Евангелие от Луки

Рекомендуется к прослушиванию: Yoshihisa Hirano — Kyrie II

— Слава Иисусу Христу! — И во веки веков, дитя моё! — В последний раз я исповедовалась неделю назад. Покаяние своё исполнила. После исповеди я совершила и помню следующие грехи. На этом месте девушка запнулась и сильно покраснела. Румянец проступил на её лице даже несмотря на довольно смуглый оттенок кожи. Застенчиво подняв карие глаза и увидев немую поддержку во взгляде Луки, девушка нашла в себе силы, чтобы продолжить: — Отец, я оклеветала человека. Следом за румянцем на миловидном личике отразился испуг. Девушка не призналась бы вслух, но она до дрожи в коленях боялась осуждения молодого парня, который в скором времени собирался полностью вверить свою жизнь Господу Богу: — Я не хотела этого, правда! — затараторила несчастная. — Просто так получилось! — Сара, ничего не бывает просто так. Мы с тобой уже говорили об этом, помнишь? Девушка в покаянии опустила голову и виновато сказала: — Простите. Вы правы, Отец. Однако всё же не удержалась и зло воскликнула: — Но она такая мерзкая! И очень некультурная! А ещё вела себя, как последняя… — Дитя моё, — мягко перебил поток оскорблений Лука. — Мы не в праве осуждать людей за их деяния. Сара выдохнула разочарованно и со стоном: — Я — ужасный человек, да? Будущий служитель Господа по–доброму улыбнулся совсем расстроенной девушке: — Люди не делятся на ужасных и нет, Сара. Есть раскаявшиеся и живущие во грехе. Покайся, и Всевышний простит твои прегрешения, а обидчикам воздаст по заслугам. Девушка в надежде посмотрела на парня с самым красивым цветом глаз на свете и собрала свою волю в кулак: — Отец, после последней исповеди я совершила и помню следующие грехи: я оклеветала девушку, думая, что поступаю правильно. Мне хотелось, чтобы каждый из нашего окружения увидел её истинное лицо и не столкнулся с коварством и чрезмерной злобой, которую она источает. Но мной двигали не только благие намерения. Боюсь, я поддалась одному из семи смертных грехов — гневу. И жажда мести подтолкнула меня к такому поступку. Теперь душа моя полна злобы и осуждения по отношению к ней. Я не знаю, как мне быть, Отец. Понимаю, что каждым своим поступком, подобным этому, я оскорбляю Господа Бога нашего, и знаю, что моё поведение недостойно, но мне очень сложно держаться в стороне от такого возмутительного поведения. За грехи, которые я перечислила, и за те, которых не помню, сожалею и постараюсь сделать всё, чтобы исправиться. Прошу о получении наказания и отпущении грехов. Лука внимательно наблюдал за девушкой, склонившей перед ним колени: — Сара, Господь наш терпелив и милостив. Он прощает многое, но только не злодеяния, причиненные детям Его намеренно. Природа твоего гнева понятна, но она не благочестива. Нежелание изменить ситуацию порой хуже любого из смертных грехов. Помни об этом! Тебе нужно очистить свою душу от гнева и злобы и позволить Господу Богу нашему судить ту девушку за её деяния. Ты не знаешь, чем руководствовалось её сердце, когда она поступала неправильно на твой взгляд, но ты можешь решать, чем руководствуется твоё. И если в твоём сердце поселятся праведный гнев и неконтролируемая злоба, ты не сможешь снискать прощения Его. Постарайся наполнить его смирением и терпением, а также верой в справедливость Всевышнего. Только Он имеет право судить нас и решать, даровать ли прощение своё. Увидев молчаливую покорность, с которой девушка кивала в ответ на его проповедь, Лука возрадовался. Но радость теплилась в нём недолго. Будущий служитель Господень знал, что ситуация кардинально изменится после того, как он озвучит наказание. — Я