Его последний шанс

Гермиона резко распахнула глаза, когда услышала крик Джинни, граничащий с полным шоком. Пока признание легко сходило с ее губ из-за выпитого алкоголя, она совсем не замечала, как обжигающие слезы катились по ее щекам. Ей казалось, что еще совсем немного и кожа на лице облезет, так сильно она чувствовала, как горит снаружи и внутри себя. Трое в неверии уставились на Гермиону, наверняка думая, что это шутка и такого просто не могло быть. Да она сама бы рассмеялась в лицо тому, кто сказал бы что-то подобное, но, пережив такое лично, желания хохотать у нее не возникало. Под испепеляющими взглядами ей хотелось только одного — как можно скорее уйти, чтобы не чувствовать себя виноватой в том, что случилось. Гермиона уже мысленно готовилась к обвинениям в свой адрес, поэтому старалась держаться, тем более назад пути уже не было. — Я поверить не могу, Гермиона, — возмущенным тоном проговорила Джинни, взмахивая рукой с бокалом с виски, который выплеснулся прямо на светлый ковер. — Я ведь чувствовала, что дело тут не в Гринграсс! Ты бы точно не ушла из-за нее! Сморгнув слезы, Гермиона аккуратно вытерла следы своей истерики, избегая глаз, чтобы не размазать тушь. Хотя сейчас ее совсем не волновал внешний вид и лицо, которое выглядело жалко. — Она была просто предлогом, чтобы сбежать, — сказала Гермиона, откашлявшись. — Да, у них с Драко был поцелуй на министерском приеме, но я видела, что он на самом деле не хотел этого и оттолкнул ее, как только Астория коснулась его губ. — И ты решила выдать это как причину для развода, чтобы Драко спокойно отпустил тебя? — протянула Дафна, уточняя все детали. Грейнджер вспомнила последний разговор с ним перед своим уходом, где настаивала на поцелуе и его измене, прекрасно понимая в тот момент, что это неправда. Ей казалось, что тогда она отлично сыграла свою роль, попросив у Малфоя развод. Но отчаяние, сквозившее в серых глазах, убивало Гермиону изнутри. Только одно по-настоящему говорило ей о том, что она не совсем плохой человек и ее ложь была во благо — ребенок, которого она хотела уберечь, и Гермиона справилась с этой задачей отлично. Скорпиус выжил, даже несмотря на все козни Люциуса. Да, она разрушила всю любовь между ней и Драко, зато их продолжение сейчас существовало на земле, радуясь каждому моменту. Ради этого ребенка стоило поступить именно так и никак иначе. — Наверное, в тот момент удача была на моей стороне, — хмыкнула Гермиона, закусив щеку изнутри. — Я все тщательно спланировала буквально за несколько дней, чтобы спокойно уйти и не вызвать при этом кучу подозрений, почему же так вышло. Дафна с Пэнси как-то странно переглянулись между собой и, кивнув друг другу, бросили в Гермиону сочувствующими взглядами. — Он искал тебя, Грейнджер, — Пэнси впервые так себя вела на ее глазах: теребила салфетку в руках, а глаза лихорадочно бегали, пытаясь сфокусироваться на одной точке. — К-кто? — спросила Гермиона, полагая, что речь шла о Люциусе, который желал ее смерти. — Драко, — произнесла Дафна следом, вытирая руки о край платья, не заботясь о том, как это могло выглядеть в данный момент. Грейнджер неуверенно посмотрела на Джинни, и, получив еле заметный кивок от той, ее сердце рухнуло куда-то вниз и забилось в истерике, медленно осознавая все. Даже после грубых и резких слов, сказанных ею ради развода, Драко все равно не смог вот так просто отпустить и забыть все, что было между ними, как страшный сон. Он пытался отыскать ее, Мерлин. Гермиона умоляюще посмотрела в их сторону, прося таким образом рассказать обо всем, что слышала сегодня впервые. — Драко был зол и ужасно разбит после твоего ухода, — начала Дафна, делая небольшие паузы, чтобы Гермиона смогла правильно все понять. — Мы еще никогда не видели его таким, как в первые дни после вашего расставания. Он буквально замкнулся в себе и на несколько недель покинул Лондон, сказав, что хочет побыть один… — И что дальше? — нетерпеливо спросила она, потирая руки. — Пожалуйста, Дафна, не молчи. Гермиона сверлила ту глазами, пока вновь не услышала дрогнувший голос. — Он прислал мальчикам одно-единственное письмо, где написал, что находится во Франции в одном из родовых поместьев Малфоев, — Дафна наколдовала себе стакан воды и, осушив его залпом, продолжила рассказ: — Не могу сказать точно, но Драко пробыл там около двух недель, после чего вернулся с решительным настроем вернуть тебя. Неожиданно Гермиона ощутила подступающую тошноту. Было до ужаса противно осознавать, что долгое время Малфой страдал, а она даже не знала об этом, скрываясь от всего волшебного мира. Если бы она могла — пустила бы себе в лоб Аваду, не мучаясь больше от рассказа Дафны. — Он был и у нас, Гермиона, — призналась Джинни, стиснув губы. — Гарри выставил его, потому что Малфой был ужасно пьян, выведывая у всех информацию о тебе. Но разве кто-то знал? Ты исчезла, не оставив даже записки… Задрожав всем телом от несправедливости, в которой они с Драко оказались по вине Люциуса, Гермиона желала только, чтобы он понес хоть какое-то наказание за то, что посмел разрушить их семью. И ей было ужасно стыдно, что тогда она не смогла противостоять ему и не рассказала ничего Драко. Наверное, в тот момент у нее просто сработал щелчок в голове, активизировав материнский инстинкт, который обычно проявлялся где-то к середине беременности. Но в такой опасной ситуации Гермиона была рада, что ребенок, требующий защиты, дал о себе знать таким образом. — Я лишь хотела уберечь нашего ребенка, — она задохнулась в собственных словах, проглотив окончание фразы. — И Драко. Я хотела, чтобы он был в порядке. Гермиона чувствовала, что еще немного и ее сердце точно разорвется на части, переполненное всяческими страданиями на протяжении пяти лет. Могла ли она знать тогда, что Малфой так и не успокоился, продолжая любить ее по сей день? После своего ухода Гермиона надеялась, что Драко начнет новую жизнь без нее, пусть даже с мерзкой Асторией, но будет счастлив и, самое главное, жив. А она пыталась создать видимость хорошей жизни вместе с родителями, вернув тем память, и ребенком, который в каком-то роде заменил ей любовь всей жизни. Ее внутренний мир полностью сосредоточился на Скорпиусе, заботе о нем, что иногда это помогало Гермионе справляться, не опуская при этом руки. Каждый сидевший в комнате переваривал полученную информацию, изредка делая какие-то телодвижения. Не стерпев долгого молчания, Гермиона взяла в руки стакан с выпивкой и, допив все остатки, ощутила горечь на языке, точно такую же, как в своей душе. Был ли какой-то смысл и дальше продолжать сидеть здесь, когда она видела лишь стеклянные глаза собеседников? — Грейнджер… — услышала Гермиона надрывный шепот Пэнси и вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив пустой бокал. — Драко не простит тебя, ты же знаешь, да? Дафна толкнула ту в бок, а Джинни успокаивающе погладила Гермиону по спине, когда одинокая слезинка упала прямо на ткань джинсов. — Ты лишила его возможности растить сына, — продолжила та, не замечая пары гневных глаз. — А это для него самый худший кошмар. Представив лицо Драко, узнавшего все, она увидела перед собой презрение, ненависть, злость, сочившийся яд, как во времени Хогвартса, и точную копию Люциуса. Именно такой Малфой пугал ее больше всего на свете. В браке с ним ее иногда посещали тревожные мысли, словно их отношения изначально были глупой шуткой, а он просто пользовался тем, что она была Героиней войны и известной личностью в волшебном мире. Мерлин, какая же ты дура, Грейнджер… Как тебе это вообще могло прийти в голову? Драко несомненно ее любил: во время их брака, после развода, всегда. И никогда