Его последний шанс

Проснувшись, Гермиона первым делом посмотрела на часы. Девять утра. Она вспомнила, что обещала Скорпиусу пойти в Косой переулок, и, мысленно стукнув себя по лбу, встала с мягкой постели. Грейнджер направилась в комнату сына в надежде на то, что тот еще спит и у нее будет время нормально собраться для долгой прогулки. К ее разочарованию, Скорпиуса не было в комнате. Гермиона застала практически идеально заправленную кровать ребенка и убранные игрушки. Она позволила себе улыбнуться и подумать, что этот мальчик и правда необыкновенный. Хотя кто в здравом уме позволил бы себе спать, узнав про волшебство и волшебный мир? Любой, но только не Скорпиус. Гермиона спустилась вниз и застала сына на кухне. Тот сам решил сделать себе бутерброд, и это выглядело довольно смешно. Идеально выглаженная одежда, приготовленная ею еще с вечера, была измазана малиновым джемом, ровно как и лицо ребенка. Благо кухня осталась чистой, иначе Косой переулок пришлось бы отложить. Рядом со Скорпиусом на полу пристроился Живоглот. Обычно по утрам он всегда голоден, но, взглянув на миску кота, Гермиона улыбнулась. До краев забитая плошка с кошачьим кормом еще сильнее порадовала Грейнджер. Скорпиус не забыл. — Эй, Скорп, — отозвалась она, прислоняясь к стене. — Доброе… — Мама! — кухню заполнил визг ребенка. — Почему ты так долго спишь? Я успел убраться в комнате, покормил Живоглота, смотри! — Я вижу, малыш, — она улыбнулась и, присев рядом, стерла с его пухлых щечек джем. — Ты умница, но все же тебе придется переодеться, дорогой. Ты испачкался. Скривившись в своей обычной манере, Скорпиус убежал в детскую, перед этим напомнив ей, что они уже должны идти гулять. Усмехнувшись ему вслед, Гермиона принялась очищать стол от остатков джема. Пока она нежилась в постели, сладкая масса успела хорошо прилипнуть к поверхности. Она нахмурилась и вспомнила, что являлась волшебницей, которая с легкостью могла расправиться с грязью в доме. Взмахнув палочкой и убрав джем, Гермиона налила себе кружку чая, думая, успеет ли допить, пока Скорпиус переодевался в чистое. Ей не удалось насладиться горячим напитком. Ребенок влетел на кухню со скоростью света, чуть не споткнувшись о Живоглота, свернувшегося калачиком. Порой Гермиона думала, что своими криками Скорпиус еще добавит коту седой шерсти. — Мама, — простонал он, хмуря светлые брови. Прямо как Малфой.— Почему ты все еще пьешь чай? Мы же опоздаем! Нетерпелив. Такой же нетерпеливый, как она сама. Получив письмо из Хогвартса много лет назад, Гермиона ощущала то же, что и Скорпиус сейчас. Можно сказать, что они оба были из мира магглов и оба хотели узнать волшебный мир получше, стать одним целым с волшебством. Хотя ребенок уже являлся частью этого мира, благодаря крови Малфоев. — Скорпи, обещаю тебе, что мы все успеем, — Гермиона улыбнулась и потрепала его по светлым волосам, взамен получая недовольную гримасу. Как Драко… Сказав сыну, что ей нужно пять-десять минут на сборы, она поднялась в комнату и, задумавшись на мгновение, поняла, что безумно соскучилась. Соскучилась по волшебству. Да, пришлось покинуть магический мир, потому что с Драко просто не сложилось. И, может, дело не в их «проблемах» вовсе. Наверное, он мечтал о другом, но задумываться об этом было поздно. Прошло пять лет, она родила сына и вернулась туда, куда звало сердце. Магия для Гермионы так и осталась чем-то необычным, прекрасным и неизученным до конца. Поэтому она всегда старалась взяться за что-то новое и интересное, пока появлялась такая возможность. Жизнь в волшебном мире здорово изменила всю ее судьбу, и она с легкостью могла назвать три счастливых момента, связанных с этим‎: письмо из Хогвартса, предложение руки и сердца от Драко и рождение сына. Несмотря на все ее трудности, Гермиона могла назвать себя… счастливой? Приведя себя в порядок, Гермиона спустилась обратно к сыну и услышала, как тот ворчит на кота, который съел не весь корм. Хихикнув на замечания Скорпиуса, она вновь ощутила огромный прилив любви к нему. И как она жила без него? Часто ей снились сны, где его не существовало или же Скорпиуса отобрали у нее… Мысли о сыне навязчиво давили на мозг, и только замечая его рядом она успокаивалась. Потерять сына — значит, потерять себя. Грустно усмехнувшись, Гермиона задумалась… А какие отношения были у Драко и Люциуса? На людях они, естественно, не показывали лишних эмоций, руководствуясь тем, что они слишком известны в волшебном мире, чтобы вот так просто показывать всем чувства. Вспомнив жизнь в Мэноре, Гермиона нахмурилась и, расчесав непослушные волосы, хмыкнула своим мыслям. Малфой-старший научил сына всему, что знал сам. Хладнокровие, презрение по отношению к другим, умение держать лицо на людях — Люциус создал точную копию себя. Поначалу Драко был именно таким, каким хотел видеть его отец, но все правила он так и не уяснил до конца, женившись на ней — грязнокровке, умнейшей ведьме столетия и подружке Гарри Поттера. Судьба сыграла с Малфоями злую шутку… — Мама! — заскулил Скорпиус, топнув ногой. — Бегу!

