Его последний шанс

— Скорпиус, скорее! Гермиона стояла посреди гостиной, тепло одетая, потому что погода снова немного подпортилась. Она надеялась, что поздняя весна покажет свое тепло, но дождливый Лондон внес свои коррективы в планы и жизнь. Им пришлось просидеть несколько дней дома, практически полностью изолировавшись от остального мира, в том числе и друзей. Даже Малфой не объявлялся, чему Гермиона была только рада. Она хотела побыть с сыном наедине, пока представлялась такая возможность. В планах у нее стояло чтение, письмо и несколько развивающих игр для Скорпиуса. Иногда Гермиона считала себя больше учителем, чем матерью для него, но искренне желала самого лучшего для ребенка. Сам Скорпиус, узнав, что в мире есть что-то более интересное, чем учеба, просил ее показать волшебство, о котором постоянно лепетал во время завтрака, ужина и, конечно же, перед сном. Наверняка оно снилось ему во снах, так же, как и ей самой во время летних каникул. Или когда она ненадолго забыла о магии, будучи в Австралии. Такие развлечения могли продолжаться и дальше, если бы не настойчивые звонки матери Гермионы. Та слишком соскучилась по внуку и просила скорее прийти в гости. Видимо, плохая погода не повод, чтобы переждать и навестить их немного позже. Она совершенно забыла, что именно сегодня они со Скорпиусом должны были явиться в родительский дом, и, проснувшись после двенадцати, поняла, что проспала и не разбудила сына. Бывало, Скорпиус сам будил ее, но сегодня очень странный день. День, когда ее ребенок спал как убитый, вычеркнув из памяти свою обязанность — кормить Живоглота. Бедный кот начал выть и царапать пол, тем самым подняв Гермиону с кровати. Естественно, ей пришлось встать, но сил на что-то еще у нее, увы, не было. То же и со Скорпиусом. Тот упрямился и забирался под одеяло, чтобы она не смогла до него добраться. Но стоило Гермионе напомнить ему о встрече с бабушкой и дедушкой, он пулей побежал умываться, даже не поцеловав ее, как обычно случалось по утрам. На самом деле, она не расстроилась, ведь хотела быстрее собраться к родителям, иначе мать обязательно убила бы ее за опоздание. Спустя полчаса ожидания Скорпиус спустился к ней. Гермиона позволила себе усмехнуться. Он идеально причесался. Волосы были слегка непослушными, как у нее, но каким-то образом ему удалось уложить их так, чтобы она подумала о его отце. Опять. Гребаный Малфой залез к ней в голову и никак не хотел уходить… Хотя она и не думала о том, чтобы отпустить его… Слишком много схожести между ними, что уже давно перестало ее волновать. Скорпиус больше Малфой, нежели она, поэтому никаких удивлений и даже разочарований по этому поводу Гермиона не испытывала. Втайне она радовалась, что все так вышло. Особенно когда увидела светловолосый пушок на голове Скорпиуса после его появления на свет. Хоть какое-то напоминание о Драко было рядом с ней. Скорпиус снова вывел ее из состояния задумчивости. Услышав ворчание ребенка, Гермиона моргнула и, собравшись с мыслями, вышла из дома, прихватив с собой зонт, потому что на улице до сих пор шел дождь. Погода была довольно мерзкой, благо родители жили недалеко, и они со Скорпиусом дошли без проблем, не промокнув до нитки. Стоило только раз позвонить в дверь, как та сразу же отворилась, будто родители знали, что их дочь и внук уже близко. На пороге Гермиону тут же прижали к груди. И чересчур сильно, потому что она почувствовала себя неуютно от таких объятий. — Дорогие, мы так скучали! Гермиона усмехнулась и, легонько похлопав мать по спине, разорвала объятия, потому что отчетливо ощущалась нехватка воздуха. — Мам, мы виделись чуть больше недели назад. Казалось, что та вообще не слышала слов Гермионы. Все внимание Джин Грейнджер переключилось на Скорпиуса, который улыбался ей своей ослепительной улыбкой. Иногда этот ребенок мог быть милым. Особенно когда находился в гостях у дедушки с бабушкой. Они хоть и не давали ему сладкого, о котором он постоянно мечтал, но все равно обожал проводить время с родителями Гермионы. — Дорогая, не стойте на пороге, проходите! — А где же папа? — нахмурилась Гермиона и, пройдя вперед, осмотрелась по сторонам, чтобы отыскать глазами своего отца. — Ох, срочный вызов на работе, — пожала плечами Джин, настроение которой немного изменилось, стоило только заговорить