прошу тебя извиниться перед той девушкой, Сара. Карие глаза округлились от шока и неверия, а рот приоткрылся в немой букве «о». Девушка захлебнулась негодованием, от чего не сразу смогла озвучить его. — Понимаю твоё недовольство, дитя моё. Но таковы пути Господни. Без её прощения ты не сможешь получить Его. — Но она никогда не простит меня! Это было не похоже на возмущение, скорее на дикий вопль. — Возможно, так и будет. Но ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Не забывай, за все твои старания воздастся на небесах. Кажется, Лука услышал скрип зубов. Чтобы не навредить психике девушки ещё больше, он поспешил: — Отпускаю грехи и благословляю тебя во имя Отца, и Сына, и Святого духа. Сара перекрестилась, прожигая гневным взглядом без пяти минут нового священнослужителя их прихода. — Славим Господа, ибо он благ, — произнёс Лука. — Ибо во век милость его, — процедила девушка в ответ. — Господь простил грехи твои, иди с миром, дитя моё. — Благодарю. Сара покинула исповедальню так, будто за ней гнались все церберы ада. Лука тяжело вздохнул и остался там на некоторое время, чтобы помолиться за девушку и попросить Господа указать ей правильный путь. Перекрестившись, парень покинул душное и местами тесное помещение и прямиком отправился к Отцу Кристофу. Тому часто требовалась его помощь перед вечерней мессой. Найдя мужчину у алтаря с двумя министрантами, которых он воодушевлённо наставлял, Лука улыбнулся и подошёл ближе. — Сын мой, — воскликнул священник, которому на вид было не больше пятидесяти. — Мне понадобится твоя помощь! — Конечно, — парень одарил наставника тёплой улыбкой. Отец Кристоф отвёл Луку немного в сторону и с сожалением в голосе сказал: — Сестре Лидии нездоровится. Поэтому я хотел попросить тебя спеть псалм во время сегодняшней мессы. Многие в приходе на раз слышали, как Лука поёт. Его красивый, нежный голос будто специально был создан для церковных песнопений. Один из прихожан однажды сказал Отцу Кристофу, что так могут петь только ангелы. — С ней всё в порядке? — парень воспринял просьбу как само собой разумеющееся. — Да. У неё небольшая температура. Я уже помолился Господу за её здравие и вызвал врача. Он сейчас с ней. Я разрешил Лидии остаться после осмотра в своей комнате и провести время в покое. — С Вашего разрешения я тоже помолюсь за неё, Отец. Наставник кивнул в согласии и улыбнулся парню, тут же обратившись к нему со следующим вопросом: — Я видел тебя в исповедальне. Что ты там делал, сын мой? — Сара попросила об отпущении грехов, и я не смог отказать. — Очень хорошо. Увидев на секунду мелькнувшее сомнение в глазах Луки, Отец Кристоф обеспокоенно спросил: — Что–то случилось? Парень посмотрел на наставника и с печалью в голосе ответил: — Я не уверен, что готов к этому, понимаете? Они не раз обсуждали эту тему, но Лука оставался непреклонен в своём мнении. Отец Кристоф тепло улыбнулся впустую огорчившемуся парню, вспоминая себя во времена послушничества. — Сын мой, не терзай себя лишними сомнениями. Четыре года я наблюдал за твоим обучением в стенах нашего прихода, и воистину горжусь тем, с какой серьёзностью и ответственностью ты подошёл к вопросу служения Господу Богу. У меня нет никаких сомнений, как и у нашего епископа. Через месяц ты будешь стоять на моём месте, а значит, тебе придётся проводить исповеди с каждым прихожанином этой церкви. Ты должен быть готов и руководствоваться тем, что у тебя вот здесь, — Отец Кристоф положил руку туда, где у Луки предположительно находилось сердце. — А если я неправильно истолкую слово Божие? Ведь я не всеведущ! — Лука опечалился и добавил с сожалением. — Я