Евангелие от Луки

Рекомендуется к прослушиванию: Hurts — Some Kind of Heaven

Некоторые моменты в жизни невозможно забыть. Они, словно драгоценные камни, находятся в самом надёжном хранилище в мире — памяти, охраняются душой и подчиняются исключительно законам сердца. Мать, взявшая на руки своего первенца, уже никогда не сможет забыть этого. Супруги через всю свою жизнь пытаются пронести клятвы, данные друг другу у алтаря, а горечь от потери родных и близких не развеется по ветру, как нечто незначительное и пустое. И таких моментов у каждого человека бесконечное множество: радостных, печальных, ожидаемых, внезапных, захватывающих, обыденных, драматичных, неподходящих, интимных, неловких, тягостных, спорных, напряжённых, неизбежных, роковых. Лука планировал посвятить себя служению Господу и думал, что именно этот момент станет переломным в его судьбе. Но, заглянув в глаза напротив, понял, насколько ошибался. Первая мысль, промелькнувшая в голове парня, застывшего на месте подобно соляному столпу, переросла в непоколебимую уверенность в том, что у Иисуса был точно такой же взгляд: ошеломляющий, быстро меняющий своё выражение, видящий человека насквозь. Им можно было топить города и сжигать их в огне, зачаровывать, убеждать, даровать спасение и отбирать его, испытывать, исповедовать, истреблять и воскрешать. Именно это познал Лука, заглянув в пепельно–серые глаза, отражавшие в своих радужках законы мироздания. Чистый, яркий, отливающий серебром на свету взгляд проникал в самую суть — душу, вытаскивая её из бренного тела на суд Божий и заставляя трепетать. Он не смог бы сказать точно, сколько времени провёл, утопая в нём, и сколько без малейшего сожаления растратил бы ещё в поисках благословения, если бы Элиотт не сказал, изогнув губы в ироничной усмешке: — Может, ты отпустишь мою руку? Лука видел глаза Бога и улыбку дьявола. Он освободил чужое предплечье из захвата своих пальцев, задержавшись взглядом на точёных изгибах пухлых губ, пытаясь развидеть в них лукавого перед тем, как извиниться: — Прости, я всего лишь хотел… — Чего же ты хотел, пресвятой Отец, — с открытой насмешкой перебили его. — Исправить меня? Будущий священник невольно сделал шаг назад, увидев, как парень надвигается на него явно не с благими намерениями. Напомнив себе о том, что детей божьих бояться не стоит, Лука переборол желание отойти ещё на пару метров и в упор посмотрел на агрессивно настроенного Элиотта. Его рост не был маленьким, но голову всё же пришлось наклонить немного назад для того, чтобы встретиться с разгоревшимся адским пламенем лицом к лицу. Демори позволил себе непозволительную роскошь подойти вплотную к совсем ещё юному служителю Господа и злым шёпотом процедить: — Запомни раз и навсегда, ни тебе, ни вашему вшивому Богу меня не исправить, это понятно? — Элиотт! — гневный окрик Демори старшего заставил вздрогнуть их обоих. Лука боковым зрением заметил, как его наставник покинул алтарь и поспешил ему на помощь. — Немедленно извинись перед Отцом! — Он ещё не Отец! — Я сказал немедленно! Демори младший фыркнул и одарил пышущего гневом мужчину нечитаемым взглядом. — Мне не за что извиняться. — Дети мои, прошу вас, потише. Это всё–таки дом Господень! — возмутился Отец Кристоф. Рассерженный мужчина в ответ на это понизил голос до свистящего шёпота, но не сбавил обороты, направив всё своё недовольство на сына: — Мы ждём только тебя. — Можете не ждать, я уже ухожу, — парень развернулся на пятках и помчался к выходу, ни разу не оглянувшись и никак не отреагировав на призывы Демори старшего вернуться обратно. Проводив широко распахнутыми от испуга глазами быстро удаляющуюся и прямую как палка спину, Лука понял, что всё это время не дышал. Хуже всего было то, что не особо–то и хотелось после прошедшегося по нему