о главе семейства. — Он обещал, что постарается побыстрее вернуться, так как тоже очень сильно по вам скучал, особенно по этому маленькому сорванцу. — Спасибо, — закатила глаза она. — Я почему-то думала, что ваша любовь и тоска по нам распространяются одинаково. Гермиона говорила не всерьез. На самом деле, ей просто хотелось пошутить, но по взгляду матери понятно, что безобидная издевка не совсем удалась. Видимо, уроки шуток, которые она брала у Драко не принесли особых успехов. А веселый настрой сына и детские подколки были точно не от нее. — Мам, шутка! — покачала головой Гермиона и, обратив внимание на вкусный аромат, исходящий с кухни, улыбнулась. Еда матери всегда вызывала неописуемый восторг. Возможно, именно поэтому она, все же наплевав на плохую погоду, решилась пойти в гости к родителям, чтобы поесть нормальной еды, потому что сама практически не умела готовить. Да и не хотелось видеть, как Скорпиус бы корчил лицо или, что еще хуже, отравился. — Чертовски вкусно пахнет! — Так чего же мы стоим? — проговорила Джин и подтолкнула Скорпиуса вперед, а следом и саму Гермиону. — Бегом на кухню! Гермиона выдохнула, когда перед ней оказалась тарелка, в которой была любимая паста с сыром. Помимо них на столе стояло еще множество еды, но Гермиона попросила именно ее. Она обожала это простое блюдо с детства, но, поступив в Хогвартс, ей пришлось ненадолго забыть о родной стряпне матери, потому что там совершенно другая еда, да и мир. Она вспомнила один момент, который одновременно грел ей сердце и разбивал на тысячу кусочков. И снова все дело в Драко. Когда жизнь перестанет напоминать о прошлом? На первый взгляд, это было обычное свидание, на которое Гермиону позвал уже ее собственный муж. У обоих накопилось полно бумажной работы, но он все же нашел время, чтобы провести несколько прекрасных часов в ресторане. Как же она визжала, стоило ей увидеть место, куда ее привел Драко. Маггловский ресторан, специализировавшийся на итальянской кухне, вызывал у нее такой же восторг, как и в эту минуту, когда мать поставила перед ней тарелку с пастой. Гермиона вообще не говорила ему о том, что обожала такие места. Почему-то эта часть ее жизни осталась для Драко секретом, пока на свидании она не обмолвилась о том, что он угадал: с выбором места, со спиртным, под которым подразумевалось полусладкое вино, и, конечно же, сама паста. Сливочная, с сыром, как и любила Гермиона. Разве он мог угадать с первого раза? Казалось, что Драко опросил всех, чтобы узнать ее предпочтения в еде, но, услышав потом его ответ, она рассмеялась. Все было куда проще. Ее одержимость чересчур была видна в Малфой-Мэноре, когда та просила домовиков сделать что-то, напоминавшее Гермионе пасту. И это происходило частенько, просто сама она ничего не замечала, пока Драко не рассказал ей о своих наблюдениях. И, по правде говоря, она считала это милым. Он следил за ее предпочтениями и старался порадовать, когда предоставлялась возможность. Опять Драко… Даже в еде Гермиона уже начинала видеть Малфоя, что, по ее мнению, считалось более чем странным. Скорее что-то ненормальное, что она не могла контролировать или просто не хотела. — Гермиона! — ей пришлось моргнуть, чтобы переключить все свое внимание на мать, которая, по-видимому, уже давно пыталась достучаться да нее. — Ты меня слышишь вообще? — Конечно, — пробормотала Гермиона и накрутила на вилку остывшую пасту. — Что ты говорила? И где Скорпиус? — Тебе поменьше стоит отвлекаться на ерунду, милая. А Скорпиус только-только убежал в комнату, съев две порции. Гермиона, ты вообще кормишь ребенка? Он похудел! Она удержалась от того, чтобы закатить глаза. Мать снова пыталась влезть в ее жизнь и в воспитание Скорпиуса. Гермиона совсем не против помощи родителей, особенно когда ребенок был еще маленьким, но он рос, и теперь она сама хотела заняться его воспитанием, чтобы вырастить мальчика достойным человеком. Лучшим, чем она и Драко. — Мам, Скорпиус растет, и это абсолютно нормально, что он немного скинул в весе! Все дети в его возрасте проходят через такое, а он не исключение из правил! — получилось резче, чем она хотела, но по другому нельзя, иначе все посчитали бы ее слабой. Даже в воспитании собственного ребенка. — Я нормально готовлю! И твой внук, между прочим, не жалуется. Лучше напомни мне, что