Его последний шанс

Ее утро, как обычно, началось с ворчаний сына о том, что каша и в этот раз получилась ужасно невкусной. Гермиона предложила ему добавить туда немного фруктов, чтобы улучшить вкус, но даже это не спасло ситуацию. Вместо неудавшегося завтрака она решила дать ему хлопьев и пообещала, что обедать они точно пойдут в кафе неподалеку от дома. Гермиона вновь позволила себе подумать о готовке, параллельно посматривая на ребенка, который с удовольствием уплетал обычную еду из магазина. Наверное, это просто было не для нее. Так она успокаивала себя день изо дня, видя недовольное лицо Скорпиуса и его жалобные глаза, просившие сходить к ее родителям за нормальной едой. Естественно, Грейнджер соглашалась с ним, но не всегда, потому что слушать нравоучения матери было невыносимо. Гермиона убрала остатки их завтрака и, вспомнив о планах на день, сказала Скорпиусу, чтобы тот принес свои тетради для занятий письмом. Ее уроки с ребенком сбились из-за последних событий, касавшихся их жизни и Драко, поэтому сегодняшний день было решено полностью посвятить учебе. Успехи Скорпиуса очень радовали ее. У него уже неплохо получалось выводить буквы, конечно, не без ее помощи, но это все равно приводило Гермиону в неописуемый восторг. Читать выходило немного хуже, хотя она всегда видела его старания и говорила, что скоро он обязательно научится. А когда Скорпиус протягивал ей одну из любимых историй, под которую думал заснуть, Гермиона с радостью бралась за чтение. Она никогда не отказывала ему в этом, ведь хотела, чтобы у ребенка было детство, пусть и не такое, как у обычных детей. Показав ему, как правильно нужно соединять буквы вместе, Гермиона уставилась на тетрадь, наблюдая за тем, как Скорпиус повторял все ее действия раз за разом, чтобы лучше запомнить. Любуясь сыном, она вспомнила вчерашний день, и ее улыбка стала шире, чем прежде. После поцелуев Драко сон, как назло, совсем не приходил к ней. Половина ночи прошла в каких-то метаниях, но губы Малфоя просто не оставляли ей никакого выбора. Даже такое простецкое дело, как сон, оказалось для Гермионы чертовски сложным. Малфой был ее погибелью… Половина ее дня прошла в ожидании Драко, который обещал зайти сразу, как только все рабочие моменты будут улажены. На самом деле она считала минуты до наступления вечера и подумывала о заказе еды на дом, чтобы их ужин прошел лучше, чем сегодняшний завтрак. В своей голове Гермиона начала представлять их взаимодействие втроем и сразу же встретила препятствие на пути. Скорпиус еще не знал о приходе Драко, она забыла рассказать ему и подготовить, ведь их отношения были далеки от идеала. Этот упрямый ребенок до сих пор старался избегать обычного слова «папа», предпочитая держать Малфоя на расстоянии от себя. Порой Гермиона и впрямь считала, что ее сын на девяносто девять процентов состоял только из Драко, так как тот был таким же своенравным. Ей достались самые упрямые мужчины на свете. И как такое вообще возможно? Негромкий стук вырвал ее из состояния задумчивости, и, повернув голову в сторону окна, она увидела сову, пытавшуюся попасть внутрь. Встав из-за стола, Гермиона впустила птицу и отвязала от лапки небольшой конверт, замечая на нем до боли знакомый адрес. Ее брови сошлись на переносице, пульс вдруг участился, потому что в голову сразу же закрались тревожные мысли. Что-то могло случиться, и именно поэтому ей написали письмо, чтобы как можно скорее ее оповестить. — Что там, мам? — спросил Скорпиус, когда Гермиона дрожащими руками стала открывать запечатанный конверт. — Минутку, дорогой. Раскрыв лист бумаги, ее глаза зацепились за собственное имя, и, прочитав содержимое буквально в считанные минуты, Гермиона спокойно выдохнула, присаживаясь обратно. Все было в порядке, но причина, из-за которой Джинни отправила письмо, удивила ее не меньше. Ей даже пришлось перечитать его еще раз, чтобы убедиться наверняка, что это не глупая шутка. Пэнси и Дафна пригласили ее и Джинни в Нотт-Мэнор, чтобы пообщаться и выпить? Гермионе тут же хотелось рассмеяться, потому что они никогда не делали этого раньше. Не оставались наедине так надолго, дабы не поубивать друг друга, ведь их взаимная нелюбовь все еще прослеживалась во множестве взглядов и манере разговоров. Чуть ниже Джинни подписала, что зайдет через пару часов и сделает все возможное и невозможное, чтобы Гермиона пошла с ней. Даже пригрозила использованием Империуса, наплевав на то, что может лишиться палочки после Непростительного. Отложив письмо в сторону, она сосредоточилась на Скорпиусе, который выжидающе уставился на нее, желая узнать, что все-таки было там написано. Гермиона уже мысленно отказалась от такой затеи Джинни, потому что ждала прихода Драко добрую половину дня. Она просто не могла бросить сына одного и сделать вид, что забыла о сегодняшних планах. — Ничего важного, Скорпиус, — ответила Гермиона спустя несколько минут и взяла его тетрадь в руки, проверяя успехи ребенка. Улыбка вновь появилась на лице, стоило ей увидеть, как ровно у него получилось вывести все нужные буквы. — Ты умничка, дорогой, я тобой так горжусь! Скорпиус улыбнулся ей в ответ, и, не сдержавшись, Гермиона потянулась к нему, крепко обнимая. Вчера ей так и не удалось провести достаточно времени с ним, поэтому сейчас она старалась насладиться каждой свободной минутой рядом с сыном. Маленькие ручки обхватили ее шею настолько сильно, что воздуха стало не хватать. Скорпиус рос слишком быстро, а ей только и удавалось, что поспевать за ним и огорчаться каждый раз, когда замечала в нем изменения в характере и во внешности. Ему скоро будет пять, а Гермиона уже начинала скучать по его детству и проявлению любви. Зная характер ребенка, она уже мысленно готовилась к тому, что в скором времени Скорпиус перестанет быть таким добрым и милым. Если, конечно, воспитание окажется сильнее крови, то, возможно, все могло обойтись. Закончив с занятиями на сегодня, Гермиона, как