Лисьи хвосты, хладнокровные змеи

Ветер пах жаром, пустыня казалась бесконечным выжженным полем с твердой как камень почвой и лишь единично сохранившимися тут и там желтыми кустарниками. Саске сказал, что им нужно добраться до городка, который он видел, пролетая к убежищу. Но Наруто не понимал ничего из случившегося. Например, как Саске узнал, где его искать? — Луна, — немногословно объяснил Саске, не сбавляя шаг. — Луна?.. Саске! — переспросил Наруто, уже не скрывая раздражения, и остановился. — Я с места не сдвинусь, пока мы не поговорим. Саске замер, не оборачиваясь: — О чем? — не повышая голоса, спросил он. Наруто смотрел на эту несгибаемо прямую спину, скрывающую огромные крылья под шелком кожи, и ужасался переменам в своем спасителе. Конечно, он устал, сражался с полчищем демонов, летел сюда полночи, в конце концов. Но не это было главным. Раньше он… будто отогрелся на солнышке и не жалел тепла для любого, кто не побоится прикоснуться, а теперь вновь стал хладнокровным гадом. — Как там Итачи? — неожиданно для себя вспомнил Наруто. Саске наконец соизволил обернуться на пятках. Его всегда белые таби посерели от пыли. Да уж, хранители редко отлучаются так далеко от храмов, и уж тем более — ходят пешком. — Не знаю. Я отнес его в деревню. Это было произнесено без всякого выражения. — Что?! — Наруто окончательно потерял связь с реальностью. Что он такое несет?.. — Но почему? Это же… Вы же так… Он хотел сказать «подружились», но язык не слушался, к горлу подступали слезы. Напряжение, пережитое за последние сутки, дало о себе знать — Наруто рухнул на землю, чувствуя себя маленьким ребенком, который затеял истерику в магазине, потому что мама не купила ему конфетку, но он ничего не мог с собой поделать. «Не время, сейчас не время, еще не время», что он твердил себе как мантру всю дорогу и пока они прятались от стражи в комнатах принцессы Хинаты, уже не помогало. Ему было больно, страшно, и он еле избежал трагедии, которая прервала бы не только его мирную службу в храме, но и, по-видимому, сотни и тысячи жизней — если Хината, конечно, не обманула. А теперь тот, ради кого он почему-то был готов умереть, не задумываясь, отказывается говорить либо говорит странные вещи. Собственно, а почему? Что он на самом деле знает об этом демоне? Даже Момошики и тот знал больше. Да, Саске спас его, в очередной раз напомнил себе Наруто, но по какой-то необъяснимой причине это заставило его задуматься вновь. А можно ли доверять Саске? Каковы его истинные мотивы? Почему он всегда все скрывает? Задыхаясь от слез, Наруто почти вслепую искал опору в потрескавшейся почве, положив на нее ладони. Но нашел там, откуда уже не ждал — увидев, как он оседает на землю, заходясь плачем, Саске бросился к нему, поймав его руку своей. — Наруто? Наруто! Ты как? — его обеспокоенное лицо возникло прямо перед затуманенным взором Наруто. — Что они с тобой сделали? Тебе плохо? Сквозь плач прорвался тихий, недоверчивый смех. Наруто с усилием оторвал от земли и левую ладонь, чтобы оставить ею четкий пыльный след на плече Саске — то ли из вредности, то ли в качестве «метки», но чисто машинально, необдуманно. — Я… в норме… — прерываясь на всхлипы, Наруто попытался убедить себя и друга. Он ненавидел себя за это, но гаденькая мысль-таки промелькнула в голове — зато Саске наконец остановился и прислушался к нему. Куда же от нее деться? Саске с озабоченным выражением лица дотронулся до лба «больного». Наруто в который раз подметил, что у него под глазами пролегли глубокие круги, особенно заметные на фоне бледности кожи. И кстати о Луне — как он в таком состоянии будет бодрствовать ночью? — Может быть, поспишь? — робко предложил он, на миг позабыв о собственных переживаниях. В черных глазах появилась и тут же исчезла