***

Утро для четы Поттеров выдалось на удивление спокойным. Гарри и Джинни сидели за чашечкой кофе, наблюдая за младшей дочерью. Лили пыталась поймать котенка, который ловко избегал ее рук. Гарри усмехнулся и отпил глоток кофе, смотря на дочь. Он часто думал и не мог понять, на кого она была похожа больше. Внешне Лили копия его покойной матери и Джинни, но характер… сложный вопрос. Поттер хотел списать ее темперамент на семью Уизли, потому что отчетливо замечал в дочери сходство с Джорджем и Джинни. Хотя очень давно Сириус рассказывал ему, что отец Гарри был еще тем сорванцом в школе, а с возрастом это только усилилось. Он перевел свое внимание на младшего сына, который пытался помочь сестре в поимке котенка. В команде у них получилось гораздо быстрее, котенок был пойман спустя пару минут. Гарри улыбнулся. О таком он мечтал большую часть жизни. Иметь сестру или брата, жить в счастливой и любящей семье, не думая о том, что кто-то из них мог исчезнуть. Спустя много лет ему удалось. Пройдя все трудности, Гарри обрел не только друзей, но и семью вместе с Джинни, чему несказанно был рад. От мыслей его оторвал настойчивый голос старшего сына, Джеймса. Тот что-то неразборчиво кричал, и, хорошо расслышав слова сына, Гарри понял, что речь шла о каком-то письме. — Что за письмо, Джинн? — спросил он, поправляя очки. — Джеймс Сириус Поттер, прекрати мучить чужую сову и принеси сюда письмо! — прикрикнула Джинни и заставила Гарри поежиться. Крики жены с утра пораньше — не лучшее, что можно пожелать в хороший день. Старший сын был небольшой «проблемой». Ему всего пять лет, но мальчишка просто неуправляем, и никто не знал, в кого он пошел. Каждый раз после своих проделок он заставлял родителей краснеть и проводить воспитательную беседу. Если он сейчас вытворял такое, то что же будет потом? Об этом Гарри пока не хотел думать, но при таком поведении Джеймса он чувствовал — они еще наберутся проблем. Джеймс, не слушая Джинни, продолжил издеваться над бедной птицей. Ну что за неуправляемый ребенок? — Джеймс, чем тебе не угодила эта птица? Она же чужая! — Гарри вновь услышал крик жены сквозь пелену мыслей. — А вдруг эта сова из Министерства? — Вот же здорово! У меня будут крутые перья министерской совы! — с энтузиазмом сказал Джеймс. — Нужно вырвать побольше, Альбус, помоги мне! Гарри покачал головой на реплику сына. — Джеймс Сириус Поттер! Никаких больше перьев! — оттащила за ухо сына Джинни. — Ты понял меня? — Милая, успокойся. Я думаю, он понял свои ошибки, — Гарри устало взглянул в их сторону. — Вот только слишком долго он их понимает, — усмехнулся он и, почесав затылок, сделал задумчивое выражение лица. — Так от кого письмо? — Сейчас посмотрим, — ответила Джинни и, забрав письмо у ребенка, выпучила глаза, заставив его поволноваться. — От Г-Гермионы, Гарри… Поттер поперхнулся и пролил на себя остатки кофе, замечая, что Джинни в таком же шоке, как он. — Джинни… — неуверенно начал он. — Это точно? — Сейчас, — пробормотала она, раскрывая конверт, — минутку, Гарри. Ее руки дрожали, будто Гермиона восстала из мертвых и решила вернуться обратно в Британию. Гарри искал ее несколько лет, не теряя надежду на то, что когда-нибудь она сама объявится или же он встретит ее на улице. Если бы не маленькие дети, Гарри перевернул бы весь мир, чтобы Гермиона нашлась. Глаза Джинни лихорадочно бегали по пергаменту, который слегка просвечивался и показывал идеальный почерк Гермионы