Его последний шанс

Гермиона обернулась на голос, замечая между стеллажей Люциуса Малфоя, без особого энтузиазма листающего книгу. Внутри нее вдруг все похолодело, сердце сжалось от неизвестности, потому что она не могла даже предположить, что он удумал. Его выражение лица было абсолютно нечитаемым, а глаза пронзительно уставились на нее, ожидая внятного ответа. Он с громким звуком захлопнул книгу и, расправив мантию, присел за небольшой столик, наливая себе чай. Гермиона мельком посмотрела на часы, удивляясь тому, что не получилось вовремя уйти отсюда. Было почти восемь, а он уже бодрствовал, проводя время в библиотеке. Раньше она не замечала за ним подобного, хотя это и неудивительно, ведь они избегали друг друга, когда Гермиона жила здесь с Драко. Неприятное ощущение закралось внутри Гермионы: во рту пересохло, волосы на руках встали дыбом, а по спине стекало несколько капель пота, заметно ощущаемые ею сейчас из-за прохлады в помещении. — Как вы узнали? — спросила Гермиона, догадываясь, что тот был в курсе, что она ночевала сегодня в Мэноре. Он положил в чашку пару кубиков сахара, не спеша размешивая их, и, постучав ложкой по краю фарфора, попробовал чай на вкус. Ей казалось, что Люциус специально делал это — тянул время и выводил ее из себя. — Драко никогда не был осторожным, когда хотел что-то скрыть… или кого-то, — усмехнулся он, поставив чашку на блюдце. — Мой сын думает совершенно не головой, но вы? Разве забыли, что у этих стен есть уши? Точнее, у портретных рам, висящих практически во всех коридорах поместья. Гермиона была готова пустить себе в лоб Аваду из-за их с Драко неосторожности. Ей все же следовало подумать об этом раньше, а лучше всего — просто поздравить его и уйти домой, как и планировалось изначально. Все предки Малфоев ненавидели ее, поэтому рассказали все Люциусу. Видимо, чтобы он как-нибудь унизил ее или выставил. Гермиона раздражалась от одной только мысли о том, что приходилось слушать это от того, кто желал ей смерти. Но больше всего она злилась на саму себя, потому что поддалась на уговоры Драко, решив остаться. Если бы все закончилось на танце, то Гермионе в данную минуту не нужно было бы придумывать какую-то нелепую отговорку. — Мне нет смысла оправдываться перед вами, — уверенно проговорила она, вставая в оборонительную позу. — А ваш сын взрослый человек, который вправе сам решать, что ему делать. — Конечно, — хмыкнул он, обращая внимание на окно, куда пробивались яркие лучи солнца. — Драко по-прежнему поступает глупо, но должен признать, что сбежать с собственного праздника — смелое решение. Гермиона сдвинула брови вместе, искренне не понимая, что Люциус имел в виду. Неужели все заметили отсутствие Драко, пока он был с ней? — Нарцисса устроила для него такой шикарный прием, и все для чего? — он постучал своей тростью по полу несколько раз, заставив Гермиону слегка подпрыгнуть на месте. — Чтобы после Драко ушел с вами? Она рвала и метала, когда поняла, что его нет в бальном зале. — Мне жаль, что мы заставили ее переживать, — просто ответила она, раздумывая над тем, что следовало принести извинения Нарциссе из-за их вчерашней выходки. — Я не планировала оставаться в этом месте дольше положенного времени. К ее удивлению, Люциус выдавил подобие улыбки и вновь отпил свой чай. Все это время Гермиона стояла на безопасном расстоянии от него, выискивая глазами возможную для себя угрозу, но то, что он сделал сейчас, повергло ее в легкий шок. Люциус наполнил вторую чашку кипятком и поставил ее напротив себя, жестом указывая Гермионе на фарфор, придвинутый ближе к ней. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — сказал он, поставив трость рядом с собой. Еще раз внимательно посмотрев на него, она точно решила, что Люциус сошел с ума. Или же просто не выспался, раз предлагал ей разделить с ним чашечку чая. — Вы правда думаете, что я соглашусь выпить то, что налили именно вы? — язвительно проговорила Гермиона, прыснув. — Я уже как-то попадалась на ваш трюк, мистер Малфой, и мой ребенок чуть не погиб, поэтому… — Если бы я хотел еще раз попробовать отравить вас, то сделал бы это как-то по-другому, — перебил ее Люциус, пожав плечами. — И как вы сами могли уже заметить, я уже сделал несколько глотков чая, прежде чем предложил его вам. Закусив губу, Гермиона обдумывала его предложение, вспоминая, что ей пришлось пережить тогда. Частые головные боли, тошнота и слабость, которые могли таким образом обозначить ее беременность, на самом деле последствия той отравы, что он подливал ей в еду. И теперь Люциус предлагал ей спокойно сесть и выпить чаю? Гермиона застыла на месте, не понимая, как поступить. Она могла просто развернуться на каблуках, войти в камин и бросить Летучий порох под ноги, чтобы оказаться дома. И наплевать на то, как бы это выглядело, потому что вряд ли бы что-то изменило ее отношение к Люциусу. — Мне уже давно пора к моему ребенку, — твердо ответила Гермиона, оборачиваясь обратно к камину. — Понимаю-понимаю, — ответил он со смешком в голосе, из-за чего она вновь вздрогнула, будто ждала от него ножа в спину или Аваду. Так бы Люциус в конце концов добился своего, освобождая Драко от ее общества. — Нарцисса не обманула меня, когда сказала, что он копия нашего сына в детстве. Она резко остановилась и в замешательстве открыла рот, так и не ступив в камин, как намеревалась минутой ранее. — Что вы сказали? — дрожащим голосом произнесла Гермиона, повернув голову назад. Она внимательно следила за каждым его движением, отчетливо видя, как он неторопливо доставал что-то из-под своей широкой мантии, а на лице тем временем была странная улыбка. Гермиона различила в его руке плотную маленькую бумажку, слегка помятую, но Люциус настолько крепко держал ее, что нормально рассмотреть у нее все равно вышло. Он усмехнулся самой что ни на есть малфоевской ухмылкой и показал ей то, что повергло ее в легкий шок. Гермиона округлила глаза, потому что в руках Люциуса была та фотография Скорпиуса, которую она дала Нарциссе еще в Косом переулке. — Откуда у вас этот снимок? — полюбопытствовала Гермиона, пытаясь сохранить внешнее спокойствие перед ним, хотя внутри эмоции уже били через край. — Нарцисса любит оставлять книги где попало, мисс Грейнджер, неужели не помните эту ее привычку? Кажется, вы вместе с ней делали так раньше, разве нет? — задумчиво протянул он, положив фото на стол перед собой. — Я нашел ее роман в нашей спальне, а снимок лежал почти рядом. На самом деле Гермиона не знала, что сказать. Она просто подумывала забрать фотографию, чтобы Люциус больше не смотрел на ее сына, но подходить ближе ей не хотелось. У нее все еще были некие опасения по поводу него. — Этот снимок я давала вашей жене, а не вам, поэтому будет лучше, если