и обещала еще с утра, решила пообедать с ним в кафе недалеко от дома, чтобы успеть вернуться до прихода Драко. Одевшись потеплее из-за прохладной погоды, она помогла Скорпиусу застегнуть кофту, молния которой все никак не хотела поддаваться. Благополучно расправившись с ней, Гермиона взяла его за руку и, открыв дверь, удивленно заморгала, видя на пороге свою мать. — Гермиона! — воскликнула та, поднимая с земли объемный пакет. — Я так рада вас видеть, мои дорогие! — Что ты здесь делаешь, мам? — поинтересовалась она, пропуская ту в дом. — Я думала, у тебя сегодня рабочий день, ты говорила по телефону… — Милая, ты опять все перепутала, — засмеялась Джин, похлопывая Гермиону по плечу. — Твой отец сегодня на смене, а я решила проведать вас. Вы уже несколько дней не появлялись у нас, и я начала волноваться. Гермиона закатила глаза, понимая, что перекус со Скорпиусом придется отложить на неопределенный срок. Мать явно пришла к ним не на пять минут, поэтому, скрипя зубами, она сняла кофту с ребенка и следом расстегнула свою, вешая одежду обратно на крючок. Планы вновь менялись, что ужасно бесило и раздражало ее, но разве кто-то спрашивал мнение Гермионы по этому поводу? — Я же говорила, что наши выходные будут заняты, — вздохнула Гермиона и, проследовав за Джин на кухню, заметила, как мать придирчиво осматривала пространство. — И сегодня у нас тоже были планы — Драко собирался зайти, мам. Она увидела, как Скорпиус еле заметно вздрогнул при упоминании Малфоя, потому что услышал об этом впервые. Гермиона просто не успела вовремя поделиться с ним новостью и теперь мысленно мечтала, чтобы Скорпиус не начал устраивать представление, когда Драко придет, иначе вечер точно будет испорчен. — О, это так здорово, дорогая! — мило проворковала Джин, вытаскивая из пакета множество контейнеров. — Мне бы тоже очень хотелось познакомиться с отцом моего внука! Ты же раньше почти никогда не говорила о нем из-за вашего болезненного развода. — Может, позже, мам? — спросила Гермиона, делая несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы сдержать себя. — Сначала Скорпиус должен привыкнуть к нему, а потом я представлю тебе и папе Драко. — Только не затягивай с этим, милая, — улыбнулась Джин. — Это для нас очень важно. Гермиона кивнула и продолжила наблюдать за тем, как мать вытаскивала еду и из пакета, ставя контейнеры друг на друга. Такое количество еды она видела уже не раз, но все равно удивлялась, сколько ей в итоге удавалось приготовить. Столько не съесть даже акромантулу! — Так вы планируете провести время семьей? Значит, я поступила правильно, придя к вам с горой еды. У вас же совершенно нечего есть! Раскрыв холодильник и ахнув от его содержимого, Джин стала машинально раскладывать контейнеры по полочкам, практически заполнив ими свободное место. Гермиона стояла за ее спиной, скрестив руки на груди, тем самым останавливая себя от возможной ссоры. Несмотря на такую бестактность со стороны матери, она хотела спокойно дождаться Драко и остаток вечера наслаждаться тем, что они впервые за долгое время будут рядом и смогут вновь узнать друг друга лучше. — Я хотела заказать доставку! — возмутилась Гермиона, когда мать снова упомянула о еде. — Ресторанная еда не всегда бывает хорошей, Гермиона! Тем более Скорпиус еще маленький, чтобы есть то, что подают в таких заведениях! Когда ты начнешь думать о благополучии своего ребенка? Держи себя в руках… держи себя в руках… — Скорпиусу уже четыре, мама, — простонала Гермиона, устав от вечных причитаний по поводу своего материнства. — Ему уже можно есть такую еду, но не в большом количестве. Я слежу за тем, чтобы он нормально питался, хватит учить меня, как правильно обращаться с моим же ребен… Звук вспыхнувшего камина прервал ее монолог, и, обернувшись, Гермиона увидела, как Джинни ступила на ковер, отряхиваясь от золы. Мерлин, она уже успела позабыть о ее приходе и приглашении в Нотт-Мэнор вечером. Но это было не самым ужасным в данной ситуации: Джинни явилась в самый неподходящий момент, когда мать, которая не знала никого из ее друзей, находилась сейчас здесь же. Гермиона не так представляла себе знакомство родителей и близких друзей. Да, она рассказывала отцу и матери о волшебном мире, жизни в нем, о Гарри, Роне и семье Уизли, но так и не смогла устроить их встречу. Сначала ей помешала начавшаяся война, из-за чего ей и пришлось стереть родителям память, а после то, что они долгое время жили в Австралии, не выходя на связь. Гермиона хотела, чтобы все прошло хорошо, поэтому так медлила, но, видимо, ее вялость в этом вопросе сыграла с ней злую шутку, так как Джинни уже была здесь. Никакого пути назад, оставалось только объяснить матери, что незваная гостья являлась не близкой подругой, а практически сестрой. Завидев Гермиону, Джинни улыбнулась и быстрым шагом пересекла расстояние от гостиной до кухни. Взглянув на мать, она подметила, что та не сильно удивилась или испытала шок, потому что уже знала о таком средстве перемещения, как камин. Скорее всего, просто не думала, что сегодня ей удастся увидеть все это вживую. — Я так и знала, что ты будешь не собрана, — проговорила Поттер, переступая порог кухни. Ее глаза сразу же зацепились за мать Гермионы, а взгляд тут же изменился, стоило Джинни увидеть незнакомого человека. — Ой, прошу прощения… Я помешала? — Нет, все в порядке, — отозвалась Джин, когда Гермиона открыла рот, чтобы ответить. — Я мама Гермионы и бабушка Скорпиуса, а вы, должно быть, Джинни, да? Рада нашему знакомству, моя дочь столько о вас рассказывала! Гермиона мысленно стукнула себя по лбу, когда услышала слова матери, сквозившие сплошной приветливостью и добротой. Она сразу же представила на месте Джинни Драко, который стоял бы с недоверчивым выражением лица, не зная, что следовало ответить на такое приветствие. Повезло, что сейчас это был не он, иначе ей пришлось бы краснеть за свою родню вдвойне. — И я рада