ты спрашивала, я не расслышала. — Как встреча с друзьями? — напомнила ей Джин. — Расскажи подробнее, милая, потому что по телефону мне было не совсем понятно. Ты говорила как-то сумбурно, поэтому… Гермиона закусила губу. В телефонном разговоре она упомянула только друзей, забыв о Драко. Точнее, просто решила утаить, чтобы получить немного времени прийти в себя и хорошенько все обдумать. Рано или поздно родители бы все равно узнали про Драко, потому что Скорпиус порой становился слишком разговорчив. Лучше, чтобы они узнали от нее. — Мам, все прошло просто прекрасно. Я вновь очутилась в кругу близких мне людей и теперь не чувствую себя одиноко, как раньше. — Разве с нами тебе было одиноко? — Я не это имела в виду, — хмыкнула Гермиона и отодвинула тарелку дальше от себя, думая, что больше в нее явно не влезет, хотя она не прочь съесть еще. — Семья и друзья — разные вещи… — Обычно ты более разговорчива, Гермиона. О да, мам… Всегда все замечаешь… — Я виделась не только с друзьями, — пробормотала она, смотря в пол. Черт, сказать сложнее, чем может показаться на первый взгляд. — Но и с отцом Скорпиуса тоже. Гермиона подняла глаза вверх и, увидев шок на лице матери, невесело усмехнулась. А чего она, собственно, ожидала? Множество разговоров о Драко, которые так и не завершились, остались в далеком прошлом. Гермиона утаила все, что родители хотели узнать о бывшем муже, предпочитая забыть и не упоминать при Скорпиусе его же отца, чтобы уберечь еще не сформированную детскую психику. Но теперь душевное состояние матери волновало ее сильнее, ведь та не произнесла ни единого слова. — Мам? — И… — сглотнула Джин. — Все прошло нормально? Ты настояла на встрече, Гермиона? — Ч-что? — Мерлин, какая нелепость. — Конечно нет, мам, это вышло случайно. Наша встреча просто какое-то недоразумение, серьезно. Я и не думала о том, что Драко будет в том парке, потому что он не любитель маггловского мира. Видимо, я ошибалась, — Гермиона вдруг вспомнила слова Нарциссы, когда они сидели за чашечкой чая и разговаривали о нем. Он был там. — Какой кошмар, боже… Его мать сказала мне, что Драко приходил туда на протяжении пяти лет. Почему она подумала об этом только сейчас? — Ты виделась и с ней тоже? — брови матери поползли вверх, а тарелка с недоеденной едой отодвинулась в сторону. — Гермиона, почему ты молчала? — Уже неважно, мам, — отмахнулась она. — Драко каждый раз возвращался в тот парк, потому что это наше место… Последняя фраза, произнесенная Гермионой, осталась слышна только ей. Она до сих пор пыталась утаить прошлое от родных людей, чтобы избежать боли, которая и так уже въелась под кожу. — Он просто не смог забыть тебя, дорогая, это абсолютно нормально, — спокойно произнесла Джин, только легче почему-то все равно не стало. — Как Драко отреагировал на то, что у него есть сын? Гермиона изобразила подобие улыбки, на секунду позабыв о плохом, что связывало их. Реакция Драко, несмотря на всю ситуацию, оказалась довольно хорошей. В его глазах она видела какой-то блеск, который проявлялся лишь тогда, когда заходил разговор о детях. Гермиона искренне желала, чтобы этот самый блеск так и оставался с ним, так как не собиралась ограничивать Скорпиуса и Драко в общении. Возможно, что их история любви закончилась, но отношения отца и сына только начали налаживаться, поэтому она решила больше не препятствовать этому. — Поначалу очень удивлен и зол, — кивнула Гермиона и, поднеся к губам стакан с водой, отпила, скрывая стыд, который сейчас ощущала внутри себя. — Но позже его гнев сменился на радость, будто не я скрывала от него сына несколько лет. Никогда бы не подумала, что Драко Малфой может быть таким. В школе я знала его как задиристого мальчишку, вечно портящего всем жизнь, а сейчас он старается стать хорошим отцом для Скорпиуса. — Милая, что у вас произошло? — Джин легонько коснулась руки Гермионы и пару раз погладила ее в успокаивающем жесте. Только она совсем не чувствовала облегчения. — Ты с таким теплом говоришь о бывшем муже, что я уже и не знаю, что тут думать. — Я не хочу поднимать тему наших отношений, — в самый неподходящий момент ее затрясло, а на глазах проступили слезы. Почему до сих пор так больно? — Это все в прошлом. И я желаю ему счастья, искренне желаю, правда. — Может, вам лучше начать все сначала? — сказала