ещё слишком молод. Может, не стоило позволять мне проводить исповеди до того, как я познаю таинство священства? Мужчина положил обе ладони на крепкие плечи будущего священнослужителя их прихода и молвил: — Посмотри на меня и ещё раз произнеси вслух то, что я всегда говорил тебе. Лука тяжело вздохнул и молвил: — Наша жизнь целиком и полностью принадлежит Всевышнему. — Верно. А твоя перейдёт в руки Его меньше, чем через месяц. Как ты думаешь, сможет ли такой короткий промежуток времени повлиять на тебя так сильно, что твоя вера пошатнётся, а душа обратится к дьяволу? Парень потупил глаза в пол. — Нет, не думаю, — нерешительность снова закралась в мягкое сердце Луки. — Так всё же «нет» или «не думаю»? Парень кивнул сам себе и твёрдо ответил: — Нет, моя вера не пошатнётся! Отец Кристоф внимательно посмотрел на него и сказал: — Тогда не сомневайся и в моих поступках, ибо они целиком и полностью принадлежат Богу нашему. Если я решил, что ты готов для проведения исповедей, значит, ты готов, сын мой. Дождавшись, пока пустое беспокойство покинет синеву глаз, мужчина произнёс: — А теперь иди и порепетируй псалом. Жду тебя через час у алтаря. Парень удалился, обдумывая то, что давно терзало его душу. За четыре года, проведённых в стенах дома Божьего, он успел наизусть выучить Ветхий и Новый заветы, провёл десятки катехизисов с прихожанами, а с недавних пор, совсем неожиданно получив разрешение епископа, приступил к проведению исповедей для них же. Вот только Лука не был готов к тому, что от его наставлений будут зависеть людские судьбы. Нет, конечно же он знал, на что соглашался. Более того, парень добровольно решил посвятить свою жизнь служению Господу. Вот только реальность оказалась не такой, какой он представлял её себе раньше. Решив после вечерней мессы помолиться за себя, сестру Лидию и всех сомневающихся в этом мире, будущий мессия направился в нишу, где обычно располагался их хор, и приступил к чтению псалма.

***

Рекомендуется к прослушиванию: Ленинград — i_$uss

— Господь с Вами! — воззвал Отец Кристоф, начиная вечернюю мессу. — И со духом твоим, — привычным гулом отозвались ему прихожане. Лука сидел по левую сторону от алтаря, внимая каждому слову и внимательно наблюдая за действиями своего наставника, ведь совсем скоро он должен был занять место Отца Кристофа. Католический приход за последние десять лет сформировался почти в каждом населённом пункте Франции, поэтому требовалось, чтобы в них присутствовал хотя бы один священнослужитель. Лука знал, что как только он познает таинство священства, наставник передаст пост ему и отправится в новый приход, сформированный совсем недавно в Лиле. Таково было пожелание епископа, и их мнение при этом никак не учитывалось. Будущий слуга Господень напомнил себе, что ещё не время грустить по поводу вынужденного расставания с Отцом Кристофом — впереди их ждал долгий месяц. Лука перевёл взгляд на молодых юнцов, которые прислуживали сегодня в качестве министрантов. Дорогие сердцу воспоминания из детства накрыли парня с головой, но он не успел предаться им, так как подошла его очередь петь псалом. Поклонившись алтарю и возложенной на нём Библии, Лука огласил вслух: — Господь — Пастырь мой, и я ни в чём не буду нуждаться. Когда прихожане повторили за ним припев псалма, парень начал петь. В такие моменты возникало чувство, будто все присутствующие в церкви становились единым целым с Богом. Луке нравился свой звонкий голос и то, как он отражался от стен храма и доносился до слуха каждого прихожанина подобно благой вести. Пение омрачалось лишь тем, что парень частенько ловил на себе заинтересованные, а