, сцепив руки в замок. — Надеюсь, всё обошлось.       — Не волнуйтесь. Всё обошлось, — ответил Шакал, на мгновение обернувшись к своим людям и рукой подав несколько знаков, после чего те начали спешиваться, передавая своих скакунов под уздцы подскочивших дозорных. — Уж поверьте, в тот день, когда моих гвардейцев смогут подрать оголодавшие крестьяне с вилами, я самовольно возьму меч и перережу себе глотку.       — Я бы поостерёгся от таких слов, лорд, — заметил я, по себе зная, к чему может привести такая самоуверенность. — Идеальных доспехов не существует, а простые люди… горазды на выдумку.       — Знаю, — хмыкнув, ответил десница, положив кубок обратно, перед этим залпом выпив содержимое какого-то пузырька. — Я же сам родился и вырос в деревне, лорд Тирион. Мне прекрасно известно, на что способны крестьяне.       — Тогда не буду вас поучать, — усмехнувшись, сказал я, засунув руки в нагрудные карманы своей куртки. — Может, пройдём внутрь? Не сочтите за грубость, лорд Темпер, но даже прожив здесь пять лет, я не привык к местным морозам. Особенно утренним.       — Тут я с вами согласен, лорд Тирион, — кивнул дорниец, показательно размяв заалевшее ухо. — Холод собачий. Я бы не отказался от горячей похлёбки и кружки крепкого эля.       — Всё давно готово. Ждём только вас, — произнёс я, повернувшись и показав руками на лестницу, ведущую на верхние этажи донжона. Темпер не стал ничего говорить и, в сопровождении трёх гвардейцев и одной, закутанной в монашеские одежды, женщины направился за мной, в сторону кабинета.       «Слава Семерым, обошлось!» — думал я, шагая по ступенькам в сопровождении Подрика и Мартина. Братья-дозорные не стали творить глупостей, вроде бросания оскорблениями, ледышками и говном. Вместо этого они спокойно пропустили "долгожданных гостей", а затем проследовали в общую столовую, где их дожидалась горячая похлебка с мясом и парой бочонков свежего эля. То еще расточительство, особенно в условиях Стены, но это было лучше, чем драки, поножовщина и последующее кровопролитие.       — Гляжу, вы неплохо здесь обстроились, — сказал Темпер, после того как мы зашли в мои покои, совмещенные с рабочим кабинетом, начав внимательно их рассматривать.       — Не сказал бы, — заметил я, проведя глазами по крепко сбитой кровати, нескольким сундукам, книжным шкафам и массивному рабочему столу, используемому мной в том числе и для трапез. — По сравнению с сиром Торне, я тот еще аскет.       — Верю, — ответил десница, с удобством разместившись на одном из стульев, для удобства укрытом несколькими толстыми пледами. — Мой брат недавно мне рассказывал, как нашел одно из ваших "укрытий". Сыры, вина, широкие кровати. Вы хорошо воспользовались своей должностью мастера над канализацией.       — Да, было время… — грустно улыбнулся я, чувствуя, как сердце кольнуло от одного упоминания об Утесе Кастерли. Родовой замок Ланнистеров, бессменных владык Запада, сейчас он находился под властью семьи Колдов, чей глава приходился старшим братом сидящему передо мной мужчине. — Наверняка там сильно все изменилось, раз даже мои укрытия умудрились найти.       — Не сказал бы, — пожав плечами, ответил Темпер, махнув рукой, приглашая-приказав мне занять место во главе стола. Кроме нас двоих в кабинете было еще трое. Первым, естественно, был Подрик, мой личный стюард и оруженосец, стоявший от меня по правое плечо и молчаливо прислуживающий за столом. Второй была безмолвная монашка, занявшая место у стены и старающаяся не попадаться никому на глаза, беспокойно перебирая пальцами подол своей рясы.       Третий человек оказался самым колоритным и опасным из присутствующих, лично для меня. Огромный, ростом в семь футов, бугай, облачённый в массивные чёрные доспехи, наверняка был главой Чёрной гвардии и одним из самых доверенных людей десницы королевы. Донтос Холланд, единственный из своего рода переживший осаду Сумеречного Дола, был обладателем шикарной бороды и не менее густой гривы, делавшей его похожим на коренного северянина. Прибавить к этому массивный валирийский меч, который он удерживал в одной руке, и огромного варга, по-хозяйски завалившегося сюда и уснувшего в ногах своего хозяина, — получим картину настоящей машины смерти, способной в одиночку устроить форменную резню.       