Джин, на что получила от Гермионы слегка недовольный взгляд. — Скорпиусу нужен отец, мальчик растет, милая. — Знаю, мам, поэтому и позволила им видеться. — Как он отнесся к тому, что теперь у него есть отец? Гермиона проследила за движениями своей матери, пока та заваривала им ароматный чай. Руки слегка дрожали, а глаза беспокойно бегали, боясь упустить что-то важное. Она нервничала на протяжении всего разговора и неосознанно заставила тревожиться и мать. — Честно, понятия не имею, — она пожала плечами и, добавив пару ложек сахара в чай, сделала несколько глотков, пробуя на вкус. Слишком сладко. Зачем вообще сластить, если получалось настолько приторно, что невозможно пить. — У Скорпиуса сложный характер. Даже в этом он похож на Драко, что иногда меня пугает, потому что они оба не подпускают близко к себе. Скорпи обижен и, возможно, зол на Драко, ведь он считает, что папа нас бросил. Малфой должен постараться, чтобы ребенок начал доверять ему. — Будет лучше, если вы все дадите друг другу шанс на что-то новое, Гермиона. — Не знаю, мам, — неуверенно ответила она. — Давай уже сменим тему и пойдем проверим, как там Скорпи. Только он оставался спокойным, судя по тому, как увлеченно рассматривал одну из своих любимых книжек. Гермиона вдруг вспомнила один разговор, где Скорпиус говорил ей, что лучше, чтобы несколько его книг и игрушек были тут и ждали, когда он придет. Она чувствовала себя счастливой, глядя на сына сейчас. Этот маленький человечек перевернул все с ног до головы несколько лет назад. Кто бы мог подумать, что у Гермионы Грейнджер когда-нибудь будет сын? Нет, конечно же, она думала о детях, но не так часто, предпочитая больше работу и другие проблемы. И, черт, как же Гермиона ошибалась… Ребенок, который играл в данный момент на полу и улыбался, изменил все: ее жизнь, саму Гермиону, родителей, которые чуть ли не молились на своего ангела. Как будто кто-то взял и переиграл все, что у нее было до появления Скорпиуса. Хотя такие изменения только по душе Гермионе. Около часа мать и дочь наблюдали за мальчиком, не смея его прерывать. У него прекрасное настроение, и последнее, что они хотели, испортить его. Всем своим видом Скорпиус показывал, что уходить он точно не собирался, хотя на улице уже смеркалось. Да и пасмурная погода прибавляла темноты. Гермиона несколько раз пыталась мягко намекнуть ему, что пора домой, но мать постоянно одергивала ее, жестом приказывая прекратить. Иногда решения родителей провоцировали на некий конфликт, но сегодня Гермиона старалась вести себя спокойно, ведь день выдался неплохим. — Гермиона, пускай он сегодня останется с нами, — услышала она голос матери и представила картину, где она в разлуке с сыном. Такая перспектива ей не нравилась, потому что в плане ребенка Гермиона считала себя эгоисткой. Они почти всегда рядом друг с другом, и она уже привыкла к этому чувству. — Тебе стоит отдохнуть и привести мысли в порядок. — Не думаю, что это хорошая идея. Бросив взгляд на ребенка, Гермиона нахмурилась, обдумывая, как лучше поступить. Она и вправду начала понимать, что устала, несмотря на безделье‎ в дождливые дни. Порой Скорпиус выматывал ее, но сама бы Гермиона вряд ли призналась себе в этом, если бы не настойчивое желание матери оставить мальчика сегодня тут. — Милая, все хорошо, — тепло сказала Джин и, поцеловав ее в щеку, показала глазами, что это правильное решение, которое Гермиона все же должна принять сама. — Обещаю, что утром мы уже будем у тебя, правда! — Ладно, — выдохнула она. — Позвонишь, если что? Джин с улыбкой кивнула, и Гермиона бросилась к Скорпиусу с объятиями, позабыв о том, что он не всегда любил столько внимания и нежности‎ со стороны матери, ведь он же мужчина! Обняв его, она шепнула ему, что сильно любит его и будет скучать, а в ответ получила такое же признание и маленькие ручки на своей шее. Внутри разлилось столько тепла, что до одури было приятно. Ее маленький мужчина опять разбил ей сердце на миллионы кусочков. Она улыбнулась и, потрепав Скорпиуса по волосам, набросила на себя куртку, а следом и ботинки, которые так до конца и не успели высохнуть. — Поцелуешь от меня папу? — обратилась Гермиона к матери. — А как же без этого? — усмехнулась Джин и передала зонт, когда она уже практически была за порогом. — Конечно, люблю вас!

