Брак по расчёту

      Первое утро Риасу после свадьбы началось не с завтрака в постель и даже не с совместного пробуждения вместе с мужем. Служанка растолкала её на рассвете, Гаары в кровати уже не было. Сонная и недовольная, успевшая поспать всего несколько часов девушка накрылась одеялом с головой, но Юми стянула его.       Риасу ощутила возмущение — перед тем, как уснуть, она и не подумала одеться. Конечно, за долгие годы жизни в качестве аристократки она привыкла к наличию рядом слуг, но иногда недовольство всё же прорывалось. Вот как сейчас. Обычно Юми не позволяла себе подобного.       — Ты сошла с ума? — поинтересовалась она, провожая взглядом одеяло и резко садясь на кровати.       — Госпожа, вы теперь жена Казекаге, вам нужно беспокоиться о вашей репутации ещё больше, чем раньше! — всплеснула руками Юми, в голосе её слышался страх и беспокойство. — Я с вечера не ложилась, переживала, что ваша тётя, прибывшая на свадьбу, что-нибудь учудит! А Юдзу, бессовестная, легла спать! Ещё не поздно сменить вчера выбранную вторую служанку на кого-то более ответственного, госпожа!.. Ваш дядя ведь распорядился, чтобы всех ваших служанок взяли с собой, чтобы вы могли определиться… — она в отчаянии заломила руки и кинула испуганный взгляд на дверь. — Юни по секрету сказала мне, что ваша тётушка собирается навестить вас ранним утром… Мол, переживает, что «девчонка вся в свою мамашу», — противным тоном процитировала она, — и «Казекаге достался бракованный товар», и если это так, она собиралась «взять на себя ответственность», сослать вас в «монастырь» и предложить свою дочь.       «Разве в Японии страдали вывешиванием простыней после брачной ночи? Бред какой…» — с трудом переварила услышанное Риасу.       — Ах, госпожа, вам срочно нужно одеться! А если она приведёт с собой мужчин?       — В спальню Казекаге, — с сомнением протянула девушка. — Моя охрана не пустит их дальше порога.       Прислушавшись, она, однако, уловила визгливый возмущённый женский голос на первом этаже, и ей стало не по себе.       — Вы что, не знаете свою тётушку? Порог вашего нового дома вряд ли станет ей препятствием, и не известно, встанут ли ваши охранники у неё на пути! Вдруг поостерегутся обижать родню жены Казекаге? Может, на порог спальни посторонним пройти не дадут, но если они, стоя в дверях, увидят вас обнажённой, вы никогда не отмоетесь от этого позора!       Действительно, тётушка вполне могла начать оправдываться новоприобретённым родством, а пока Риасу не одета, она не может спуститься и прекратить балаган. Она и не подумала с вечера выдать приказа «никого не пускать, пока я не проснусь», а уж Гаара и подавно вряд ли распоряжался насчёт её родственников.       «Как восхитительно, двух зайцев одним камнем — не лишить меня нового убежища, так испортить мне здесь жизнь», — обдумывала новости девушка. — «Может, потомственные убийцы относятся к этому проще, чем аристократы, но я-то дочь семьи аристократов! Воспитывайся я в этом мире с рождения, от горя могла бы и руки на себя наложить. Хитро, хитро!»       — Поторопитесь, госпожа!       Когда в голове Риасу, наконец, услышанное сошлось с реальностью, она, переполненная негодованием, подскочила с кровати и метнулась в ванную комнату, приводить себя в порядок. Между ног с ночи слегка саднило, и она вовсе не рассчитывала на то, что в спешке придётся собираться в такую жуткую рань. Из-за этого ненависть к тётушке росла в геометрической прогрессии.       «Из-за этой старой клуши я не могу спокойно проснуться после свадьбы. Хватит это терпеть! Надо показать ей, где её место! Дядя, небось, перепил вчера и просто не заметил, как его жёнушка выскочила из кровати ни свет, ни заря, лишь бы досадить неугодной племяннице хоть как-то — на празднике-то она была вынуждена вести себя прилично!» — мысленно злилась Риасу, быстро споласкиваясь, чтобы надеть свежие вещи.       Юми ещё со вчера приготовила новое кимоно, подходящее её новому статусу. К их с Гаарой спальне примыкало две комнаты — ванная и ещё одна, некогда бывшая домашним рабочим кабинетом, но Гаара, оценив размер гардероба своей жены, распорядился перенести кабинет в другую комнату. Кимоно занимали очень много места, и их у Риасу было действительно много. Она планировала разнообразить свой гардероб, когда родственники уедут, и хотя бы дома ходить в вещах, более удобных — в шортах там, коротких юбках, футболках и майках. Кимоно ей, конечно, безумно нравились, и она планировала — и, вообще-то, была обязана — появляться в них на людях, но дома ходить в них не было никаких сил — ни тебе красивого белья, ни свободы движений.       Когда Риасу вышла из ванной, завернувшись в пушистое полотенце, увидела замершую у двери, ведущий из спальни в коридор, испуганную Юми, кусающую губы. Она сверлила дверь взглядом, будто та могла в любой момент обернуться прозрачным стеклом.       — Быстрее, госпожа! — поторопила её та, указывая на распахнутую дверь гардеробной. Ссора на первом этаже дома нарастала, теперь женщина, которой, несомненно, была её тётя, возмущалась ещё громче, чем раньше.       Риасу поспешно зашла в гардеробную и встала, чтобы позволить служанке её одеть. Если возможность мыться самостоятельно она смогла выторговать несколько лет назад, то вот право одеваться отстаивать было бессмысленно — кимоно невозможно было надеть самостоятельно. Как правило, чтобы переодеться, и вовсе требовалось минимум две служанки, так что за то время, что ей прислуживала одна лишь Юми, одевалась она куда дольше, чем раньше.       