он вернется к ней, — пробормотала Гермиона, бросая взгляд то на Люциуса, то на фото сына, к которому спешила вернуться. — Разумеется, — хохотнул он, подливая себе кипяток в чай. — Я вовсе не планировал забирать фотографию у Нарциссы. Скорее наоборот — думал пообщаться именно с вами, мисс Грейнджер. Она сдвинула брови вместе, искренне надеясь, что это был сон, в котором тот вел себя максимально странно. У нее все еще никак не получалось довериться этому человеку после всего, что он сделал. — А нам есть о чем говорить? — прямо задала вопрос Гермиона, игнорируя очередной странный взгляд, брошенный им. Люциус снова жестом указал ей на стул, стоящий недалеко от нее. Глазами он четко давал понять, что не потерпит отказа, но что им было обсуждать? Гермиона по-прежнему оставалась на том же месте, раздумывая, как поступить. Она не собиралась пить чай, потому что одних слов было мало, когда он сказал, что все чисто и беспокоиться не о чем. Мозг дал четкую установку не соглашаться на его просьбы, но ей стало интересно, что именно Люциус хотел сказать. Скрепя сердце Гермиона все же неторопливо прошла к столу и, присев, расправила складки на платье. Тот с заинтересованным лицом наблюдал за ней, пока вновь не взял в руки фото ее сына, задумчиво рассматривая его. Ей так чертовски сильно хотелось узнать, о чем думал Люциус, но вряд ли он впустил бы ее в свою голову. — Я слушаю вас, — сказала Гермиона, намекая, что у нее не было времени ждать, когда он соизволит поведать ей всю суть разговора. Он будто нарочно медлил и игнорировал ее слова, продолжая сверлить взглядом маленького Скорпиуса. Наверное, прошло несколько минут, прежде чем Люциус поднял на Гермиону свои серебристые глаза, положив фотографию перед собой. Она случайно уловила, с какой осторожностью он сделал это, и разволновалась еще больше. Кто знал, что на самом деле таилось в его мыслях… — Я бы хотел увидеть своего внука, — проговорил Люциус, вызывая у Гермионы удивление и шок. — Скорпиус… его ведь так зовут? Ее руки автоматически вцепились в платье, и казалось, что ногти уже проделали множество дыр в красном шелке — настолько безумно выглядела эта просьба. — Внука-полукровку? — уточнила Гермиона, замечая, как изменилось его лицо, выражая некое раздражение. — Помнится, в нашу последнюю встречу вы говорили, что Скорпиус не сын Драко. Почему же теперь изменили свое мнение? Неужели дело в обычной фотографии, мистер Малфой? Он вновь замолчал, повернув голову к массивному окну, словно пытался придумать причину, по которой передумал. Его губы были сжаты в тонкую полоску, и Гермиона знала, что это означало — Люциусу Малфою было тяжело признать то, что он проигрывал во всем. — И не только, — не глядя на нее, ответил он. — Мне хотелось понять, что такого волшебного в этом ребенке, ведь моя жена не перестает думать о нем. Нарцисса не оставляет надежд на то, что я все же смогу переступить через все чистокровные принципы нашей семьи, чтобы принять его в род. — Скорпиусу это не нужно! — отрезала Гермиона. Она скривилась от одной только мысли о том, что судьбу ее ребенка будет решать такой человек, как Люциус Малфой. — Да, но будьте уверены, что Драко и Нарцисса захотят поступить именно так, — хмыкнул тот, обновляя свой чай, хотя вода, скорее всего, уже давно остыла. — И знаете почему? Гермиона качнула головой в отрицательном жесте, слегка хмурясь. Он говорил идиотскими загадками, а у нее не было сил и возможностей попробовать разгадать замыслы Люциуса. — Никто из них не хочет, чтобы его имя полоскали в приличном обществе, когда он вырастет и поступит в Хогвартс, — объяснил он, будто Гермиона вообще не понимала очевидных вещей, но почему-то она правда пока не думала об этом, предпочитая жить сегодняшним днем. — Ведь так и будет, мисс Грейнджер, уверяю вас. Ребенок, родившийся вне брака, еще тот повод для обсуждения в наше время. — Он сын Героини войны, — неуверенно произнесла она, надеясь, что не выглядела глупо перед ним. Тот коротко хохотнул, заставляя Гермиону слегка покраснеть. — И бывшего Пожирателя смерти, — саркастично закончил Люциус — Прекрасное сочетание, не правда ли? Ей нечего было сказать, потому что он оказался прав, упомянув их с Драко прошлые ошибки и заслуги. Но у нее не осталось сил, чтобы как-то колко ответить ему, потому что головная боль вновь дала о себе знать. Гермиона мечтала поскорее попасть домой, но большего всего ей хотелось оставить последнее слово за собой. — Драко и без моего согласия проведет ритуал, я не сомневаюсь, но без крови самого старшего члена семьи ничего не выйдет… — пояснил он, когда пауза между ними затянулась. — Получилось бы, будь мой сын главой рода, но пока он всего лишь наследник Малфоев, не более. — Так чего же вы тогда хотите? — прямо спросила Гермиона, игнорируя все его объяснения. — Просто познакомиться с мальчиком, если это вдруг станет возможным, — хрипло пробормотал он, поправляя ворот своей рубашки. — Я официально приглашаю вас обоих на ужин в поместье. Допустим, завтра. Гермиона была готова поклясться, что тот спятил или его подменили. Еще совсем недавно он фактически желал им обоим смерти, а что же сейчас? Спокойно звал их сюда, опуская свою ненависть к грязнокровкам и полукровкам? А у нее даже нет с собой палочки, чтобы защититься в случае чего, она оставила ее дома, думая, что та не понадобится… Нет, это все определенно казалось настоящим бредом сумасшедшего. Она ни за что не согласится тащить сюда Скорпиуса, который болел и почти не вставал с постели. Да даже если бы сын был здоров — ответ остался бы тем же. И защита в лице Драко не успокоит ее, потому что Люциус мог устроить ловушку так, чтобы никто не заметил. — Простите, конечно, — покачала головой Гермиона, вставая из-за стола, — но у меня нет гарантий того, что вы не захотите во время ужина навредить моему сыну, подсыпав и ему какую-нибудь отраву. — Думаете, что Драко даст вас обоих в обиду? — усмехнулся он без тени фальши. — Он, скорее всего, убьет меня сам, если вдруг узнает, что я пытался сделать плохо его сыну или… Она слегка скривилась, когда поняла, что они с Драко никто друг другу. Как бы Гермиона себя назвала? Его девушкой или просто матерью его сына? Годрик, все это звучало просто ужасно. У отношений между ними не было внятного определения. — Этого я и боюсь, — призналась Гермиона, подойдя к камину. — Если он поступит так с вами, то его обязательно посадят в Азкабан. Может, вы и заслужили такой участи, но Драко нет, потому что он хороший человек. Взяв в ладонь немного Летучего пороха, она ступила в камин, аккуратно приподнимая подол платья другой рукой. Гермиона уже почти произнесла название своего жилища, как вновь услышала сдержанный голос Люциуса. — Предложение все еще в силе, мисс Грейнджер.