не прекращал, что бы между ними ни произошло, а узнав, что тогда она обманула его, — он возненавидит, выплескивая на нее всю злость от обиды. Гермиона мысленно готовилась к такой реакции Драко, зная, каков был характер бывшего мужа. Она планировала в скором времени рассказать ему всю правду, но каждый раз ее что-то останавливало. Возможно, то, что они стали вновь сближаться, хотя этого вообще не было в ее планах. Возвращению в Лондон поспособствовали ее родители, а встреча с Драко — случайность, обернувшаяся внезапно вспыхнувшими чувствами, которые не угасали у обоих в разлуке. Изначально Гермиона противилась решению родителей, однако аргумент, что именно здесь их истинный дом, развеял все сомнения, возникшие в ее голове. Даже если бы Люциус узнал о Скорпиусе, то ребенок к этому времени уже достаточно окреп, да и она в случае чего смогла бы дать ему защиту. Страх за сына ушел, но появился другой, когда на пути им встретился Драко. Боязнь его разбитого сердца одолевала Гермиону день за днем, и она не знала, что будет делать, когда увидит его ненависть, полностью обращенную к ней. — Я знаю, — ответила Гермиона после долгой паузы. — Но я сама расскажу ему обо всем, мне просто нужно еще немного времени. — Может, тебе помочь? — неуверенно предложила Дафна, подняв бровь вверх. — Он наш лучший друг, и будет лучше, если кто-то из нас… ну, подготовит его, что ли? Гермиона отрицательно покачала головой, вообще не представляя, как девочки или Блейз с Тео будут намекать Драко на ее обман. Разве это облегчило бы ей жизнь? — Нет, я хорошо знаю Драко, ведь он мой бывший муж, — на последнем слове голос дрогнул, а в мыслях то и дело повторялось: муж… муж… муж…. — Я должна сделать это сама. — А что с Люциусом? — резко спросила Джинни, срываясь на крик. — Он испортил вашу жизнь, а ты совсем не думаешь о том, чтобы проучить его! Казалось, что еще чуть-чуть и Поттер вспыхнет прямо здесь, сидя на роскошном диване в поместье Ноттов. После подброшенного на втором курсе дневника Тома Реддла Джинни не просто недолюбливала Люциуса — она в прямом смысле ненавидела его. Гермиона прекрасно понимала чувства подруги, потому что сама испытала что-то подобное, что поспособствовало ненависти и с ее стороны. И эти ощущения вряд когда-либо прошли бы у обеих из-за плохих воспоминаний. — Я не хочу видеть этого человека и встречаться с ним, Джинни, — пробормотала Гермиона, вдохнув побольше воздуха в легкие. — Надеюсь, что он очень нескоро узнает о существовании Скорпиуса. Моему сыну не нужно знать, что у него есть такой родственник, как Люциус Малфой, это ради его же блага. Джинни разочарованно фыркнула, но согласилась с ней, чему Грейнджер была рада. Гермиона хотела, чтобы друзья оставались на ее стороне, потому что другой поддержки ей уже не найти в любом случае. Родители ограждены от этого мира и ее проблем, остались только Поттеры и Уизли. — Все хорошо, Гермиона, — высказалась Дафна, мягко улыбнувшись ей. — Скоро обязательно станет легче. Почему-то она поверила, хотя не считала ту за подругу, которую стоило слушать. Просто знакомая и одна из близких друзей Драко, не более. Дафна была убедительна, а ее улыбка вселила в Гермиону маленькую уверенность, что все пройдет лучше, чем она представляла в своей голове. Движение сбоку заставило ее повернуться, когда Джинни схватила бутылку со стола и обновила всем их выпивку. Гермиона нехотя взглянула на полный стакан с виски и, взвыв про себя, поняла, что еще парочка таких бокалов и она точно не вернется домой в нормальном виде. Коварный оскал Джинни убедил ее в этом на сто процентов. — Сменим тему? — Гермиона была не против такого расклада, слыша реплику Поттер. — Забини с Ноттом скоро вернутся, а мы еще совсем не дошли до нужного состояния, чтобы начать язвить этим змеям! — Эй, ты вообще-то говоришь о наших мужьях! — проворчала Пэнси, выхватывая у Джинни протянутый ей стакан. — И мы так-то тоже со Слизерина! Гермиона слабо улыбнулась на спор девочек, отпуская волнующую тему из головы. Не сказать, что она ощущала себя более спокойной сейчас. Выпивка помогала, притупляя чувства и эмоции, что как раз было ей на руку. Визит сюда являлся способом отдохнуть, и Гермиона не стала бы просто так разбрасываться такой возможностью. — Вы мне нравитесь куда больше, чем Забини и Нотт, — ухмыльнулась Джинни, чокаясь с ними своим бокалом. На этот раз Грейнджер успела вовремя и, увидев подмигивание Дафны, выпила весь виски, испытывая долгожданное облегчение от разговора с девочками.

***

Подписав последний договор на сегодня, Драко выдохнул и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза руками. Он провел на работе практически весь день, ему даже пришлось задержаться, потому что переговоры с одним из заказчиков были не просто нудными, но и чертовски долгими. И уговорить клиента поставить подпись на документах оказалось для Малфоя не таким уж и простым делом, поэтому в ход пошли весомые аргументы, которые все же повлияли на конечное решение. Сдать в аренду одно из самых непростых помещений оказалось почти что удачей, ведь Блейзу и Тео нечасто удавалось такое провернуть. Драко вытянул руку вперед и, взглянув на часы, выругался про себя, вспоминая о том, куда должен был пойти еще несколько часов назад. Они с Грейнджер договорились провести время вместе у нее дома, и он надеялся, что сумеет расположить к себе Скорпиуса, который до сих пор упрямился и не подпускал так близко к себе. И в отношениях с Гермионой он хотел поставить все на свои места — поговорить с ней и попробовать вернуть свою семью домой, но почему-то уверенность в ее отказе не покидала его. Так быстро она вряд ли согласилась бы, поэтому действовать нужно было постепенно. Для начала завоевать уважение своего ребенка, а уже потом вновь добиться ее. Драко понял, что ему не удастся зайти за букетом цветов для Гермионы и подарком для Скорпиуса, так как время давно уже перевалило за девять часов вечера. Он даже подумал, что его давно уже перестали ждать, но все равно собирался пойти, потому что такой шанс выпадает лишь раз. Был бы он Малфоем, если бы взял и бросил все на половине пути? Драко набросил пиджак на плечи и, выйдя за пределы здания, аппарировал неподалеку от дома Грейнджер. Осмотревшись, он прошел дальше по знакомой улице, минуя дом за домом и в конце концов останавливаясь у своей цели. Маленький источник света был виден только в одной комнате, подсказывая ему о том, что его просто не дождались, как он и предполагал. Возможно, Гермиона уложила Скорпиуса спать, а сама коротала остаток вечера с какой-нибудь интересной книгой, позабыв о Драко и всех совместных планах. Но он не смел ее винить, так как сам опоздал и оказался виновником данной ситуации. Поразмышляв практически у самого входа, Драко все же решил воспользоваться палочкой, чтобы самому открыть дверь, тем самым сделав ей какой-никакой сюрприз. Взмах древка, и он оказался внутри дома, стоя посреди большой прихожей. Не зная, где именно включался здесь свет, Малфой вмиг осветил себе пространство палочкой и наткнулся на незнакомку, караулившую его с каким-то странным предметом в руках. — Как вы попали сюда? — спросила она, странно рассматривая Драко с ног до головы, будто бы пыталась понять, кого же он ей так сильно напоминал. — Отвечайте немедленно, иначе я вызову полицию! — Где Грейнджер? — в тон ей спросил он, игнорируя вопросы, касаемо своей личности. Наверное, Малфой мог показаться излишне грубым, но такое откровенное рассматривание его внешности сильно не нравилось ему. — Насколько я знаю, она должна была находиться дома вместе с нашим сыном. Брови незнакомки метнулись вверх, а взгляд стал еще более пронзительным, когда