***

Все же зонт, который она взяла у матери, не очень помог ей. Практически промокнув до нитки, Гермиона добежала до дома и скинула с себя всю мокрую одежду. В помещении было тепло, но из-за плохой погоды она продрогла и долго не могла согреться. Сухая одежда не дала нужного эффекта, и, недолго думая, Гермиона решила пойти в ванную, чтобы хоть немного ощутить тепло горячей воды. Прихватив бутылку вина, которая уже давно пылилась в шкафу, она поднялась наверх и, крутанув вентили с водой, начала наблюдать за тем, как ванна стремительно наполнялась жидкостью. Гермиона взболтала пену и выплеснула несколько капель, замечая терпкий запах ванили с корицей. Один из любимых ароматов, который позволял ей ненадолго расслабиться. Бокал вина был выпит, а вода набежала почти до краев, пока Гермиона завороженно следила за пузырьками пены. Окунувшись в воду, она выдохнула и, закрыв глаза, задумалась о том, что мама была права. Отдых действительно нужен, только сама Гермиона ни за что бы не признала этот факт. К счастью, она прислушалась и теперь нежилась в горячей ванной, попивая любимый напиток. Не хватало только какой-нибудь музыки или фильма, чтобы окончательно скрасить вечер. И тут Гермиона подумала о том, что неплохо было бы включить кино или же исторический сериал, который так и не успела досмотреть, потому что на первом месте все равно стоял сын, которому она уделяла большее количество своего времени. Вода постепенно начала остывать, а по мокрой коже пробежали мурашки, стоило встретить на пути прохладный воздух. Гермиона вздохнула и, смыв с себя остатки пены, вылезла из воды, набросив на себя халат. Тот самый, подаренный матерью. Ткань не грела, а только еще больше заставляла мерзнуть и мечтать о чем-то теплом. Отжав воду с волос, Гермиона направилась в спальню, полная решимости забраться под одеяло, укутавшись в него по самую голову, вместе с этим включив на ноутбуке что-то, что являлось бы «колыбельной» для ее сна. Старая привычка, которую она приобрела давно — засыпать под какой-либо источник звука. И желательно приятный. — Грейнджер, прошлый раз тебя ничему не научил? Она вздрогнула. Голос, который Гермиона всегда узнала бы даже спустя пять или десять лет. Драко. Почему он появлялся тогда, когда ей наконец удавалось остаться одной, чтобы спокойно подумать и отдохнуть? Всегда что-то вставало на пути. В данный момент Малфой, явившийся без приглашения. Снова. Гермиона нащупала на стене выключатель и, зажмурив глаза, щелкнула, чувствуя сквозь закрытые веки не очень яркий свет. Видимо, она смогла включить только пару ламп, стоящих на прикроватной тумбочке. Он сидел на стуле в другом конце комнаты. Нога на ногу — всегда делал так, когда что-то бесило или же было не по его указу, что впрочем и сделала Гермиона. Хотя она уже и не являлась его женой, но позднее возвращение домой сделало свое дело. Драко бесился, хоть и не показывал этого на своем лице, предпочитая безразличное выражение лица. — Почему ты здесь? О, Гермиона, не могла придумать что-то получше? — Где мой сын, Грейнджер? — казалось, что ее недовольство и вовсе не было замечено им. — Я пришел, чтобы провести немного времени с ним, но ни тебя, ни ребенка я так и не увидел. — В десять вечера? — прыснула она и недоверчиво взглянула на незваного гостя. — Советую тебе в следующий раз выбрать другие часы для посещения ребенка, в такое время он обычно спит, Малфой. Если ты не в курсе, ему всего четыре… — Я здесь уже давно, дорогая, — его «дорогая» сильно резануло по ушам, потому что она знала, что обычно стояло за этими словами. — Решил все-таки остаться и дождаться вас, чтобы узнать подробнее, где можно пропадать в такую погоду?! Расскажешь? Я с удовольствием послушаю. — Мои родители пригласили нас в гости, — Гермиона скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Малфоя. — Это преступление? Скорпиус сегодня остался с ними, поэтому его нет дома, а тебе лучше уйти. Глаза Драко бегали по фигуре Гермионы, одетой только в коротенький халат. В сотый раз она мысленно проклинала ненужную тряпку, подаренную матерью на день рождения. По мнению Гермионы, это одна из немногих вещей, которая не имела смысла для нее. А взгляд Драко, в котором плясали озорные искры, смущал еще сильнее, чем раньше. Хотелось оттянуть край шелка вниз, чтобы хоть как-то прикрыть оголенные ноги, куда и был устремлен его взгляд. — Грейнджер, ты спала с тем магглом? — спросил Драко, проигнорировав ее слова. — Ч-что? — опешила Гермиона. Все еще тот нахальный Малфой, за которого она когда-то вышла замуж. — Это уже не твое дело. И ты не имеешь права задавать мне такие