***

Не обнаружив рядом с собой спящую и такую притягательную Грейнджер, Драко фыркнул, забираясь обратно под одеяло. Он искренне полагал, что сегодня проснется от ее волос, раскинутых на обеих подушках, но вместо этого увидел вторую половину кровати пустой, а простынь уже остывшей от ее тепла. Как она могла сбежать из его постели? Драко недовольно вздохнул, ведь совсем еще мгновение назад чувствовал ее обнаженную рядом с собой, а теперь что? Они полночи не могли оторваться друг от друга, будто решили заново изучить все шрамы, родинки, изгибы тела, хотя он давно уже знал всю ее наизусть. И вчера Драко еле остановил самого себя, когда увидел, что Грейнджер лежала под ним абсолютно уставшая и без сил. Правда она счастливо улыбалась ему, поддаваясь на все ласки, и выгибалась навстречу, как настоящая кошка. Он старался надолго запечатлеть у себя в памяти этот момент и все оргазмы, которые удалось ей подарить за эту ночь. По правде говоря, слова Грейнджер о том, что он «настоящий бог» или что-то в этом роде, теперь имели для него смысл. Наверняка сейчас бы она снова ударила Драко за то, что он опять пытается восхвалить себя, но ведь именно в этой ситуации виновата лишь Гермиона. Малфой счастливо улыбнулся воспоминаниям о ней, хотя все еще был чуточку недоволен тем, что она ускользнула из его постели, ничего не сказав. Глупая привычка, которую он хотел немедленно убрать из ее жизни, как только Гермиона согласится вновь жить вместе. И тут тоже потребуется время, потому что ее упрямство было невозможно перебороть, не затратив при этом много энергии. Посмотрев на часы, Драко все же решил встать, дабы успеть на завтрак с матерью, который обычно бывал где-то между девятью и десятью утра. И еще он хотел принести ей извинения за свое отсутствие на празднике. Она старалась сделать все просто на высшем уровне, а Малфой, как всегда, переиграл планы, заготовленные Нарциссой заранее. Но почему-то ему казалось, что мать не будет злиться или отчитывать его, ведь новость о том, что он помирился с Гермионой, должна порадовать ее. Возможно, когда Скорпиус поправится, Драко устроит им встречу, потому что Нарцисса уже успела соскучиться по внуку. А пока оставалось только ждать его выздоровления. Как раз после разговора с матерью Малфой планировал отправиться и проведать Скорпиуса. Он хотел подарить сыну что-нибудь особенное, что тот потом хранил бы всю жизнь, но спросонья у Драко не возникло никаких идей. Быть может, если он позавтракает и приведет мысли в порядок, то появится и хорошая задумка? Встав с постели спустя какое-то время и приняв освежающий душ, он встал перед зеркалом, внимательно рассматривая свое лицо. Драко тут же мягко усмехнулся, вспоминая, с каким трепетом Грейнджер гладила его по слегка заросшему подбородку и щекам. По ее реакции он понял, что ей это даже нравилось. Малфой думал оставить все как есть, но, помимо Гермионы, была еще и Нарцисса, которая на дух не переносила щетину на его лице. Вчера в нем проскользнуло сильное удивление, когда мать ничего не сказала о том, что он не привел в порядок свое лицо. Конечно, это могло быть только из-за его дня рождения, а сегодня такое уже вряд ли сошло бы ему с рук. Спустившись вниз, Драко увидел в малом зале родителей, молча сидящих за обеденным столом. Отец, как всегда, во главе стола, а мать была по правую руку от него. Эта картина не удивила его ни капли, ведь недавно Нарцисса поставила ему условие: либо тот меняет свое отношение, либо как раньше в их семье не будет никогда. И, видимо, Люциус не сделал ничего ради того, чтобы как-то исправить все, что между ними сейчас. Драко молча сел напротив матери, встречая ее недовольное лицо, и мысленно приготовился к ее брани. — Где ты провел вчерашний вечер, молодой человек? — спросила она, отодвигая тарелку с овсянкой подальше. — Ты пропустил свой собственный праздник! Как это понимать? Вздохнув, Драко взял стакан с соком и, осушив половину, поставил его перед собой, после чего поднял глаза на мать. — Мне уже двадцать семь, мам, — пробурчал он, зажевав губу. — Вчера исполнилось, сюрприз! — Прекрати паясничать, когда я с тобой разговариваю! — прикрикнула Нарцисса, и ему показалось, что сегодня она точно встала не с той ноги или же ее слишком задело отсутствие Драко на приеме. — Может, расскажешь, на что ты променял бал, который я устроила для тебя! Пришло столько людей, все веселились, а именинника нет среди гостей… — Скорее, на кого, — перебил ее Люциус, негромко кашлянув. Одновременно вместе с Нарциссой Драко уставился на собственного отца, не понимая, как тот узнал, где он был и с кем провел вечер на самом деле. Малфой думал, что тогда им с Грейнджер удалось незаметно проскользнуть мимо бального зала, минуя множество глаз. Они же специально осматривались по сторонам, чтобы их не увидели другие, но, видимо, не вышло. Он стал прокручивать в голове возможные варианты того, как отец мог узнать, и пришла только одна мысль — Астория. Наверняка она нажаловалась ему после того, как Драко посмел выгнать ее. Гринграсс рассказала Люциусу о Грейнджер и ее приходе в Мэнор — в этом больше не было никаких сомнений. А отец тем временем сидел во главе стола с нечитаемым выражением лица. Тот спокойно доедал свой завтрак, будто не он только что проговорился, что знал про Драко и о том, с кем он провел время. — О чем ты говоришь, Люциус? — спросила Нарцисса, не переставая сверлить его своими голубыми глазами. — Твой сын решил, что лучше всего будет провести вечер в компании Гермионы Грейнджер, вместо того чтобы оставаться в зале и принимать