совсем неиллюзорная тревога: — Ты что, головой ударился? А если погоня? — Я серьезно, — буркнул Наруто поднимаясь на ноги. Его немного отпустило, и, по-детски шмыгнув носом и вытерев глаза рукавом, он повернулся к Саске спиной, будто стесняясь колдовать при нем. «Всеблагое солнце, — попросил он, закрывая глаза и подставляя лицо под его лучи. — Ты великодушно даришь себя миру, ты так могущественно и вечно. Дай нам защиту. Помоги не пропасть в пустошах. Молю». Солнечный свет словно нежными пальцами стер с его щек слезы. Ведь точно, слезы — это вода, только мертвая, соленая, лишенная жизненных соков. Может быть, вот, чего хочет эта земля? И спасать нужно вовсе не их? Он порадовался про себя, что Саске всегда немногословен и предпочитает просто стоять и смотреть, не вмешиваясь без необходимости. «Что ж, смотри на меня, не отрываясь» — подумал Наруто с неожиданно воцарившейся на душе легкостью. Опустившись на одно колено, он опять положил ладони на землю. Та затрепетала от прикосновения, раскаленная, ожидающая. И открыла проход — глубокий тоннель, заканчивающийся просторной пещерой. Наруто знал это, потому что чувствовал, как подземное озеро плещется, желая увидеть небо. Саске шагнул вперед: — Наруто, это ты сделал?.. — настороженно спросил он, видимо, предположив, что это могут быть демоны Пустоши. Наруто упруго поднялся на ноги, чувствуя себя наполненным светом до краев, и сделал приглашающий жест. Саске подошел к яме, а затем переглянулся с ним: — Это я могу осилить, — подтвердил он. Они просто взялись за руки и прыгнули — ниже проход резко расширялся, и Саске расправил крылья, затормозив их падение. Туннель затянулся над их головами, как старая рана. — Эта земля готова поглотить все, что угодно, — усмехнулся Саске, прикасаясь к шершавой стене. Над их головами были сотни сталактитов (или сталагмитов, но они оба не были уверены, в чем там разница), а впереди демоническое зрение ясно различало поистине прекрасный вид — большая водная гладь, спокойная и волнующая, прямо под пустыней. Они оказались на довольно широком «берегу», словно выдолбленном в твердой породе, у отвлетвляющегося входа в совсем крохотную по сравнению с озерной пещерку. — Нам обоим не помешает отдохнуть, — рассудил Наруто, направляясь к широкому проходу, чтобы вытянуться прямо на голых камнях и широко, по-собачьи зевнуть. Саске молча последовал за ним, сверкая алым взглядом. Только-только прикрыв уставшие глаза, демоны погрузились в спасительный сон. *** Саске очнулся враз, будто щелкнули пальцами под ухом, и понял — это явилась она, хоть и не видел небосвода под толщей земли. Его взаимоотношения с Луной были переменчивы, как и ее настроения, но он всегда был ей верен. Даже Сакура, любимица лунного света, и та смеялась — якобы, она всегда будет лишь второй после такой красоты. Но она не была права — просто это было другое, как… как летний бриз и бушующий вихрь. Наруто, мерно сопящий на расстоянии руки, напомнил ему об этом чувстве. О многоликости любви. Как можно бесшумнее сев, то ли на камнях, то ли на спрессованной земле, Саске еще раз огляделся. Если подумать, большая пещера была восхитительна. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Наверное, озерные воды были насыщенно зелеными, а берега — оранжевыми или даже красноватыми, судя по почве наверху, но в темноте все казалось черно-белым. Интересно, сможет ли он докричаться до небес отсюда? Озарить все звездным светом? Сделать хоть что-то, когда Наруто смог так много, нашел это место, втерся в доверие, был приглашен в святая святых этих пустошей? Что, черт возьми, такого особенного в этом лисенке, кроме девяти хвостов и 2 пар ушей? И зачем вообще ему 2 пары ушей, и человеческие, и демонические — ну, если подумать?.. Он тихонько встал и вышел