Его последний шанс

— Наша жизнь в Австралии была неплохой, но все же климат отличается от нашего, — хмыкнула Гермиона, пожав плечами, в то время как Драко внимательно слушал ее. — Даже зимой очень жарко, а мне в последние месяцы беременности все тяжелее становилось переносить такую погоду. Драко представил обычный летний день в Лондоне, пытаясь сравнить его с тем, о чем говорила Грейнджер. Он немного скривился, потому что понял, что точно не смог бы проживать долгое время в таких условиях. Быть может, всего пару недель во время отпуска, не более. Дождливая погода все же была для него привычнее. — И еще я выглядела как огромный шар! — негодующе воскликнула она, на что Малфой рассмеялся, вновь стараясь вообразить в голове такую Грейнджер. — И мои ноги ужасно отекали. Маме с папой приходилось помогать мне добираться до ванной или кухни, а иногда и приносить мне еду. Ходить было просто невозможно! Не представляю, что бы делала без них… Слушая ее и не прерывая ни на секунду, Драко от всего сердца хотел поблагодарить родителей Гермионы за то, что всегда были с ней и поддерживали. Что случилось бы с ней, если бы ей не удалось вернуть им память? — Я рад, что твои родители оказались рядом с тобой в нужную минуту, — сказал Драко, намереваясь в ближайшее время отправиться к ним и наконец познакомиться с ее отцом. — Их память… Как тебе удалось? Она слегка нахмурила брови и, прислонившись к спинке дивана, тяжело вздохнула. — Помнишь, мы с тобой перерыли половину библиотеки Мэнора, чтобы найти контрзаклинание? — спросила Гермиона, на что Драко кивнул. — Перед своим побегом я забрала с собой несколько непрочитанных книг, которые только собиралась изучить, и нашла там одно интересное заклинание. Использование чего-то подобного было слишком опасным, потому что не то произношение или неправильно выведенная руна могли все только усугубить. — Ты сильно рисковала, — утвердительно произнес он, беря ее за руку в качестве поддержки. — Да, но попробовать стоило, потому что я мечтала об этом несколько лет. Кто же знал, что все лежало на поверхности, а у нас с тобой не получилось найти ответа. Впервые за все время, как Драко вновь увидел ее, помирился и успел поругаться, он вдруг решил, что, наверное, это судьба. Потеряв тогда его, Грейнджер обрела семью, которую хотела вернуть. Ради ее счастья Малфой был готов еще раз пройти через пять лет одиночества, лишь бы Гермиона чувствовала себя счастливой. Хотя теперь это не нужно, ведь все те, кто дорог ей, живы, рядом с ней и здоровы. Увидев, что она заметно погрустнела, Драко вспомнил, что намеревался посмотреть детские фото сына и послушать рассказы Грейнджер о нем. Ему казалось, что совместный просмотр снимков Скорпиуса сплотит их обоих еще сильнее и, вполне возможно, улучшит настроение. — Покажешь фотографии нашего ребенка, Гермиона? — спросил он с надеждой в голосе. — Ты обещала рассказать о вашей жизни. — Конечно, — тут же ответила она, вставая с дивана и двигаясь в сторону небольшого шкафа. Грейнджер перерыла несколько отделений, прежде чем нашла альбом с фотографиями, и вернулась обратно. Она открыла его на самой первой странице, и в ее глазах Драко увидел неподдельную радость и любовь, словно он вновь попросил ее руки. — Смотри, здесь ему несколько недель, — счастливо проговорила Гермиона, указывая на одну из фотографий в альбоме. — Я любила надевать на его голову эту шапочку, он в ней очень милый, не правда ли? Драко с улыбкой кивнул, повнимательнее рассматривая фотографию перед собой. Его рука автоматически потянулась к альбому, а пальцы стали поглаживать снимок с изображением его крохотного сына. Он хотел переместиться в то время и прочувствовать, каково это — знать, что теперь у тебя есть маленький ребенок, и ты самый счастливый человек на всей планете. Жаль, что это было невозможно, потому что вмешиваться в прошлое — вещь опасная. Драко думал, что Гермиона поможет ему и расскажет все, что делало ее радостной или, наоборот, грустной. — Почему он такой маленький, Грейнджер? — озадаченно спросил он, когда увидел, что Скорпиус и вправду отличался от обычных детей в первые недели жизни. — Просто он родился раньше срока, — объяснила она, и его сердце стало биться чаще из-за волнения, охватившего с ног до головы. Грейнджер, видимо заметив состояние, в котором он находился, поспешила исправиться: — Нет-нет, все в порядке, Драко. Я не знаю, почему так вышло, но в те дни Скорпиус очень сильно беспокоил меня, пинаясь чуть ли не каждую минуту. Наверное, ему надоело сидеть в животе, вот и все. Малфой не знал, нормально ли то, что ребенок родился раньше, но зато сейчас с их сыном было все хорошо, не считая небольшой простуды. — Тебе было непросто с ним, ведь так? — мягко усмехнулся он, обнимая ее одной рукой. — Ну, я была готова ко всему, зная, кто его отец, — в тон ему ответила Гермиона, чмокая Драко в щеку. — Он заставил меня сильно переживать, когда никто из врачей не мог увидеть пол ребенка! Вот скажи, как можно так упрямиться? Он засмеялся во весь голос над выражением ее негодующего лица и посадил к себе на колени, кладя фотоальбом на ее оголенные ноги. — Грейнджер, упрямым я никогда не был, — напомнил ей Драко, подаваясь вперед, чтобы поцеловать ее еще раз. — Наш сын понабрался этого от тебя, любовь моя. Она цокнула языком, намереваясь как-то колко ответить ему, но он ловко обхватил руками ее лицо, целуя в губы. Гермиона ответила, зарываясь пальцами в его волосы, отчего Драко тяжело вздохнул, наслаждаясь очередным приятным прикосновением. — Если мы продолжим в том же духе, то не сможем посмотреть все фотографии, — пробормотала она, чуть запыхавшись. — Ты права, — согласился он, отстраняясь и позволяя ей перевернуть на следующую страницу. Его взгляд упал ниже, рассматривая фото, на котором он увидел ее с большим животом, а рядом стояла мать Грейнджер, что-то увлеченно рассказывая