поздравления, — проговорил тот, а мать тут же повернула голову на Драко. — Ведь так? Они ночевали тут вместе. Последние слова Люциус адресовал уже ему, криво ухмыляясь. — Драко? — неуверенно начала Нарцисса, а на лице стала медленно показываться довольная улыбка. — Ты помирился с ней, дорогой? Он кивнул, видя, как ее настроение вмиг изменилось, и улыбнулся ей в ответ. Она была так рада, наверное, даже счастливее самого Драко. Но все это омрачало то, что отец все узнал, а его вид не сулил ничего приятного. — Мерлин, милый, а где же Гермиона? — взволнованно поинтересовалась Нарцисса, сжимая в руке салфетку. — Почему она не спустилась к завтраку? Здесь так много еды… — Потому что мисс Грейнджер хотела незаметно уйти отсюда еще пару часов назад, — усмехнулся Люциус, отправляя в рот тост с маслом. — Но тогда в библиотеке был я, поэтому ей не удалось провернуть то, что она задумала. Драко удивленно моргнул, мысленно представляя встречу отца и Гермионы. Салазар, он не на шутку перепугался, как только услышал от Люциуса, что тот видел ее. Вдруг он сделал с ней что-то плохое, а сейчас спокойно сидел, доедая завтрак, словно ничего не произошло? Драко был готов уже отправиться к ней, чтобы проверить, в порядке ли Грейнджер, но для начала ему нужно было кое-что разузнать получше, прежде чем идти. — Как ты узнал, что она ночевала в Мэноре? — серьезно спросил он, постукивая пальцами по столу. — Ты ведь никогда не бываешь в библиотеке так рано. Изогнув бровь, Люциус уставился на него так, словно Драко должен понять, как отец на самом деле все понял. — Тебе следовало помнить о том, что у стен этого дома есть уши, сын, — ответил тот, вытирая руки салфеткой. — Вы проходили вдоль хозяйского крыла с кучей портретов с изображением предков нашей семьи… Как, по-твоему, я еще мог узнать об этом? Салазар, как Драко раньше не понял, черт возьми… — И ты решил подкараулить ее в библиотеке, чтобы вылить на нее очередной бред? — хмыкнул он, утвердительно кивая. — Скажи, тебе не надоело, отец? Ты и так уже испортил жизни многих людей, не говоря уже о матери. Боковым зрением Драко увидел, как вздрогнула Нарцисса, и Люциус скрипнул зубами, словно держался уже из последних сил. Но он сам был виноват в том, что натворил много лет назад, так что теперь не осталось никакого доверия к этому человеку. — Вообще-то, я пригласил мисс Грейнджер и ее сына на ужин в Мэнор, — высказался тот, откашлявшись. Нарцисса выронила ложку, которая упала на пол с громким звуком, а Драко пытался понять, что отец сейчас сказал. Его сердце бешено забилось, потому что Люциус наверняка опять запланировал сделать им что-то плохое, заманив в поместье. Как его отец еще ходил по земле после того, что хотел совершить по отношению к другим людям? Драко не являлся убийцей, но сейчас он на самом деле думал избавиться от Люциуса, даже если потом придется сесть в Азкабан. Зато Гермиона и Скорпиус будут в порядке и полной безопасности. — Люциус? — подала голос Нарцисса. — Ты… — Какого черта? — перебил мать Драко, смотря прямо на отца. — Что за фокусы? Он надеялся, что Гермиона поступила правильно и не согласилась. Хотя, после всего что сделал его отец, вряд ли она вообще решится еще раз переступить порог Мэнора, пока Люциус жил тут и ей угрожала опасность. — Я хочу познакомиться со своим внуком, — просто ответил тот, поразив и Драко, и Нарциссу сильнее. Рефлекторно сжав кулаки, Драко уже был готов наброситься на отца. Мотивы Люциуса вообще непонятны ему, а гнев вновь набирал обороты, желая вырваться наружу. — Зачем? — грубо бросил он, удерживая себя от возможного рукоприкладства в сторону отца. Драко до безумия хотел разобраться с ним, но останавливала лишь мать, которую было жаль. Нарцисса не переставала любить Люциуса даже после того, что он совершил, и вряд ли бы смогла забыть прожитые годы с ним. Драко изо всех сил старался понять ее и именно поэтому делал все, чтобы она жила спокойно и не волновалась из-за них. — Не ищи скрытых мотивов в моих словах, сын, — спокойно сказал Люциус, пожимая широкими плечами. — Ты же еще хочешь, чтобы твой ребенок оказался в роду Малфоев и поместье приняло его, как потенциального наследника? Драко, без моей крови у тебя ничего не выйдет… — Плевать, — пробормотал он, лихорадочно качая головой. — Обойдусь, но тебя ни за что не подпущу к сыну! А лучше дождусь твоей смерти и тогда сам внесу имя Скорпиуса в нашу семью! — Мерлин, Драко… — прошептала Нарцисса, прикрывая рот рукой. Он тут же осекся, понимая, что сейчас сболтнул лишнего. Стараясь уберечь мать от ненужных переживаний, Драко сам обрекал ее на подобное волнение и только позже начинал осознавать, что совершил очередную глупость. Но это точно не была ошибка, ведь смерть Люциуса была решением всех его проблем разом… Драко сделал пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить нервы, пока Нарцисса смотрела на него так, будто видела его таким впервые — озлобленным, жаждущим сделать кому-нибудь больно. На самом деле, он едва узнавал сам себя сейчас. Поступки и незнание всех мотивов отца настолько выбили его из колеи, что Драко не мог остановиться в нужный момент. Целью его жизни теперь стало защитить Гермиону и сына. Даже если ради этого придется прибегнуть к самым ужасным способам. — Мам, извини, — пробурчал он, когда почувствовал перед ней вину за свое поведение. — Мне лучше пойти к себе. Так и не притронувшись к завтраку, Драко встал из-за стола, направляясь в сторону выхода. По пути он еще раз бросил гневный взгляд на Люциуса, прежде чем покинул общество своих родителей с мерзким чувством внутри.