Грейнджер. Гарри вновь позволил себе улыбнуться, несмотря на волнение внутри. Он боялся узнать содержание письма. Боялся того, что Гермиона снова пропадет на пять лет, оставляя его одного, будто у него и вовсе не было друзей. — Ну что там, Джинн? — спросил он, нервно потирая ладони. Ожидание сводило с ума. Джинни шмыгнула носом и вытерла слезы, еще сильнее пугая этим Гарри. Да что происходит? Разве Джинни когда-нибудь плакала? Он вообще не мог вспомнить того момента, когда жена попусту проливала слезы. Особенно над письмом… Но Гермиона… Что с ней произошло? — Г-Гарри… — прошептала она, улыбаясь, словно ее любимая команда по квиддичу выиграла чемпионат мира. — Г-Гермиона… о-она… она в Лондоне, Гарри. Пишет, что вернулась с родителями обратно домой, она смогла вернуть им память… Мерлин, невероятно… — Что там еще, Джинни?! — нетерпеливо проговорил он и, стерев пролитый кофе с рубашки, выжидающе смотрел на жену. — У нее есть ребенок, Гарри, — они оба засмеялись, радуясь такой хорошей новости. У лучшей подруги был сын, просто немыслимо… И почему они узнали об этом только сейчас? — Он… он от Малфоя, Гарри. Вот, возьми, — она протянула ему письмо и бросила на него взволнованный взгляд. Слишком много переживаний за один день. — Ребенок от Малфоя? — переспросил он, бросив взгляд на строчки. — Узнала, что беременна уже после развода… Какой-то бред… Она не стала бы скрывать ребенка от него, это не в духе Гермионы, Джинн. — Да, ты прав, но посмотри чуть ниже, Гарри, — Джинни вернула улыбку на лицо и указала ему на более приятную новость. — Она написала адрес! Поттер, ты обязан привести ее сюда! — Д-да… — задумчиво протянул он и получил тычок в плечо от жены. — Да-да, прости. Я отправлюсь сию же минуту.

***

Скорпиус был в восторге от Косого переулка. Гермиона думала, что у мальчика никогда не заканчивалась энергия и он мог бы еще несколько дней бегать по Косому переулку, не переставая удивляться. Малыш хотел зайти в каждый магазин и купить все, что было на его пути. Гермиона прекрасно понимала его чувства. Когда-то давно и она бегала по волшебным улочкам в поисках чего-то интересного. Она усмехнулась. Этим они и были похожи с ним — желанием узнать поближе незнакомый им мир. Как бы Гермионе ни хотелось остаться здесь еще на пару часов, ей пришлось сказать Скорпиусу, что пора домой. И она, конечно же, получила в ответ недовольную гримасу. Но, когда она сообщила ему, что собирается готовить вишневый пирог, настроение Скорпиуса значительно улучшилось. Сладости в их доме — большая редкость, однако в этот день Гермиона захотела сделать ему небольшой сюрприз. Спустя полчаса они были дома. Пока Гермиона занималась начинкой для пирога, Скорпиус играл с новыми игрушками. Странно, но настроение сына заставило ее задуматься. Обычно он увлечен игрой и не замечал ничего вокруг. Создавалось впечатление, что Скорпиус находился в параллельной вселенной и только у Гермионы получалось его «пробудить». — Скорп, что-то не так? — Мам, а мы можем вернуться в Австралию? — услышала она и, посмотрев в грустные глаза сына, приобняла его. — Мне здесь очень скучно, а там у меня друзья! — Милый, я тебя прекрасно понимаю, честно! Но мы с твоими бабушкой и дедушкой решили вернуться домой, где жили задолго до твоего рождения. Мы переехали в Австралию, потому что так было нужно, понимаешь? — Кивок. — Я обязательно расскажу тебе о том, почему мы переехали, но только когда ты немного подрастешь. Сейчас