иногда и плотоядные взгляды, однако старался не обращать на них внимания. Лука знал, что был красив и в буквальном смысле приковывал к себе взгляды и женщин, и мужчин, однако свою внешность он также вверил в руки Господа. Отныне его красота служила во имя Его. Закончив петь, Лука вернулся на своё место, а Отец Кристоф продолжил мессу, зачитав стих из Ветхого завета: — … и Моисей сказал: «Почитай отца своего и мать свою, ибо злословящий отца или мать смертью да умрёт». Попросив всех сесть, мужчина начал свою проповедь: — Чему учит нас это писание? Моисей сказал, почитай отца своего и мать свою. Но возможно ли это, когда отец поднимает руку на мать и детей своих или применяет любое другое насилие по отношению к ним? Как простить отца своего и мать свою, если один из них или оба сразу разделили ложе с другим человеком? Найти в сердце прощение и любовь, когда в угоду своих желаний они отказались от плода чрева своего? Господь говорит нам… Не слушая дальше проповедь, которую и так знал наизусть, Лука вспомнил о своих родителях. Он нашёл этот стих из Библии знаковым для себя, так как услышал его ровно в тот день, когда в душу закрались сомнения, поэтому парень закрыл глаза и принялся молиться. Он просил Господа Бога даровать своему отцу терпение, чтобы рука его не поднялась на детей в новой семье, а матери — смирение для прощения измены бывшего супруга и дальнейшей жизни без страданий по нему. Он молился за всех детей в мире, которые подобно ему, испытали горести ежедневных скандалов и рукоприкладства. Молил Всевышнего защитить их, одарить любовью и показать дорогу в дом, где им всегда будут рады. После проповеди, поклонения Святым Дарам и причащения, Отец Кристоф зачитал молитву и благословил всех, отпустив с миром. Всё это время Лука пребывал в собственных мыслях. Он не хотел вспоминать о прошлом, но иногда оно неизбежно настигало его словно наказание за любые сомнения, терзавшие невинную душу. После мессы его наставника задержал разговором мужчина, которого Лука пару раз видел в приходе около года назад. Решив не терять время на бессмысленное созерцание икон, развешенных по стенам храма, парень отправился к алтарю для ещё одной молитвы за всех обездоленных, но был остановлен окликом Отца Кристофа: — Сын мой, будь добр, подойди к нам! Лука послушно приблизился и поприветствовал прихожанина словами: — Слава Иисусу Христу! — И во веки веков! — ответил ему довольно статный, хорошо одетый и высокий мужчина средних лет. — Лука, мсье Демори нужна твоя помощь. Его сын, как бы правильно выразиться… Пожилой священник запнулся, с трудом подбирая нужные слова, и их собеседник упростил задачу: — …ошибочно думает, что он гей. Отец Кристоф если и возмутился в душе, то отлично справился с эмоциями на своём покрытом морщинами лице, тут же возразив: — Ну что Вы, мсье Демори! Элиотт просто запутался в своих чувствах! Пусть Лука проведёт исповедь! Уверен, Ваш сын лучше воспримет наставления от человека своего возраста. Глаза парня округлились, и мужчина скептически хмыкнул. — Вот уж не думаю, что он вообще станет кого–то слушать, но у меня нет выбора. Моё слово для Элиотта уже давно не закон. Схожу за ним и отправлю в исповедальню. Сразу же после мессы он сбежал на улицу, словно гонимый бесами. Наверняка для того, чтобы покурить. Ещё одна дрянь, на которую моего сына подсадил его бывший дружок, — последнее слово мужчина выплюнул, словно надоевшую жвачку. Когда мсье Демори удалился, Лука, не на шутку взволнованный, обратился к наставнику лишь с одним вопросом: — Отец, почему я, а не Вы? — Я знаю Элиотта с детства. Он вырос на моих глазах очень послушным и