Что тот не раз делал, давно заслужив славу одного из самых опасных воинов во всех Семи Королевствах. Война! Не рыцаря или дуэлянта, а именно война, что в моих глазах ставило его на одну планку с моим почившим братом или Горой, да пожрут демоны Пекла его душу.       — Даже наоборот, — вырвал меня из размышлений спокойный голос Темпера. — После переезда и изучения замка у брата появилась идея. Вместо того чтобы полностью вычеркнуть дом Ланнистеров из истории, было решено повторить путь, проделанный домом Баратеонов.       — Неужели? — прошептал я, чувствуя, как невольно сжались кулаки.       — Да. С высочайшего позволения её высочества Дейнерис Таргариен дому Колд было позволено унаследовать герб дома Ланнистер, немного изменив его под себя, — кивнул дорниец, сложив руки на груди. — Ничего серьёзного. Просто изменили цвета с красного и золотого на белый и голубой. Теперь над Ланниспортом реет голубой лев вместо золотого.       — …Ваше право, — сквозь зубы, стараясь сохранить самообладание, произнёс я, чувствуя, как в груди вновь разгорается давно потухшее пламя. Пламя бессильной ярости и злости на тех, кто не просто стёр мой дом с лица Вестероса, но и забрал всё, что ему принадлежало: земли, замок, богатства и даже герб. Лишь имя осталось нетронутым, грозясь исчезнуть, затерявшись в глубинах веков.       «Посмотри, к чему ты нас привёл, отец», — подумал я, вспоминая давно почившего родственника. Всё, о чём он мечтал и грезил, все его амбиции, так тщательно им лелеемые, не просто обратились в пыль, но и утащили за собой всю остальную семью.       Что тогда было горько это осознавать, что сейчас. Очень горько.       — Не печальтесь вы так, лорд Тирион, — заметив моё состояние, произнёс Темпер. — Благодаря этому наследие вашей семьи будет жить, хоть и в сильно изменённом виде. Так было с Гарденерами, так было с Дюррандонами, так будет и с Таргариенами, Старками, Мартеллами и даже Темперами и Колдами.       — Ого, — удивился я, услышав подобное из уст основателя одного из упомянутых домов. — Но, сочтите за оскорбление, это достаточно странные слова. Особенно от вас, лорд-десница.       — В этом нет ничего странного, — ответил он, пожав плечами. — Лорд Тирион, кому, как не вам, одному из стражей Стены, не знать, что в этом мире нет ничего вечного. Всё рано или поздно находит свой конец. Неважно, чувства это, люди, замки, семьи, страны…       — Что верно, то верно, — кивнул я, невольно бросив взгляд в окно, на Стену, за которой скрывался древний монстр, способный в одиночку уничтожить Семь Королевств и весь остальной мир в придачу. В таком разрезе падение одной семьи, даже если её история уходит корнями глубоко в Эру Героев, не кажется чем-то серьёзным.       «Так себе оправдание, но сойдёт», — подумал я, подав знак Подрику, дабы тот аккуратно сдёрнул скатерть, открыв вид на несколько глубоких мисок, полных густого кислого супа, жареных сосисок с квашеной капустой, перченые окорочка, копченого лук и кувшинчик неплохого дорнийского вина, идеально подходящего к мясу. — Давайте не будем о грустном. Нельзя позволить еде остыть.       — Слова хозяина — закон, — согласился Темпер, достав крупную серебряную ложку и приступив к трапезе.       Буду честен — еда, обычно исчезавшая быстрее выпивки, с трудом лезла в горло. Все мои мысли были заняты вопросами.       Что происходит?       Почему десница прибыл сюда?       очему он такой дружелюбный?       К чему были все эти слова и намёки?       Что здесь делает эта монашка?       И почему Холланд не сводит напряжённого взгляда с окон? Словно чего-то ожидает… или опасается?       — Лорд Тирион, — отвлёк меня голос десницы. — Всё в порядке? Вы почти не прикоснулись к пище.       — Да? — удивился я, окинув взглядом стол.       «И вправду», — подумал я, глядя на пустые тарелки, стоявшие напротив Темпера, и свои, почти не тронутые и уже остывшие. — Извините, милорд. Задумался.       — Правда? — приподняв брови, уточнил он, улыбнувшись краешком губ. — Позвольте узнать причину вашей задумчивости. Неужели она связана со мной?       — Так и есть, — ответил я, кивнув, а затем, набравшись смелости, словно перед прыжком на шею дракону, спросил:       — Милорд-десница, не могли бы вы рассказать мне, почему именно вы решили возглавить проверку? Уверен, у вас и без этого было много дел в Столице.       На что Шакал лишь понимающе усмехнулся и, отпив хороший глоток вина, опять добавив туда содержимое зеленой склянки, ответил:       — Какой ожидаемый вопрос. Особенно от вас. Честно, я думал, вы решитесь быстрее, Тирион.       — Мне, конечно, лестно за такие слова, но не могли бы вы ответить на мой вопрос? — В своей привычной манере ответил я, на мгновение потеряв самообладание. Итог: скрип меча по полу, пара седых волосков на моей шевелюре и довольный смешок Темпера.       «Я ему шут, что ли?» — Мысленно возмутился я, а затем резко осадил, ведь это было недалеко от правды. Власть и возможности сидевшего напротив меня человека позволяли и не такое.       А ведь изначально все должно было быть наоборот. Я — наследник и будущий глава дома Ланнистеров. Он — один из служивых рыцарей Запада. Да, сильный, умелый и исполнительный, но его предел — глава Алых Плащей, а не богатейший человек Семи Королевств и Десница Королевы.       «Где же все пошло не так?» — Подумал я, невольно прикусив внутреннюю сторону щеки. Удивительно, но именно боль позволила взять себя в руки и дать ответ, звучавший уже сотни, если не тысячи раз.       С самого начала.       Когда я уродился карликом.       Когда убил собственную мать.       Когда меня возненавидели собственные отец и сестра.       Когда Серсея и Джейме решили нарушить законы земные и небесные, а отец помешался на величии нашего дома, своими руками разрушив его основу.       — Причин несколько, — после небольшой паузы решил дать ответ Темпер, с удобством откинувшись на спинку стула. — Первая — желание вырваться из столицы. Королевская Гавань слишком шумная для меня, а королева и Варис не дают и минуты покоя.       — Мне бы ваши проблемы, — ответил я, с ностальгией вспоминая свои дни в Красном Замке. Может, я и не смог долго продержаться на посту десницы, да и долг мастера над монетой тяжело мне дался, но именно в тот момент я почувствовал себя по настоящему важным. Способным решать судьбы людей, способным творить историю. Быть кем-то, кроме Беса из Утеса Кастерли.       — Не советую, — махнув рукой, заметил он. — Сейчас королевский двор похож на настоящий серпентарий, полный самых опасных и ядовитых гадов. Мизинец, Паук, королева, вновь поднявшие голову Тиреллы, лорды, рыцари, благородные семейства Залива, даже моя невестка… все желают урвать хоть капельку богатства, особенно в разрезе последних новостей.       — Новостей? Каких, если не секрет? — заинтересовался я, подавшись вперёд.       — Никакого секрета. Вы бы и сами об этом узнали по прошествии пары месяцев, — пожав плечами, ответил Темпер. — Первым было письмо из Цитадели. Архимейстер Ваэллин со своими учениками пересчитал положение планет, а также измерил длину светового дня. Вопреки все прогнозам он продолжает сокращаться, а температура — понижаться. Это значит, что зима продлится не десять лет, а все пятнадцать и станет самой холодной за последние три тысячи лет.       — Какие… страшные вести, — с усмешкой произнёс я, хотя внутри у меня всё заледенело.       Пятнадцать вместо десяти.       Самая холодная зима.       Два предложения. Шесть простых слов. Вот только совместно они означают ужасную катастрофу, на фоне которой прошедшая недавно война и выеденного яйца не стоит. Я сам родился во время сухой зимы, продлившейся всего три года, но принёсшей такой урон Западу, что меня долгие годы называли Дитя Бедствия.       А тут пятнадцать холодных и голодных лет.       «Такими темпами Запад, Долина и Речные земли обезлюдеют, а Север банально вымрет. Даже Простор с Королевскими и Штормовыми землями заденет», — подумал я, до скрипа сжав кулаки. — «Королевство ослабнет, а значит, и поддержка Дозора упадёт. Как бы мы сами с голода не подохли…»       — И что планирует делать королева? — спросил я, сцепив ладони в замок. — Она же известна как защитница простых людей. Уверен, она не даст им пострадать.       — В этом и проблема, — махнув ладонью, заметил Темпер. — Будь её воля, она бы распахнула амбары и накормила всех бедных и несчастных. Слава Богам, пять лет правления научили её смотреть вперёд, особенно в масштабах государства.       На что я лишь кивнул, пропустив мимо ушей слова, которые в былые времена можно было счесть оскорблением королевской власти.       «Он меня провоцирует? Или пользуется тем, что дальше этого замка его слова не уйдут?»       — Сразу после этих новостей королевой были направлены послы в Эссос, — продолжил рассказ Темпер, оперевшись головой об руку. — Мирр, Пентос, Тирош, Волантис приняли их, однако продать зерно категорически отказались. Им самим оно срочно понадобилось.       — Для чего? — уточнил я, всеми силами пытаясь понять причину подобного.       — Отражать вторжение, — ответил десница, не изменив позы. — Это и есть вторая новость. Полулюди, сбежавшие из Соториоса, сумели выбраться за пределы Валирии и начали совершать набеги на Спорные земли и Золотые поля, главные житницы Вольных городов. Пока с ними не разберутся, они не станут продавать нам зерно, а без него наши земли встанут на грань гибели.       «Полулюди», — мысленно протянул я, вспоминая всё, что мне было известно об этом таинственном народе. Если прочитанные мной книги Марвина Путешественника не врали, они представляли собой ширококостных созданий с огромными мышцами, длинными руками, мощным лбом, огромными квадратными зубами, тяжёлыми челюстями и жёсткими чёрными волосами, больше напоминая животных, чем людей. Как писал мейстер, из-за схожести их плоских носов со свиными рылами, а кожи с пятнистой шкурой они получили прозвище свинолюдов среди тех немногих авантюристов, решивших лично посетить Соториос.       «Один из которых сидит передо мной», — отметил я, прежде чем продолжить беседу.       — И в такое время вы решаетесь отправиться на Север, ко всем забытым дозорным, которых называют главными дармоедами Королевства? — спросил я, указывая на одно важное несоответствие.       — А что в этом удивительного? — усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос десница. — Вырваться из столицы, подышать свежим воздухом, насладиться тишиной, отсутствием шпионов Вариса и постоянным нытьём королевы на тему: "Лорд Темпер, может, вы поделитесь вашими запасами зерна?" или моей невестки, только касаемо моего кошелька?       Произнесено это было таким тоном, будто он говорил о капризах молоденьких девочек, а не самых могущественных женщин Вестероса.       — И это всё? — на всякий случай уточнил я, продолжая чувствовать подвох. — Как-то слишком…       — Мелко, — покачав головой, сказал Темпер. — Вы слишком недооцениваете королеву. Она страшна в гневе, особенно сейчас, когда решается одновременно вопрос её замужества и будущее всего Вестероса.       Тут он завёл руку за спину и похлопал по спине ту молчаливую монашку, заставив подойти поближе к столу.       — Из-за этого мы с ней сильно повздорили, поэтому я решил немного подстраховаться, а заодно сделать небольшой сюрприз для своей воспитанницы, — сказал дорниец, а затем повернулся к девушке и произнёс: — Мирцелла, сними ты эту шаль. Поздоровайся с дядей.       Прежде чем я успел полностью осознать сказанное, маска опустилась, и на меня посмотрели такие родные и знакомые зелёные глаза. — Дядя Тирион!!! — воскликнула племянница, бросившись на меня и крепко обняв, вжавшись головой в грудь.       Я сидел, боясь даже сделать вздох, не в силах поверить в происходящее. Но мир не спешил обрывать моё счастье. Перед глазами стояло лицо. Светлые волосы, чистая кожа, идеальная линия губ, небольшие, едва заметные веснушки. Казалось, будто я вновь увидел сестру… живую, молодую, счастливую, искренне радующуюся скорому браку с Робертом Баратеоном.       — Сколько же лет прошло… — едва слышно прошептал я, поглаживая по голове свою кровь, чувствуя, как по глазам текут крупные, солёные слёзы.       