ты еще мал, милый. Мне тоже немного скучновато, но обещаю, что скоро ты подружишься с другими ребятами и захочешь остаться здесь, — Гермиона потрепала его по волосам, на что тот недовольно хмыкнул. Она тихонько хохотнула. Скорпиус не очень любил, когда кто-то дотрагивался до его волос, а тем более трепал их. Даже матери он не всегда разрешал это делать. Он считал, что волосы всегда должны быть хорошо и красиво расчесаны. Еще одна черта Малфоев — следить не только за манерами, но и внешним видом. — Пойдем, пирог уже готов. — Ну хоть что-то хорошее, — пробубнил он и, стрельнув глазами в сторону Гермионы, важным шагом направился на кухню, этим заставив ее рассмеяться уже вслух. Спустя час от пирога осталось только несколько кусочков. Скорпиус снова удрал к своим игрушкам и оставил Гермиону с горой посуды наедине. Она не расстроилась, потому что во время мытья могла спокойно подумать о проблемах, скопившихся внутри. Гермиона ждала ответа на свое письмо. Птица давно прилетела обратно, вот только внешний вид был немного потрепанным. Кто мог так поиздеваться над бедным животным? Хмыкнув своим мыслям, она вспомнила времена Хогвартса, когда отстаивала права бедных эльфов и пыталась избавить их от рабства в семьях волшебников. Естественно, ничего не вышло, но видя, во что превратилась ее птица, Гермионе вновь хотелось заняться вопросом освобождения. Последняя тарелка была вымыта, и, устало вздохнув, она присела за стол. Отдохнуть у нее не вышло. В комнате раздался громкий хлопок трансгрессии, означавший только одно — кто-то прибыл к ним домой без приглашения. Палочка машинально оказалась в руках Гермионы, которая побежала на источник звука. Это был Гарри. — Гарри? — окликнула его Гермиона. Он повернулся на ее голос и улыбнулся. Совсем не изменился. Все осталось почти так же, как и в школе, за исключением одного. Они стали старше, и у них теперь есть дети. Гермиона почувствовала, как слезы застилали ее глаза. Не удержавшись, она бросилась к Гарри и, обняв за шею, сильнее прижалась к нему. Мерлин, как же она скучала. Ощутив его теплые руки, она поняла, что наконец может спокойно вздохнуть, ведь она дома, а друзья — рядом. — Гермиона, — прошептал Гарри. — Мы думали, что ты умерла. — Гарри, я так скучала! — шмыгнув носом, сказала она. Никто не знал, сколько прошло времени. Они обнимались, и постепенно волнение ушло, сменяясь улыбкой. — Пойдем скорее, — пробормотала Гермиона, расцепляя их объятия. — Я познакомлю тебя со своим сыном! Они поднялись до детской, где Скорпиус увлеченно раскрашивал картинки, которые они купили в Косом переулке. Увидев Гермиону с незнакомцем, он нахмурился и с интересом стал рассматривать гостя. — Ого, Гермиона, — сказал он, поправляя очки. — Он так похож на Малфоя… — Да-да, Гарри… я знаю, — прошептала Гермиона, чтобы ребенок не услышал лишнего. — Скорпи, я хотела познакомить тебя с Гарри Поттером. Помнишь, я рассказывала тебе о нем? — Привет, малыш! — добродушно протянул ему руку Гарри. — У меня есть дети твоего возраста. Хочешь с ними познакомиться? — Правда? — Скорпиус нехотя пожал руку. — Вы не обманываете меня? Когда можно будет с ними увидеться? — Мы можем прямо сейчас пойти к нам домой, и ты со всеми познакомишься, договорились? Скорпиус нахмурился и перевел взгляд на Гермиону. — Мама, мы же можем пойти в гости? — Конечно, малыш! — улыбнулась Гермиона и посмотрела на стоявшего рядом Поттера. — Гарри, дашь нам пять минут?