вопросы! — Я же знаю твой вкус в мужчинах, милая, — он ухмыльнулся и, встав со стула, двинулся в сторону Гермионы, попутно расстегивая пуговицы на пиджаке. Движения такие медленные, что она невольно начала наблюдать, как делала это раньше, только более завороженно. — А твои жалкие отговорки бессмысленны. — Ты ничего не знаешь обо мне, Драко, — покачала головой Гермиона и затянула пояс халата потуже. — Я изменилась, мы оба изменились… — Я так не думаю, Грейнджер, — хмыкнул Драко, подойдя вплотную к ней. Его горячее дыхание отчетливо ощущалось в воздухе, что возбуждало ее сильнее, чем неторопливые движения, которые он намеренно демонстрировал Гермионе. — Ты притворяешься, просто разыгрываешь глупый спектакль передо мной, хотя сама же знаешь, что на самом деле хочешь. Гермиона не успела сообразить, как оказалась прижатой к стене. Драко дотронулся до оголенного бедра, пробираясь дальше вверх, задевая шелковую ткань халата. Прикосновения обжигали, пуская по ее телу дрожь, которую уже невозможно было скрыть, тем более она и не смогла бы, даже если захотела. И оттолкнуть его было большой проблемой, так как он все равно оставался сильнее. Годы тренировок и игр в квиддич сделали свое дело, и теперь она оказалась в ловушке бывшего мужа. Его руки резко замерли, и довольная улыбка озарила лицо Драко. Мерлин, она забыла про нижнее белье, когда вышла из ванны. Гермиона, ты идиотка… — Черт возьми, — пробормотал Драко, прислонившись к ее лбу. — Всегда любил эту твою привычку. — Ч-что? — брови сдвинулись в вопросительном жесте, потому что она уже не совсем понимала происходящее вокруг. — О чем ты? — Ну, — вкрадчиво начал он и, оставив несколько поцелуев на шее Гермионы, улыбнулся. — Ты, твой короткий халат по утрам после душа, помнишь? Белье, которое ты «забывала» надеть, оставалось в шкафчике до нужного момента, пока я не доставлю тебе удовольствие… Ты же помнишь, Гермиона? Конечно. Воспоминания свежи в ее памяти, будто это произошло только вчера. Все, что он сказал, правда. Когда они были женаты, Гермиона уходила в душ рано утром, а он спал и просыпался только тогда, когда Гермиона приходила обратно в спальню. Драко просил ее ненадолго вернуться в постель, чтобы подарить парочку поцелуев перед работой и, возможно, не только их. Отвлекаясь на очередной выбор одежды, она по итогу оказывалась в руках Драко, а точнее, под ним. Он, как обычно, ухмылялся и говорил, что не отпустит ее без утреннего секса. Гермиона противилась, хотя втайне была полностью согласна с ним. Но иногда она специально упрямилась, чтобы разжечь в нем тот огонь, который дарил ей кучу эмоций на весь оставшийся день. Сейчас Драко неосознанно делал ей больно их совместным прошлым. — Нет, я ничего не помню, — ответила она. — Не помню, Драко. — Наглая врунья, — выдохнул он ей в губы и поцеловал, проникая языком в рот Гермионы. Настойчиво. Совсем в его репертуаре. Так, что подкашивались ноги от одного прикосновения к губам. Мозг, казалось, совсем перестал функционировать, передавая эстафету чувствам и эмоциям, которые она все еще пыталась скрыть, но, опять же, неудачно. Он слишком хорошо ее изучил за время их брака, что не шло на руку. Его пальцы старательно пытались развязать тугой узел халата, который сейчас только мешал им обоим. Гермиона задрожала, когда Малфой подхватил ее чуть выше, жестом показывая обхватить его талию ногами. Он улыбнулся сквозь поцелуй и двинулся с ней в сторону еще прохладной постели, мягко придерживая за обнаженные ягодицы. Зарывшись руками в его волосы, Гермиона оттянула их и, разорвав поцелуй, попробовала рассмотреть лицо Драко в полутьме комнаты, но увидела лишь серые глаза, сверкавшие на фоне остального образа. Боже, она хотела его… Он мягко опустил ее на кровать и, захватив губы Гермионы в еще один поцелуй, дернул за поясок, развязав последнее препятствие на пути. Она взяла ситуацию в свои руки и отбросила ненужный шелк на пол. Что двигало ею в тот момент, Гермиона не знала. Возможно, страсть и дикое желание почувствовать Драко внутри себя, потому что она просто сошла с ума, не понимая, что творит, или кто-то наложил на нее Империус, причем довольно сильный, ведь противиться теперь стало не сложно, а просто невозможно. Гермиона развела ноги чуть шире, открывая ему один из любимых видов. О да. Она помнила, как он сходил с ума, стоило ей поманить его вот так, что потом никто из них не мог выбраться из постели несколько часов. Внутри себя Гермиона ликовала, потому что до сих пор в состоянии произвести на Драко такой эффект. — Ведьма, — сказал он, прикрыв глаза. — Чертовски сексуальная ведьма. Ослабив галстук на шее, Малфой