урагана по имени «Элиотт Демори». — Лука, Вы в порядке? Он наконец ожил, смерив подавленным взглядом мужчину, внезапно проявившего приятное сердцу беспокойство. — Да, — дрожь в голосе пришлось скрыть за лёгким кашлем в кулак. — Ваш сын просто… Не найдя нужных слов, парень запнулся и с ещё большим испугом посмотрел на Демори старшего. — Дьявол во плоти. — Марсель, он же твой сын! Как ты может так говорить о нём? — в очередной раз возмутился Отец Кристоф. — Меньше всего сейчас Элиотт похож на моего сына. Доброго, светлого и воспитанного мальчика, коим я его отдал в руки Адель. Это она виновата в том, каким он стал. Лука с нескрываемым удивлением посмотрел на мужчину, но тот, благо, не заметил его осуждающего взгляда. Парня изнутри переполняло чувство несправедливости. Он не знал лично мать Элиотта, но свято верил в то, что воспитание ребёнка — общая ответственность. И винить супругу в разного рода упущениях было как минимум некрасиво со стороны Демори старшего. — Отец Кристоф, я не знаю, что мне делать! Отчаяние так и сквозило в голосе мужчины. — Он совсем отбился от рук! Лука только–только успел успокоить загнанно бьющееся сердце, когда его наставник снова сорвал его в бешеный ритм своим ошеломительным предложением: — Не стоит отчаиваться раньше времени, Марсель! Я знаю, что может повлиять на Элиотта! Пусть приходит на катехизисы, которые проводит Лука для молодёжи в обеденное время. Думаю, это поможет ему встать на путь истинный и разобраться в себе. И пока Демори старший обдумывал озвученный пожилым священником совет, будущий мессия молился всем ангелам и Деве Марии о том, чтобы решение было отрицательным. — Отлично! Я завтра же прослежу за тем, чтобы он был на катехизисе! Мужчина, найдя своё душевное равновесие, похлопал растерянного Луку по плечу и виновато улыбнулся Отцу Кристофу. — Даже не знаю, как Вас отблагодарить! Вы столько сделали для нашей семьи! — Марсель, будет Вам! Это наша работа — помогать людям найти свой путь к Господу, правда, сын мой? Подмигнув Луке, ставшему белым как стены в храме, Отец Кристоф подошёл к мужчине и, ухватив его за руку, увёл в сторону со словами: — В следующем месяце начинается пост в честь Петра и Павла, и я бы хотел предложить Вам присоединиться к нашим вечерним молитвам. Дальше будущий слуга Господа уже не слушал. Он возжелал быть распятым как святой апостол Пётр — головой вниз и не позже завтрашнего обеда, так как он не хотел проводить катехизис в условиях присутствия на нём настоящего исчадия ада. Лука в самых что ни на есть расстроенных чувствах обернулся к алтарю и застыл на месте, уткнувшись взглядом в огромный крест на стене с прибитым к нему гвоздями Иисусом и устыдившись собственных мыслей. В них было всё: порицание, раздражение, злость. Но самое страшное — нежелание видеть Элиотта снова. Соглашаясь стать послушником, Лука давал клятву нести слово Божие даже убийцам, коим Демори младший навряд ли являлся, хоть и показался с первого взгляда способны придушить любого, кто был не согласен с его мнением. Однако, это никак не служило оправданием, коим Лука мог воспользоваться — такие мысли были непозволительными и греховными. Особенно для него, без пяти минут священника и официального представителя католической церкви. В покаянии приблизившись к алтарю, парень упал на колени и сложил руки в молитвенном жесте, обратившись к Всевышнему за прощением и смирением, коего ему не хватило сегодня и которое ему в избытке потребуется во все последующие дни. Пообещав себе обязательно упомянуть обо всём этом в исповеди Отцу Кристофу, он поднялся на ноги, поклонился кресту и поспешил в свою комнату. Луке нужно было тщательно подготовиться к грядущему катехизису, если он не хотел опозориться перед своими детьми, с которыми совсем недавно нашёл общий язык.