Драко упомянул Скорпиуса. Он чувствовал себя экспонатом в чертовом музее — так бесстыдно его никогда в жизни еще не рассматривали. Хотелось напрямую и в грубой форме задать ей вопрос, касательно этого гипнотизирования внешности, но удержался, видя, как ее лицо постепенно менялось с настороженного на приветливое. Сам Драко нахмурился, тоже поглядывая в ее сторону и замечая некую схожесть с той, которую безумно любил. Он пытался понять, что было одинаково между ними, пока резкое движение напротив не отвлекло его. Яркий свет, включенный ею, осветил прихожую и заставит его на мгновение зажмурить глаза. — Вы отец Скорпиуса? — услышал Малфой и распахнул веки, хотя это и прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос. — Драко, верно? Гермиона говорила, что вы зайдете, но я не думала, что так поздно… Только сейчас он полностью осознал, кто стоял перед ним, и посчитал себя полным идиотом, потому что не смог додуматься раньше. Мать Грейнджер, конечно. — Я Джин, мама Гермионы, — она улыбнулась ему той самой грейнджеровской улыбкой, и сомнений по поводу ее личности больше не осталось. — Очень ждала того дня, когда смогу познакомиться с отцом своего внука. Моя дочь постоянно упрямилась и вечно искала отговорки, чтобы отсрочить нашу встречу, но вы же знаете Гермиону… — Конечно, — ответил Драко, подняв уголок губ вверх. — Я тоже рад встрече с вами, но где Грей… Гермиона? И Скорпиус? Он старался подобрать правильные слова, чтобы случайно не обидеть миссис Грейнджер, которая, казалось, была очень приветлива к нему. Сегодня они увидели друг друга впервые, поэтому Драко хотел оставить после себя приятное впечатление, хоть и знал, что вполне возможно это не сработает. Все будет зависеть от настроения матери Грейнджер. — Моя дочь ненадолго отлучилась со своей подругой к какой-то Дафне, — задумчиво протянула она, и брови Драко метнулись вверх в удивлении. Что Гермиона могла забыть у Ноттов, тем более в такое время суток? — На самом деле ей уже пора было отдохнуть и немного привести свои мысли в порядок, потому что постоянно быть с ребенком довольно-таки тяжело. Я настояла на том, чтобы она пошла и развлеклась с подругами пару часов, но Гермиона слегка задержалась. Он согласно кивнул, хотя внутри него уже закипала злость на Грейнджер. Нет, Малфой совершенно не против отдыха с друзьями, но неужели нельзя было просто предупредить его? Послать чертову сову? Драко не понимал Гермиону и ее спонтанное решение оставить ребенка с Джин, отправившись к Ноттам. Он считал Грейнджер одной из самых ответственных и рассудительных ведьм, однако данный поступок являлся неразумным с ее стороны, даже слишком. Она должна была дождаться его! — Дафна моя давняя школьная подруга, поэтому вам не стоит волноваться за Гермиону, — заверил ее Драко, мысленно придумывая, как проучить ту. — С ней все будет в порядке. — Я не сомневаюсь, — сказала Джин, кивнув. Он изобразил подобие улыбки, хотя все еще ощущал себя неуютно рядом с матерью Грейнджер. Драко совсем не так представлял эту встречу, и ему впервые было так тяжело общаться с магглой. Заглянув за ее спину, Малфой осмотрел уютную гостиную и, не увидев там своего сына, сдвинул темные брови вместе, расстраиваясь очередной неудачи, так как не смог пообщаться с ним и вряд ли уже удастся. — А Скорпиус? — спросил Драко, убирая палочку в карман пиджака. — Я могу его увидеть? — О, мне очень жаль, но малыш уже уснул, — проговорила Джин и бросила взгляд на лестницу, где была комната ребенка, наверное проверяя, не проснулся ли он из-за их громкого тона в самом начале разговора. — Он впервые лег спать так рано, не дождавшись прихода Гермионы. Видимо, настолько сильно устал, что даже забыл о сказке на ночь от меня. Я нашла его на полу спящим, и мне пришлось отнести его в детскую. Драко даже себе не хотел признаться в том, что сильно расстроился, услышав ответ. И сдержать эмоций по этому поводу ему никак не удалось, он просто поджал губы, намереваясь побыстрее уйти. Не потому, что ему было неприятно общество Джин, а из-за того, что он не получил желаемого — Гермиону в своих объятиях и общество сына, которого полюбил, как только увидел в первый раз. — Тогда я, пожалуй, пойду, — проговорил Малфой, нехотя двинувшись в сторону выхода, но резко остановился, когда Джин окликнула его. — Вы сильно торопитесь, Драко? — поинтересовалась она с улыбкой на лице. — Не задержитесь буквально на полчаса? Я бы хотела познакомиться с вами немного поближе, ведь Гермиона почти никогда не говорила о вас. Удивленно моргнув, он не раздумывая согласился, искренне не желая обидеть ее, тем более видел, что приглашение было сделано от чистого сердца. И это подкупило его настолько, что спустя минуту Драко повесил пиджак на крючок и прошел на кухню, куда Джин пригласила его, чтобы поговорить. Пока она раскладывала по тарелкам какую-то еду из контейнеров, он, всмотревшись повнимательнее в ее лицо, увидел в Джин еще больше Гермионы. Мать была похожа на дочь, когда должно было быть совсем наоборот. Разве не странно? Зато теперь Драко понял, откуда у Грейнджер такая теплая улыбка, веснушки, которые украшали почти все ее лицо, и бесконечная доброта ко всем живым существам. Все дело в любви матери к ней, поэтому Гермиона была такой, какая она есть сейчас. Да, со взрывным характером, но это была та самая изюминка, полюбившаяся ему годы назад. — Вы же не против поужинать со мной, Драко? — весело проговорила Джинн, раскидывая по тарелкам мясо. — Я покормила Скорпиуса, но забыла поесть сама… — Конечно, — согласился он, понимая, что тоже проголодался за то время, пока был на работе. — И ко мне можно на «ты», если вам так будет удобнее. Несмотря на то что дом был не его и он знал Джин всего ничего, Драко чувствовал себя здесь как дома. Он забыл, когда последний раз к нему так относились — накладывали еду, заботились и дарили положительные эмоции. В Мэноре все совсем иначе. Готовили только эльфы, и ужинали исключительно в зале, а не на кухне, как у Грейнджер. Здесь и сейчас, сидя в маленьком пространстве, он ликовал внутри себя, получая необходимую передышку от рабочей суеты. Интересно, если бы он успел вовремя, то как бы прошел его вечер в компании Гермионы и Скорпиуса? Малфой старался об этом не думать, чтобы настроение не изменилось в худшую сторону, ведь он все еще испытывал злость по отношению к Гермионе. Джин поставила тарелку с мясом и овощным рагу прямо перед ним, и, ощутив приятный аромат, Драко принялся за еду, перед этим благодаря ее за оказанное радушие. — Чем ты занимаешься в жизни, дорогой? — поинтересовалась она, разрезав мясо на маленькие кусочки. Услышав такое простое «дорогой», слетевшее с ее уст, Малфой вздрогнул, потому что не привык к тому, чтобы незнакомые люди, которых он видел в первый раз, назвали его так. Не то чтобы это было каким-то неуважением, но что-то кольнуло в груди Драко, и он почувствовал себя еще уютнее с момента прихода. Еще никто, кроме родной матери, не обращался к нему так. — Я надеюсь, что не спрашиваю чего-то лишнего… — Нет-нет, все в порядке, — покачал головой Драко и взял вилку в руки, цепляя кусочек моркови. — У меня небольшой бизнес с друзьями. Мы заключаем различные сделки и сдаем в аренду помещения Лондона, которые нам удалось выкупить за хорошую стоимость. Они все полностью принадлежат нам, а цена сдачи обсуждается уже напрямую с потенциальным клиентом. — О, так ты важная шишка в вашем мире? — по-доброму подколола Джин, разливая по стаканам апельсиновый сок. Драко усмехнулся, поражаясь тому, как сильно она и Гермиона были похожи. Даже манерой говорить и шутить. — Не сказал бы, но нас и вправду знают многие люди, — ответил