***

— Мам, прости, — виновата проговорила Гермиона с глупой улыбкой на лице, когда нашла Джин на кухне. — Я обещала тебе вернуться, но… — Лучше скажи мне, получилось? — полюбопытствовала та, выгнув бровь. — Ты получила ответы на свои вопросы? Присев за стол, Гермиона схватила с тарелки блин и, обмакнув его в клубничный джем, быстро съела его, облизав пальцы. Она провернула этот трюк еще два раза, прежде чем довольно выдохнула, вытирая рот салфеткой. Хорошо, что Гермиона додумалась переодеться, потому что умудрилась капнуть маслом на свою домашнюю футболку. Джин с неким удивлением посматривала на нее, но не решалась прервать ее трапезу. Наоборот, была рада, что ее дочь впервые столько ела и с таким аппетитом, как сейчас. — Боже, я такая счастливая, — пробормотала Гермиона с набитым ртом, когда вспомнила все, что происходило вчера между ней и Малфоем. Она могла бы продлить этот момент, лежа с утра в его объятиях, но реальность была слишком сурова, и никто не отменял того факта, что ее сыну тоже нужно внимание. — Так, у вас с Драко теперь все хорошо? — мило улыбнулась Джин, присоединяясь к ней за столом. Гермиона кивнула, осушая стакан с соком, который мать поставила перед ней. Вдоволь наевшись, она откинулась на спинку стула, потирая свой живот от сытости. — Не понимаю, что происходит, но я чувствую огромный прилив сил, что хочется горы перевернуть! Джин мягко усмехнулась, а Гермиона огляделась по сторонам, замечая, что ее мать прибрала кухню дочиста. Ей стало неловко, потому что, покидая дом, она оставила небольшой беспорядок, а теперь тут было просто идеально. — У тебя такие влюбленные глаза, дорогая, — проговорила Джин, хитро прищурившись. — Нам с отцом скоро ждать вас обоих в гости, да? Гермиона смущенно закусила губу, припоминая, что Драко так и не познакомился с ее отцом. Прошло уже чуть больше месяца с того момента, как она встретилась с ним спустя столько лет, но ей не довелось сделать так, чтобы он нормально пообщался с ее родителями. Просто не представилось возможности, хотя мать уже как-то разговаривала с ним, и Малфой безумно понравился ей. Когда тот хотел — мог сделать так, чтобы любой человек очаровался им. Гермиона хмыкнула от своих же мыслей, удивляясь тому, каким же Драко порой бывал хитрым, достигая множества целей. И сейчас она искренне надеялась глубоко внутри себя, что он понравится ее отцу, если они решатся пойти к родителям. Неизвестно, когда именно это случится, но почему-то ей казалось, что все произойдет быстрее, чем думалось изначально. — Может быть, — сказала Гермиона, улыбаясь уголком губ. — Наши отношения вновь наладились, но я не хочу торопиться, мам, понимаешь? Я не переживу, если кто-то снова решит встать между нами… Она не смогла договорить, потому что перед глазами появился образ Люциуса. Он и был главной причиной разлада их с Драко отношений. Из-за него Гермиона сбежала, испугавшись за жизнь сразу троих людей, поэтому в данный момент ее мысли были только о том, что все может повториться. Люциус пригласил ее и Скорпиуса в Мэнор, а она вспомнила об этом лишь сейчас, предпочитая для начала нормально поесть. Гермиона точно определилась, что ни за что не согласится на это, и вряд ли что-то изменит ее решение. Она слишком боялась, что сыну сделают больно. Лучше пускай все в магическом обществе будут обсуждать его происхождение, нежели Люциус попробует навредить ему. — Гермиона? — беспокойно отозвалась Джин, махая рукой прямо у нее перед носом. — Что не так? Опустив взгляд чуть ниже, она громко вздохнула, теребя руками салфетку и отрывая от нее маленькие кусочки. Вместо того, чтобы рассказать все матери и заручиться ее поддержкой в какой уже раз, Гермиона подумала отвлечь ту. Новость о Люциусе только расстроила бы их обеих еще сильнее, хотя утро было для них просто идеальным. — Скорпиус? — спросила она, собираясь пойти проведать его. — С ним же все в порядке, да? Мерлин, я такая ужасная мать, которая даже не вернулась к собственному ребенку, тем более он болен… — Все хорошо, — Джин опять принялась за уборку кухни, пока Гермиона все еще сидела за столом, стараясь унять подступающее волнение по поводу сына. — Его перестала тревожить температура, милая. У него небольшая слабость, но это пройдет сразу же, как только он поест. — Ты уверена? — с сомнением в голосе произнесла Гермиона, помогая матери с тарелками. — Я боюсь, что это что-то серьезнее обычной простуды. Джин отрицательно махнула головой, отправляя грязную посуду в раковину. Она быстро надела на себя фартук, принимаясь за мытье. А Гермиона тем временем ощутила себя не только плохой матерью, но и ужасной дочерью, потому что Джин опять сделала всю работу по дому за нее. — Он спрашивал о тебе, дорогая, — услышала Гермиона теплый голос той и вздрогнула от осознания того, что ее ребенок знал, что она отсутствовала какое-то время. — Поднимись к нему и проверь, проснулся ли наш мальчик. Скажи, что здесь его ждут блинчики с клубничным джемом. Послушавшись мать и отогнав мысли о Люциусе, Гермиона завязала волосы в хвост и, поблагодарив Джин за завтрак, пошла к Скорпиусу. Пока Гермиона шла наверх, ее одолевало чувство стыда за то, что Скорпиус все-таки просыпался в ее отсутствие. Он, вполне возможно, мог расстроиться или даже обидеться на нее из-за этого. Вот почему она сейчас очень медленно поднималась по лестнице, боясь, что сын не захочет говорить. Остановившись у его двери, Гермиона тихонько приоткрыла ту, удивленно выпучив при этом глаза. Скорпиус уже бодрствовал, а на его кровати разбросаны всякие книжки и игрушки, с которыми он сейчас играл. Она внимательно присмотрелась к нему, отмечая, что вроде бы ему стало лучше, но пока было решено не радоваться раньше времени. — Привет, — сказала Гермиона так, чтобы он услышал. Голова Скорпиуса молниеносно повернулась в ее сторону; его глаза загорелись, и счастливая улыбка появилась на лице. — Мама! — взвизгнул он, бросаясь к ней со всех ног. Гермиона подхватила сына на руки, крепко обнимая и кружа по комнате. Она заметила, что Скорпиус слишком сильно обхватил ее шею, прижимаясь ближе, что означало только одно — он и вправду соскучился. — Как ты себя чувствуешь, милый? — поинтересовалась Гермиона, проверяя его температуру. — Голова не болит? Пока она наслаждалась объятиями Скорпиуса, ощутила, что теперь ей стало тяжеловато вот так держать его, как раньше. Он рос очень быстро, а Гермиона не успевала за ним. Время стремительно убегало, оставляя для нее лишь воспоминания о беззаботном времени с сыном. Скорпиус отрицательно покачал головой на ее вопрос, и, присев с ним на кровать, она смахнула со лба ребенка челку, улыбаясь. — Ты уходила ночью, мама? — спросил он, чуть нахмурив брови. — Я заходил в твою комнату, но не нашел тебя там, а бабушка сказала, что тебе нужно было сделать одно очень важное дело. — Да, так и есть, но обещаю, что больше никогда не уйду от тебя, — Гермиона поцеловала его в пухлую щеку, наслаждаясь любимым детским запахом сына. — Будем всегда вместе, хорошо? Скорпиус счастливо улыбнулся ей, видимо соглашаясь на такой расклад. Они еще немного пообщались, радуясь обществу друг друга, прежде чем Гермиона вспомнила, что мать ждала их внизу с новой порцией блинчиков для Скорпиуса. Она даже представила, с каким аппетитом ребенок бы стал есть их, пачкая руки и свое лицо. В такие моменты он выглядел слишком забавно, а подобное просто не хотелось упускать из виду. Гермиона помогла ему переодеться из пижамы в нормальную одежду, но Скорпиус по своему обыкновению упрямился, намереваясь подольше остаться в комнате с ней, чтобы поиграть в игрушки. Но больше всего ее волновало то, что придется потом убирать их именно ей. Хотя вдвоем они, наверное, справились бы куда быстрее. — Бабушка приготовила твои любимые блинчики, — заговорщически протянула Гермиона, когда Скорпиус вновь отвлекся на свои игрушки. — Пойдем скорее вниз, иначе Живоглот съест сам, пока ты здесь играешь и ничего не замечаешь, молодой человек. Зная, что он ни за что не устоит перед вкусным завтраком, Гермиона усмехнулась, чувствуя, как Скорпиус мгновенно схватил ее за руку, ведя к выходу. Оставалось только послушно следовать за ним и предвкушать сегодняшний день, который обещал быть хорошим для их семьи.