***

Рекомендуется к прослушиванию: Gary Jules — Mad World

Луку подбросило на кровати с силой, кратной девятибалльному землетрясению. Он вперился широко распахнутыми глазами в абсолютную темноту перед собой, пытаясь разглядеть, где он и кто его так напугал. Всё смешалось: реальность и сон так тесно переплелись вместе, что до смерти напуганному ночным кошмаром парню было тяжело сделать глубокий и такой нужный вдох. Нащупав непослушными пальцами выключатель ночника справа от кровати, Лука зажёг свет и только после того, как зловещая тьма отступила от него, смог спокойно выдохнуть. Он уложил ладонь на тяжело вздымавшуюся грудную клетку, приказывая себе успокоиться. Кошмары снились ему нечасто. В последний раз парень видел их, когда был совсем ещё маленьким ребёнком. Отец наказывал его за любую провинность с особой жестокостью, и тогда Лука плохо засыпал, встречаясь со своими персональными монстрами во снах. Из–за истошных криков по ночам матери приходилось забирать его к себе в кровать, чтобы отец не услышал и не поколотил снова. Очень часто Луке везло, потому что мужчина засыпал на диване перед экраном телевизора, орущим на порядок громче, чем он сам. Вспоминать свое безрадостное детство после того, как сердце чуть не ускакало в пятки, было более чем неприятно, и будущий слуга Господа поднялся на ноги, чтобы налить себе немного воды и прийти в себя. Посетив кухню и вернувшись обратно со стаканом, наполненным до краёв, Лука сделал пару глотков, пристроил его у ночника и решил попробовать уснуть, когда ему на глаза попались собственные конспекты к катехизису. Парень взял в руки обыкновенную и ничем не примечательную тетрадь, в которую выписывал нужные ему стихи из Библии, и зачитал вслух самый любимый: — Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники то же делают. И если взаймы даёте тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Лука любил каждое слово, потому что находил в них отражение своё. Эти простые истины для доброго душой и чистого помыслами молодого человека стали подобием заповедей Божьих, которые он помнил наизусть. Четыре года назад для совсем ещё несмышлёного мальчишки стало настоящим откровение то, что они были написаны евангелистом, имя которого он носил. Парень, желавший подарить всего себя Господу, нашёл это более чем символичным. Лука увидел в этом смысл своей жизни. Он старался не думать о том, что именно семейная трагедия подтолкнула его к столь серьёзному шагу, потому что хотел верить не в причины, а в предназначение. Своё он нашёл в религии. А спустя каких-то двенадцать часов пойдёт и будет нести слово Божие другим молодым парням и девушкам, которые также, как и он, возможно, присоединятся к последователям Господа. Если же нет, то Лука не опечалился бы и не расстроился, не отчаялся и не воззвал к Нему, ибо он являлся проводником тех знаний, которыми могли руководствоваться юные сердца даже в обычной жизни. С такими благими мыслями парень и уснул. А на утро уже и не вспомнил, что ему снилось. Никаких сожалений у Луки по этому поводу не осталось, только лишь непонятная тревога поселилась глубоко внутри, ибо он всегда помнил свои сны, даже если не хотел этого. Облик человека, столь искусно истязавшего его в кошмарах, упорно ускользал из памяти, и молодой послушник в итоге сдался, обратив всё своё внимание утренним молитвам за здравие сестры Лилии и каждого прихожанина их церкви. Когда пришло время катехизиса, Лука покинул свою комнату вместе с тетрадью и твёрдой уверенностью в том, о чём они сегодня будут беседовать. Краткое изложение библейского вероучения молодому поколению в формате вопросов и ответов являлось обычной практикой в их приходе. А ещё основной обязанностью священника. Иногда Отец Кристоф просил провести