он, пережевав мясо. — За пять лет о нас стали говорить, и я считаю это успехом, особенно после войны, где были замешаны и моя семья, и друзья, если вы, конечно, что-то слышали об этом. — Да, Гермиона рассказывала нам с мужем, — Джин передала ему стакан с соком и вновь взяла вилку в руки. — Правда, в общих чертах. Она подумала, что нам ни к чему знать все и переживать за нее. — А она случайно не упомянула о том, что моя семья и тот, кому они служили, убивали таких, как Гермиона? — серьезно проговорил Драко, намереваясь рассказать все, дабы хоть как-то очиститься от прошлого и позора перед ее родителями. Ему нужно было заслужить их уважение. — Вы же знаете, что я один из тех, кто унижал Гермиону за ее происхождение? И желал ей смерти? Закончив, он увидел, как Джин слегка помрачнела, поджав губы. Скорее всего, данная тема была ей неприятна, так же как и ему, и сейчас она старалась вспомнить слова Гермионы, судя по задумчивому лицу. Или же убегала от честного ответа, что он прекрасно понимал, учитывая, что порой поступал также. — Да, я знаю, кто ты такой, Драко, — спокойно ответила она, возвращаясь к слегка остывшему ужину, пока оба молчали в течение нескольких минут. — И я помню, как Гермиона рассказывала, что в школе ее постоянно обижал один мальчик. А после возвращения памяти я узнала, что моя дочь, оказывается, была замужем за этим самым мальчиком, но увы, им пришлось расстаться. Большего я, конечно, от нее не услышала, потому что Гермиона в какой-то степени скрытный человек. Драко не предполагал, что Грейнджер все-таки поделится с родителями обо всем: о нем, их жизни, развалившемся браке. Хотя на самом деле он понимал, почему ей пришлось так поступить. Всему виной была ее беременность, о которой они оба не знали, когда разводились. Она вернула родителям память, но дальше не осталось никакого выхода. Родители бы заметили ее состояние, поэтому Грейнджер призналась им, получив при этом то, что ей было необходимо в тот момент — поддержка и опора, чтобы вырастить ребенка. Но в данный момент его интересовало совершенно другое: почему Джин до сих пор не выгнала его из дома, зная, как он обращался с их дочерью долгие годы, а впоследствии женился и бросил беременную, хотя это и не совсем верно звучало. Любой хороший родитель подумал бы так, услышав такие новости, и Драко все же ожидал, что она скоро выставит его за дверь, стирая с лица эту до ужаса добрую и приветливую улыбку. — Тогда почему вы спокойно сидите и разговариваете со мной? — напрямую задал вопрос Драко. — Я же портил жизнь вашей дочери, не понимаю. — Я не знала тебя раньше, но думаю, Гермиона связала с тобой жизнь, потому что видела, что ты изменился, Драко, — улыбнулась она, сделав глоток сока. — Что у вас произошло, известно лишь вам двоим, но мы с мужем рады, что у нас появился такой замечательный и смышленый внук. Да, мы предполагали, что когда-нибудь ребенок Гермионы уж точно возьмет от нее ум и смекалку, но не думали, что он превзойдет ее в свои неполные пять лет. Драко впервые пробирала такая гордость за сына. Он и раньше был уверен в том, что Скорпиус умен. Ему только предстояло показать себя миру, однако сейчас ощущался какой-то странный прилив сил и положительных эмоций. И внутри стало больше уверенности в себе по поводу отношений с сыном, которые они обязательно наладят немного позже. — Спасибо тебе, дорогой, — закончила Джин благодарностью, чем сильно удивила Драко. — За что? Салазар, наверное, сегодня он казался слишком глупым, раз задавал столько вопросов и переспрашивал у нее обычные вещи, которые с легкостью додумал бы сам, если бы не усталость, связанная с постоянной работой. — За Скорпиуса, — она похлопала Драко по плечу, и ему стало неловко от признания Джин. — Он — лучшее, что было в нашей жизни с Ричардом, помимо Гермионы, конечно же. — Вы не должны благодарить меня, — он сглотнул образовавшийся ком в горле. — Я узнал о его существовании меньше месяца назад и считаю, что он прав, общаясь со мной именно так, ведь я точно не заслуживаю его. — Не стоит винить себя, дорогой. То, что случилось, не делает тебя самым ужасным человеком в глазах Скорпиуса, поверь мне. Он еще мал и не понимает многих вещей, которые познает только когда вырастет. Согласившись с ней, Драко допил остатки сока, чувствуя какую-то острую потребность в жидкости, потому что в горле пересохло из-за внезапных откровений матери Грейнджер. Посмотрев на руку, где были часы, он отметил про себя, что задержался дольше, чем хотел. Время, проведенное с Джин, ему понравилось, и домашняя обстановка, где Драко и впрямь стал чувствовать себя лучше чем когда-либо. День удался полностью, если бы Малфой увидел Гермиону, которая до сих пор не явилась обратно. Злость на нее постепенно сошла на нет благодаря ужину в приятной компании. — Пожалуй, мне вправду уже пора идти, — нехотя произнес Драко, вытирая руки о салфетку. — Не могу и дальше так нагло пользоваться вашим гостеприимством. Встав из-за стола, он галантно поднес руку Джин ко рту и, поцеловав тыльную сторону ладони, улыбнулся, благодаря за вкусный ужин. Ее реакция подсказала ему, что, возможно, этот жест был лишним, но воспитание не позволяло ему просто сказать все на словах. Драко уже собирался вернуться обратно в прихожую, когда она окликнула его, спрашивая одну из самых важных вещей в его жизни. — Я не хочу задерживать тебя, но позволь задать еще один вопрос, иначе мне придется и дальше переживать за благополучие Гермионы и Скорпиуса. Нахмурившись, он кивнул и, надев пиджак, стал терпеливо ждать вопроса, который чертовски сильно заставил его волноваться по поводу них. И озадаченный взгляд Джин только усугублял все внутри Драко. — Какие у тебя планы относительно Гермионы и моего внука? — медленно проговорила она, нервно потирая свои ладони. — Мы с мужем не хотим, чтобы им причинили боль, тем более у нее уже был неудачный опыт с Майклом в Австралии. При упоминании жалкого маггла, он скривил лицо, не сдержав эмоций из-за презрения к тому. Собственнические инстинкты Драко не угасали и по сей день, потому что Майкл смел прикасаться к Грейнджер, возможно, даже и трахать, чего он, к ее огромному счастью, пока еще не знал. Она умело избежала ответа в прошлый раз, но сегодня не выйдет, не на того напала. Вспомнив Саммера и его наглый приход в этот дом, Малфой решил, что узнает все интересующие его вопросы, когда заберет ее из дома Тео. Главное — не наделать глупостей прямо сейчас. — Я планирую снова жениться на вашей дочери, — честно ответил Драко, в мыслях представляя, как Гермиона говорит ему заветное «да» во второй раз. — Если, конечно, она этого захочет. Он не успел вовремя среагировать, как Джин вдруг неожиданно обвила руками его шею, вновь благодаря его. Драко остался сбитым с толку таким, казалось бы, простым жестом ее стороны, но для него это было нечто большее. Он словно получил одобрение родителей Гермионы, чтобы они попробовали начать все сначала. Спустя мгновение Джин отпрянула от него, виновато поглядывая, потому что вторглась в его личное пространство. — Прощу прощения, Драко, я не должна была так набрасываться на тебя со своими эмоциями, — она усмехнулась, вытирая упавшую на щеку слезу. — Просто хочу для них счастья. — Обещаю, что никогда не причиню им боли, — серьезно проговорил он, застегивая две пуговицы пиджака. — И никому не позволю сделать это, — увидев радость в ее глазах, Драко улыбнулся и продолжил: — Поцелуете Скорпиуса от меня? Я бы поднялся сам, но нужно проверить, как там Гермиона, уже слишком поздно. Он дождался ответного кивка и, попрощавшись, вышел из дома, аппарируя в поместье Ноттов, предвкушая встречу с любимой Грейнджер.