с вами познакомиться… — Джинни бросила взгляд на Гермиону, ища в ее лице поддержку, потому что имя просто вылетело из головы в такой важный момент. — Джин, — подсказала Гермиона, когда та запнулась, не закончив фразу. Улыбаясь, они пожали друг другу руки, окончательно закрепив этим жестом свое знакомство. Кто бы мог подумать, что встреча пройдет так удачно и без происшествий? Хотя какие тут были бы проблемы, если матери удалось пока только увидеть Джинни, которая и мухи не обидит. Волнение Гермионы потихоньку сходило на нет, оставалось представить остальных и, конечно же, Драко, но позже. На сегодня переживаний определенно было достаточно. — Ты получила письмо? — спросила Джинни, осматривая ее внешний вид. — Мы с тобой идем в Нотт-Мэнор, Гермиона, и это не обсуждается! Возведя глаза к потолку, Грейнджер села на стул и, посадив Скорпиуса к себе на колени, поцеловала того в щеку, чтобы он не чувствовал себя забытым всеми. Он не любил, когда ему не уделяли должного внимания, как минутами ранее, поэтому Гермиона тут же среагировала, увидев настроение ребенка. — Я не могу, — ответила она, прижимая сына к себе. — Ты же видишь, что к нам пришла мама, да и сегодня мое время полностью отдано Скорпиусу и Драко, который вот-вот должен прийти. — Когда ты последний раз отдыхала, не считая вчерашнего дня? — Джинни перешла в активное наступление, предоставляя весомые аргументы, чтобы Гермиона все-таки сдалась и пошла с ней. Она и впрямь давно не расслаблялась, предпочитая оставаться со Скорпиусом, даже если сильно устала. Эта одержимость всегда быть рядом с ним появилась еще в момент, когда он рос в ее животе, настолько сильно ей хотелось уберечь его от мира и людей в нем. — Ты недавно вернулась в Англию, а мы так и не пообщались без мальчиков, Гермиона! — Ты правда хочешь встретиться с Пэнси и Дафной? — она решила уточнить, потому что не была уверена, что Джинни поступала разумно, согласившись на их предложение. — Ты же терпеть не можешь такую компанию! — Да, но ты же знаешь, какая выпивка у этих богачей, — подмигнула та, не стесняясь матери Гермионы, которая стояла и слушала их разговор. — Давай же, нам следует немного развлечься. — Дорогая, она права, — сказала Джин, забирая с ее колен Скорпиуса. — Тебе нужно хоть иногда проводить время с друзьями. Твоя жизнь не может вертеться вокруг одного лишь ребенка. Возможно, если бы они знали, насколько тяжело ей было все эти годы, то не говорили бы такого откровенного бреда. Она так и не высказала им все, что накопилось внутри, поэтому просто пыталась как-то существовать с огромным грузом на душе, дожидаясь подходящего момента, чтобы открыться. — Но как же Драко… — проговорила Гермиона больше себе, чем им. — Он же обещал, что… — Малфой не обидится, если сегодня ты выпьешь с нами виски в доме Нотта. Тем более работа точно не позволит ему выбраться к вам раньше десяти, а Скорпиус в это время уже будет спать. Гермиона посмотрела на сына, искренне сомневаясь, что на самом деле должна пойти и вот так вот бросить, оставляя его на свою мать. — Скорпи, ты же побудешь с бабушкой несколько часов, пока меня не будет? — спросила Гермиона и увидела, как он активно закивал на руках у Джин. — Вот видишь! — воскликнула Джинни, давая пять Скорпиусу, который заливисто рассмеялся при столкновении их рук. — Даже твой сын полностью согласен с нами! Дав себе еще времени на раздумья, Гермиона в конечном итоге сдалась, но с условием, что это не продлится долго. Она планировала задержаться у Ноттов не больше чем на два-три часа, и Джинни с трудом пришлось согласиться, бурча, что Грейнджер настоящая зануда и совсем не умеет веселиться. Переодевшись в более приемлемую одежду, Гермиона, не изменяя себе, провела матери инструкцию, что и когда нужно сделать со Скорпиусом, включая питание и сон. График, составленный ею, не терпел никаких изменений, если, конечно, на это не было веской причины. Может, она переусердствовала с воспитанием ребенка и его режимом, но привычка все контролировать, казалось бы, засела глубоко внутри Гермионы и руководила за нее. Джин уверила ее, что все будет в порядке и волноваться абсолютно не о чем, тем более Скорпиус уже достаточно вырос и не требовал особого внимания и помощи. Она до последнего сомневалась в том, что поступала правильно, оставляя сына на мать. И уже точно знала, что станет метаться у Ноттов, переживая за ребенка, потому что параноик внутри нее постоянно твердил ей проверять его и контролировать во избежание ненужных проблем. Скрепя сердце Гермиона все-таки попрощалась со Скорпиусом и, ступив в камин, бросила под ноги летучий порох, переместивший ее в Нотт-Мэнор. Она ожидала, что увидит здесь подобие поместья Малфоев, но не думала, что все будет настолько схоже. Зал сильно напоминал то место, где пять лет назад сама же Гермиона жила, порой удивляясь, насколько дорогим все было. Может, помещение казалось не таким большим, но содержимое идентично тому, что она видела в Малфой-Мэноре: такие же дорогущие вазы и картины, украшающие стены. Гермиона нахмурила брови, когда взглянула на полотна. Люди на них не двигались, хотя ее не покидала уверенность в том, что предки Ноттов должны были говорить и жестикулировать, как картины в Мэноре. Она привыкла к тому, что там ее ненавидели, шептались за спиной, и думала, что здесь все будет также. Точнее, изначально готовилась не к теплому приему. — Они ничего не скажут, Грейнджер, — услышала Гермиона и, отвлекшись от рассматривания полотен, увидела Дафну, стоявшую неподалеку от нее и Джинни. — Почему? — спросила она и обняла себя руками, чувствуя легкую прохладу. — Какое-то колдовство? — Это все Тео, — ответила Нотт, подойдя к ним. — Драко рассказывал ему о картинах в Мэноре, поэтому он решил, что сегодня обойдемся без их трепа, — та кивнула в сторону полотен на стене. — Не стоило, правда, — Гермиона выдавила из себя улыбку. — Я уже давно привыкла к этому. — Поверь, Малфой не простил бы нас, узнав, что старые картины посмели оскорбить тебя. Не удержавшись, она улыбнулась еще шире, когда Дафна уже второй раз упомянула в разговоре Драко. Она вспомнила, как он пытался защитить ее от собственных предков, угрожая тем, что сожжет полотна, если услышит еще хотя бы один звук от них. Конечно, при нем они всегда молчали, но, оставаясь наедине с ними, Гермиона практически всегда слышала оскорбления в свой адрес. — Не думала, что он делился этим с вами, — хмыкнула она, вновь пробуя упрятать эти воспоминания подальше в голове. — Просто Драко бывает заботлив, когда дело касается близких ему людей, — Дафна сделала акцент на конце предложения и, поправив волосы, лежащие на плече, кивнула в сторону выхода. — Идем, Пэнси уже наверняка заждалась нас.