катехизис сестру Лидию, но только если Лука отсутствовал в храме по его поручениям. Во всех остальных случаях парень вёл встречи с молодёжью сам, радуя юные умы своим особенным даром рассказывать непонятные стихи из Ветхого и Нового заветов простым языком. Войдя быстрым шагом в просторный зал и увидев всех своих детей в полном составе, Лука тепло улыбнулся и поприветствовал их привычным для себя: — Слава Иисусу Христу! Из разных уголков донеслись ответные возгласы, и лишь один из присутствующих предпочёл хранить угрюмое молчание. Оно-то и подтолкнуло будущего мессию к тому, чего он никогда ещё не делал за всё время своего пребывания в особом статусе среди остальных прихожан. — Признаюсь честно, — начал Лука, подняв руки ладонями вверх. — Я шёл к вам с заранее подготовленной темой, но, увидев всех вас сегодня, подумал, что будет правильно обсудить другую. Она, как и та, что я принёс с собой, касается каждого из нас, и мой долг убедиться в том, что вы хорошо понимаете и осознаёте обе. Вашим домашним заданием будет найти и прочитать заготовленный мной стих Евангелия от Луки, начиная с двадцать седьмого и заканчивая тридцать восьмым. Будущий слуга Господа закрыл и отложил тетрадь в сторону, сцепил пальцы в замок, уложил их на колени перед собой, внимательным взглядом окинул каждого за исключением Элиотта, и озвучил свой первый вопрос: — Кто мне может сказать, что такое толерантность? Ровно десять секунд прошло в полнейшей тишине, а потом темноволосый кудрявый юноша поднял руку вверх. — Да, Базиль. — Толерантность — это терпимость к иному мировоззрению ближнего своего. — Верно. Ты расскажешь нам, как она проявляет себя на примере? Лука и ещё два парня, сидящих по соседству с Савари, в ожидании уставились на него. — Ну же, не бойся ошибиться, — решил подбодрить Базиля будущий священник. — Нуу… О, когда Артур решил променять наши вечеринки на собрания глухонемых, я поначалу жутко разозлился, а потом понял, что веду себя как последний идиот. — Ты и есть идиот! — вспыхнул Бруссар как спичка. — А так хорошо начал. — Кончать вообще не по его части, — заржал во весь голос Ян, чем запустил волну безудержного смеха у всех остальных. Лука быстрым взглядом пробежался по лицу Демори и увидел, как уголки его губ приподнялись в намёке на улыбку. Ну хоть что-то! Сам парень сидел на стуле со скрещенными руками и ногами, вытянутыми вперёд, надувшись, как мышь на крупу. — Ян, что я говорил про такого рода шутки? — Они непозволительны в стенах храма Божьего. — Правильно. Давайте вернёмся к тому, что нам рассказал Базиль. Он привёл яркий пример толерантного поведения. Однако, толерантность — это не только терпимость, но и способность не осуждать человека за его вероисповедание, сексуальную ориентацию, образ жизни и принадлежность к расе, отличной от вашей. Рука миловидной брюнетки тут же взметнулась вверх. — А что насчёт смены пола? — И даже к людям, решившим сменить его или уже сделавшие это. — Разве это не противоречит нашей вере? — Очень хороший вопрос, Хлоя, спасибо! Давайте решим, так это или нет. Предлагаю проголосовать для начала. Поднимите руки те, кто считает, что законы толерантного поведения вступают в конфликт с христианскими канонами. Глядя на лес рук, Лука поджал губы и тряхнул головой, отчего его волосы, не подчинявшиеся никаким способам укладки и расчесывания, растрепались ещё больше. — Ну что же, я не удивлён! И, если вам интересно это знать, будучи на вашем месте четыре года назад, я бы ответил точно так же. Тогда скажите мне, почему вы так решили? — Потому что католики открыто осуждают представителей ЛГБТ-сообществ, нетерпимо относятся к другим религиям и до сих пор относят к ереси всех тех, кто живёт по законам, отличным от Божьих, хотя времена инквизиции