***

Слушая очередную глупую историю Джинни, Гермиона словила приступ смеха, который наверняка разнесся по всему поместью Ноттов, отскакивая от стены к стене. Она выпила примерно семь бокалов виски, изредка съедая закуску, приготовленную девочками для вечера. Сыр и оливки казались ей очень странной едой к такой выпивке, когда обычно Драко обходился кусочком лимона, а если позволяла ситуация — красной рыбой, делая из такого сочетания идеальный баланс. Гермиона порой удивлялась, как он оставался в здравом уме, выпивая столько алкоголя без нормального ужина. Его рассудок всегда был трезвым, но вкус виски на языке Драко при поцелуях частенько напоминал ей об истинном состоянии Малфоя. Особенно она любила то, с какой силой и страстью он прикасался к ней, доводя до исступления. Алкоголь помогал раскрыться, хотя это совершенно было ему не нужно. Обжигающая жидкость просто придавала больше обаяния, на что Гермиона покупалась каждый раз, стоило только Драко надавить на нужные точки. В данную секунду виски помог ей раскрыться сильнее, чем пару часов назад. Плюсом ко всему — компания, в которой она перестала ощущать себя чужой. Сюрпризом для нее стало то, что Пэнси и Дафна оказались не такими занудами, как она себе представляла раньше. Когда все барьеры и прошлое рухнули стеной между ними, Гермиона увидела в них обычных девушек, практически таких же, как она и Джинни. Да, где-то все еще прослеживались замашки чистокровных, но не так, чтобы глаза цеплялись за это. Громкие возгласы резко прервали ее непрекращающийся поток мыслей, и, повернув голову, Гермиона моргнула в удивлении, видя источник проблемы. Блейз и Тео стояли посреди зала Нотт-Мэнора с нахальными улыбками, словно поймали ее и других с поличным. На самом деле Гермиона совсем не переживала по этому поводу, потому что ей было плевать, кто увидел бы ее в таком виде. Она слишком давно не позволяла себе расслабиться как следует, и Нотт с Забини явно не проблема. — Вы же сказали, что вернетесь поздно! — возмутилась Пэнси, тыча Блейзу в грудь. Закатив глаза, Забини поймал ее руку в воздухе, притянув к себе для поцелуя. Он быстро коснулся ее губ на виду у всех, что показалось Гермионе ужасно романтичным. Она скучала по таким моментам с Драко, а счастливое лицо Блейза почти заставило ее сорваться к Малфою и так же поцеловать, но вряд ли она была способна сейчас на аппарацию куда-либо. — Пэнс, детка, если ты посмотришь на часы, то увидишь, что осталось не больше двадцати минут до полуночи, — поучительным тоном проговорил он, обняв ее за талию. — Как отдохнули, девочки? Обратив внимание на стену, Гермиона уловила движение стрелки, показывающей именно то время, о котором поведал им Забини. Черт, да она задержалась здесь намного дольше положенного, позабыв о Скорпиусе, оставшимся с ее матерью. Это было ужасно безответственно с ее стороны — фактически не думать о сыне, полностью отдаваясь развлечению и отдыху. — Все было просто прекрасно, пока не явились вы, — фыркнула Джинни и, закинув ногу на ногу, недовольно уставилась на стол перед собой. Нотт тихонько хохотнул, присаживаясь напротив и наливая себе выпить. — А Потти не будет ругаться, что его маленькая женушка сейчас сидит в доме у слизеринца, поглощая весь запас виски? — спросил Тео и словил декоративную подушку в паре сантиметров от своего лица, брошенную Джинни. — Да ты еще и бешеная, Уизлетта! Это на тебя так алкоголь действует? Представляю, что ты устроишь дома, когда вернешься, если вообще доберешься… — Еще одно слово, Нотт… — предупреждающе начала Поттер, когда привстала со своего места и упала на диван, не удержав равновесия. — Я в полном порядке, и Гарри не о чем волноваться! Гермиону позабавила пьяная подруга, сидящая напротив. Когда Джинни была такой, она могла говорить абсолютно все, не заботясь о том, что на утро, вполне вероятно, будет не так весело, как в данный момент. Подняв глаза выше, Гермиона встретилась взглядом с Забини, который словно проделывал в ней огромную дыру, только из-за алкоголя она не совсем понимала, почему он так себя вел. Когда они пришли, тот выглядел веселым, подшучивал над Пэнси, а теперь переключился на нее, но глаза не выражали былого веселья. Блейз был полностью сосредоточен на ней, и под таким испытующим разглядыванием Гермионе стало ужасно не по себе. Она не любила излишнее внимание к своей персоне, особенно со стороны друзей Драко. Грейнджер постоянно искала в этом какой-то подвох, намек на шутку и подтрунивание, тем более воспоминания из Хогвартса не прошли для нее бесследно. Пришлось долго привыкать к тому, что бывшие враги на самом деле не такие, какими Гермиона могла видеть их в школе. Сильные изменения в Драко поспособствовали тому, что она стала относиться к ним лучше, но все равно с небольшим подозрением, не подпуская ближе к себе. Под пристальным взглядом Забини Гермиона, набравшись смелости, залпом осушила еще один бокал с виски, словно бросая ему вызов в этой странной борьбе непонятно за что. Тот хмыкнул и отвернулся к Пэнси, что-то щебетавшей Дафне и Джинни. Негодование затопило ее изнутри, когда она поняла, что тот таким образом просто издевался над ней. — Грейнджер, что с тобой? — спросил Тео, махнув рукой перед ее лицом. — Выглядишь так, будто завалила экзамен у Макгонагалл, — он хохотнул, а остальные подхватили его смех. Фыркнув, Гермиона встала с дивана и, слегка покачнувшись, двинулась в сторону уборной, хотя совершенно не знала ее местонахождение в огромном особняке. Нотт-Мэнор был таким же большим, как поместье Малфоев, где спокойно терялся любой человек, который оказывался в таком доме. Даже сама Гермиона не сразу привыкла к таким размерам, поэтому сейчас действовала по наитию, полная уверенности, что в любом случае найдет туалет, пусть и прошло бы несколько часов. Выведывать такую информацию у хозяев она не стала бы только по одной причине — чтобы не слышать и другие шутки, обращенные к ней. — Это была шутка! — услышала Гермиона крик Тео, когда Джинни шикнула на него. — Грейнджер! Завернув за угол, она прислонилась спиной к стене, чувствуя легкое головокружение. Наверное, последний бокал был лишним, потому что ее самочувствие с каждым разом ухудшалось, но Гермиона все равно продолжала пить, что было непохоже на нее. Ее, казалось бы, подменили или просто манипулировали, потому что сама она вряд ли бы стала делать что-то подобное. Ее приступ недомогания немного прошел, и, смахнув прядь волос с лица, Гермиона медленно побрела по уже знакомому коридору в поисках хоть какой-нибудь уборной. Острая потребность в том, чтобы умыться, завладела ее разумом, концентрируя внимание лишь на прохладной воде, которая будет касаться ее кожи. Преодолевая шаг за шагом на своем пути, Гермиона пыталась осмотреть все, что попадалось на ее пути: простые картины в позолоченных рамах, вазы и статуэтки, украшающие коридор. Ей было интересно — каково это, владеть таким богатством? Наверняка вопрос был довольно странным, учитывая, что она сама жила практически в таком же месте. Окруженная всяческими дорогими вещами, Гермиона сразу же сказала самой себе, что никогда не притронется к ним. Малфой-Мэнор и все, что было в нем, принадлежало Люциусу, когда они с Драко просто жили в поместье, не нуждаясь в чем-то дорогом, чтобы произвести на кого-то впечатление. Видимо, это было у них в крови — жить в такой роскоши и не думать, что ты чужой здесь. Жаль, что ей не понять их истинных чувств, которые на постоянной основе скрывались за множеством масок. Гермиона остановилась у одной из дверей в конце коридора и, надавив на ручку, открыла ту. Удача точно сопровождала ее на протяжении почти всего дня, стоило ей так быстро обнаружить то, что она искала, расхаживая по поместью. Закрывшись изнутри, Гермиона подошла к раковине, включая только холодную воду. Обмакнув лицо и посмотрев в зеркало напротив, она увидела в отражении измученную девушку, ищущую помощи и поддержки. Алкоголь в голове словно испарился именно