из пещерки, оставив Наруто спать себе дальше — сейчас не его время. Близость воды манила к себе запахами и парами. Саске знал — это привлекательно и для Луны, его покровительницы. Он знал тайну — демоны не «служат» храмам определенных божеств, это храмы наполняются энергией благодаря своим Хранителям. А Хранители выбирают свой путь сами — уже живя в храме, они сосуществуют с окружающим миром и находят самое близкое и емкое для себя повсюду, договариваясь, как это делал Наруто в отношении ветра или земли, или властно беря свое, как колдовали другие. Саске влюбился в Луну с первого взгляда — он был рожден в ее свете и стал ее верным слугой, только открыв глаза. Возможно, из-за этого он и знал чуть больше о себе и своей природе, чем другие екаи. Одни смертные звали их созданиями небес, другие — дьявольским отродьями. И некоторые Хранители верили в первое, а некоторые — во второе. Когда Саске спросил Наруто, зачем тот танцует ритуальный танец каждое утро с первыми лучами дня, он посмотрел на него, как на безумного, и просто ответил: «Я не могу без этого жить». Ритуал Саске не был танцем. Он сражался. Боролся за жизнь с лунным светом. Пытался отвоевать хоть немного тепла, но тот оставался холоден к нему, распаляя все больше и больше. И летели века, пламя, которое гложило его изнутри, вырывалось наружу фиолетовыми всплесками. Когда в саду проросла юная Сакура и Луна одарила ее крепостью и подлинной жизнью, вселив дух в прекрасные цветки, он принял это как снисходительный дар. Как много демонов в мире поют Месяцу оды, десятки, сотни? Стоило ли вообще тратить на это жизнь? Конечно, стоило, и Сакура была подтверждением — что может быть прекраснее ветвистых прочных уз? Она следила за садом, а он следил за нею и не ждал подвоха от судьбы. Но когда ее прекрасный ствол разрубили пополам… Это была уже его вина, Луны не было в небе и она не могла помочь. Каково ей было с закатом увидеть последствия его фатальной слабости? Он стыдливо опускал лицо каждую ночь с тех пор, подолгу сидя один на высоких деревьях, прячась от божественного взора в шипящих с укором кронах или во дворе у Наруто, чувствуя себя голым и открытым всем небесным упрекам на его камнях. И Наруто всегда был таким — открытым, свободным. Как он мог рассказать ему о подобном? Замерев у самого края — в этом месте «берег» выступал над озерной гладью, влажный и неприступный, — Саске принял для себя простой факт: нельзя осквернять это спокойное волшебное место битвами с самим собой. Пусть Наруто спит спокойно, потому что сегодня он тоже станцует. Ритуал был естественным и невесомым, простым, как дыхание или полет. В кои-то веки Саске, оказавшись так далеко от своего светила, чувствовал его ярче всего. Луна не скупилась, она тоже скучала, и лунный свет, казалось, наполнил каждую клеточку тела. Да нет, и вправду наполнил — открыв глаза, Саске увидел пещеру, озаренную белым мерцающим светом. Словно карта созвездий раскинулась над головой — там на глянцевом камне блистали маленькие звездочки. В глазах выступили слезы, он не ожидал прощения, не говоря уже о подобных дарах. Но услышав шаги, понял — это пока не ему. И… обрадовался. — Саске, это ты сделал? — восхищенно прошептал Наруто, подходя ближе гулкими голыми пятками. — Настоящее чудо! Его голос гулко отзывался по пещере, хоть и был очень тихим. В голубых глазах отражались сияющие звезды, и их тандем напомнил Саске о небосводе перед восходом, когда солнце еще не затмило ночь, но цвета уже светлеют, перекрашиваясь и смешиваясь воедино. Наруто взял его за руку, вот так просто — уму непостижимо, как он это делает! Саске бы думал и мечтал, и гадал, а стоит ли, а можно, и так столетиями. Он благодарно сжал пальцы в ответ и получил ясный серьезный взгляд, заглядывающий куда-то