ей. Драко хотел бы быть на месте Джин, нашептывая Гермионе что-то на ухо, пока ее рука покоилась на округлившемся животе. Эти фотографии одновременно радовали его и делали несчастным… Гермиона тем временем указала пальцем на еще один снимок, а другой рукой поглаживала его по волосам, даря Драко такую необходимую ласку. Он обратил внимание на то место и грустно улыбнулся, видя перед собой первый неуверенный шаг сына. Грейнджер придерживала Скорпиуса за лямки его комбинезона, пока ребенок с задумчивым выражением лица пытался идти. Это выглядело даже забавно и напомнило Драко колдографию, хранящуюся в Мэноре. У него было такое же лицо, пока Нарцисса придерживала его за руки. Они с сыном были чертовски похожи даже в выражении лиц. — Хочешь взять себе какую-нибудь фотографию? — предложила Гермиона, прижимаясь к Драко всем телом. Не то чтобы вопрос застал его врасплох, просто он думал, что изображения маленького Скорпиуса будут причинять ему большую боль, если окажутся в его руках. Драко одолевали смутные сомнения, и он только потом заметил, как Грейнджер взяла альбом, листая куда-то в конец. Она достала непонятные ему черно-белые картинки, напоминающие кляксы от чернил. Он не мог разглядеть, что именно изображено на них, и сдался, чувствуя себя дураком, непонимающим очевидных вещей. — Держи, я хочу отдать тебе их, — промурлыкала Гермиона, потеревшись носом о его щеку. — Спасибо, конечно, но что это? — глупо уставился на нее Драко, забирая странные картинки из ее рук. Она рассмеялась, качая головой в разные стороны, на что он покраснел и сдвинул брови вместе, не понимая, что могло ее так развеселить. — Маггловские снимки узи, на которых можно увидеть своего ребенка, пока он еще находится в животе у матери, — объяснила Гермиона, а Драко вновь попытался присмотреться к изображениям. — Здесь Скорпиус, вот. Малфой почувствовал какое-то тепло в груди, когда Грейнджер сказала ему, что было в его руках, но от очередного глупого вопроса, адресованного ей, он не удержался. — Я понял, — протянул он в своей обычной манере. — Но как понять, что здесь именно мальчик? Я ничего не вижу… Драко вновь услышал ее заливистый смех, с удовольствием отмечая, что был готов постоянно говорить какие-нибудь глупости, только чтобы она показывала свои эмоции. А маггловские вещи все больше поражали его, не говоря об этих странных снимках, на которых, как утверждала Грейнджер, изображен их сын. — Вот тут, — пробормотала она, немного смутившись. Малфой наоборот усмехнулся, наблюдая, как ее щеки краснели с каждым мгновением все сильнее и сильнее. — Спасибо за снимки, Грейнджер, — искренне поблагодарил он, убирая маленькие фотографии в карман пиджака. — Я буду беречь их, обещаю. Заметив внезапную перемену в ее настроении, Драко зажевал щеку изнутри, думая, что дело в нем. Может, он сказал что-то не то, поэтому она расстроилась? Улыбка с ее лица спала, а сама Гермиона все теснее жалась к нему, будто просила защитить таким образом. — Знаешь, во время посещения врача я думала о тебе, — совсем тихо произнесла она, нервно облизав губы. — Хотела, чтобы ты был со мной, но сердцем понимала, что это невозможно… Кадык Драко дернулся от сказанного Гермионой, сердце защемило, и ему вновь стало чертовски грустно и больно. Они вместе страдали вдали друг от друга, но это того стоило, ведь теперь у них есть сын. — Такого больше никогда не повторится, поняла меня? — четко выговорил он прямо в ее губы. — Мы всегда будем вместе, и никто не посмеет разлучить нас. Она взялась за ворот его рубашки, обрушиваясь на губы Драко с поцелуем. Это было еще более нежно, чем в предыдущий раз. Он медленно проходился языком по ее губам, наслаждаясь безмятежным мгновением с ней. Сейчас они словно давали друг другу клятву не расставаться и быть рядом, пока жива их любовь. Малфой, по правде говоря, был не против такого расклада, тем более отпускать ее и сына он не намерен. Слишком многое уже упущено, а терять даже час своей жизни без них он теперь не желал. Совсем неожиданно Грейнджер оторвалась от его губ, прикрывая рот рукой. Драко обеспокоенно посмотрел на нее, выискивая в ее лице причину, почему же их поцелуй был прерван. Они ведь оба получали удовольствие, но сейчас она выглядела так, будто ее вот-вот стошнит. — Что такое? — озадаченно спросил он, внимательнее вглядываясь в ее лицо. — Тебе плохо? Гермиона отрицательно покачала головой и, сделав глубокий вдох, положила руку ему на грудь, показывая, что все в порядке. — Я в последнее время плохо себя чувствую, — пробормотала она, выдавливая подобие улыбки. — Не всегда, но такое бывает. Мне кажется, что дело в обычном стрессе, потому что его было очень много в моей жизни… — Тебе стоит обратиться к врачу, Грейнджер, — настоятельно прозвучал Драко, погладив ее по щеке. — Хочешь, вместе сходим в Мунго и узнаем, в чем дело? — Нет, я завтра же запишусь в маггловскую клинику, — Гермиона устало положила голову ему на плечо, касаясь носом его шеи. — Я уверена, что ничего серьезного. Сначала он не поверил ей и подумал, что Грейнджер забудет о самой себе в какой уже раз, но чуть позже Драко все же понял, что в этот раз она не шутила. Гермиона заметно побледнела, а хватка ее рук ослабла, будто за какое-то ничтожное мгновение у нее иссякли все силы. Малфой гладил ее по спине, тем самым стараясь привести в чувство, тем более его объятия всегда помогали ей, чтобы ни случилось. Он продолжал свои движения ровно до того момента, пока Гермиона не задышала более или менее спокойно. Малфой знал, что она не спала, но почему-то спустя время она не произнесла и слова. Неужели дело было в нем, и поэтому Грейнджер так себя вела? Драко сверлил глазами картину напротив, как вдруг почувствовал ее шевеления, а после поцелуй в щеку, словно она благодарила его за помощь. Гермиона привстала, впиваясь в него таким же серьезным, по его мнению, взглядом. Он