разумным мальчиком, который сбился с пути из–за развода своих родителей. У Вас с ним много общего. Конечно же, наставник знал о трагедии семьи Лалльманов. После расторжения брака о них шептались даже в приходе. — Но я могу не справиться, Отец! Мне ещё не приходилось исповедовать тех, кто влюблён в свой пол. Мужчина суровым взглядом одарил Луку, сказав: — Эти чувства грешны и порочны! Они исходят не от Бога, а от Сатаны! И твой долг — помочь Элиотту избавиться от них! Взяв парня за плечи, Отец Кристоф продолжил уже более мягким голосом: — Дай понять ему, что это неправильно. Господь подскажет нужные слова, просто открой для них свои сердце и душу. Всегда иди на исповедь с благими намерениями и избавься от сомнений. Сын мой, через месяц я не смогу помочь тебе на этом нелёгком поприще, поэтому тебе пора браться за столь тяжёлые случаи самому, ты меня понимаешь? Парень кивнул и поджал губы, нехотя соглашаясь со сказанным. Получив ободряющее похлопывание по плечу и твёрдое: — Я верю в тебя, как в Бога нашего! — он проследовал в исповедальню, ожидая прихода «заблудшего сына». Впервые Лука испытал непонятный трепет и откровенный страх. Он действительно не знал, что сказать человеку, который добровольно отрёкся от законов Божьих и захотел жить по своим собственным. Резко хлопнувшая дверь по другую сторону исповедальни заставила парня вздрогнуть, чего с ним никогда не происходило до этого дня. — Что мне нужно говорить? — услышал он приятный по тембру, но грубый по интонации голос. — Ты исповедовался раньше, сын мой? — Нет. Короткие ответы не очень–то и помогали Луке с его далеко не маленькой проблемой, судя по контуру парня, которого было достаточно сложно рассмотреть сквозь мелкую решётку проёма по центру небольшого помещения. — Назовёшь меня сыном ещё раз, и я уйду, — пригрозил своенравный молодой человек. — Как тебе будет угодно, — слишком быстро согласился Лука, проглотив до боли привычное «сын мой». Наступила неловкая пауза, которую через пару секунд нарушил нетерпеливый голос: — Так что мне нужно говорить? Будущий священнослужитель повернул голову в сторону осмелевшего прихожанина и спокойным голосом поведал: — На исповеди люди рассказывают Господу о грехах своих и просят его о прощении, также они… Его бесцеремонно перебили. — А ты тогда тут зачем? Лука еле удержал себя от желания закатить глаза. — Затем, чтобы убедиться, что все правила таинства исповеди соблюдены и верно истолкованы детьми Божьими. — О, я понял! — непозволительно громко воскликнул парень. — Ты типа посредник! — Да, я — посредник, — снова согласился Лука. — Между тобой и Им, поэтому тебе нужно покаяться в грехах своих, и… — А я безгрешен! — самоуверенно заявил Элиотт. Так, кажется, звали непокорного парня. — У каждого есть грехи. — Даже у тебя? — Даже у меня. — Тогда это тебе стоит исповедаться! — Элиотт явно забавлялся, и это спровоцировало Луку на излишние эмоции. — А как насчёт твоих чувств к парню? Агрессия возникла из ниоткуда. — Любить человека — не грех! — Любить женщину, да! Но не мужчину. Яда в словах враждебно настроенного парня хватило бы, чтобы умертвить самого дьявола. — Тогда тебе стоит поговорить с моим отцом. Вам будет, что обсудить втроём, — саркастично заявил Демори младший и пулей покинул исповедальню. Со словами: — Элиотт, подожди! — Лука бросился следом. Выбежав из массивного, деревянного и душащего любого, кто находился внутри, едким запахом лака сооружения, будущий мессия глубоко вдохнул свежий воздух и забыл выдохнуть его обратно, когда ухватился за руку Элиотта и заставил его обернуться. На него неописуемо красивыми серыми глазами смотрел сам Бог!