***

Разговаривать с теми, кого Гермиона раньше считала врагами, было не так просто. Да, они выросли, обзавелись семьями, их взгляды на жизнь где-то изменились, но она не знала, как стоило вести себя, вспоминая при этом прошлые годы. Даже будучи женой Драко было сложно строить какое-то общение с его друзьями, а точнее, с Пэнси и Дафной. Гермиона толком и не пыталась, потому что думала, что из этого не выйдет ничего хорошего. Бросив взгляд в сторону Джинни, Грейнджер поджала губы, не понимая, как та могла вести себя так раскованно. Казалось, что ту совсем не волновал тот факт, что их компания выглядела максимально странно. Гриффиндор и Слизерин вместе пьют огневиски и пытаются вести дружескую беседу, словно всегда так хорошо общались между собой. Может, она спала? Гермиона водила пальцем по краю своего бокала, изредка стирая с него образовавшиеся капли воды. Так продолжалось на протяжении часа, пока девочки общались по поводу одежды и прочей ерунды, которая вообще не была ей интересна. Она старательно делала вид, что слушала все и поддакивала Джинни, когда та поглядывала в ее сторону и глазами заставляла пить огненную жидкость. Выпив пару стаканов, Гермиона почувствовала себя более раскованно. Их разговор к этому времени плавно перешел к детям и семейной жизни. Каждый успел пожаловаться и одновременно с этим сказать, что они на самом деле счастливы, но только не она. Ей нечем было поделиться, потому что у нее и Скорпиуса было все не так радужно, как могло показаться на первый взгляд. — Грейнджер, — услышала Гермиона и вздрогнула от неожиданности, поднимая глаза на источник звука. — Сегодня ты особенно молчалива, хотя в Хогвартсе у тебя не затыкался рот. — Ей просто еще нужно выпить, Пэнс, — встряла Джинни и, выхватив почти пустой бокал из ее рук, принялась снова заполнять его жидкостью. Гермиона не успела среагировать вовремя и остановить ее от этой глупой затеи — накачать себя алкоголем. Дома остался Скорпиус, который ждал ее вместе с матерью, а она засиживалась в доме Ноттов, спокойно попивая виски. Почему Джинни так умело манипулировала ей, заставляя пойти сюда? Почему Драко и его приход так быстро испарились из ее головы? — А где Тео и Блейз? — спросила Гермиона, дабы перевести их внимание на что-то другое. — Разве они не должны быть здесь? И ваши дети? — Они решили дать нам возможность немного посекретничать, — с хитрой ухмылкой проговорила Пэнси, подмигивая Дафне. — А дети у наших родителей. Эти сорванцы великодушно согласились погостить у своих бабушек и дедушек. — Вам повезло, — ответила она и, увидев хмурые лица, дополнила мысль: — Не всегда получается отдохнуть от каждодневных ритуалов, да? Я, например, постоянно со Скорпиусом, и очень редко выходит выбраться куда-то, но я и не жалуюсь, потому что люблю быть с ним, учить его и помогать. — А Драко? — задала вопрос Дафна. — Ему нравится проводить время с сыном? Гермиона вмиг поджала губы, когда ее застали врасплох. У нее не было заранее приготовленных слов, чтобы описать отношения между Драко и Скорпиусом. Точнее, она не знала, как говорить о том, чего все еще не существовало. — У них все сложно, — выдавила из себя она и сделала глоток виски. — Драко старается, но его занятость не позволяет ему проводить как можно больше времени с ребенком. И характер Скорпиуса усложняет ситуацию еще сильнее. — Что, слишком похож на своего отца? — хохотнула Пэнси. — Это Малфой с головы до пят, — засмеялась Гермиона, кивнув той в ответ. Джинни с Дафной поддержали их, хихикнув. — Но уменьшенная версия. — Он еще доставит тебе проблем, Грейнджер, уверяю тебя. Дай ему вырасти и увидишь в нем Драко сильнее, чем сейчас. Гермиона сделала еще один глоток виски, чтобы подумать и переварить услышанное. Она не была полностью готова к будущим изменениям в характере сына и надеялась, что Малфой поможет — научит Скорпиуса всему, что может показать только отец. Такие вещи, как постоять за себя или полеты на метле, что было не под силу ей из-за неопытности и боязни некоторых вещей. — Думаю, что вместе с Драко мне удастся вырастить из Скорпиуса достойного человека. Джинни ободряюще погладила ее по плечу и, обняв свободной рукой, поднесла свой бокал ближе, стукнувшись им с выпивкой Гермионы. В то же время Дафна и Пэнси как-то странно переглянулись между собой, после чего вновь посмотрели на нее, вопросительно изогнув идеально выщипанные брови. — Вам не стоило разводиться, тогда бы Скорпиус рос в полной семье и у них с Драко были хорошие отношения, как у отца и сына. Тихо вздохнув, Гермиона отставила стакан в сторону и, прикрыв глаза, старалась удержаться предательские слезы, которые так и хотели вырваться наружу. Ей не стоило приходить сюда и вновь испытывать боль из-за прошлых совершенных ошибок. Слыша что-то о прошлом и семье, она не просто корила себя, но и каждый раз мысленно убивала — жестоко и беспощадно. Тогда, очень давно, у нее не получилось дать отпор Люциусу, поэтому Гермиона просто ушла, давая себе и Драко возможность жить в спокойствии и мире. — Вы ничего не знаете… — прошептала Гермиона, сглатывая ком, стоящий в горле. — О поцелуе Малфоя и Астории? — нахмурилась