сглотнул, думая, что сейчас она выставит его за дверь, потому что просто передумала быть с ним. Хотя еще несколько минут назад все казалось прекрасным. — Драко, — неуверенно начала она, теребя край своей футболки. — Что будет со Скорпиусом, если не провести ритуал, о котором говорил твой отец? Я думала об этом практически весь день, и это не выходит у меня из головы… Он устало вздохнул, вообще не думая, что Грейнджер спросит его именно об этом. Малфой и не предполагал, что их разговор плавно перейдет именно к Люциусу, который успел удивить абсолютно всех. Так и не поверив в благие намерения отца, он решил, что Скорпиуса опасно приводить в Мэнор. Если вдруг они с Гермионой отвлекутся хотя бы на одну минуту, то велика вероятность, что Люциус сделает их сыну больно. Тот всегда поступал так, как было выгодно лишь ему, поэтому Драко испытывал сильный страх. — Разве он не поведал тебе, что будет? — недовольно пробубнил он, касаясь пальцами ее кожи. — В общих чертах, но я бы хотела услышать это от тебя, если ты, конечно, захочешь объяснить мне все. Взглянув на нее, Драко увидел, что она выглядела уставшей, но все равно желала понять и узнать все, что было связано с их сыном. А он в этот момент знал все, особенно после разговора с матерью. И после того, как Нарцисса ушла, Малфой много думал над ее словами, пытался понять, что делать дальше. Драко хотел дать своему сыну все, включая поместье, когда тот вырастет, и жизнь, чтобы тот никогда и ни в чем не нуждался. Если бы мог, то как-нибудь ускорил этот процесс, но убить собственного отца… Нет, он точно для себя решил, что не убийца и не станет с ним так поступать. Тем более Драко думал, что такими поступками будет еще больше похож на Люциуса. И теперь он не знал, как быть. Единственное, что приходило в голову, — отец мог задумать что-то неладное во время ужина, причинить вред Гермионе и Скорпиусу. Драко не верил в чудесные изменения отца всего за один вечер, поэтому определиться Грейнджер должна сама. Они семья и всегда будут учитывать мнение каждого. Рассказав ей все и объяснив ситуацию, Драко ждал, когда Гермиона заговорит. Малфой точно не знал, сколько прошло времени, пока она думала, но, увидев ее зевок, усмехнулся. Кое-кто встал сегодня слишком рано и сейчас валился с ног. — Значит, у Скорпиуса не будет твоей фамилии, да? — спросила она, на что Драко медленно кивнул. — И в магическом обществе его ждут только оскорбления, если род его не примет, и он ничего не унаследует… — Я понимаю твои чувства, Гермиона, — серьезно высказался он, сильнее прижимая ее. — Поэтому послал отца сразу же, как только он предложил чертов ужин тебе и Скорпиусу. И я бы попробовал проделать этот ритуал, если бы мог, но самый старший член семьи все еще он, поэтому тут ничего не сделать. От разочарования Гермиона поджала губы, а ее выражение лица было таким, словно последняя надежда на положительный исход развеялась по ветру. А Драко впервые не знал, как утешить ее, потому что думал только о будущем сына. Что им делать? — Знаешь, в данный момент нам легко судить, ведь проживать ту жизнь, которая уготовлена Скорпиусу, будем не мы, — тихо начал он, ощущая, как она слегка дернулась в его руках. — Но я приму любое твое решение и буду согласен с ним. Ты его мать — тебе и решать, Гермиона. Прищурившись, Гермиона хмыкнула, переплетая их пальцы вместе. Наслаждаясь ее движениями и касаниями, Драко бросил взгляд на их руки и понял, что не хватало самого главного. Колец, которые бы вновь связали их вместе и навсегда. Перед ссорой Малфой думал сделать ей предложение, не желая больше терять ее. А сейчас он тупо не знал, куда дел то кольцо, приготовленное для нее. Последнее, что он помнил, — разговор с Забини в подавленном состоянии, а дальше будто пропасть и остров. Конечно, Драко мог купить другое, если это не найдется вовремя, но именно с этим он представлял ее не раз, и даже в эту минуту мысли были только о том, как Грейнджер скажет заветное «да». — Один вечер? — услышал он ее вопрос и моргнул, отбрасывая все, о чем думал, подальше. — Что может сделать Люциус за несколько часов? — Я не знаю, — честно ответил Драко, качнув головой. — Вряд ли он провернет что-то, пока рядом со Скорпиусом будем мы… Малфой видел, как она нервничала и пыталась изо всех сил переступить через себя и свои принципы ради сына. Он терпеливо ждал, когда Гермиона наконец примет решение, и уже мысленно готовился к любому из них. — Если этот ужин поможет Скорпиусу в будущем, то я согласна, Драко, — ответила она, сжав его руку своей. — Я не доверяю твоему отцу, но верю тебе и знаю, что ты не дашь нас в обиду, так ведь? — Я же обещал тебе, что больше никогда, Гермиона, — дрожащим голосом проговорил Драко. — Вы оба будете в порядке. Грейнджер улыбнулась ему, запечатлевая на его губах еще один долгий и ленивый поцелуй. Не удержавшись от ее соблазнительного тела, Драко повалил ее на диван, нависая сверху. Разве можно было устоять, когда она находится так близко? Оторвавшись от нее, он очертил пальцем контур ее подбородка, внимательно рассматривая эмоции, которые плескались в карих глазах. — Ты красивая, — сказал он с ухмылкой. — Я бы обязательно продолжил, но ты устала, Грейнджер. Тебе пора спать. — Не хочешь остаться? — предложила она, когда Драко привстал, давая ей нормально продохнуть. — У меня в постели еще есть свободное место для тебя. И мы могли бы наверстать сегодняшнее упущенное утро вместе. Малфой засмеялся, потому что ее предложение и впрямь казалось очень заманчивым. Он почти было согласился, как вдруг подумал, что еще мог бы успеть вернуться домой, чтобы поговорить с матерью. Ему не терпелось рассказать ей о том, что ужин все-таки состоится. — В другой раз, Грейнджер, — проговорил он, видя, как на ее лице постепенно появлялось разочарование от его отказа. — Скоро мы будем всегда засыпать и просыпаться вместе, обещаю.