кинул «‎удавку» к халату Гермионы и, медленно расстегнув пуговицы рубашки, снял ее, открывая вид на подкаченный торс. Она завороженно наблюдала за тем, как в полумраке виднелись очертания его фигуры. Он совсем не изменился. Такой же красивый, как пять лет назад, только еще более мужественный. Гермиона неотрывно наблюдала за тем, как Драко расправлялся с пряжкой ремня. Она услышала его рык и усмехнулась. Нетерпелив, как всегда. Он стащил брюки и, устроившись между ее ног, притянул ближе за шею, соединяя их в поцелуе. Обвив ногами Драко, Гермиона несколько раз царапнула торс ноготками и пробралась к краешку нижнего белья, обхватывая его член сквозь ткань. Малфой удовлетворенно промычал ей в губы и скользнул ладонью меж ее бедер. На секунду она задержала дыхание и почувствовала его пальцы внутри себя. Движения были до боли резкими, словно он наказывал ее за недавние манипуляции и произведенный эффект. Драко знал, на какую точку следовало надавить, чтобы сейчас она извивалась под ним и хватала ртом больше воздуха, которого обоим вдруг стало мало. — Иди ко мне, ближе, — услышала Гермиона и подалась вперед, когда он вытащил свои пальцы, размазывая смазку по ее складкам и специально задевая при этом клитор, потому что слишком хорошо разбирался в ее интимных точках. — Ближе, Гермиона. — Драко, — она уловила небольшую дрожь, стоило ей произнести его имя. Ему постоянно срывало крышу, не только в прелюдию, но и во время самого секса. Драко. Драко. Драко. Хотелось произнести еще сотни тысяч раз, но единственное, что Гермиона могла, — это позволить ему сделать то, что он должен был, пока ее рассудок еще затуманен. Драко прикусил ее мочку, чем вызвал довольный стон Гермионы, и, направив член ко входу, несколько раз провел им по влажным складкам, дразня ее еще больше. Он должен быть внутри нее, должен! — Войди в меня, Драко, — пролепетала Гермиона и втянула его в поцелуй, показывая ему, что готова. — Пожалуйста. Он пробормотал что-то непонятное ей в губы, но, расслышав несколько слов, она могла утверждать, что он сказал «люблю» и «скучал». Люблю. Скучал. Пока Гермиона получала удовольствие от произнесенных слов, Драко толкнулся в нее, и тогда оба выдохнули. Давно. Слишком давно они не ощущали друг друга и теперь пытались запомнить каждый вдох-выдох, чтобы постоянно ставить это на повтор, будто в голове давно уже находился проигрыватель с пластинкой и ждал подходящего момента. — Грейнджер, — прохрипел Драко и, резко толкнувшись, встретился с ее потемневшими глазами. — Я не отпущу тебя сегодня, поняла? Усмехнувшись, Гермиона кивнула и почувствовала еще один толчок. Он постепенно набирал нужный темп, намеренно дразня ее, потому что сейчас она не хотела медленно и нежно. Ощутить его полностью. Драко резко приподнялся вместе с ней и, поудобнее сев на край кровати, провел языком по торчащему соску. Ахнув, Гермиона прижала его голову к груди и опустилась на член, начав ритмичные движения вверх-вниз, глубоко, до самого основания. Она сжала в кулаке его волосы, когда Драко прикусил ее сосок и другой рукой смял грудь, проникая глубже, как нравилось Гермионе. Они оба тяжело дышали, едва успевая хватать ртом немного больше воздуха, чтобы окончательно не сойти с ума от нахлынувших чувств, которые пробудились‎ после долгой разлуки. Гермиона качнула бедрами сильнее и, обхватив его лицо руками, впилась в губы поцелуем, оставляя укусы после каждого прикосновения. Драко зашипел и дотронулся до губы, растерев при этом капельки крови, которые она оставила ему в качестве подарка. Сжав ее талию сильнее, он делал толчки грубее, так, чтобы перед глазами не осталось ничего, кроме сладкой пелены наслаждения. Привстав вместе с ней, Драко вновь оказался сверху. Еще несколько раз толкнувшись, он громко простонал и оставил пару ленивых поцелуев на ее шее. Гермиона обняла его, мягко поглаживая и успокаивая тяжелое дыхание, которое постепенно приходило в норму. Она не понимала, что чувствовала. Возможно, удовлетворение и впервые счастье за долгое время, потому что только с Драко она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Только за этим сразу приходило отчаяние. Гермиона не могла быть с ним, просто не могла. Драко неторопливо перекатился на спину и, притянув ее ближе, поцеловал в макушку, переплетая их пальцы. Гермиона намертво прижалась к его боку, будто ее приклеили к нему самым прочным клеем. Спустя пару минут послышалось тихое сопение посреди тишины комнаты. Немного приподняв голову, она увидела, что он уснул. Гермиона укрыла обоих одеялом и обещала самой себе, что обязательно обдумает все завтра. Завтра утром.