Джинни, а в голосе слышались тревожные нотки. — Ты ушла из-за этого? Думала, он изменил тебе с ней? Смотря куда-то вперед, сквозь Пэнси и Дафну, Гермиона уставилась в одну точку, медленно качая головой в разные стороны. Она была словно в замедленной съемке, так сильно на нее действовали болезненные воспоминания, преследовавшие уже много лет. — Драко ни при чем, — промолвила Гермиона. Ее нижняя губа подрагивала, а в глазах блестели слезы. — И он не виноват в том, что произошло. — Грейнджер, что случилось на самом деле? — резко спросила Пэнси, пока остальные терпеливо ждали от нее правды. — Из тебя все нужно вытягивать по слогам? Гермиона терпеть не могла такого отношения к себе, и, возможно, будь она в нормальном состоянии — не сидела бы на месте, пытаясь что-то сказать. Это было ужасно по-детски и непохоже на нее, но у Гермионы просто не осталось выбора и сил скрывать все дальше. Моргнув, она вдруг увидела в своей голове тот день, когда ее жизнь изменилась раз и навсегда. — Это случилось в октябре две тысячи первого… Гермиона проснулась от настойчивых губ Драко, целующих ее обнаженную спину на протяжении долгих двадцати минут. Это все происходило настолько медленно, что совсем не было похоже на ее мужа. Она привыкла к более резким и быстрым поцелуям, которые разносили по ее венам ток и приятное послевкусие, но в данный момент его поведение вызывало внутри чувство еще большей любви, чем обычно. Гермиона сладко потянулась в кровати и, повернувшись к нему, встретила серые радужки глаз, отдающие таким теплом, что ее сердце застучало в несколько раз быстрее. Проведя ладонью по его лицу с легкой щетиной, она улыбнулась, целуя его в губы. Ей сразу же пришла мысль о том, что это утро было особенно добрым, ведь они проснулись вместе, в объятиях друг друга, потому что работа все-таки позволила им ненадолго побыть вдвоем. Он запустил руку ей в волосы, притягивая ближе и забрасывая ногу Гермионы к себе на бедро, крепко сжав кожу где-то возле ягодиц. Не удержавшись, она простонала ему в рот и, насладившись прекрасным моментом, оторвалась от его губ, сонно улыбаясь. — Доброе утро, любимый. Драко улыбнулся ей в ответ и заправил локон Гермионы за ухо, который постоянно лез в глаза и мешал нормально рассматривать его лицо. — Ты в последнее время сильно изменилась, а я не могу понять, что в тебе не так, — пробормотал он, слегка нахмурив брови. — О чем ты? — спросила она и привстала, чтобы лучше видеть его эмоции и черты лица. Драко задумался и, положив ладонь ей на шею, провел ею по коже вниз, останавливаясь на груди. Он огладил большим пальцем сосок Гермионы, практически заставляя ее застонать, так как те были слишком чувствительны в последние дни. Закусив щеку, она постаралась сдержать себя, чтобы не закричать от удовольствия, переполнявшего ее. Они вчера настолько устали после секса, что уснули прямо так, хотя Гермиона и не была против такого расклада. Ей нравилось чувствовать тепло его тела, поэтому она всегда прижималась к нему во сне и в другое время, когда позволяла ситуация. — Не знаю, — выдохнул Драко, продолжая оставлять на груди свои прикосновения. — Ты стала… более красивой? — То есть раньше я была так себе? — усмехнулась Гермиона, а следом и он поймал ее настроение. — Конечно нет, — возразил Малфой, выставляя руку впереди, чтобы обезопасить себя от ее возможных ударов. — У тебя светятся глаза, ты больше улыбаешься, а твои щеки стал украшать румянец. Что могло так сильно обрадовать мою жену, скажи мне? Он не любил, когда Гермиона пыталась что-то скрыть, и с легкостью читал ее как открытую книгу, но в этот раз она держалась изо всех сил, чтобы раньше времени не выдать секрет. — Тебе не нравится? — очертив пальцем мышцы на его животе, она выжидающе уставилась на него, прищурив глаза. — Просто хочу знать все твои секреты, которые ты так тщательно пытаешься от меня скрыть, — протянул Драко и, потянувшись, размял шею от долгого сна. — Расскажешь мне? Гермиона помахала головой и, увидев, как он удивленно захлопал глазами, захохотала, прикрывая рот рукой. Малфой воспользовался тем, что она отвлеклась на смех, и подмял ее под себя, всем телом наваливаясь на нее. — Когда ты перестанешь издеваться надо мной, ведьма? — поинтересовался Драко, изображая из себя страдальца. — Просто невозможная, — сказал он и впился в ее губы поцелуем, так резко, заставляя Гермиону ахнуть и приоткрыть рот, впуская его язык. Это было чертовски быстро, а она не успела вдоволь насладиться, прежде чем Малфой, издеваясь, слегка прикусил ее губу, разорвав поцелуй. — Пора вставать, миссис Малфой, — он окинул ее насмешливым взглядом и поднялся с постели, подбирая пижамные штаны, которые еще вчера вечером бросил на пол. — Разве у тебя не выходной? — спросила Гермиона, а в своем голосе услышала недовольные нотки, потому что Малфой срывал все планы, придуманные ею на этот день. — Должен был, — кивнул он и поморщился, когда октябрьское солнце вдруг вышло из облаков, ослепляя его яркими лучами. — Но Блейз опять умудрился забыть о паре встреч, назначенных на сегодня. Я не могу их пропустить, они правда очень важны. — Понимаю, — Гермиона постаралась не устраивать ему истерику на ровном месте, тем более ее настроение и так слишком часто стало меняться. — Тогда свой сюрприз ты получишь вечером, договорились? Малфой лукаво улыбнулся и, нагнувшись к ней, оставил на ее щеке поцелуй. — Я бы хотел получить его прямо сейчас, но, так уж и быть, дождусь того момента, когда смогу вернуться домой, — Драко пересек расстояние от кровати до двери и остановился у выхода, будто бы что-то забыл сказать. — А ты побудь еще немного в кровати, милая. Тебе тоже не помешает отдых. С этими словами он покинул их спальню, а Гермиона вновь откинулась на подушки и счастливо заулыбалась. Ей удалось не рассекретить себя раньше времени Драко, хотя с его чуйкой он уже давно бы догадался, что с ней и вправду что-то не так в последние