в душу: — Ты расскажешь мне все? Озеро. И он тонет, ему нечем дышать, вода затягивает в себя. Хоть и стоит на скалистом берегу, и ступни болят от острого камня. Или это горящая, стонущая от одиночества земля пустошей? А может, это он сам? — Все, что ты хочешь узнать, — одними губами пообещал он. Он бы все сейчас пообещал, что угодно. Внутри него — лунный свет на зеркальной воде, а вокруг — тысячи звезд в чужих глазах. И он заговорил, сбивчиво и шумно, сплетая пальцы, теряясь в вопросах и волосах. Про то, как в его храм пришли и ему ничего не осталось. Про заботливый шепот ее листьев и развевающиеся при Луне розовые лепестки. Про безлунные ночи и мстительное преследование. Когда он увидел другого Хранителя, которому предстояло разделить его судьбу, он не раздумывал ни секунды. Того, кто взял в руки жезл и вышел встретить опасность каждым из девяти хвостов. С первого взгляда… А затем — про то, что, проснувшись, пошел следом за ним в деревню, не решившись оставить Итачи одного. Про то, что в деревне никто не знал, где может быть Наруто, и котенка пришлось оставить среди людей. Саске боялся, что никто из них не вернется, а в деревне Итачи будет безопаснее, чем в пустом храме. Где находится убежище демонов Пустоши, он знал точно — отследил их еще в прошлый раз, перед нападением на храм на холме. И не раздумывал ни секунды — Луна подсказала, что их новый пленник жив и ждет его, а Солнце подсветило окно, в которое он ворвался на несостоявшейся к счастью свадьбе. Наруто не перебивал и дополнял порою. Он тоже рассказал — как ему пообещали отстать от Саске и как рад он был снова увидеть его, принесшего солнечный свет и надежду. Они стояли на краю, Саске осторожно провел пальцами по линии его подбородка, специально коснувшись лисьих полосок на щеках, и задержал ладонь на шее, чтобы казалось, будто он держит это лицо в руках. Наруто был чуть ниже. Он привстал на носочки, чтобы оказаться вровень. И произнес, покачиваясь в лунном свете, держась за одежды Саске острыми коготками, словно вот-вот — и взлетит: — Давай заключим сделку? Саске не мог не улыбнуться. — Сделку? А на что? Если Наруто окажется еще ближе и Саске отступит, он упадет. Но Наруто схватил руки Саске и опустил на них свои, от запястья до локтя, сжав пальцами в области сгиба — будто делая куклу из бумаги. Саске раскрыл ладони навстречу его локтям. Вот кто они такие — идеальное сочетание, нет, сочленение, как в едином организме. — Больше не расставаться. Всегда быть вместе. Вечность. Наруто осознал, что его ужасно клонит в сон. Наверное, от усталости губы произносят то, чего в любой другой момент никак бы не одобрили мозги. — Как… кто? — уточнил Саске. Его мысли отказывались формулироваться во фразы, уступая… чувству. Он думал о том, что, если Наруто упадет, их губы соприкоснутся и без всяких сделок. Да, демоны скрепляют сделки тем, что смертные зовут поцелуем. Но Саске уже готов к этому, и когда ноги Наруто все же подкашиваются, в ту же секунду он берет его на руки и раскрывает крылья. Сейчас он не просто полон лунного света, он и есть свет. Наруто отключился, и Саске терпеливо сидел с ним в их пещерке, поглаживая лисьи хвосты при звездах и слушая мерное дыхание спящего. Когда Наруто наконец проснулся, Саске и сам ощутил себя отдохнувшим. — Мне снилось нечто волшебное, — прошептал Наруто, лежа на его коленях, еще в сладкой полудреме. — Будто ты взял меня на руки и взлетел. Полет — это и в реальности так захватывающе? Саске засмеялся: — Да, — он решил не говорить, что это произошло на самом деле, не разрушать красивую сказку сна. — Однажды я тебя научу. Наруто фыркнул, пытаясь подняться: — Мои хвосты не годятся для пропеллера, — но Саске потянул его обратно. Для поцелуя. В этот миг все становится на свои места. И