сейчас, чтобы Гермиона увидела во что превратилась ее жизнь. Это было поистине жалким зрелищем. Не какая-то там усталость на лице, а моральная, где-то внутри нее скрытая в самых глубинах сердца. Выключив воду, она вытерла лицо полотенцем и, еще раз посмотрев в зеркало, зажмурилась от ужасной картины. Ей надо вернуться обратно, и может, еще пару стаканов с виски окончательно помогут ей забыться? Ей не составило труда дойти обратно без каких-либо происшествий. Гермиона была в двух шагах от места, где они сидели, как услышала множество смешков. Она шагнула вперед с гордо поднятой головой и замерла на месте, будто бы ей перекрыли доступ к проходу. Ее взгляд сразу же зацепился за Драко, который смеялся, не видя, что Гермиона пришла. И как он узнал, что она здесь? — О, а вот и твоя пропажа, Малфой, — усмехнулся Тео, глядя на нее. Глаза Драко в долю секунды приковались к Гермионе, как всегда осматривая ее с ног до головы. Выражение лица изменилось сразу же, стоило ему задержать на ней взгляд. Под таким пристальным рассматриванием она слегка поежилась и увидела странный блеск в серых радужках. Ее веки тем временем уже начали слипаться, а организм требовал отдыха после выпитого алкоголя, но Гермиона все еще смотрела в его сторону, не отрываясь. Она, неожиданно для самой себя, икнула, чем заставила Драко и остальных засмеяться. — Я думал, что вы шутите, — проговорил Малфой, качнув головой в сторону Гермионы. — Но теперь убедился сам, что Грейнджер давно уже пора в кроватку. Ее щеки вмиг покрылись румянцем, пульс участился, а на лбу проступил пот от злости на него. Фыркнув, Гермиона подошла к столу и, не найдя свой виски, выхватила из рук Забини наполовину полный бокал, выпивая все без остатка. Хотелось доказать Драко, что она смогла бы спокойно добраться до дома сама, не прося при этом помощи. Всучив пустой стакан обратно Забини, Гермиона показательно вытерла с губ оставшуюся жидкость, демонстрируя это Малфою, который, казалось, прямо сейчас при всех поставит ее на место. Возможно, ей будет стыдно, но точно не сегодня, когда она стала чувствовать себя намного лучше. — Грейнджер, кто бы мог подумать, что ты на самом деле такая конфетка? — насмешливо пропел Забини, прокручивая в руках стакан. — Мне стоило приглядеться к тебе в Хогвартсе. — Забудь, — сказала она, закатив глаза. — У тебя бы вряд ли получилось. Малфой пустил смешок, слыша эту фразу и неумело скрывая его за своим кашлем. — Хочешь сказать, что этот идиот, — Блейз указал пальцем на Драко, и тот вздохнул, изображая лицо мученика, — лучше меня? Да брось, Грейнджер, у него даже загара нет! — Какой же ты клоун, — высказался Малфой, отправляя в рот оливку со стола. — Не понимаю, как Пэнси согласилась выйти за тебя. Ослепительно улыбаясь, Забини обнял ту за плечи, притягивая к себе. Гермиону не покидала уверенность, что просто так Пэнси не оставит Блейза в покое после этого разговора. Да, он был скорее в шуточной форме и не нес в себе ничего серьезного, но ревность перебивала любые слова, сказанные, чтобы немного рассмешить всех. — Поверь, я тоже не понимаю, как эта конфетка клюнула на тебя, друг, — Забини быстро чмокнул Пэнси в щеку и подмигнул Гермионе. — Заткнись уже, — сказал Драко, поднявшись со стула. — Нам пора, Грейнджер, собирайся. Она хотела возмутиться и топнуть ногой в своей обычной манере, но поняла, что если сделает хотя бы одно лишнее движение, то ее точно вырвет, потому что головокружение в самый неподходящий момент настигло ее снова. — Ты ей не муж, чтобы указывать, Малфой! — повысила голос Джинни, удерживая Гермиону на месте. — И мы еще не закончили! Гермиона распахнула веки и, присмотревшись к Драко, увидела в глазах недобрые искорки. Она подумала, что история с их браком слишком сильно повлияла на него, поэтому он реагировал сейчас именно так. И поджатые губы свидетельствовали о том, что он закрывался от других, чтобы не наделать всяких глупостей. — У нее дома маленький ребенок, — по слогам произнес Драко, предъявляя весомый аргумент. Гермиона мысленно стукнула себя по лбу, понимая, что правда поступила как ужасная мать, забыв о Скорпиусе. Она обещала задержаться не больше чем на пару часов, а по факту уже наступила глубокая ночь. — Как и у тебя, Уизлетта. Джинни стушевалась, а Малфой ухмыльнулся, побеждая в этом маленьком споре. В такой ситуации он в любом случае оказался бы прав, потому что дети были важнее всего на свете. Чувства Драко обострились еще больше из-за Скорпиуса, рождение и жизнь которого он пропустил, поэтому его поведение было вполне понятным ей. — Воспользуетесь камином? — спросил Тео, выгнув бровь. — Не думаю, — ответил Драко, легко касаясь рукой талии Гермионы. — Я еще в состоянии аппарировать с другим человеком, — он кивнул на прощание друзьям, одновременно и незаметно для всех сжимая ладонью участок ее кожи. — Увидимся.

***

Аппарация в нетрезвом виде казалась Гермионе самой ужасной идеей из всех возможных. Ее затошнило, когда они приземлились недалеко от ее дома в самом затемненном месте улицы. Фонари едва освещали эту точку, и вряд ли их мог кто-то разглядеть в таком сумраке. Сглотнув образовавшуюся слюну и удержав подступающую рвоту, она сделала шаг, и в ту же секунду Драко подхватил ее, видя, как Гермиону слегка повело в сторону. Услышав его тяжелый вздох, Грейнджер уже не была уверена в том, что смогла бы добраться до дома без его помощи. Он молча взял ее руку в свою и двинулся вперед, минуя несколько небольших коттеджей, прежде чем остановился у нужного им. Увидев сжатую челюсть Драко, Гермиона поняла, что он едва держал себя в руках, чтобы не высказать ей все, что думал. У нее даже не было сил выслушивать его причитания, поэтому она послушно зашла внутрь, когда Малфой тихонько открыл дверцу дома, не будя остальных людей. Почувствовав легкий тычок в спину, она ахнула и, обернувшись, не увидела в темноте ничего, кроме сверкающих серых глаз, наполненных злостью. — Да что с тобой такое? — шикнула Гермиона, взмахнув рукой. Еще один громкий вздох Драко послужил сигналом к будущей ссоре. Насколько она помнила, так было всегда — он пытался держать себя в руках, но ее поведение только лишь разжигало в нем еще больше гнева. Гермиона порой удивлялась, как они не поубивали друг друга, находясь в браке недолгие два года? Их союз составлял полнейшую катастрофу для всего живого на земле. Так они оба считали, когда ссоры достигали самой критической точки из всех возможных. И только фантастический секс усмирял весь гнев, накапливаемый со временем, но Гермиона не думала, что сейчас Драко захочет чего-то подобного. Да она сама вряд ли смогла бы, учитывая ее теперешнее состояние. Главное — не разбудить мать и сына, которые никогда не видели ее в подобном виде. Грейнджер считала такое состояние просто недопустимым. — Наверх, Грейнджер, — командным тоном проговорил Драко, подталкивая ее к лестнице. Сжав кулаки, она быстрым шагом поднялась по ступеням и, остановившись у комнаты Скорпиуса, решила проверить его. Рука на автомате потянулась к дверной ручке, но ладонь Драко резко перехватила ее, ведя в совершенно противоположную сторону. Оказавшись внутри спальни, Гермиона увидела кровать, о которой думала добрую половину вечера, и пожелала как можно скорее откинуться на подушки, засыпая спокойным сном. Она бы поступила так прямо сейчас, не будь бы здесь Драко и его недовольной физиономии, будто бы Гермиона совершила что-то постыдное. Невербальным заклинанием Малфой зажег свет в комнате, заставляя ее резко зажмурить глаза с непривычки. Такая внезапность делала ей хуже, чем когда они аппарировали, вызвав этим тошноту снова. В голове сформировался круговорот из множества ярких искорок, словно Гермиона была на каком-то маггловском аттракционе, создающим подобный эффект. Она не выносила такое состояние и никогда не развлекалась так, как сегодня, поэтому ощущать все это было вдвойне неприятно. — Какого хрена ты делала в доме у Тео, Грейнджер? — рявкнул он