дни. Да она и сама только недавно поняла, что ее организм стал вытворять странные вещи, несвойственные ей. Именно поэтому Гермиона несколько дней назад была у маггловского врача, чтобы выяснить все, не пугая при этом Драко, который в любом случае начал бы спрашивать, что произошло. Трясущими руками она сдала все анализы и, заплатив за быструю проверку, так как не было сил ждать столько времени, сидела в приемной, пока доктор вновь не пригласил ее в кабинет рассказать о результатах. Она была беременна. Уже семь недель, милостивый Мерлин. Гермиона дотронулась рукой до обнаженного живота, вспоминая, с какими эмоциями выходила из кабинета врача. Ее глаза застилали слезы счастья, а в Мэнор она вернулась в состоянии какой-то эйфории, но успела вовремя успокоиться, дабы рассказать Драко так, как она планировала изначально, когда они только-только заводили разговор о детях. Даже сейчас она испытывала непередаваемые эмоции, хотя еще ничего не чувствовала, никаких признаков зарождения новой жизни. Знала, что там растет ребенок Драко, но ей уже безумно хотелось почувствовать движения внутри себя. Оставалось подождать совсем чуть-чуть, просто перетерпеть тяжелые недели и вновь ощутить счастье вместе с любимым мужем. Провалявшись в постели еще примерно час, Гермиона все же поднялась, приняла душ и, позавтракав кашей с тостами, отправилась в библиотеку, коротать время до прихода Драко. Среди обширной библиотеки Малфоев она находила все, что соответствовало ее вкусу. За два года ей удалось прочесть множество различных книг, и еще столько же у нее было припасено на будущее. Порой они с Драко иногда шутили на тему книг: он говорил, что скоро ему придется покупать еще столько же, если Гермиона прочитает все остальное меньше чем за год. На самом деле такой расклад полностью устраивал ее. Ей бы хотелось иметь еще больше книг, а еще лучше — собственный домик, где была бы небольшая библиотека, принадлежавшая только ей. Возможно, когда-нибудь им удастся найти такое место, но занятость на работе пока не давала шанса, чтобы купить маленький домик, желательно подальше от Лондона и Мэнора. Гермиона уселась поудобнее в большом кресле, подогнув ноги для большего удобства. Увлекшись книгой, которую она нашла среди полок, она и не заметила, как вновь захотела есть. Ей было известно о беременности всего ничего, а организм уже требовал пищу на двоих людей. В ее привычки не входило вызывать эльфов поместья, но поза, выбранная ею, не позволяла вот так просто взять и встать со своего места, поэтому она попросила домовика принести ей фисташкового мороженого. В считанные секунды эльф появился с тремя большими зеленоватыми шариками и тут же исчез, передав Гермионе ее лакомство. Одновременно читая книгу и черпая ложкой мороженое, она полностью растворилась в моменте и спокойной атмосфере. Стоило только подумать о тишине, как двери библиотеки распахнулись, оповещая о приходе кого-то из Малфоев. Повернув голову, Гермиона увидела Люциуса и молниеносно встала, одергивая домашнюю футболку. Тот придирчиво осмотрел ее внешний вид, скривив губы. — Нет нужды так резко вставать, мисс Грейнджер, — проговорил он и, опираясь на трость, стал приближаться к ней размашистым шагом. Что-то больно кольнуло у нее в груди, когда Гермиона услышала его обращение. Она уже почти два года была Малфой, а Люциус так и продолжал задевать ее старым именем. — У меня уже давно другая фамилия, если помните, — сказала она, дернув носом. — Ах да, как я мог забыть столь важную информацию, — он уселся в другое кресло, положил ногу на ногу и скрестил пальцы рук вместе, принимая свою обычную позу. — Что же вы стоите и каждый раз трогаете свою одежду, будто мне есть до нее какое-то дело? Вы уже давно осквернили этот дом не только своей кровью, но и внешним видом. Вряд ли предки Малфоев удивятся чему-то еще. Как у этого человека так просто получалось портить все? В том числе и ее прекрасное настроение, которое она мечтала сохранить до возвращения Малфоя домой. В сотый раз Гермиона пожалела о том, что согласилась жить здесь. Точнее, она сама предложила Драко попробовать ненадолго задержаться в Мэноре и вместе с этим искать другое жилье, но это слишком уж затянулось, а собственный дом так до сих пор и остался в планах. Во время проживания в Мэноре Гермиона страдала, встречая где-то Люциуса на своем пути, ведь тот постоянно напоминал ей, кем она для него являлась — грязнокровкой, которой не место в этом доме рядом с Драко и его семьей. Приходилось пропускать все через себя, переживать нападки не только Люциуса, но и предков, наблюдавших за ней с портретных рам. Несколько раз Нарцисса оказывалась в нужном месте и успешно затыкала всем рот, за что Гермиона была ей благодарна, обнимая ту, как родную мать. Только благодаря ей и Драко она еще хоть как-то чувствовала себя здесь в безопасности и спокойствии. — Что же вы молчите, дорогуша? — усмехнулся он, беря в руки книгу, которую Гермиона только что листала сама, пока ее уединение не было нарушено. — Я думал, умнейшая ведьма столетия найдет, что сказать мне, разве нет? Издевательский тон, сочившийся из его рта, все сильнее вынуждал ее переступить через себя, поставив на уши все поместье. Гермиона никогда не кричала, даже голос повышала только тогда, когда Драко выводил ее из себя, но сейчас ей чертовски сильно хотелось высказать все, что она думала о Люциусе. Не позволяло лишь просто уважение ко всем людям, в том числе и к нему. — Чего вы добиваетесь? — как можно спокойнее спросила Гермиона, нахмурив брови. — Я и вправду думал, что вы умны, чтобы понять все и без слов, — протянул он в своей манере. — Что понять? Нет, это точно не влияние беременности на мозг, потому что ее срок был совсем еще маленьким. И она явно не похожа на других женщин, оказавшихся в таком же положении. Гермиона чувствовала себя иначе. — Что вам не место здесь, мисс Грейнджер, — Люциус едко ухмыльнулся, а в его глазах