***

Драко провел большую половину дня в поисках того, чем мог бы порадовать своего сына. Тот болел, а Малфой хотел вновь попробовать наладить отношения со Скорпиусом. Кто знал, позволил бы этот до невозможности упрямый ребенок подступиться к себе после всего того, что он видел в тот вечер. Драко не знал, что именно Скорпиусу удалось услышать, но теперь все его мечты о том, чтобы сын назвал его «папой», практически развеялись по ветру. Нет, конечно, маленькая надежда еще где-то была внутри Малфоя, и он полагал, что Грейнджер поможет им найти общий язык с самого начала. Главное, что с самой Гермионой у него теперь все более или менее наладилось. Точнее, Драко думал так исходя из прошлой ночи и теперь решил попробовать найти для Скорпиуса свои старые детские игрушки, которые мать как раз оставила для его будущих детей когда-то очень давно. Конечно, он мог бы купить все, что нужно в Косом переулке и не переживать ни о чем, имея при этом достаточное количество денег. Но Драко хотел оставить сыну что-то из своего детства, что по правде было очень дорого сердцу. Спустя пару-тройку часов его поиски не увенчались успехом, потому что все, что он видел перед своими глазами, не нравилось ему. Вещи были уже достаточно потрепанными, и в них точно не стал бы никто играть. Рыкнув от злости, Драко пнул одну из коробок ногой, вновь вываливая из той все содержимое на пол. Внезапный стук в дверь заставил его подпрыгнуть и повернуть голову вправо, где стояла Нарцисса. — Могу войти, дорогой? — неуверенно начала она, находясь у самого входа. Драко только угрюмо кивнул, а Нарцисса неторопливо прошла внутрь, осматривая все, что было разбросано на полу благодаря ему. Она бегала глазами по пространству, пока он сидел, злясь на самого себя, что не мог найти, что ему было нужно. — Ты занят чем-то важным? — полюбопытствовала Нарцисса, присаживаясь рядом с ним. — Почему достал свои старые игрушки? — Скорпиус немного приболел, поэтому я решил, что будет неплохо навестить их и подарить ему что-нибудь, — пробормотал он, немного смутившись. — Здесь нет ничего, что понравилось бы ему… — О, это безумно мило, Драко, — Нарцисса погладила его по спине. — С моим внуком, надеюсь, ничего серьезного? Улыбнувшись тому, как мать ловко перебегала с одной темы на другую, он взял ее руки в свои, представляя, что было бы, если бы Скорпиус заболел драконьей оспой вместо обычной маггловской простуды. Скорее всего, она бы рвала и метала, ведь у нее всего лишь один-единственный внук. — Грейнджер сказала, что с ним все в порядке, просто небольшая температура, — объяснил ей Драко, видя, что это начало успокаивать ее. — Может, у тебя есть идеи, что ему подарить? Нарцисса задумалась, вновь бросая взгляд на пол с разбросанными игрушками. По ее глазам он видел, что у матери также не было никаких мыслей. Создавалось впечатление, что все хорошие идеи, которые были у них, просто испарились, не оставляя Драко ни единого шанса, чтобы порадовать сына. Нарцисса встала и, обойдя несколько больших коробок, встала у шкафа с книгами, перебирая одну за одной. Он с интересом стал наблюдать за ней, искренне надеясь, чтобы она не предложит ему что-то из того, что было в ее руках. Какому ребенку захочется получить в подарок книгу, когда все дети любят игрушки? — Держи, милый, — Нарцисса протянула ему книгу с голубоватым корешком. — Скорпиусу обязательно понравится. Он скривился, видя перед собой старую и уже никому не нужную вещицу. — Серьезно, мама? — спросил он, удивляясь ее простому выбору. — Сказки Барда Бидля? — А что в этом такого, Драко? — в тон ему проговорила Нарцисса, выгнув бровь. — Дети любят сказки, а Скорпиус еще маленький. Драко усмехнулся, качая головой. Видимо, она уже успела забыть, кем была мать Скорпиуса, раз решила, что подобный подарок отличный вариант. — У Грейнджер наверняка есть такой же экземпляр, зачитанный до дыр, — проговорил он так, будто Нарцисса являлась глупой женщиной, неспособной понять очевидных вещей. — Так что это плохая идея. — Да, может, ты и прав, но разве книга от папы в качестве подарка не порадует Скорпиуса? Драко дернулся, когда услышал такое болезненное для себя слово. Его сын до сих пор не обратился к нему как к отцу, поэтому Малфой чувствовал себя немного подавлено. Какой взрослый человек не расстроился бы, зная, что ребенок ни в какую не хочет признавать в нем своего родителя? Посмотрев на мать безжизненным взглядом, Драко все же взял у нее детские сказки. Он внимательно оглядел их, проверил внешний вид, решая, что же ему делать с этим. Рискнуть ли и принести Скорпиусу то, что сын уже мог видеть и не раз, или же сдаться, так и не услышав желанное для себя слово? — Я попробую, — пробормотал он, посылая ей благодарственную улыбку. — Спасибо тебе. Драко поцеловал мать в щеку и, обняв ее, посмел предположить, что Нарцисса никогда ведь еще не ошибалась в своих решениях и делах. Что, если сейчас она опять помогла ему, а он упрямился, не желая принимать ее поддержку? — Сынок, что ты собираешься делать с просьбой отца? — Нарцисса отпрянула от него, серьезно смотря прямо ему в глаза. — Ты ведь понимаешь, что он прав, да? Ты не сможешь дать Скорпиусу свою фамилию, пока ритуал не будет осуществлен. Губы Драко криво изогнулись, когда мать вздумала вдруг напомнить об утреннем разговоре. Конечно, он знал, что все бессмысленно без этого ритуала, даже если бы они с Грейнджер снова поженились. Скорпиус не стал бы Малфоем, пока Драко не впишет его имя в семейное древо, используя при этом свою кровь, Люциуса и сына. Но как он мог сделать это, не доверяя отцу? Неужели тот правда хотел познакомиться со Скорпиусом, после чего добровольно бы капнул одну лишь каплю, чтобы у Малфоев появился продолжатель рода. Зачем, если его сын являлся полукровкой? — Дело ведь не только в фамилии, да? — решил уточнить он, на что Нарцисса, поджав губы, кивнула. — Он не сможет унаследовать поместье и все, что у нас есть, когда вырастет. И все магическое общество будет считать его лишь твоим бастардом, не