давно прошли. Лука в упор посмотрел на Элиотта. Он ожидал от парня именно такой реакции, поэтому морально был готов к ней. Вот только Демори, по всей видимости, не надеялся на столь быструю капитуляцию Луки, о чём сказали его взметнувшиеся вверх густые брови после того, как он озвучил: — И ты совершенно прав. К сожалению, большинство католиков в наше время поступает недостойно, не понимая того, что религия, как и наука, к примеру, должна развиваться и идти в ногу со временем. Кто-то может мне привести примеры толерантности из Библии? Будущий слуга господа с трудом отвёл взгляд от шокированного выражения лица Элиотта и спросил: — Люсиль, может, ты нам поможешь? Девушка как-то странно переглянулась с Хлоей и поинтересовалась: — Из Ветхого или Нового завета? — А какой тебе ближе? — В данном случае думаю, Новый. Иисус был ярким примером толерантного поведения в своих учениях и проповедях апостолам и всему иудейскому народу. Я вспомнила стих из Евангелия от Иоанна, где женщину обвинили в прелюбодеянии и по законам Моисея должны были закидать камнями за это, на что Иисус ответил, любой, кто без греха, может первым бросить камень в неё. Лука даже не сомневался в том, что Люсиль на отлично справится с поставленной задачей. — Это больше чем пример, это призыв к тому, чтобы поступать так же. — Но ведь прелюбодеяние — это грех! — воскликнул Элиотт. — Да. И потому я решил поднять именно эту тему сегодня. Мы часто путаем смертные грехи с нетолерантным поведением. Так что же их отличает? Установившуюся тишину можно было разрезать ножом. Глядя на зажёгшийся интерес в глазах напротив, Лука продолжил:  — Запомните, грех — это осознанное нарушение заповедей, которое простить вам может только Бог. Убитый вашими же руками человек уже не способен даровать вам прощения, а милости от тех, кто пострадал из-за пагубного влияния смертных грехов на ваши действия, всегда будет недостаточно, ибо за них вы также будете в ответе перед самими собой и Всевышним. Нетолерантное поведение в отличие от всего этого обладает уникальной способностью прощать друг друга без участия Господа, вот почему я и попросил тебя, Сара, извиниться перед той девушкой, помнишь? Здесь вы выбираете, грешить вам или оставаться праведными. Понимать или пребывать в неведении. Осуждать или же смириться. По озарению, отразившемуся на совсем ещё юных лицах детей своих, Лука понял, что находится на верном пути. — Смирение — вот то, чего многие не понимают и не принимают в католической вере, и потому совершают большую ошибку! Ответьте себе на простой вопрос, Иисус общался бы с представителями ЛГБТ-сообществ, других религий и наций, если бы жил с нами сегодня? Думаю, ответ очевиден. Никто не имеет права осуждать вас за то, что вы полюбили человека своего пола. На этом моменте Лука нашёл своим взглядом чужой. Всё ещё враждебно настроенный, но уже не такой безразличный. — Никто из вашего окружения не имеет права на это, в том числе и священнослужители католической церкви. Вас будет судить только Бог, и лишь к нему нужно обратиться, чтобы получить прощение через искупление ради спасения своей души. Предоставив всем присутствующим минуту на то, чтобы обдумать озвученное им, Лука предложил: — Подробнее о грехах поговорим завтра. Думаю, я дал вам достаточно пищи для размышлений. Появившиеся вопросы вы сможете задать мне завтра, а пока возвращайтесь к своим делам и не забудьте о домашнем задании. Он проводил задумчивым взглядом неугомонных парней, поднявших шум до потолка у выхода из зала, задавая себе вопрос, хотел бы он быть в их банде четвёртым, но не успел как следует обдумать это, так как его отвлекла Сара. Она подлетела к будущему настоятелю их прихода, преисполненная радостью и ликованием: — Отец, я поговорила с той