***

В Малфой-Мэноре Драко несколько часов подряд разбирал накопившуюся «макулатуру» компании, с которой давным-давно должен был разобраться Блейз. Иногда он подумывал о том, чтобы выгнать Забини за постоянные задержки и опоздания, но многолетняя дружба все равно побеждала. Блейз явился спустя час, извиняясь и параллельно рассказывая о том, что Пэнси снова заподозрила его в измене. Услышав этот бред, Драко рассмеялся и предложил Забини задобрить ее очередными безделушками, чтобы та ненадолго, но успокоилась. А вообще, он считал слова Пэнси полнейшей глупостью. Забини добыл себе репутацию сердцееда еще в школе, но не являлся таковым на самом деле. Блейз был слишком предан ей, поэтому Драко не видел причин, чтобы уделять на бессмысленную болтовню больше времени, чем требовалось. Он подписал очередной договор и, сняв очки, понял, что глаза потихоньку начинали уставать от долгой работы. Порой зрение подводило Драко, и он использовал очки, чтобы, не дай бог, не ошибиться в важных документах. За время, проведенное в компании Забини, он начал замечать на себе косые взгляды, которые друг бросал в сторону Драко уже несколько раз. Неужели так заметно его настроение сегодня? Он не мог выкинуть из головы Грейнджер и сына. Точнее, просто не хотел, потому что мечтал отыскать их и решил послать письмо в надежде на то, что филин найдет дом Гермионы. И он отыскал. Даже прилетел обратно с ответным посланием, где Грейнджер в мягкой форме попросила Драко не появляться в их жизни. Другого он и не ждал, потому что она была упряма, очень упряма, чтобы просто так согласиться на встречу. Только одно радовало Драко в этой ситуации — благодаря птице он, можно сказать, знал, где пряталась Грейнджер, оставалось только самому явиться к ней и спокойно все обсудить. На самом деле Драко переживал. Письмо Гермионы разбивало ему сердце на тысячи осколков. Он нервничал, поэтому приходилось перечитывать документы по несколько раз, чтобы не упустить чего-то важного. Возможно, Драко справился бы сам, но его состояние говорило об обратном, поэтому помощь Блейза, хоть и небольшая, все же выручила их обоих. — Расскажешь, что с тобой? — спросил Забини. — Я не готов говорить, — не поднимая глаз, ответил Драко. — У нас полно работы, нужно побыстрее закончить с ней. — Я не отстану, Драко, — пожал плечами Забини. — Говори, станет легче. Малфой прикрыл глаза и залез рукой в карман брюк, доставая оттуда скомканный пергамент. — Как от этого мне станет легче, а? — он бросил в Блейза смятый клочок бумаги. — Давай, скажи, я обязательно послушаю. Тот развернул помятый пергамент и сделал серьезное выражение лица, после чего засмеялся. Что смешного? Грейнджер отшила Драко, снова сделав ему больно. Он перечитал ее послание несколько раз подряд и хранил его в кармане, периодически вновь просматривая каждое слово, написанное Гермионой. Зачем вообще он это делал? — А Грейнджер всегда мне нравилась, — мило пропел Забини, покачиваясь на стуле. — Сейчас еще больше, чем раньше. — Ты говоришь о моей жене, — рыкнул он и выхватил из руки Блейза письмо, убирая его обратно в карман брюк. — Бывшей жене. Маленькое уточнение. Блейз умел подпортить момент. Хотя куда уж больше его портить? — Так ты нашел их, Драко? — Кивок. — Что ты ей сказал? — Я был в парке, а они снова гуляли там, так что мне удалось поймать их. Я лишь хотел, чтобы она сказала… Сказала, почему скрыла от меня моего же сына, — проворчал он и, прокрутив в голове недавнюю встречу с ними, съежился, вспоминая испуганное и недовольное лицо Скорпиуса, как будто Драко был для них врагом номер один. — И знаешь что? Это мой сын, Блейз! Он еще совсем маленький, но в нем уже виден характер Малфоев. Так дерзить можем только мы, понимаешь? Он улыбнулся. Как только Драко начинал думать о Скорпиусе, внутри становилось тепло, а боль, которую Грейнджер причинила ему, ненадолго проходила, только потому что в его жизни появился новый человек. У него есть сын! — Поздравляю тебя, друг! — хохотнул Блейз. — Растет еще один вредный Малфой! Надеюсь, Грейнджер правильно его воспитывает, — он задумался. — А если серьезно, что ты собираешься делать? Прочитав записку, я понял, что она не очень хочет видеть тебя и вряд ли подпустит к ребенку. Кстати, как его все-таки зовут? Лицо Драко вновь озарила улыбка. — Скорпиус, — сказал он. — Я слышал, как Грейнджер звала его по имени. — Хорошее имя. Драко кивнул и задумался над тем, что будет делать теперь. Грейнджер явно больше не сунется в парк, так что высматривать их там не вариант. Но сова нашла ее, значит, у него как минимум появился шанс, чтобы поговорить и расставить все точки над «i».