после того, как закрыл дверь и поставил заглушающее. — Почему я прихожу сюда и не вижу тебя тут вместе с нашим сыном? Гермиона в удивлении распахнула глаза, уставившись прямо на него. Он что, все-таки приходил к ней, пока ее не было? — Т-ты был здесь? — пролепетала она, заикнувшись, и увидела ухмылку Драко напротив. — Представь себе, Грейнджер, — хмыкнул Малфой и, повернув рядом стоящий стул, сел, сложив руки на спинку. — Я успел познакомиться с твоей матерью и очень мило поболтать с ней. Знаешь, ей настолько понравился бывший муж ее дочери, что она даже обняла его на прощание. Не считаешь это успехом, моя дорогая? Ей следовало догадаться, что мать будет слишком приветлива с ним. Гермиона полагала, что такие внезапные встречи могли испугать ее родителей, но, если верить словам Драко, ничего подобного и в помине не было. Наверняка Джин не удержалась и предложила ему поужинать с ней, чтобы казаться гостеприимной хозяйкой, хотя Гермиона считала это назойливостью. — Мама правда это сделала? — недоверчиво спросила она, хватаясь за край кофты, чтобы чем-то занять руки. Пока Гермиона ждала ответа, ей вспомнилась одна вещь — Драко не любил объятия посторонних. Никогда не позволял другим прикасаться к себе без повода, а тут он просто позволил ее матери такой жест? — Но ведь ты… — Я знаю, что ты сейчас скажешь, Грейнджер, — перебил Драко, рыкнув. — Да, я не выношу, когда меня трогает кто-то чужой и мнет таким образом мои вещи, но я не мог отказать ей в этом, потому что ее эмоции подкупили меня. Они были искренними. Малфой все больше удивлял ее после разлуки в пять лет. Он определенно повзрослел, его мысли стали иными, а отношение к людям изменились в лучшую сторону, словно Драко учился много лет, прежде чем постараться завоевать расположение не только ее матери, но и остальных, кто встречался ему в жизни. — Можно узнать, о чем вы говорили? — Гермиона выгнула бровь, надеясь, что он все-таки даст ей ответ. Малфой поправил волосы, упавшие ему на лоб, и, расстегнув пиджак, уселся поудобнее, изображая милую улыбку. — Давай лучше вернемся к началу разговора, — почти промурлыкал он, делая вид, что успокоился. Она давно уже знала правила этой игры — Драко изображал невозмутимость, хотя внутри себя он злился и лишь ждал удобного случая, чтобы поставить ее на место. — Ты пьяна, Грейнджер. Гермиона фыркнула на глупую констатацию факта и оперлась на изножье кровати. Возмущение разлилось по всему телу, оставляя после себя красные следы на коже и повышенную температуру, которую она, к сожалению, уже не в состоянии была контролировать. — А ты ведешь себя так, будто я твоя собственность, — проговорила она, и его кадык дернулся на замечание Гермионы. — Я не твоя жена, и ты не имеешь права запрещать мне проводить время с друзьями! Малфой коротко хохотнул, не спеша поднявшись со стула. Сбросив пиджак, он размял руки, после чего напряженно взглянул на нее, вставая почти вплотную. — С каких пор Пэнси и Дафна стали твоими друзьями? Помнится, ты терпеть их не могла, когда мы были с тобой женаты. И выносить их общество у тебя получалось не больше получаса, а потом ты умоляла меня уйти домой. — Они оказались не такими плохими, как я думала раньше, — призналась Гермиона, пожав плечами. — Мне понравилось. — Это было безответственно с твоей стороны, — сказал он, на что она нахмурила брови, и Драко продолжил: — Оставлять Скорпиуса со своей матерью, когда у тебя уже были планы на этот вечер. Под таким испытующим взглядом Гермиона ощущала себя какой-то школьницей, которую отчитали прямо на уроке за неправильный ответ. Ей уже было двадцать семь, но казалось, что не больше пятнадцати из-за Драко и его причитаний. Только в одном она была благодарна ему — он не стал закатывать скандал у Ноттов, не позоря себя и ее. В данный момент они никем друг другу не являлись, и ссора между ними при всех выглядела бы максимально странно и по-детски. — Тебе следовало поторопиться, тогда бы ты успел застать меня дома, — проговорила Гермиона и, не стесняясь его, стащила с себя джинсы, стоя в одной кофте и трусах. — А сейчас не нужно винить во всем меня, Малфой. Глаза Драко тут же зацепились за ее ноги, но не задержались там надолго. Тогда Гермиона точно смогла бы принять это за его поражение, поэтому он вновь вернул свое внимание к ее лицу. — А тебе следовало остаться дома, Грейнджер, — не отступал он. — Кто же знал, что заучка захочет поразвлечься на свою умную головушку? — Не называй меня так, — проворчала она, снимая через голову кофту. Наверное, ее действия выглядели так себе и совсем не возбуждающе, но Гермиона хотела просто испытать его на прочность, тем более в гневе секс с ним был великолепным. Снимая одежду, она запуталась руками в густой копне волос и, покачнувшись на месте, почувствовала сильные руки, удерживающие ее от падения. Драко помог ей расправиться с ненужной вещицей и легко подтолкнул к кровати, протягивая Гермионе пижамную футболку, висевшую на стуле. — Ложись в постель, — проговорил он, а на лице тем временем не осталось никаких эмоций, кроме усталости от тяжелого дня и спора с ней. — Ты останешься? — спросила она, игнорируя протянутую им вещь. На мгновение его брови поползли вверх, удивляясь ее простому вопросу. Они не ночевали вместе после той ссоры, и Гермиона искренне хотела попробовать снова, потому что с ним было намного уютнее, чем в одиночестве в такой большой постели. — Уйду, как только ты уснешь, поэтому вперед, Грейнджер, — он кивнул в сторону кровати, бегая глазами по частям тела, которые были прикрыты нижним бельем. — Не вынуждай меня применить к тебе волшебство, а ты ведь знаешь, что мне не составит особого труда, чтобы… Он резко замолчал, когда Гермиона завела руки за спину и расстегнула застежку лифа, обнажая грудь. Малфой сглотнул и вцепился голодным взглядом, не моргая. — Что ты делаешь? — спросил он, облизнув губы. Гермиона лукаво улыбнулась и, подцепив края трусиков, спустила их вниз, слегка откидывая их ногой в сторону. Годрик, она еще никогда не делала ничего подобного с ним. Обычно он раздевал ее сам, рвал на ней одежду в порыве страсти, говоря, что купит новую и безумно дорогую, но сейчас она будто управляла Драко, а не наоборот. — Хочу, чтобы ты лег со мной в кровать, Малфой, — пролепетала Гермиона, виляя бедрами к нему навстречу. Она не понимала, почему он не двигался, а тупо смотрел, блуждая взглядом от груди до самого сладкого места Гермионы. Любой другой уже давно бы вцепился мертвой хваткой и стал неистово вколачиваться в ее тело, выбивая стоны. Его нулевая реакция чертовски бесила и заставляла делать те вещи, которые раньше она бы не позволила себе ни при каких обстоятельствах. — Грейнджер, я не трахаю пьяных девушек, — сказал он, засунув руки в карманы и не реагируя на то, как блестела ее гладкая кожа в свете комнаты. — Пора бы уже запомнить, дорогая. — А я и не говорила о сексе, — хмыкнула Гермиона почти у самого его лица. Набравшись смелости, она вытащила его руку из штанов и поднесла к клитору, слыша шумный вздох. — Просто сон, Драко. Он выгнул бровь, а большой палец тем временем замер у набухшего бугорка. Малфой пытался поймать ее на лжи, поэтому не двигался, выискивая в действиях Гермионы какой-то подвох. Они молча стояли вплотную друг к другу несколько минут, прежде чем она почувствовала круговые движения на клиторе. Грейнджер могла поклясться, что Драко все еще думал, решался и потихоньку ломался внутри, соглашаясь на ее просьбу. — Я соглашусь, но только при одном условии, — выдохнул он почти ей в губы и проник длинным пальцем в мокрые складки. — И что же это? — Только честный ответ, Грейнджер, и ничего больше, поняла меня? Кивнув, Гермиона дернулась вперед, накрывая его руку своей, когда Драко коснулся чувствительной точки, размазывая влагу. — Ты трахалась с тем магглом? — спросил он, пристально смотря своими глазами. Она могла поклясться, что в них плескалось чистое море и моментами сверкала молния, разнося по ее венам