пещера, и озеро, и звезды. Их встреча, их расставание, их долгие годы без осознавания разрушительного факта их незнакомства. Если жизнь — это полет, то Наруто оказался непреодолимой силой земли, тянущей Саске к себе. Вот Наруто стоит на коленях, и он в кои-то веки выше, чем Саске, сидящий по обычному. Пальцы Наруто в его волосах. Саске за талию притянул его к себе. Никогда не расставаться… теперь это звучало как никогда привлекательно. Как «не разжимать объятия». Всегда и навечно. Звезды гасли, как лампочки — значит, время Луны прошло и взошло Солнце. Но демонам не нужен свет, чтобы увидеть суть. Они упали на камни, и те показались им мягкой периной. Слияние несочетаемого — вот кто они на самом деле. Губы — обкусаны. Они столкнулись высунутыми языками, облизывая их как кошки. А может, лисы? У Наруто необычно длинный язык. У Саске — раздвоенный, если он этого хочет. Когда он окажется сверху, он расправит крылья, впервые не боясь ненароком взлететь и уронить кого-то с высоты полета. Его линии на ладонях продолжают линии Наруто. Его мысль опережает мысли Наруто. Он может посчитать родинки на теле Наруто — и делает это поцелуями. Похоже, что его желания — это желания Наруто. И хорошо, что Луна этого не видит. Ей бы наверняка не понравилось — слишком похоже на полную, настоящую измену… По вкусу Наруто, кожа Саске похожа на шелк. Его узкие бедра кажутся горячими от движений. В остальном Саске согревается только от касаний. Но у Наруто полно тепла — его хватит на сотню таких рассветов. На предплечьях и лодыжках Саске покрыт чешуей, ее приятно трогать и видеть — даже в темноте она похожа на россыпь блесток. Наруто не понимал, как такие большие и мощные крылья прячутся в острых мальчишеских лопатках, и завороженно наблюдал за их воплощением и развоплощением, еще и еще. Когда Саске над ним, они поднимались в воздух на несколько сантиметров. Когда Саске гладил хвосты против шерсти, он шипел оттого, что мурашки покрывали всего целиком и кожа становилась гиперчувствительной. Он мстил, впиваясь зубами в твердые холодные соски, терзая их так, что они наливались теплой кровью. Лисьими когтями он осторожно проводил по ребрам, бедрам, стопам. Они будто лисицы, гоняющиеся за хвостами друг друга. Наруто всхлипнул, вжимаясь в бедра Саске, дыша запахом его волос. Когда Саске уже казалось, что он загорится от жара Наруто, спасительная влага охлаждала кожу. Вот они целуются и смеются, Наруто старательно прячет коготки, лаская, настаивая. Ему в грудь бьются крылья, вырываясь наружу, царапаясь, но он не отступает. Саске выгнулся, словно огромный лук в руках Наруто, в трепетном ожидании выстрела. Они долго лежали, когда все закончилось, а потом их отвлек солнечный свет над водой. — Похоже, нас приглашают на выход, — с досадой протянул Саске. — Устал? — тут же отозвался Наруто, накидывая на себя одежду. Саске не знал, что сказать. Утро безапелляционно намекало на необходимость сна. При этом он чувствовал себя так, словно физически способен свернуть горы. Он обнял Наруто со спины, придерживая подмышками, и они взлетели на свет. Вода под ними и вправду была изумрудной. А Наруто — легче ритуального жезла. У него жезла с собой не было, поэтому он отложил все ритуалы до возвращения в храм, «где им и место». Саске его понимал — он бы тоже смутился пригласить светило в их пещеру. Там пахло низменной, почти человеческой страстью. И как можно шептать молитвы этими же губами и так скоро? Поведение, недостойное Хранителей. Когда они вырвались наружу, сначала их ослепил свет, а затем они не поверили своим глазам. Саске аккуратно опустил Наруто на землю рядом с зияющей ямой, пока отказывающейся закрываться за ними, а сам быстро облетел окрестности. С высоты полета все казалось еще более странным. Они убегали