Моя племянница. Та, кого я уже не надеялся увидеть. Та, кого должны были сгноить в Молчаливых Сёстрах, без шанса на счастливую жизнь, была здесь, со мной, рядом.       — Слушай, тебя ведь зовут Подрик Пейн? — услышал я краем уха голос Темпера. — Проводи нас до наших покоев, а затем приведи сюда Томмена. Не будем мешать воссоединению семьи.       — Как скажете, милорд, — ответил мой оруженосец, послушно выведя гостей наружу, а затем вернувшись под руку с Томменом.       Воссоединение семьи прошло бурно. Брат и сестра почти час не вылезали из объятий друг друга, ревя в два голоса и используя меня в качестве живой игрушки.       «Выросли дылды лохматые», — думал я тогда, ворча и отпинываясь от слишком разошедшихся племянников, однако в душе моей царил покой и умиротворение. Ведь этот день стал одним из лучших за последние пять лет. Для меня узнать, что моя племянница не просто жива и здорова, но и два года назад стала мамой милой тёмненькой девочки, сейчас воспитываемой в Водных Садах, было настоящим счастьем. Даже Мартин с Люцианом заглянули, решив пообщаться с сестрой.       Да, смущало, что отцом ребёнка был Тристан Мартелл, нынешний правитель Дорна и воспитанник уже не раз упомянутого интригана. Однако это было мелочью, на фоне того, что несмотря на свою принадлежность к немому сестринству, Мирцелла не только не проходила службу в одном из храмов Семерых, а постоянно присутствовала в свите Темпера, который приглядывал за ней и организовывал свидания двух влюблённых, умудряясь скрывать это даже от королевы и Паука.       На кое пекло ему это понадобилось, я так и не смог понять, поэтому на следующий день, когда проверка шла полным ходом и весь замок стоял на ногах, позвал Темпера на прогулку, дабы узнать подоплёку этих действий.       Ответ был… странным.       — Потому что хочу и могу, — ответил он, довольно улыбаясь, шагая по вытоптанной тропинке и любуясь видами зимнего леса. — Я далеко не святой, лорд Тирион. За свою долгую жизнь я натворил множество грехов: убивал, обманывал, использовал, подставлял, обрекал на верную смерть. Однако, в отличие от большинства рыцарей и лордов, я не считаю это благородными жертвами или сопутствующими потерями. Грех есть грех, как бы высокопарно ты его не назвал. Для меня слеза ребёнка, пролитая без причины, есть величайшая потеря.       Тут он остановился и посмотрел мне прямо в глаза, такими, как у меня, Мирцеллы и Томмена, зелёными глазами.       «Точно, он же дальний потомок Ланнистеров, — вспомнил я, невольно сглотнув. — По линии матери, кажется».       — Мирцелла не только моя воспитанница. Она добрый и светлый ребенок, которому просто не повезло родиться не в том месте и не в то время, — сказал он, продолжив путь в сторону лесной опушки, вроде бы выходящей к небольшой безымянной поляне, примыкающей к Стене. — Какой бы сволочью я был, если бы позволил ей умереть? Особенно если помнить, что в падении вашего дома я сыграл не последнюю роль.       «Ты что, извиниться пытаешься?» — подумал я, одновременно с этим продолжая разговор:       — Это благородный поступок, лорд Темпер. Поверьте моему опыту, многие лорды и рыцари не стали бы так заморачиваться ради простого бастарда. Особенно если этот бастард — бывший враг королевы.       — Вы меня засмущали, лорд Тирион, — ухмыльнувшись, сказал Темпер, на мгновение остановившись, взглянув на солнце, едва выглядывающее из-за деревьев, и продолжил путь. — Поверьте, у меня были и свои мотивы. Например — благодарность Тристана. Сын Дорана и до этого считал меня вторым отцом, но после рождения дочери это чувство еще сильнее укрепилось.       — Привязали правителя Дорна к себе, ублажив собственную совесть, — медленно проговорил я, пробуя каждое слово и оценивая реализацию такой простой, но эффектной интриги. — Высший уровень. Но почему вы привезли ее сюда? Не боитесь, что юный Мартелл найдет себе новую фаворитку? Юнцы они такие, больше думают нижней головкой, чем верхней. Особенно дорнийские.       — По собственному опыту говорите? — вздернув бровь, спросил Темпер и, получив мой самодовольный кивок, весело усмехнулся. — Не волнуйтесь. Сейчас он проходит боевую подготовку у моих гвардейцев. Поверьте, они выматывают его так, что даже сил на еду не хватает. Не то что на женщин.       — Вы недооцениваете горячность юности, — возразил я, назидательно подняв палец. — По собственному опыту говорю: когда у тебя яйца жжет от не спущенного груза, ты и через Стену перелезешь, и в пасть дракона запрыгнешь.       — Тогда в ваших интересах, дабы Мирцелла побыстрее вернулась в Столицу и не дала своему благоверному наделать кучу Сендов и Уотерсов, — ответил мне десница, разом утратив любой намек на улыбку. — А этого не произойдет, пока в Королевской Гавани идет борьба всех со всеми в преддверии грядущего кризиса.       — …Какие страшные слова, — после небольшой паузы ответил я, быстро обдумывая сказанное. — К сожалению, я не могу вам ничем помочь. Я лишь простой карлик из падшего рода, каким-то чудом забравшийся на место лорда-кастеляна Ночного Дозора. У меня нет ни власти, ни возможностей.       — Насчет последнего я бы поспорил, лорд Тирион, — сказал Темпер, положив руку мне на плечо. — Вы один из умнейших и начитаннейших людей не только Семи Королевств, но и всего Планетоса. То, что вы гниете на краю мира, лишь недоразумение и неудачное стечение обстоятельств.       — Как вы ловко обозвали собственное предательство и переход на сторону Таргариенов, — огрызнулся я, передернув плечами. Глупо? Да, но по-другому я не мог.       — Ваша семья сама виновата в своем падении. Этого уже не изменить, — ответил дорниец, встретившись со мной взглядом. — Я же прямо сейчас предлагаю вам выход. Возможность не только покинуть Стену, но и вернуться в большую игру, встав на сторону королевы и…       — Говорите, будто это так просто, — фыркнул я, ускорив шаг. — Я брат Ночного Дозора. Тот, кто дал клятву хранить Царство Людей. Я не могу так просто его покинуть, а его величество вряд ли соизволит лично прилететь сюда.       — Лично нет, — покачав головой, ответил Темпер, заведя руки за спину. — Но вот послать эмиссара, дабы тот проводил вас к ней, — спокойно. Мы, кстати, почти до него дошли.       И, словно дожидаясь этого момента, тропа резко свернула, выведя на небольшую полянку, где нас ожидал ОН. Огромный, черный дракон, один глаз которого был размером с мою голову.       Я замер, приковав взгляд к этому чудовищу.       Широченные крылья с толстыми перепонками, мощные лапы, увенчанные мечеподобными когтями, толстая чешуя, словно поглощавшая солнечный свет, и величественная костяная корона завораживали своей грацией, своим совершенством, своей… магией.       Да, магией. Ведь передо мной было настоящее магическое существо, значит, и момент был таким же магическим.       «Интересно, можно ли на нем полетать?» — проскочила у меня невольная мысль, пока ноги, словно живя собственной жизнью, делали несколько шагов вперед.       — Позвольте познакомить вас, — хмыкнул десница, обведя происходящее рукой. — Моя приемная дочь и племянница королевы — Рейнис Темпер, и ее бессменный спутник — Рафаэль.       — Вижу, ты ему понравился. — Окончательно вернул меня в реальный мир спокойный женский голос, чья обладательница, облаченная в теплые кожаные доспехи, стояла перед самым носом дракона. — Значит, что-то в тебе есть, карлик.       — Эм… Спасибо, — невпопад ответил я, рассматривая девушку, оказавшей обладательницей толстой черной косой, загорелой кожи и неплохой фигуры. О лице сказать было трудно: она стояла в полусотне шагов от нас, и пар, идущий от тела дракона, мешал рассмотреть его нормально.       — Не обольщайся, — сказала она, дернув головой, от чего стали видны правильные черты лица, частично напоминавшие самого десницу, частично — саму королеву. Как так получилось? Понятия не имею. — Еще неизвестно, пустит он тебя в седло или нет.       — Простите?.. — протянул я, пытаясь понять, что к чему. — Что тут думать, лорд Тирион, — хлопнув меня по плечу, фыркнул довольный, как слон, Темпер. — Вы летите в Королевскую Гавань. Ее величество Дейнерис Таргариен хочет видеть вас. Лично.