***

Покинув дом Гермионы, Драко не спеша шел к тому месту, откуда он обычно аппарировал обратно в Мэнор. Он планировал совсем немного пройтись, чтобы подумать обо всем как следует, а после отправиться домой. Тему отца, которую Малфой еще раз хотел обсудить с матерью, было решено перенести хотя бы до завтра. Сегодня Драко уже не в состоянии нормально рассуждать, а перед самим уходом Грейнджер сказала ему, что ужин случится только тогда, когда Скорпиус достаточно окрепнет, и он совершенно не против такого расклада. Подойдя к тому самому месту, он уже был готов перенестись к Мэнору, как внезапно перед ним возник патронус в виде оленя, говорящий голосом Поттера. — Малфой, нам стоит обсудить кое-что важное. Ты знаешь, где меня искать. Закатив глаза от требовательного тона, Драко фыркнул, поражаясь тому, как Поттер умело манипулировал многими людьми. И что вообще он от него хотел в такой час? Уж точно не поговорить на дружеские темы за кружкой сливочного пива. Ему ничего не оставалось, кроме как пойти и выяснить. И, быть может, поиздеваться над Избранным, если представится такая возможность. Аппарировав к дому Поттера, Малфой недовольно вздохнул, вспоминая, как однажды пытался пройти внутрь, чтобы узнать что-то о Грейнджер и ее внезапном исчезновении. Тогда его не впустили, что после Драко посчитал тем еще унижением, а теперь опять пришел сюда, не зная, что его ждет. Только успев поднять руку, чтобы постучать в дверь, он увидел Поттера, выходящего на улицу. Ему даже на секунду показалось, что тот прям чувствовал, что Малфой был где-то рядом, и поэтому караулил у входа. Тихонько усмехнувшись своим мыслям, Драко отступил назад, засовывая ладони обратно в карман брюк. — Что, даже не угостишь бокальчиком виски? — насмешливо поинтересовался он. — Поттер, ты вообще не гостеприимный хозяин. Тот слишком серьезно посмотрел на него, из-за чего Драко вздрогнул, понимая, что лучше сейчас обойтись без глупых шуточек. — Я позвал тебя из-за Люциуса, Малфой, — Поттер поправил свои очки и откашлялся, прочищая горло. — Ты ведь понимаешь, что я не могу позволить твоему отцу гулять на свободе после того, что он совершил? Драко хмыкнул, а внутри закралось непонятное ощущение, стоило только услышать об отце и его возможной участи. — И что ты собираешься с этим делать? — прямо спросил он, зажевав щеку изнутри. — Мы с Грейнджер… Поттер удивленно моргнул, открыв рот, тем самым вынуждая его рассмеяться от подобного вида. — Вы что, помирились? Джинни ничего мне об этом не говорила, — задумчиво протянул тот, потирая подбородок. — Она звала Гермиону на прием, но получила отказ, потому что в прошлый раз… — Поттер резко замолчал, недовольно поглядывая на Драко и напоминая ему о поцелуе с Гринграсс. — У нас все наладилось, потому что она приходила в Мэнор вчера, — кратко ответил он, не желая особо распространяться об их отношениях, которые практически заново начали строиться. — Никто не знал об этом. Малфой услышал тяжелый вздох напротив и подумал, что Поттер был недоволен сложившейся ситуацией. Кто знал, как на самом деле тот воспринял новость об их воссоединении с Грейнджер, но больше всего Драко волновал вопрос об отце. — Ты ведь говорил об Азкабане, Поттер? — прямо спросил он, облокотившись на стену. — А разве есть другие варианты, Малфой? — прыснул тот, скривившись. — Он чуть не убил ее, а ты, видимо, хочешь, чтобы Люциус так и остался безнаказанным! Знаешь, пару лет в сырой камере помогли бы ему осознать ценность человеческой жизни. — Я хочу его проучить даже больше, чем ты, черт возьми! — рявкнул Драко, взмахнув рукой. — Но не могу, потому что от моего отца сейчас зависит дальнейшая жизнь Скорпиуса… Он прикусил язык, когда понял, что сболтнул лишнего. Малфой пока еще хотел оставить все в тайне, тем более Грейнджер могла передумать. Единственный, кому Драко доверился бы, — Забини, и то немного позже. — Что ты имеешь в виду? — задал вопрос Поттер, хмуря брови. — Он как-то угрожает Гермионе и Скорпиусу, да? Что-то случилось, пока она была в поместье? — Дело не в этом, просто мне нужно, чтобы отец пока еще оставался на свободе, — попытался объяснить Малфой, но по глазам, которые видел напротив, понял, что придется рассказать больше. — Я не соглашусь на твои условия, если не буду знать всего, Малфой, — проговорил Поттер, качая головой в разные стороны. Драко простонал что-то себе под нос, все сильнее раздражаясь от его тона, который чуть ли не требовал всю правду. Возможно, он бы простоял молча до утра, если бы не почувствовал, что просто валился с ног. Хотя сегодня ему удалось вроде бы нормально выспаться. Но, по-видимому, такое количество информации, полученное за день, просто вымотало его. Сдавшись под испытующим взглядом Поттера, Драко поведал все: о том, почему Люциус на самом деле пригласил Грейнджер в Мэнор, о ритуале, о незнании всех мотивов отца и о будущем Скорпиуса. Впервые за долгое время он увидел понимание на лице Поттера, словно тот осознал, почему же Малфой хотел отсрочить наказание Люциуса. И совсем случайно увидел странный огонек в глазах Избранного, а после подобие хитрой ухмылки, хотя выходило все равно не очень. — У меня есть одна идея, — сказал Поттер, сверля Драко взглядом. — Только выслушай меня, и позже ты сможешь рассказать кому нужно, договорились?

***

Гермиона подумала, что жизнь наконец начала налаживаться. Скорпиус полностью поправился спустя еще несколько дней, ей удалось записаться на прием к врачу, пробиваясь через большую очередь, и договориться с Малфоем об ужине с его семьей, назначенным уже на сегодня. На самом деле она по-прежнему очень переживала и не знала, как все пройдет. Доверившись своему сердцу и Драко, Гермиона надеялась, что все будет хорошо. Всего лишь один вечер, ей нечего бояться, тем более когда он обещал быть рядом. Она была взвинчена все эти дни, и ей пришлось рассказать все своей матери и Джинни, которые приходили к ней на днях. Сначала, конечно, они обе отнеслись к ужину просто ужасно, потому что знали истинную правду о разводе с Драко пять лет назад. Гермиона пыталась вдолбить каждой из них, что это чертовски необходимо, что она сама переступила через себя, лишь бы будущее Скорпиуса сложилось как надо. Мать не пришлось долго убеждать, потому что родители все еще тяжело понимали все, что связано с магией, включая всякие ритуалы. Джин оказалось достаточно того, что вместе с Гермионой и Скорпиусом будет Драко. Он ей настолько понравился, что теперь ее мать не оставляла попыток пригласить их вместе на ужин. И долгожданное воссоединение с Малфоем сделало свое дело. А Джинни слишком уж негодовала по поводу того, что Гермиона не рассказала ей о примирении с Драко. И успела