от преследования, палящего зноя и выжженных земель. А взлетели будто в Эдем — все вокруг зеленело и благоухало. Раньше на много миль простирались пустошь, а теперь — сплошные луга и поляны. Побеги еще были очень молодыми, но росли буйно, буквально на глазах. Это место могло стать высоким лесом. Морем лесов! Когда он опустился на землю, Наруто смеялся как ребенок. Собрав крылья, Саске кинул на него вопросительный взгляд. — Принцесса не обманула, мы и вправду «принесли плодородие, тра-та-та», — Наруто передразнил Саске, точнее, его «скептичный голос». А ведь она действительно что-то такое говорила, только Саске почти не слушал! Ему казалось, она запутывает их сказками, придуманными на ходу, тянет время в ожидании своих слуг… Но если все правда, то это значит… — Давай слетаем посмотрим, — предложил Саске, и Наруто кивнул. Они сбежали, а теперь направлялись обратно — чтобы проверить теорию. И. возможно, узнать больше. На деле — чтобы обнаружить кучки пепла вместо демонов Пустоши и найти в покоях Хинаты свиток, от старости хрупкий и чернеющий по краям. Легенда о спасителях мира гласила, что союз Солнца и Луны уничтожает ненастья — свет и тьма, тепло и дожди, почва и воздух, а вместе — смерть для демонов Пустоши. И Пустоши самой по себе. — Но почему они решили, что это именно мы? — Наруто непонимающе уставился на пергамент, словно ожидая от него устных ответов. Затем обратился непосредственно к Саске: — Разве в мире не полно восхваляющих Солнце и Луну? — Я не знаю, — честно признался Саске. — Может, были и другие признаки? Но судя по свитку, народ Хинаты жил многие века. Почему они начали действовать лишь сейчас? Белых пятен в истории оставалось слишком много. Они забрали древний свиток с собой и вернулись в храм Наруто. Саске нашел Итачи на улицах деревни и забрал обратно. Пришлось вымаливать прощение лучшими угощениями. Наруто продолжил присматривать за храмом. Это его долг, его работа. Но теперь они знали и кое-что еще. Они — нечто большее, чем просто Хранители, привязанные к своему служению. — Раз все пустоши мира исчезли, — как-то раз за ужином начал Саске, — значит, мой храм тоже ожил? — Я думал, ты не спросишь, — по-лисьи фыркнул Наруто, чмокнув его в щеку. — Отправимся в гости? Саске не ожидал такого предложения сразу: — Ты уверен? Оставить твой пост… Итачи шелестел бумажным пакетом в углу. Наруто обернулся к питомцу на шум, понаблюдал за ним немного, а затем улыбнулся Саске: — Я всегда на своем посту, но что насчет тебя? Разве ты не хочешь вернуть свой храм? Вдруг получится его восстановить. Саске тщательно скрывал то, с какой страстностью этого желал, даже от себя самого, но теперь, после слов Наруто, ощутил тоску и любопытство еще сильнее. — Если я уеду, — наконец нашел он слова, — мы не сможем соблюдать наш договор. Вместе, никогда не разлучаясь. Навсегда. Наруто лукаво улыбнулся, прежде чем как ни в чем не бывало сказать с набитым рисом ртом: — Я не говорил тебе, что могу делать порталы? Они чуть не подрались после этого. «Я нес тебя на себе от самого Убежища, подумать только!» Но Наруто объяснил: для того, чтобы магический портал сработал, его нужно открыть в двух местах разом, и один демон должен «позвать» другого к себе. «Поэтому-то ими никто не пользуется — все Хранители те еще затворники». Гладя одной рукой Итачи, приластившегося на коленях, а другой — колено Наруто, упорно упирающееся ему в бедро, Саске вдруг подумал, что в следующий раз они обязаны выпить кофе в его саду. И, может, даже сакура когда-нибудь расцветет, хоть и лишенная своего духа и ее магии. А лунный свет покажет им дорогу на пути. Крутую, как лестница, и извилистую, как тропа к храму на холме, где хранится все солнце и тепло мира. В смуглых лапах демона-лиса, который горит ярче всего.