девушкой, и она простила меня, представляете? Но потом сказала, что мы не сможем общаться, потому что мы совершенно разные. Лука без задней мысли обхватил её ладони своими и сжал их в ободряющем жесте. — Это отличные новости, Сара! Я так горжусь тобой! Как я и сказал, без участия Бога вы обе смогли добиться взаимопрощения. Пути Господни неисповедимы, запомни это, дитя моё! Девушка настолько восхитилась особенным взглядом синих глаз, что бездумно подалась вперёд. Видимо, для объятий, подумалось Луке. Ему нередко приходилось дарить их и принимать от своих же прихожан, поэтому он не заметил ничего противоестественного в этом простом, как он посчитал, жесте внимания. Когда Сара оказалась почти в его руках, Элиотт заявил о своём присутствии плохо скрываемым покашливанием в кулак. — Отец, я вижу, вы очень заняты, но не могли бы Вы уделить мне буквально минуту своего драгоценного времени? И если в прошлый раз Лука ещё сомневался, то в этот был уверен на все сто процентов — девушка не просто скрипнула зубами, а клацнула ими как рассерженная собака. — С Богом, — голос Сары прозвучал слишком уж расстроенно. Она нехотя выпустила горячие ладони парня из своих и отправилась к выходу, одарив напоследок Демори убийственным взглядом. — С Богом, — растерянно ответил ей Лука. Он дождался, когда дверь за девушкой захлопнется, а потом повернулся к ухмыляющемуся Элиотту и постарался быть с ним предельно вежливым и беспристрастным: — У тебя были вопросы? Лука опустил обращение «сын мой», а Демори — скрещенные на груди руки, спрятав их в карманы джинсов. Лука не смог проигнорировать тот факт, что плотная и обтягивающая ткань делала и без того стройные ноги Демори ещё длиннее. — Я знаю, зачем отец отправил меня сюда, но одних лишь красивых проповедей будет мало. Мне нравятся парни, а точнее, один из них, и этого уже не изменить. Будущий слуга Господа поборол желание закатить глаза, ухватиться за мускулистые плечи и хорошенько так встряхнуть упрямого в своём мышлении парня. — Элиотт, пойми, я не стремлюсь исправить тебя! Очевидно, что этого хочет твой отец, но не я! Лука плохо спал ночью и потому мог ошибиться, но ему показалось, будто от его слов Демори слишком быстро побледнел. Да что он делал не так? — Так какого чёрта ты бросился за мной следом вчера? И благочестивое сердце взбунтовалось. — Послушай, все, кто был сегодня в этом зале, имеют на то свои причины. Ян, Базиль и Артур посещают церковь с самого детства. Раньше родители водили их за ручку на мессы, потому что не могли оставить дома одних, а сейчас отправляют на катехизисы, так как не могут удержать их неуёмную жажду к приключениям в четырёх стенах; а Люсиль и Хлоя готовятся к таинству причастия. И я… — Ну, а Сара? — сарказма в голосе Демори было хоть отбавляй. Лука через силу поборол своих внутренних демонов, которые проснулись сразу же, как только его своенравный собеседник позволил себе снова и совершенно бестактно перебить его. Ну, так он по крайней мере думал! — Тебя должно волновать только то, что движет тобой, Элиотт! Реши для себя наконец, нужно ли тебе всё это! И, если ответ всё же отрицательный, то постарайся хотя бы не обижать людей, которые пытаются тебе хоть чем-то помочь! Демори явно хотел сказать что-то ещё, но опешил от резкости в голосе Луки. Впрочем, последнего это напугало не меньше. Будущий слуга Господа схватил тетрадь и таким же быстрым шагом, каким вошёл в зал, покинул его, не дав ошарашено застывшему парню сказать и слова. Оказавшись по ту сторону двери, он привалился к стене и дал своему бешено колотящемуся сердцу немного времени на то, чтобы успокоиться. Луку волновало лишь два вопроса: какой демон его укусил и почему собственным вниманием так просто завладели ничем не примечательные джинсы?