более, — объясняла она, пока Драко пытался впитать все, что мать говорила. — Понимаешь, дорогой, Скорпиус родился, когда вы с Гермионой уже развелись, поэтому наш род не принял его. Все оказалось бы куда проще, если бы вы были в браке, тогда мальчик появился бы на семейном гобелене. А кровь нужна для того, чтобы твой ребенок стал полноправным Малфоем и будущим хозяином всего. Ритуал должен выявить, что Скорпиус на самом деле твой сын и ваш с Люциусом преемник. У него в голове была чертова каша, потому что идиотские чистокровные правила вообще не давали покоя. Как ему поступить, зная, что мог потерять его сын в будущем? — Но какое дело до этого отцу? — недовольно проговорил Драко. — Чего он хочет добиться? — Знаешь, я думала над этим весь день, пока не пришла к выводу, что Люциус почти смирился с тем, что у Малфоев никогда больше не будет чистокровного наследника, — Нарцисса развела руками в разные стороны. — Я не прошу тебя дать отцу шанс, но хотя бы подумай над его предложением, ведь все делается только ради Скорпиуса. — Ты же понимаешь, что я даже близко не хочу подпускать Люциуса к моему ребенку, мам? — протянул Драко, боясь, что это фокус отца, не более того. — Он сделал много ужасных вещей. И его место сейчас в Азкабане… Драко не желал расстраивать ее. Глаза матери будто стали стеклянными, потому что его слова били по больному. Чтобы ни совершил Люциус, она не сможет забыть все, что они пережили, включая и хорошие моменты, и плохие. Мать по-прежнему любила отца. — Я знаю, что мне не переубедить тебя, но обещай хотя бы подумать над этим, хорошо? Всего один вечер может здорово изменить не только жизнь Скорпиуса, но и твою, Драко. — Моя жизнь и так уже стала другой, но только ради тебя я дам себе шанс подумать. Решать в любом случае Гермионе.

***

Аппарировав недалеко от дома Грейнджер, Малфой шел уже по знакомой ему дороге, минуя несколько домов, прежде чем оказался у небольшого коттеджа. Он улыбнулся, замечая свет на первом этаже. Правда в самих окнах не удалось разглядеть ничего, кроме идиотских занавесок, закрывающих абсолютно все. Когда он только планировал отправиться к Гермионе, то хотел сделать их встречу еще более внезапной из-за ее ухода сегодня утром. Драко так и не забыл побег любимой из его кровати, поэтому подумал, как-то проучить Грейнджер, напугав обычным появлением из камина, когда она этого вообще даже и не предполагала. Но поразмыслив и поняв, что их отношения теперь фактически строились заново, Драко отказался от этой затеи. Постучав несколько раз, он услышал за стеной громкие шаги спустя какое-то время. Когда дверь отворилась, он увидел Грейнджер в обычной домашней одежде с пучком на голове. Ее глаза на миг округлились, а после засияли, стоило ему улыбнуться ей. — Мерлин, что ты здесь делаешь? — почти шепотом проговорила Гермиона, облокотившись на дверь. — Ты сбежала из моей постели, Грейнджер, — лукаво усмехнулся он, вставая вплотную к ней. — Разве так поступают послушные и хорошие девочки? — А кто сказал, что я хорошая? — она вильнула бедром, заставляя Драко облизнуть губы от соблазнительного вида, хотя ее одежда таковой и не являлась. — То, что было между нами этой ночью, вряд ли бы охарактеризовало меня как послушную. Эта ведьма нарочно делала так, чтобы он начал раздевать ее прямо на пороге дома. Гермиона прикрыла рот рукой, тихонько посмеиваясь и пропуская его внутрь. Драко сразу же припечатал ее к двери, обрушившись на ее губы с поцелуем. Она довольно выдохнула, отвечая ему какое-то мгновение, пока обоим стало чертовски не хватать воздуха. — Не поверишь, но я соскучился, — пробормотал он, ласково потеревшись носом о ее нос. — Весь день думал о тебе. — Прошло всего ничего, Малфой, — со смешком в голосе высказалась Гермиона, напоследок оставляя на его щеке мягкий поцелуй. — Но я тоже скучала по тебе. Они вместе прошли до гостиной, и, присев на диван рядом с ней, Драко не удержался от соблазна и положил руку ей на колено, нежно поглаживая. Грейнджер замурлыкала от приятного ощущения, подаваясь все ближе, пока между ними не осталось даже сантиметра. — Помни, что мы не одни в этом доме, — кивнула она в сторону лестницы, и Драко тут же подумал о сыне, которого не увидел, зайдя внутрь. Послушавшись, он убрал свою ладонь и расстегнул пуговицу на пиджаке. Дышать стало чуточку легче, но близко к ней все равно не так просто, как могло показаться на первый взгляд. — Как наш ребенок? — полюбопытствовал Драко, найдя для себя новое развлечение в виде ее выбившейся из пучка пряди, которую он накрутил на палец. — Намного лучше, чем вчера, — ответила Гермиона. — Его температура почти ушла, правда он изредка чихает, но это уже остаточное явление… — Я принес ему кое-что, — чувствуя, как щеки начали краснеть, Малфой достал из кармана пиджака потрепанную книжку, показывая ту Грейнджер и опуская глаза чуть вниз. — Знаю, что у тебя наверняка есть сказки Барда Бидля, но моя мать сказала, что ему должно понравиться. Когда он не услышал никакого ответа, то сразу подумал, что идея была ужасной. И, наверное, Гермиона решила так же, раз промолчала сейчас, выставляя его еще тем идиотом. Набравшись смелости, чтобы взглянуть на нее, Драко поднял голову, встречая напротив улыбающуюся Грейнджер. — Это так мило, Драко, — счастливо проговорила Гермиона, горящими глазами рассматривая старую книжку, словно этот экземпляр был бесценен. — Хочешь почитать ему? Скорпиусу очень нравится о Зайчихе-Шутихе. Салазар, он еще никогда не брал в руки сказки, чтобы читать их детям. Драко не делал этого даже с детьми Забини и Нотта, хотя души в них не чаял. Сейчас же, находясь в шоковом состоянии, ему было интересно только одно: как Скорпиус отреагирует на то, чтобы Драко все-таки прочел бы какую-нибудь сказку для него. — А ты уверена, что это хорошая идея? — чуть взволнованно спросил он, почесав затылок. — Он едва подпускает меня к себе… Грейнджер закусила губу, видимо думая над тем вечером, когда Скорпиус видел их ссору. Кто знал, как теперь их сын будет