намекнуть, что если нужна какая-то помощь, то Гарри всегда готов помочь. До нее сразу дошло, что та имела в виду. К ним могли запросто приставить парочку авроров, исполняющих приказы ее лучшего друга. Но и от этого она отказалась, полностью веря в то, что Драко не даст их в обиду. Надев на ужин простое летнее платье чуть выше колена, Гермиона зашла в комнату Скорпиуса, доставая из шкафа его парадный костюм, купленный еще в Австралии. В прошлом году он праздновал свой день рождения именно в нем, и ей показалось, что сын не слишком вырос из него с того момента, плюс тогда одежда была чуть великовата ему. Гермиона помогла Скорпиусу переодеться и увидела, что он недовольно скривил свои губы, прямо как Малфой. — Мама, пиджак мне мал! — прохныкал он, пытаясь оттянуть рукава вниз. — Неправда, Скорпиус, — со смешком в голосе ответила она, поправляя маленький галстук-бабочку на его шее. — Ты самый красивый мужчина на свете. Послышалось недовольное фырканье ребенка, на что Гермиона посчитала нужным не обращать внимания, потому что он опять решил включить упрямца. — Так должно быть, милый! — настояла она, застегивая пуговицы на пиджаке сына. — Почему ты вдруг решил, что он тебе мал? — Потому что мне неудобно в нем, — объяснил он, топнув маленькой ножкой, тем самым показывая свой характер. От этого жеста она не удержалась и заливисто рассмеялась, потому что Скорпиус очень сильно напоминал Гермионе ее саму. Она делала точно так же, когда ей что-то не нравилось, но со временем эта привычка как-то сама ушла. Сейчас же Скорпиус был ею, но в малфоевской обертке. Он до сих пор хотел избавиться от такой ненавистной ему одежды, а Гермиона в этот момент пыталась как-то натянуть пиджак обратно на его плечи. — Мерлин, Скорпи, всего один вечер, — простонала она, оставляя несколько пуговиц расстегнутыми. — Потерпи, котенок, и я больше никогда не буду выбирать одежду, которая тебе не нравится. Казалось, что ее слова убедили его, и он перестал хмуриться и возиться со своей одеждой. Гермиона спокойно выдохнула, рассматривая то, как ее сын сейчас выглядел. Если бы она не знала, от кого родила, то все равно подумала бы, что перед ней настоящий Малфой. И дело было даже не в костюме. Просто внешность Скорпиуса выдавала его с потрохами. И как люди в Косом переулке тогда не поняли, кто он? Хотя даже к ней не проявляли такого внимания, как раньше. Она, конечно, радовалась этому, потому что не любила подобный интерес к своей персоне. Да и наверняка ее исчезновение пять лет назад послужило теперешнему отношению всех тех, кто жил в магическом мире. Ее будто бы забыли, но Гермионе все равно, ведь так было спокойнее. Заглянув в последний раз в свою комнату, она надела лодочки и, взяв свою сумочку с палочкой, посмотрела на себя в зеркало. Гермиона подумала, что ее вид в отражении достаточно неплох. Точнее, она сама не делала ничего сверхъестественного сегодня, просто подумала, что ни к чему, если это был обычный ужин на несколько часов. Скорпиус уже ждал ее внизу, деловито расхаживая по гостиной, что заставило ее опять рассмеяться. — Ты покормил Живоглота? — спросила она, вспоминая, что просила его сделать это еще полчаса назад. Он с улыбкой кивнул и, взяв ее за руку, отвел на кухню, чтобы показать, что миска кота была набита кормом с горкой. Видимо, сегодня у Живоглота планировался очередной праздник живота. — Отлично, — счастливо пробормотала она, стараясь скрыть свое волнение по поводу ужина в Мэноре. — Нам с тобой уже пора, Скорпи. Ты ведь помнишь, как себя стоит вести, да? Еще вчера Гермиона разговаривала с ним и поведала ему о том, что они пойдут в гости к папе домой. Они уже бывали там, но не в самом поместье, а на территории вокруг него, где она любила проводить время. Гермиона просила Скорпиуса быть всегда рядом, потому что боялась, что он мог натворить дел, если что-то в таком огромном доме, как Мэнор, заинтересовало бы ребенка. Так бывало и в повседневной жизни, когда он сбегал от нее, чтобы посмотреть на обычные воздушные шары. Но то улица, а в этот раз поместье, в котором происходило множество ужасных вещей. — Не отходить от тебя ни на шаг, да? — сказал Скорпиус, а Гермиона в очередной раз подумала, что у нее достаточно смышленый ребенок. — Я помню, мамочка. Нагнувшись, она оставила на его щеке поцелуй и после направилась вместе с ним в гостиную к камину. Помогая ему переступить через небольшой выступ, Гермиона взяла горсть летучего пороха, четко произнося нужное название. Ярко-зеленый огонь перенес их в библиотеку поместья, хотя она думала, что в этот раз они окажутся в другой части Мэнора. Крепко сжав руку Скорпиуса, Гермиона уверенным шагом вышла из камина, направляясь по памяти в сторону малого зала, где, по ее мнению, должен был состояться ужин. Никто не вышел, чтобы встретить их. Это показалось слегка странным, ведь они прибыли вовремя и ни минутой позже. Гермиона сохраняла спокойствие, хотя глубоко внутри закралось неприятное чувство. Ощутив, что Скорпиус перестал идти за ней и тянул ее обратно, она обернулась, видя заинтересованный взгляд ребенка, смотрящего на стену. Гермиона тоже обратила внимание на то место, куда глядел сын, и удивленно подняла брови вверх. Скорпиус сверлил глазами портрет семнадцатилетнего Драко и его родителей, который по-прежнему так и висел на этом же самом месте. Она вдруг вспомнила, что Малфой предлагал ей сделать совместный, но Гермиона говорила, что это точно не для нее. Проходить мимо собственного лица чертовски глупо, и человек чувствовал себя еще более важным перед другими людьми. — Грейнджер? — окликнул знакомый голос, вынуждая ее повернуться. — Вы вовремя. Драко стоял в нескольких метрах от них, одетый при полном параде, в отличие от нее самой. Гермиону это не удивило, учитывая, кем являлся Малфой, да и ходить в поместье следовало в приличной одежде. Именно поэтому сейчас он выглядел как чертов Бог. — Увидела что-то интересное? — насмешливо поинтересовался он, замечая, как она уставилась на него. Фыркнув себе под нос, Гермиона планировала колко ответить ему, как их прервал громкий хлопок появившейся Тинки между ними. Она сразу же ощутила, как Скорпиус спрятался за ее спину, изредка выглядывая, потому что все равно было интересно. — Мисс Гермиона! — воскликнула эльфийка, активно шевеля большими ушами. — И маленький хозяин! Гермиона тихонько усмехнулась с реакции Тинки и вывела сына из-за своей спины, чтобы представить его домовой как следует. Он все еще с осторожностью смотрел в сторону эльфа, хотя из ее рассказов знал, что это за существа такие. — Это Скорпиус, наш сын, — улыбнувшись, сказала Гермиона и тепло посмотрела в сторону Драко, на что тот ответил тем же. Она впервые увидела этого