отчетливо виднелось презрение к ней. — Не место рядом с моим сыном. — Это не вам решать, мистер Малфой, — пожала плечами Гермиона так просто и легко, что казалось, будто у нее появился шанс дать ему отпор в словесной борьбе. — Драко сам выбрал меня в качестве своей жены. Если он вдруг захочет, чтобы я ушла, то я уйду, но только лишь по его желанию, а не вашему. Тот тихонько хохотнул и, бросив книгу на стол, демонстративно вытер руки, показывая ей свою брезгливость к вещам, к которым она успела прикоснуться. — Драко слишком молод и ослеплен глупой любовью по отношению к вам, дорогуша, — сказал Люциус, морща лицо. Гермиона сразу же подумала о том, что он наверняка не испытывал этого чувства раньше, раз смел произносить такие вещи. Но почему тогда Нарцисса вышла за него? Почему она до сих пор была с ним? — И винит себя за прошлые ошибки нашей семьи перед волшебным обществом, поэтому он не нашел ничего лучше, как завязать с вами отношения и вложить в Министерство кучу галлеонов. Гермиона в изумлении раскрыла рот, не заботясь о том, как выглядела сейчас, стоя перед ним. Она впервые в жизни слышала такой бред. Даже ее тело среагировало не так, как она того хотела, ощущая теперь жар, выступающий красными пятнами на коже. — В-вы серьезно так считаете? — задыхаясь от негодования, спросила Гермиона. — Думаете, что Драко связал свою жизнь с грязнокровкой, чтобы таким образом искупить грехи Малфоев? — Другой причины здесь просто не может быть, — сказал он так, будто правда верил в то, что говорил. — Мой сын достаточно сделал для нашей семьи, а теперь ему стоит подумать о более достойной партии для себя. Гермиона слегка покачнулась на месте, когда услышала, с каким безразличием он все выдавал ей. Какой нормальный родитель поступил бы так со своим ребенком, определяя его судьбу столь безжалостно? Ее руки автоматически стали тянуться к животу, дабы уберечь малыша от слов и возможного вреда со стороны Люциуса, но она вовремя остановила себя, чтобы не раскрыться ему. — С чего вы взяли, что Драко решится на это? — поинтересовалась Гермиона и вновь уловила смех напротив. — Он слабый, чтобы самому сделать такой шаг, давайте уже будем честны друг с другом, — Люциус поднялся с кресла и, взяв трость, обошел Гермиону, останавливаясь у окна. Он задержал внимание на окрестностях Мэнора, после чего вновь посмотрел на нее, прищурив глаза. — Поэтому вы сами уйдете, мисс Грейнджер. Ей понадобилось несколько минут, чтобы переварить весь разговор, включая последнюю фразу, на которой ее сердце забилось с бешеной скоростью и вряд ли пришло бы в норму так скоро. — Нужно быть полным дураком, предлагая такое мне, — выплюнула Гермиона, не стыдясь того, что посмела оскорбить отца своего мужа. Ей было плевать, что он думал о ней, но она ни за что не бросит Драко. Люциус усмехнулся, покачивая головой в разные стороны. — Я знал, что в вас нет ни капли должного воспитания, — желчно проговорил он. — И вы вряд ли бы когда-нибудь стали той, кто мог представить нашу семью высокому обществу вместе с моим сыном. Почему она стояла и просто слушала, проглатывая весь его яд? Почему до сих пор не покинула библиотеку, предпочитая и дальше быть униженной им? — Я не уйду, — Гермиона скрестила руки на груди, в то время как Люциус продолжал изредка поглядывать в окно и возвращаться к ней с ехидной ухмылкой на лице. — Мне кажется, вы скоро измените свое мнение, если я и дальше продолжу всячески травить вас. Она вновь нахмурила темные брови, поджав губы. Иногда Гермиона искренне не понимала, что он имел в виду, прикрываясь за странными фразами, где определенно скрывался какой-то подтекст. И в данный момент у нее не было в запасе лишнего времени, чтобы додумать все и придумать достойный ответ. — О чем вы говорите? — А вы что, еще ничего не поняли, дорогая? — спросил Люциус, остановившись в двух метрах от нее. — Совсем не замечали никаких странностей со своим организмом? Гермиона сглотнула слюну, скопившуюся во рту, и начала перебирать в голове все, что происходило, пока она жила здесь. На первый взгляд полный порядок, но, немного пошарив в своем недалеком прошлом, ей вспомнились моменты, когда здоровье стало подводить ее. Порой доходило до того, что Гермиона просто лежала в кровати, не в силах вообще сделать хоть какое-нибудь движение — настолько сильно боль атаковала все ее тело. Ужасная слабость и тошнота не позволяли выполнять даже обычные повседневные действия, не говоря уже о работе. Она списывала все это на возможную беременность, но постоянно видела на тесте одну полоску, за исключением последнего раза. Дело явно было не в ребенке, по крайней мере, они с Драко исключили это сразу же, как только Гермиона проверила свое состояние. Он настаивал на семейном враче, а она уверяла его, что это просто усталость, которая слишком часто проявлялась в последние полгода их брака. Мысли были и о простом пищевом отравлении, хотя вся еда, приготовленная эльфами, вообще не вызывала у нее вопросов. Все это казалось Гермионе ужасно странным, пока Люциус не намекнул ей о своей причастности ко всему этому. Сейчас биение сердца было отчетливее, чем мгновение назад, когда они только начали неприятный разговор. — Мое состояние ваших рук дело? — дрожащим голосом спросила Гермиона, пытаясь успокоить образовавшийся страх где-то внутри. — Вы что-то регулярно подмешивали мне в еду на протяжении полугода? Тот довольно улыбнулся, кивая, словно она наконец-то разгадала какой-то сложный ребус. — Наверное, мне стоит взять свои слова обратно насчет вашего ума, мисс Грейнджер, — хмыкнул он. — Вы частенько принимали пищу с зельем, медленно отравляющим организм. На самом деле все должно было произойти еще раньше, но, вероятно, доза оказалась мала, чтобы… — Чтобы я умерла? — перебила Гермиона, заканчивая фразу на самой отвратительной для себя ноте. — Вы этого добивались? Люциус пару раз хлопнул ладонями, тем самым подтверждая все ее догадки. Его