реагировать на Драко, ведь у них и тогда были натянутые отношения. — Хочешь сказать, что пришел зря и просто уйдешь, не попытавшись? Я не узнаю тебя, Драко Малфой! Он криво усмехнулся, все же прислушиваясь к ней, ведь у каждого человека есть шанс, чтобы все поправить. Или попытаться, неважно. Главное — сделать один шаг навстречу другому. — Хорошо, твоя взяла, — сдался он, поднимая руки вверх. — Веди меня к сыну, Грейнджер. Крепко взяв его за руку, Гермиона повела Драко вслед за собой, поднимаясь по ступенькам наверх. Пока они шли, ему удалось разглядеть на одной из стен несколько фотографий с изображением его сына и ее, конечно. Он хотел остановиться и рассмотреть все как следует, но Грейнджер, видимо, задалась целью побыстрее отвести его к Скорпиусу. Малфой не был против такого расклада, но для себя решил, что обязательно посмотрит на фото чуть позже, как только его сын заснет. Они тихонько вошли в комнату Скорпиуса, и, замерев в самом проходе, Драко ощутил приступ паники. Это продлилось не больше пары минут, после чего он неуверенно шагнул вперед, встречаясь глазами с сыном. Тот смотрел на него, не выражая никаких эмоций, почти так же, как делал Малфой. Это не показалось ему сверхудивительным явлением, потому что ребенок определенно взял некоторые привычки от Малфоя. — Скорпи, твой папа пришел, — сказала Гермиона, присаживаясь на постель к сыну. — Он хочет почитать тебе твою любимую историю, ты же не против, милый? Драко видел, как Скорпиус нахмурил брови, раздумывая над тем, что сказала ему Грейнджер. Как будто он боролся внутри себя, решая, что же ему делать: позволить или нет? Пока Малфой пребывал в своих мыслях, заметил, что Гермиона нагнулась вперед и прошептала что-то на ухо их сыну. Правда Драко ничего не услышал, но после этого Скорпиус кивнул ей, видимо соглашаясь с чем-то. — Привет, сынок, — пробормотал он, проходя внутрь комнаты и чувствуя, как щеки вновь окрасил румянец. — Твоя бабушка узнала, что ты приболел, и передала для тебя сказки. Она очень скучает. — И я скучаю по ней, — пролепетал Скорпиус, и несколько непослушных прядей на его голове подпрыгнули, заставляя Драко усмехнуться и найти в сыне совсем немного Гермионы. — Можно ли будет снова пойти в гости к вам домой? Малфой бросил неуверенный взгляд на Грейнджер, на что она пожала плечами, оставляя его одного разбираться со сложным вопросом сына. — Конечно, но только после твоего полного выздоровления, — уклончиво ответил Драко. — Мы же не хотим, чтобы ты заболел еще сильнее, правда, приятель? — Я уже почти здоров, да, мам? — Скорпиус хлопнул в ладоши, показывая, что полон сил, хотя Малфой видел, что тот время от времени зевал и тер глаза. — Но будет лучше, если ты какое-то время проведешь в постели, чтобы окончательно поправиться и прийти в себя, котенок, — поучительно проговорила Гермиона, на что сын смешно надул свои губы. — Может быть, завтра мы ненадолго выйдем на улицу, а пока давай ты послушаешь сказку, хорошо? Грейнджер жестом пригласила Драко присоединиться к ним, и, расположившись на стуле рядом с кроватью сына, он открыл оглавление книги, выискивая нужный рассказ. Когда он нашел нужную страницу, прочистил горло и еще раз посмотрел на Гермиону, которая одобрительно улыбнулась ему. — Жил-был в одной далекой стране глупый король, и решил он однажды, что только ему одному должно быть позволено колдовать… — начал Драко, иногда поглядывая на сына, внимательно слушавшего каждое слово. Он перелистывал страницу за страницей, отмечая про себя, что читать своему ребенку на самом деле здорово. Драко боялся, что из этого ничего не выйдет, но Скорпиус послушно лег под одеяло, давая ему возможность сделать шаг в их непростых отношениях. Пока Малфой читал, его одолевали разные мысли и переживания по поводу того, что он упустил в жизни своего сына. Если бы у них все сложилось по-другому, то Драко наверняка рассказывал бы Скорпиусу всякие истории, пока тот был в люльке и толком ничего не понимал. Он сильно расстраивался по этому поводу, но не показывал виду, предпочитая держать все в себе, тем более тех лет уже не вернуть. Единственное, что Драко мог, — попросить Гермиону рассказать побольше о том времени, когда они были в разлуке. Он собирался поступить так сразу же, как только сказка будет дочитана и Скорпиус уснет. Перевернув очередную страницу, Малфой вздрогнул, чувствуя на своем плече руку Грейнджер, слегка потрясывающую его. — Драко, — прошептала она, отрывая его от чтения. — Он уже спит. Он моргнул, пытаясь уловить, что говорила Гермиона, и, бросив взгляд на сына, улыбнулся, погладив того по животу. Малфой оставил книгу на прикроватной тумбочке, признавая, что ему было мало и хотелось продолжать дальше, но, скорее всего, в другой раз. Грейнджер поправила Скорпиусу одеяло, после чего взяла Драко за руку, бесшумно выходя за дверь. Они оба глупо улыбались, словно вот-вот стали родителями и умилялись от одного только вида ребенка. Спустившись вниз, он воспользовался тем, что Гермиона отвлеклась, и, припечатав ее к стене, вовлек в очередной поцелуй. Их движения были ленивыми, но Драко не хотел торопиться, желая насладиться каждым прикосновением ее губ к своим. — Чем займемся теперь? — пробормотала она сквозь поцелуй. Малфой ухмыльнулся, представляя, что бы сделал с ней, однако сейчас у него были другие планы. — Конечно, я не прочь тебя раздеть, Грейнджер, потому что ты выглядишь чертовски соблазнительно, но у меня есть идея получше. Она разочарованно уставилась на него, а Драко прыснул, удивляясь ее аппетиту и желаниям. Неужели этой ведьме мало того, что получила прошлой ночью? — Может, расскажешь мне побольше о Скорпиусе? — сказал он, поглаживая ее бедро. — Мы так и не говорили о нем нормально, я ничего не знаю о том, как вы жили до возвращения в Англию. Драко видел, что Гермиона была слегка ошеломлена его просьбой, но это длилось всего мгновение, после чего она вновь взяла его за руку, ведя обратно в гостиную. — Тогда нам стоит присесть, потому что предстоит долгий разговор.