ребенка таким молчаливым и даже успела подумать, что он испытал шок, но спустя примерно полминуты Скорпиус начал улыбаться. — Он такой красивый, мисс! — радостно пропищала Тинки. — И очень похож на хозяина Драко. Малфой ухмыльнулся, а Гермиона ни капли не удивилась его поведению, потому что тот делал так всегда. Драко восхваляли или говорили что-то о внешности, а он лишь больше зазнавался и становился невыносимым. — Родители уже ждут нас в зале, идем, — оповестил Малфой, и по ее спине пробежал холодок. — Тинки, Нарцисса просила подать горячее через двадцать минут. Эльфийка исчезла с громким хлопком, оставляя их посреди огромного коридора. Гермиона неуверенно кивнула Драко и прошла вперед, ведя за собой сына. Через несколько пройденных метров Грейнджер ощутила руку Малфоя на своей, крепко сжимающую ее холодную ладонь. Она подняла на него глаза, а он лишь ободряюще ей улыбнулся, целуя в щеку. Гермиона поняла, что за какие-то два дня успела соскучиться по нему, потому что Драко опять пропадал со множеством дел по работе. Когда они дошли, Малфой галантно пропустил их вперед, перед этим шепнув ей, что все будет хорошо. Поверив ему, Гермиона неторопливо вошла внутрь, видя перед собой сидящих за столом Люциуса и Нарциссу. Они молчали и, лишь заметив гостей, синхронно повернули свои головы к ним. — Гермиона! — счастливо воскликнула Нарцисса, вставая из-за стола. — Я так рада тебя видеть, дорогая, и своего внука, конечно же! Скорпиус смущенно улыбнулся той, видимо по-прежнему привыкая к тому, что теперь у него есть бабушка и дедушка со стороны отца. — Здравствуй, бабушка, — поприветствовал он, отпуская руку Гермионы. — Я по тебе очень скучал! — А я еще сильнее, — хитро проговорила Нарцисса и наклонилась, чтобы поцеловать его. — Эльфы приготовили для тебя много-много вкусного, милый. Грейнджер вздрогнула, услышав о еде, потому что до сих пор боялась и вспоминала ту отраву, которую ела чуть ли не ежедневно. Она перевела внимание на Люциуса, глаза которого были устремлены лишь на Скорпиуса. Казалось, что еще секунда и серые глаза просто прожгут в ее сыне огромную дыру. Гермиона вдруг подумала, что никогда не видела Люциуса таким потерянным и задумчивым одновременно. О чем он мог сейчас размышлять? — Люциус? — обратилась к нему Нарцисса, вырывая того из состояния, в котором он сейчас пребывал. — Не хочешь познакомиться с внуком? Гермиона уже было подорвалась вперед, чтобы снова взять Скорпиуса за руку, как крепкая ладонь Драко остановила ее, а глаза цвета серебра намекали, что пока рано поднимать панику. Поджав губы, она так и стояла на месте, наблюдая за тем, как Люциус подошел ближе, с интересом рассматривая ее сына. — Это Скорпиус, — пояснила Нарцисса, после чего обратилась к ребенку: — А это твой дедушка Люциус. — Я знаю его имя, дорогая, — пробормотал тот, а Гермиона почувствовала, как от переполнявшего ее волнения скрутило живот. — Традиция Блэков продолжилась, ведь так? Люциус сказал это с долей какой-то гордости в голосе, словно Скорпиус и впрямь носил нужное имя, о котором еще обязательно услышат в волшебном мире. — Добрый день, — поприветствовал Скорпиус, протягивая свою маленькую ручку вперед, как его учил отец Гермионы. Люциус с подобием легкой улыбки ответил ему, пожимая ладонь вдвое больше его кисти. — Вы не такой злой, каким были на том портрете. Грейнджер и все остальные издали вздох удивления. А Гермиона могла с уверенностью утверждать, что больше всех поразился именно тот, кому адресована эта фраза. — Какой портрет, дорогой? — полюбопытствовала Нарцисса, положив изящную руку на плечо Скорпиуса. — Когда мы с мамой вышли в коридор, я увидел его на одной из стен, — объяснил он. — Сначала дедушка показался мне злым, но сейчас я так не думаю. И ты на портрете очень похожа на себя, бабушка. Все улыбнулись, кроме Драко, стоящего рядом с Гермионой. Она видела, что в его глазах снова стояла грусть, ведь Скорпиус решил упомянуть лишь бабушку и дедушку, а не своего отца. Он в очередной раз был чертовски подавлен, и Гермиона ободряюще коснулась руки Драко, чтобы как-то привести в чувство. — Иногда лица на портретах могут врать, Скорпиус, — услышала она убийственно спокойный голос Люциуса. — Только живые эмоции людей способны показать всю истину, лежащую на поверхности. Обстановка между всеми присутствующими была слегка натянута и скованна. Один Скорпиус чувствовал себя нормально, что несомненно радовало Гермиону, хотя она все еще не спускала с Люциуса глаз. Ей хотелось, чтобы вечер быстрее прошел, а после станет понятно, что будет дальше. Определенно, все зависело от Люциуса, поэтому приходилось терпеть и переступать через себя ради сына. — Почему же мы все еще стоим тут? — воскликнула Нарцисса, подгоняя всех сесть за стол. — Скоро уже принесут горячее, ты ведь распорядился, да, Драко? Он кивнул и жестом пригласил Гермиону за стол. Она подошла к Скорпиусу и, взяв его за руку, посадила поближе к себе, чтобы избежать возможных фокусов со стороны Люциуса, который то и дело продолжал сверлить ее сына глазами. Драко сел практически напротив нее, мягко улыбаясь, хотя все внимание сегодня было приковано только к Скорпиусу. Ее ребенок, по своему обыкновению, сразу устремился взглядом к сладкому, на что Гермиона одернула его, говоря, что так делать нельзя. Сначала стоило поесть нормальной еды. Прежде чем взять прибор в руки Грейнджер посмотрела на остальных, которые без лишних слов принялись за еду. Она вдруг подумала, что если бы Люциус вновь хотел отравить кого-то из них, то сделал бы это как-то иначе. Он сам ел ту же еду, что и Драко с Нарциссой, а отдельных порций в этот раз не было, скорее всего, из-за нее. Они все предусмотрели, чтобы она не подняла взбучку и не развернулась назад. Слегка расслабившись, Гермиона отправила в рот вилку с салатом, иногда помогая с тем же Скорпиусу, когда у него возникали проблемы с приемом пищи. Он частенько держал столовые приборы неправильно, и сегодняшний день был не исключением. Она даже слегка запаниковала, стоило только подумать о том, как оба они выглядели перед семьей, которая ела так каждый божий день. — Драко тоже поначалу не умел держать вилку правильно, — отозвался Люциус, пуская тихий, но различимый смешок, словно данная картина вообще не удивила его. — Ему понадобилось время, чтобы научиться. Снова повисла неловкая тишина. Но за это время Гермиона почувствовала себя спокойнее, чем когда они сели за стол. Все молчали, хотя так было даже лучше. Не нужно разговаривать и придумывать какой-то глупый ответ, чтобы выглядеть при этом достойно. — Он обязательно научится, — ободряюще произнесла Нарцисса, лучезарно улыбаясь, и Скорпиус ответил ей тем же. — Конечно, — высказался