жест заставил ее разнервничаться еще больше. Желудок вдруг скрутило, под ложечкой неприятно засосало, хотя Гермиона не хотела сейчас есть. Еда — это последнее, о чем она могла думать в данный момент. Внезапная вспышка в голове напомнила ей о беременности и ребенке, который едва показывал свое существование этому миру. Что, если козни Люциуса повлияли на него? Что, если этот ребенок не выживет из-за причиненного ей вреда? Гермиона вдруг почувствовала, как тело молниеносно отреагировало на ее страх за малыша, выделяя капли пота. Казалось, что температура тела сразу же поднялась на десяток градусов выше, что раньше было невозможным до сегодняшнего дня. Из-за ее неосторожности и малой доли доверия к Люциусу ребенок мог погибнуть, а Драко так и не узнал бы о его существовании. Мерлин, дай ей сил пережить все это. — Надеялся, что эффект наступит быстро, — он поправил мантию, запутавшуюся в ногах, и сверкнул такими же серыми глазами, как у Драко, в ее сторону, показывая отвращение, которое Гермиона видела бессчетное количество раз. — Но вы оказались крепким орешком, мисс Грейнджер, браво. Отделаться лишь легкой тошнотой и головной болью не каждый бы смог. — Не боитесь, что Драко узнает обо всем, как только вернется домой? — сказала она, изогнув бровь. — Он ведь не простит вас… — Мой сын ничего не узнает, потому что в ближайшее время вы соберете свои вещи и покинете наш дом. — Я не уйду, — повторила Гермиону фразу, уже произнесенную ранее. — Драко — мой муж, и я не собираюсь слушать бред, исходящий из ваших уст. Она сама не понимала, как все еще стояла и отвечала ему, сохраняя в голосе такую смелость, что позавидовал бы любой. Даже Драко, если бы видел ее сейчас, когда она пыталась защитить их семью и брак. — А в вашу голову не приходило то, что я запросто могу увеличить дозу прямо сегодня и добавить ее не только в ваш ужин, но и в еду Драко? — угрожающе прошипел Люциус. — Тогда умрете не только вы, но и он. Вам бы этого хотелось? — он на мгновение замолчал, давая ей время на осмысление, а затем продолжил: — Если мой сын и дальше будет продолжать осквернять нашу семью, то у меня не останется выбора, как избавиться и от него тоже, ибо Малфои не выдержат большего позора, чем будущий наследник-полукровка. Тело Гермионы атаковала еще и дрожь, когда Люциус упомянул возможного ребенка, хотя тот уже фактически существовал в этом мире целых семь недель. Она пробыла в состоянии эйфории всего несколько дней, не успела поделиться новостью с Драко, отложив разговор на вечер, а теперь стояла, разрываясь на части от ситуации, в которую попала. Люциус угрожал не только ей, но и Драко, что лишало Гермиону возможности подумать и решить, что же делать дальше. Он всерьез планировал убить собственного сына, словно все они были пешками в его игре. Как им удалось прожить столько времени здесь, ничего при этом не заподозрив? Незаметно для него, Гермиона положила руку на живот и, успокаивающе проведя по нему, пообещала себе, что сможет защитить и ребенка, и Драко, даже если ей самой придется страдать. — Советую вам подумать, мисс Грейнджер, — напоследок произнес он, открывая библиотечные двери. — Иначе все закончится гораздо хуже, чем вы можете себе представить. Не выдержав, Гермиона выпустила жгучие слезы наружу, оставаясь в полном одиночестве. Она продолжала смотреть на то место, откуда ровно минуту назад ушел Люциус, гипнотизируя массивные двери. Произошедшее до сих пор не укладывалось у нее в голове. Ее будто бы облили кипятком, потому что ожидания в конечном итоге все равно не оправдались. Это была полностью ее ошибка — жить здесь, чем так умело воспользовался Люциус. Она проплакала весь остаток дня, находясь в какой-то прострации, пока не вспомнила о скором возвращении Драко. Он в любом случае не должен был видеть ее такой, поэтому Гермиона все-таки взяла себя в руки, выпив маггловских успокоительных, никак не влияющих на ребенка. Наверняка ее переживания сказались и на нем, но разве могла бы она просто так стоять и выслушивать угрозы в свой адрес? Перед приходом Драко Гермиона вернулась в их спальню и, свернувшись калачиком на просторной кровати, ждала, пока он вернется домой. Ей хотелось еще немного побыть в его объятиях, прежде чем им придется расстаться. Кто знал, навсегда или же на какой-то промежуток времени — ничего не меняло сути. Она потеряет его, а их ребенок родится, так и не познакомившись со своим отцом. — Я искал тебя в библиотеке, — произнес Драко, с улыбкой врываясь в комнату. — Обычно ты всегда там, разве нет? Гермиона подняла голову с подушки и постаралась хоть как-то улыбнуться, когда он подошел вплотную. Присев на кровать, Малфой сбросил ботинки, коротко поцеловал ее и устроился поудобнее рядом. — Я была там, но устала, — уклончиво ответила она, обнимая его одной рукой. — Книги сильно вымотали меня. — Неожиданно слышать от тебя подобное, — хохотнул он, вновь целуя ее. — Я торопился домой, чтобы получить обещанный сюрприз. Я жду, миссис Малфой… Гермиона собрала всю волю в кулак, чтобы не разрыдаться при нем, ведь Драко напомнил ей о важном событии в их браке. Он с такой любовью в глазах смотрел на нее, а она не знала, что сказать. Впервые не могла подобрать слов, так как не осталось никаких сил. — Прости, но сегодня не получится, дорогой, — Гермиона увидела, как темные брови мужа свелись к переносице, а глаза лихорадочно забегали в поисках возможной лжи. — У меня кое-что не получилось, поэтому тебе придется немного подождать, договорились? — Если это что-то связанное с тобой и твоим красивым телом, то я готов ждать хоть всю жизнь, — протянул Драко, зарываясь рукой в ее густые волосы, на что Гермиона слабо улыбнулась, прижавшись ближе. — Я люблю тебя, Гермиона. — И я люблю тебя, Драко. Она произнесла это с таким чувством, чтобы в последний раз насладиться и порадоваться взаимному признанию в любви, которое неизвестно когда услышит еще раз в своей жизни. — О боже.