ток. — Он прикасался к тебе, как я? — Боже, Драко, — всхлипнула она, не в силах сдерживать внутри эмоции от его пальцев, плавно скользящих по ней. — Я не… Малфой рыкнул и надавил сильнее, призывая Гермиону к ответу. — Ты обещала ответить, — медленно проговорил он, продолжая мучить ее. — Он делал вот так? Ее ноги подкосились в самый неподходящий момент, и, оперевшись на плечи Драко, она взглянула на него, отмечая сильное желание в серых радужках. Он определенно хотел ее, но не возьмет из-за своих принципов, что Гермиона уважала и ценила в нем больше всего. Пальцы Драко согнулись и вошли в нее, растягивая узкие стенки, сочащиеся горячей влагой. Вновь всхлипнув, она задала правильное направление его руке, делая попытки принять длинные пальцы глубже в себя. — Он был внутри тебя, Грейнджер? Как бы сильно она ни хотела смолчать — не могла. Малфой продолжал двигаться внутрь, задевая большим пальцем клитор, куда резко хлынула кровь, разливая там тепло. — Нет, он не трогал меня, — проскулила Гермиона, лихорадочно качая головой, а густые волосы слегка подпрыгивали у их лиц. — Никогда не прикасался ко мне там, Драко… ох… Он улыбнулся, сделал еще несколько поступательных движений, и она задрожала, кладя голову на его плечо. Свободной рукой Драко поглаживал ее подрагивающую спину, переняв тяжесть ее тела на себя. Гермиона дышала ему в шею, пытаясь восстановить сбившееся дыхание после потрясающего оргазма, отнявшего у нее все силы на какое-либо продолжение. Несмотря на упрямство Драко, она знала, что он уже сдался и был готов заменить пальцы членом, стоило только намекнуть ему и попросить. — Хорошая девочка, — прошептал он и, подхватив ее на руки, мягко положил на кровать, поглаживая ее кудри. Гермиона прикрыла глаза в удовольствии, наслаждаясь неспешными движениями у своей головы. Она уже практически провалилась в безмятежный сон, как резко ощутила холод, когда он прекратил, отойдя от ее постели на несколько шагов. — Не уходи, ты ведь обещал остаться, Драко. Он тихонько хохотнул и посмотрел на нее с таким обожанием, что внизу живота скрутился узелок, моля о большем, даже если ее тело уже обмякло и было абсолютно без сил. — Тебе мало одного оргазма, женщина? — ухмыльнулся Малфой, сбрасывая с ног обувь, а следом и брюки с рубашкой. — Кто бы мог подумать, что пьяная Гермиона Грейнджер такая ненасытная ведьма в постели? Швырнув в него подушкой, она услышала еще один смешок и пообещала себе разобраться с ним утром, когда силы вернутся к ней в полной мере. Увидев, что он не избавился от последней части одежды, она нахмурилась и выставила руки спереди, не давая ему лечь рядом, пока на нем все еще был ненужный кусок ткани. — Трусы, Драко, — промурлыкала Гермиона, предвкушая тепло его тела, которое будет обволакивать ее всю ночь. Он закатил глаза, но послушался, стащив с себя нижнее белье. Малфой был возбужден, судя по эрекции, которую ей посчастливилось заметить, пока в комнате еще горел свет. Матрас прогнулся от его тела, когда Драко оказался рядом с ней, положив голову на соседнюю подушку. Светловолосая голова повернулась влево, и мягкое выражение лица постепенно убаюкивало Гермиону. Как прежде, словно они не расставались на пять лет. Он говорил ей, что применит к ней волшебство, хотя наверняка сам не понял, что на самом деле сделал это, потому что она чувствовала себя просто прекрасно. Драко погасил свет невербальным заклинанием спустя пару минут. Гермиона видела лишь очертания его фигуры, освещаемую лунным светом. Это было настолько красиво и завораживающе, что у нее перехватило дыхание. Она не могла определиться, как было лучше: видеть только силуэт или же всего Драко, лежащего в ее кровати. — Ты совсем не изменился, — сказала Гермиона очевидную вещь, чем заставила его рассмеяться, будто это был первый раз, когда они видели друг друга голыми после разлуки. — Грейнджер, — протянул он, когда ее рука легла на его член, царапая ноготками крайнюю плоть. — Я же сказал тебе, что не буду этого делать. Ты все еще пьяна, а я слегка недоволен сложившимся днем, поэтому нам лучше просто лечь спать. Она разочарованно пробурчала что-то в ответ, убирая ладонь с твердого члена. Драко словно заметил ее расстройство и, придвинувшись к ее лицу, обрушился своими губами на ее, проталкивая язык в рот. Они лениво целовались до тех пор, пока Гермиона не ощутила нехватку воздуха и отстранилась первой, роняя свою голову на его широкую грудь и засыпая блаженным сном. И сквозь него она еще могла почувствовать пальцы Драко на своей спине, выводящие множество узоров.

***

Она слышала громкие крики, похожие на вопль человека, страдающего от пыток. Сначала Гермиона подумала, что дело в ее состоянии — алкоголь до сих пор находился в ее организме, а голова затуманена настолько, что сообразить, в чем дело, было просто невозможно. Воображение играло с ней в игру, которую ей вряд ли удалось бы выиграть в полусне. Ворочаясь, она старалась отогнать навязчивые звуки подальше, чтобы доспать оставшиеся часы до наступление утра, пока не наткнулась на тело, лежащее рядом. Вспомнив, что случилось до того, как она уснула, Гермиона поняла, что рядом был Драко. Он остался по ее просьбе, это были его крики. Ей в конце концов удалось открыть глаза, хотя она все равно не видела ничего, кроме Малфоя, который активно размахивал руками, словно ему снилось что-то поистине страшное. Не на шутку перепугавшись, Гермиона начала трясти его за плечо, но никакого эффекта не последовало, а движения наоборот усилились. — Драко, — позвала она, аккуратно гладя его по голове. — Проснись, пожалуйста! Он не реагировал, пот выступил на теле крупными каплями, стекая по лицу, как будто Драко на самом деле стоял под душем, а не лежал, мучаясь от кошмара. Сквозь неразборчивый лепет Гермиона смогла различить несколько фраз, которые заставили ее вспомнить прошлое и задрожать так же, как и Драко. Не трогайте ее… Беллатриса… Это была не Гермиона, нет… Оставьте ее в покое… Ему снился тот самый день в Малфой-Мэноре. Он видел пытки Беллатрисы и не мог спокойно их перенести. — Драко, успокойся, я здесь, — дрожащим голосом прошептала Гермиона, обнимая его за широкие плечи. — Пожалуйста, Драко… Она изо всех сил пыталась держать себя в руках, чтобы не бросить его в таком состоянии. Последний раз он был таким беззащитным очень давно, еще когда они состояли в простых отношениях и постепенно открывались друг другу. Так Гермиона узнала, что Драко страдает от ночных кошмаров — одно из последствий войны. С ней он приходил в себя, становился прежним человеком, но почему-то сейчас все проявилось в более тяжелой форме, подобное она видела впервые. — Тише-тише, я с тобой, — сказала Гермиона, убеждая и себя, и его, чтобы они оба не потерялись в страхе. — Со мной все в порядке, Драко, тебе не о чем беспокоиться. Гермиона решила, что успокаивающий звук его имени поможет ему прийти в себя. Он говорил, что, когда слышал мягкие нотки ее голоса, был готов подарить ей весь мир или же вдруг простить все в случае ссор. Это оружие — единственная надежда, которая у нее осталась в арсенале. Гермиона аккуратно положила голову Драко к себе на грудь, обнимая одной из рук спину, другой — смахивала мокрую челку со лба, возвращая ему более или менее прежний вид. Он постепенно расслаблялся в ее объятиях, слыша, как она шептала ему на ухо, что все в порядке. — Все хорошо, дорогой, — Гермиона поцеловала кончик его носа, а Драко, уловив этот мимолетный жест, улыбнулся уголком губ, перекинув сильную руку через нее в защитном жесте. Наблюдая за его размеренным дыханием еще примерно час, Грейнджер встретила первые намеки на рассвет. Гермиона прекрасно осознавала, что ей нужно с ним поговорить обо всем, что было скрыто раньше под толстыми слоями боли. Он не заслуживал, чтобы его обманывали. Дав себе обещание, она взглянула на него еще раз, прежде чем позволила глазам закрыться, чтобы проспать еще пару часов перед возвращением в жестокую реальность мира.