Люциус, пережевывая листья салата и запивая их вином. — Он же Малфой. Уши Гермионы сразу же зацепились за фразу, сказанную им. Когда случилось то, что раньше было просто невозможным? Неужели Люциус признал Скорпиуса, как только увидел его здесь? Она посмотрела на Драко, а следом и на Нарциссу, которые тоже обратили внимание на эти слова, Гермиона видела по их глазам. Им, наверное, было достаточно такого принятия от Люциуса. Их ужин прошел практически в молчании. Они лишь изредка обменивались дежурными фразами или пытались сравнить Драко и Скорпиуса внешне. Нарцисса отмечала, что сходство было потрясающим, она как будто снова видела перед собой маленького сына. Вместе с ней Гермиона задумалась о том, каким бы ее ребенок выглядел в пятнадцать или двадцать пять? Все больше становился похожим на отца или же приобрел что-то свое? Спустя какое-то время Тинки принесла горячее, а желудок Гермионы снова неприятно скрутило. Она не была прям сильно голодна, но то, что видела перед собой, так и манило немедленно съесть. Но прежде, чем Грейнджер принялась за стейк, ей пришлось помочь с этим Скорпиусу, который вообще не умел резать мясо. Хотя в конечном итоге он все равно съел всего несколько кусочков. Нарцисса вновь решила разрядить обстановку, спрашивая у Гермионы о ее планах на дальнейшую жизнь. Все, о чем она думала, — так это вновь устроиться в Министерство и, возможно, перебраться в магическую часть Лондона. Конечно, пришлось бы частенько наведываться к родителям, но сердцем Гермиона чувствовала, что должна вернуться. И ей чертовски хотелось начать работать, потому что декрет уже прилично затянулся. Старших Малфоев, по всей видимости, устроил ее ответ, в отличие от Драко, потому что он еле слышно фыркнул себе под нос. В его понимании ей следовало оставаться дома и заниматься ребенком, а все рабочие моменты и деньги, конечно же, ложились полностью на него. Но Гермиона хотела быть независимой, именно поэтому в ближайшее время планировала связаться с Гарри и пообщаться насчет ее возвращения и трудоустройства. Наверное, прошло уже больше двух часов с момента начала ужина, а Гермиона только-только начала чувствовать себя более раскованно. Она рассказывала Нарциссе о маггловском мире, и Драко бывало подключался к разговору, вставляя колкие реплики. Люциус же молчал и глазами будто до сих пор продолжал анализировать Скорпиуса, который сидел рядом с ней. Точнее, она так думала, пока не повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его место пустовало, ребенок словно испарился, хотя Гермиона была уверена, что еще мгновение назад видела Скорпиуса краем глаза. — Куда он делся? — потерянным голосом проговорила она, смотря на Драко, который тоже удивился отсутствию их сына. — Минуту назад Скорпиус еще сидел рядом со мной! — Успокойся, Грейнджер, — ответил он, пытаясь привести ее в чувство, но Гермиона уже запаниковала. — Я уверен, что ему не удалось далеко уйти. — Как ты упустил его из виду, Малфой? — на повышенном тоне спросила она, заставляя его скривиться. — Ты сидел напротив! — Я отвлекся на чертову секунду! Она намеревалась встать из-за стола и пойти искать его, но взгляд Драко пригвоздил ее обратно к стулу. Гермиона задрожала, эмоции взяли над ней вверх, когда почувствовалось скопление слез в уголках глаз. — Дорогая, все в порядке, — мягко пробормотала Нарцисса, хотя все, что ей говорили сейчас, звучало неубедительно. — Скорпиус наверняка увидел что-то интересное, пока вы шли сюда, и решил посмотреть, в этом нет ничего страшного. Драко сию же секунду найдет его, да, милый? Тот кивнул и, встав из-за стола, подозрительно взглянул на Люциуса, который, как Гермионе показалось, тоже удивился отсутствую Скорпиуса. Конечно, любой бы в данной ситуации подумал бы на него, но все же у нее были сомнения по поводу причастности Люциуса к исчезновению ее сына. — Будь здесь, хорошо? — обратился к ней Драко. — И не волнуйся, ничего страшного не произошло.

***

Он быстро пробежался по первому этажу поместья, не найдя следов сына. Драко подумывал о том, чтобы оповестить эльфов о его пропаже, но после решил, что если сам найдет Скорпиуса, то, вполне возможно, сблизится с ним. Конечно, вероятность была очень маленькой, но попытаться стоило, тем более тот уже позволил ему даже прочесть сказку, а это серьезный шаг в их отношениях. Поняв, что здесь его точно не было, Драко поднялся на второй этаж, начиная обход там. Он прошелся сначала по правому крылу, а потом вернулся на то же место, планируя посмотреть противоположную сторону. Драко пригляделся получше и увидел, что одна из дверей той части поместья была открыта, и он сразу понял, что это была за комната. И на расстоянии ста метров Малфой все равно бы узнал, что кто-то вторгся туда, куда не следовало. Тихо дойдя до нужного места, он остановился, найдя свою пропажу. Но больше всего Драко удивился, что Скорпиус был именно здесь. Малфой встал так, чтобы сын не увидел его раньше времени, потому что хотел немного понаблюдать за ним. Ему стало интересно, что же этот ребенок будет делать в комнате, в которой Драко еще давно решил хранить старые, но дорогие сердцу вещи. Скорпиус внимательно рассматривал все, что подворачивалось под руки, иногда задерживаясь на том или ином предмете. Он схватил квиддичные перчатки Драко, надевая их на свои маленькие ладошки. Малфой тем временем стоял, стараясь сдержать подступающий смех, ведь те были очень велики Скорпиусу. Но выглядело до безумия мило и забавно. После перчаток внимание ребенка привлекла одна из самых дорогих Драко вещей — Нимбус-2001, которую Люциус подарил ему когда-то очень давно. Малфой хранил ее как память о школе и счастливых моментах, связанных с игрой, хотя выиграть у Поттера ему так и не удалось. Метла висела на специальном крючке, и Скорпиус не мог ее снять из-за своего маленького роста, касаясь только кончика. Он встал на носочки, но этого все равно было мало, судя по тому, как тот нахмурил брови и пододвинул стул. Наверное, он думал, что так точно удастся достать метлу, но нужно намного больше сил, чтобы достичь успеха в этом деле. Драко решил, что пора вмешаться. Нет, конечно, ему нравилось наблюдать за собственным сыном, но он хотел пообщаться с ним один на один, если тот позволит. — Кхм, — откашлялся Драко, привлекая внимание ребенка к себе. — Что-то потерял? Скорпиус слегка пошатнулся на стуле от испуга, ведь Малфой застал его врасплох. Глаза его сына округлились и постепенно стали принимать виноватое выражение. — Простите, я… — начал Скорпиус, но замешкался на долю секунды, подбирая правильное слово. — Мне просто очень понравилась метла. Я видел почти такие же в Косом переулке, когда гулял с мамой. Драко мягко