***

Драко сладко потянулся и открыл глаза. Нахмурившись, он долго рассматривал комнату еще сонными глазами, чтобы понять, где очутился и почему он вообще здесь? Комната маленькая, совсем не похожая на ту, что была в Мэноре. Тут все уютно, но непривычно, потому что Драко никогда не жил в таких условиях, отдавая предпочтение чему-то более изысканному. Точнее, это все пошло еще с его рождения, потому что он родился в семье, где роскошь была одним из главных критериев жизни. Он нахмурился и, чуть привстав, бросил взгляд на зашторенное окно. Сквозь светлую ткань виднелись солнечные лучи, которые старательно пробивались к Драко, чтобы подарить ему тепло. На лице заиграла легкая улыбка, стоило ему вспомнить, что произошло ночью. Грейнджер. Черт, он забыл, когда последний раз у него был такой секс. Драко наивно полагал, что после разговора с ней ему пришлось бы уйти, но халат, несомненно, сделал свое дело. Он будто был собакой, спущенной с поводка, когда увидел ее после душа. Как тут мыслить трезво, когда она стояла полуобнаженная, а слегка влажные волосы переброшены на одно плечо. Такую Грейнджер он любил больше всего. Такая Грейнджер являлась ему во снах. Ее половина кровати пустовала. Как обычно, вставала раньше, чтобы принять душ и приготовить завтрак. Совсем не изменилась. Драко улыбнулся и, встав с постели, осмотрел комнату в поисках вещей. Он нашел их, аккуратно сложенными на стуле и, одевшись и посмотрев в зеркало перед выходом, провел рукой по растрепавшимся волосам, повторяя про себя, что после завтрака с Гермионой обязательно сходит в душ. Драко нашел ее на кухне. Она сидела к нему спиной и, видимо, размешивала сахар в чашке, судя по движениям руки. Он не хотел напугать, поэтому осторожно подошел к ней и, наклонившись, оставил на щеке Гермионы поцелуй. — Доброе утро, Грейнджер, — пробормотал Драко ей в волосы и обошел стол, чтобы сесть напротив, но ее взгляд вовремя дал ему команду «стоп». — Что-то не так? — Забудь, — он вопросительно поднял бровь, ожидая дальнейших слов. — Я про ночь. Ничего не было, Малфой, забудь… Салазар, она разрушила все одной фразой. Он, полный надежды на возобновление отношений, спускался к ней, чтобы попробовать сначала, и не ожидал, что Грейнджер так просто откажется от всего. Какого черта? — Малфой? — перекривлял Драко. — Ночью ты называла меня Драко, стонала мое имя чуть ли не на весь дом, а теперь что? Просишь меня забыть? Тебе, черт возьми, было так же хорошо, как и мне, признай! — Нет, — она покачала головой и, встав из-за стола, жестом показала ему на выход. — Это глупая ошибка. Лучше нам обоим не вспоминать и идти дальше, так правильно, понимаешь? — Ошибка, значит, — он едко усмехнулся. — А знаешь что, Грейнджер? Ты была права тогда, пять лет назад. Я правда трахал Асторию, — стоило ему только раз упомянуть Гринграсс в разговоре, как глаза Гермионы сразу наполнились слезами, которые она пыталась удержать в себе. — Я бы с удовольствием повторил и… Договорить не удалось. Она ударила его. Взяла и влепила звонкую пощечину, отчего Драко попятился назад, прикладывая руку к месту ушиба. Больно. Настолько, что эту же самую боль он видел в глазах Гермионы. Грейнджер плакала, потому что он ляпнул глупость, чтобы заставить ее страдать, так же, как она заставляла страдать его. Мучиться все пять лет, ждать, когда она вернется или же смириться… Драко бросил на Гермиону еще один взгляд и, поджав губы, покинул кухню, а следом и дом, твердо убежденный в том, что на этом конец. Она не простит.