усмехнулся, пройдя внутрь и бросая взгляд на древко метлы. Воспоминая так и не отпустили его, а слова сына лишь разожгли еще больше огня и желания поиграть как в старые добрые времена. — Хочешь подержать ее? — поинтересовался он, заранее зная, что скажет Скорпиус. — А можно? — вопросом на вопрос ответил тот, и в глазах появился счастливый блеск, словно ему подарили то, чего он давно желал. Малфой с ухмылкой подцепил метлу рукой и, вручив ее Скорпиусу, стал наблюдать, как сын завороженно смотрел на старую вещицу перед собой. Он со всей осторожностью касался ее, хотя Драко отметил про себя, что держать ему было трудновато. Все же Нимбус — вещь не для четырехлетнего ребенка, но Скорпиус делал все, чтобы не уронить ее. — Тебе нравится? — спросил Драко, присаживаясь на пол и вообще не заботясь о своем дорогущем костюме. — Очень! — громко воскликнул Скорпиус с горящими глазами и тоже сел на светлый ковер. — Это же ваша метла, да? Малфой даже не удивился этому вопросу, потому что было слишком очевидно. — Как ты догадался? — поинтересовался Драко, чувствуя, как радость постепенно заполняла каждую клеточку внутри него. — Не думаю, что дедушка смог бы взлететь сейчас, — хихикнул Скорпиус, и Малфой подхватил его смех. — Значит, она ваша. — Верно, — кивнул Драко, проводя кончиков пальца по древку метлы. — Мне подарил ее отец, когда я стал играть в квиддич на втором курсе Хогвартса. Я хотел доказать ему, что я хороший игрок. Хотя Гарри Поттера я так и не смог обыграть, — он грустно улыбнулся, вспоминая, как раньше злился по этому поводу. — Избранный всегда обходил меня, потому что мы были соперниками. Но спустя годы наши отношения стали лучше. Драко заметил, как Скорпиус крепко обхватил метлу руками, но все еще продолжал внимательно слушать и впитывать всю полученную информацию. Было странно вот так тепло разговаривать со своим ребенком, который достаточное количество времени сторонился его. Знал бы сын, почему так произошло, и, быть может, понял бы поступки Драко. Но он прекрасно осознавал тот факт, что ребенок не поймет ничего, пока не вырастет. И Малфой на самом деле надеялся, что вся ситуация с отравлением Гермионы забудется, потому что он не хотел, чтобы Скорпиус подумал что-то не то. Оторвавшись от своих мыслей, Драко присмотрелся к сыну, который о чем-то задумался, опустив глаза к метле. — Что случилось, Скорпиус? — с беспокойством в голосе спросил он, чуть склонив голову, чтобы нормально рассмотреть эмоции на лице сына. Скорпиус молчал какое-то время, прежде чем поднял голову выше, пронзая его серыми, как и у него, глазами. — Ты научишь меня летать, папа? — прошептал Скорпиус, и сердце Драко сделало кульбит. Казалось, что ему сейчас просто послышалось и все произошло не наяву. Не было никакой надежды на то, что сын когда-нибудь смог бы обратиться к нему так, как он только что услышал. Драко задрожал от переполнявших его эмоций, во рту внезапно пересохло, а сам он пытался запечатлеть данный момент в своей памяти, потому что мечтал об этом каждый чертов день. Скорпиус назвал его папой. Малфой нервно облизал губы, когда увидел, что сын до сих пор ждал от него хоть какой-то реакции. Он мысленно ударил себя по лбу, понимая, что слишком задержался с ответом из-за шока, охватившего его с ног до головы. — Конечно, сынок, — дрогнувшим голосом пробормотал Драко, чуть ослабляя узел галстука, потому что слишком сильно чувствовалась нехватка воздуха. — Я научу тебя всему, что знаю сам. Малфой не ожидал от Скорпиуса такого обращения к себе именно сегодня, но еще больше он удивился, когда сын бросился к нему, крепко обнимая за шею. Руки Драко автоматически обняли Скорпиуса в ответ, а тот в свою очередь спрятал лицо где-то в районе его шеи. Наверное, они оба наслаждались этой безмятежной минутой, а Малфой именно тем, что сын в конце концов принял его в своей жизни. — Мне очень хочется полетать, — пролепетал Скорпиус, немного отпрянув от Драко. — Можно сейчас, папа? Драко понимал, что ему придется сказать «нет». Не потому, что было неподходящее время или что-то такое, просто ребенку всего четыре, а это совсем не тот возраст, чтобы летать на метле. Да и Грейнджер убила бы его прямо на месте, если бы увидела, что Скорпиус взлетел. — Приятель, пока нельзя, — покачал головой Драко, видя, как сын поник, а в уголках глаз стали собираться слезы от его отказа. — Ты еще слишком мал, чтобы летать, понимаешь? Скорпиус кивнул, шмыгнув носом, и Драко вновь попытался подобрать правильные слова, дабы не расстраивать его еще больше. — Ты вырастешь, и я куплю тебе твою собственную метлу, договорились? — А можно я возьму себе эту, когда вырасту? — Скорпиус указал на старенький Нимбус-2001, который так сильно приглянулся ему. Драко изумленно уставился на сына, думая, что на его бы месте он, скорее всего, выбрал бы самую новую модель метлы. Но этот ребенок поражал его все больше и больше. — Я дарю ее тебе, — со всей искренностью, которая у него имелась, сказал Драко, улыбаясь сыну. — Можешь уже сегодня забрать метлу себе, если хочешь. Скорпиус вновь бросился к нему с объятиями, и Малфой поднялся вместе с ним на ноги, делая пару медленных кругов по комнате. Драко почувствовал, что сын начал успокаиваться и даже захихикал, когда он решил слегка пощекотать его. — Спасибо, пап, — на выдохе произнес Скорпиус. Простояв так еще минуту, Драко опустил его на землю, немного потрепав по светлым волосам. — Давай успокаивайся, Малфои не плачут, сынок, — серьезно проговорил он, мысленно представляя, что Грейнджер правда может убить, если увидит своего ребенка плачущим. Один случай с разбитыми коленками чего стоил. — Почему не плачут? — нахмурился Скорпиус, вытирая подступившие слезы. — Потому что мы сильные и смелые, понял меня? — подмигнул ему Драко и получил кивок в ответ. — А теперь пойдем обратно, твоя мать уже заждалась тебя. Малфой повесил метлу обратно, предполагая, что сын сможет забрать ее в другой раз, тем более пока она все равно была ему ни к чему. После этого Драко взял Скорпиуса за руку и, направившись в сторону выхода, ощутил препятствие, которое будто тянуло его назад. Он повернул голову, так и думая, что ребенок, видимо, не планировал покидать эту комнату и Нимбус. — Скорп, ты еще вернешься сюда, обещаю, — попытался уверить его Драко, понимая, что порой с детьми и впрямь было сложно. — Эта комната принадлежит тебе, поэтому можешь прийти в любой день, чтобы поиграть, хорошо? Малфой и не надеялся, что Скорпиус послушается, но он вновь ошибся. Сын улыбнулся ему, крепче сжимая его руку и выходя в коридор. Драко осторожно прикрыл дверь и, подхватив ребенка на руки, направился к Грейнджер, которая наверняка до сих пор не находила себе места.