В этот раз же Юми так торопилась, что у неё всё валилось из рук.       — Успокойся, — вздохнув, попросила её Риасу, когда пояс соскользнул с нужного положения в третий раз. — Мы никуда не спешим, я уже достаточно одета, чтобы ситуация осталась просто неловкой.       — Вам ещё нужно накраситься и причесаться, госпожа!       — И это я сделаю за туалетным столиком в спальне, спокойно и неспешно, — успокаивающе улыбнулась Риасу, хотя внутренне всё ещё клокотала от гнева на испорченное утро. — Где, кстати, мой муж? — перевела тему она.       — За два часа до рассвета за ним пришли, и он спешно ушёл в резиденцию… — пролепетала Юми. — Кажется, на празднике случился какой-то конфликт, требующий его личного внимания…       «Н-да, тяжело быть главой деревни, тебя выдёргивают практически с брачного ложа, когда что-то случается», — мысленно посетовала Риасу, качая головой.       Едва она устроилась за туалетным столиком, как дверь в спальню распахнулась настежь, и стукнулась о стену с тихим жалобным скрипом. На пороге, в компании пятерых крепких служанок и двух мужчин-слуг, стояла её тётя собственной персоной.       Риасу лениво обернулась, жестом руки велев Юми продолжить расчёсывать её волосы, и удивлённо-надменно приподняла брови.       — Как ваше здоровье, тётушка? Вам не спалось, и оттого вы решили навестить меня в столь ранний час? — изобразив вежливую улыбку, привычным тихим и кротким тоном уточнила Риасу.       — Чудесно, — сухо ответила тётя, на лице которой читалось непередаваемое разочарование тем, что племянница мужа уже не спит.       Она помнила каждое разыгранное тётей представление, а их, за годы жизни в поместье дяди, было великое множество. Тогда она могла лишь испытывать бессильную ярость и вести себя подобающе, чтобы слуги не смогли как-то оклеветать её, вывернув наизнанку сказанное. Но это время прошло. Сейчас она не собиралась покорно молчать, наблюдая за тем, как эта женщина пытается испортить её новую жизнь. Что-то подсказывало ей, что ниндзя вряд ли оценят тихую мямлю, не способную за себя постоять даже в словесном поединке.       Тётя хищным взглядом оглядела комнату и махнула служанкам рукой. Позади них с виноватым видом переминался с ноги на ногу один из её «невидимых» охранников, вероятно, тот, что решил-таки пропустить новую скандальную родственницу туда, куда она хочет.       — Где твои манеры? Постель не убрана и ты до сих пор в таком виде!       — Простите, тётушка… У меня всего две служанки, и одна из них сейчас спит… — привычно начала было «извиняться» Риасу, поскольку этого требовали приличия, но, заметив презрение во взгляде тётушки, оборвала себя и насмешливо улыбнулась. — Но не вам учить меня манерам, — холодным тоном продолжила она. — Вы ворвались в мою спальню на рассвете, взяв с собой посторонних мужчин. Почему вы так поступили, тётушка? Из-за вас может пострадать репутация вашей дочери — если случившееся выйдет за пределы моего дома, все аристократы, съехавшиеся в Суну на мою свадьбу, будут знать, как ведёт себя та, что воспитывала её. Никто не захочет брать столь склочную девицу замуж.       Служанки тем временем с кислыми лицами меняли постельное бельё. Когда они собирали его, все присутствующие могли увидеть кровавые разводы на простынях, так что Риасу захотелось лично собрать простынь и запихнуть её тётушке в глотку. Чудесная вышла бы смерть.       — Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! Как смеешь угрожать и очернять имя моей дочери?! Ты — мелкая, неблагодарная, невоспитанная дрянь!..       — Как вы смеете повышать голос на меня, жену Казекаге? — тихо, но чётко поинтересовалась Риасу, чувствуя, как дрожит в руках Юми расчёска. — Я всего лишь выказала беспокойство о будущем моей двоюродной сестры. Что ж… Раз вы считаете, что я вам угрожаю, раз продолжаете вести себя, как базарная бабка, мне больше нет нужды сдерживаться. Я требую, чтобы вы покинули мой дом немедленно.       — Ты… Ты!.. — шокированная внезапным отпором, тётя едва не задохнулась и показательно схватилась за сердце. Служанки, тут же побросав постельное бельё, кинулись к ней.       — Вы явились в мой дом, оскорбили моё достоинство, проверяя простыни после первой брачной ночи, вы привели с собой посторонних мужчин, чтобы подставить под удар мою репутацию. Как жена Казекаге я не могу закрыть на эти проступки глаза. Отныне вы не имеете права заходить в этот дом без моего личного разрешения, — добавила Риасу и перевела тяжёлый взгляд на «охранника». — Шото-сан, проводите эту женщину, что из-за злой шутки богов стала женой моего дяди, и больше не пускайте её на порог. Ни её, ни каких-либо ещё слуг из моей прошлой семьи. Единственный, кто может войти, это мой дядя.       — Будет сделано, — коротко кивнул тот и сделал приглашающий жест рукой. Выглядел мужчина так, будто очень рад, наконец, закончить неудобную ситуацию, созданию которой потворствовал, пропустив скандальную женщину внутрь.       — Что заставляет тебя думать, что я куда-то пойду?! — перестав изображать умирающую, возмутилась тётушка.       — Можете не идти, мой охранник вполне способен вытащить вас волоком. Выбор за вами: сохранить остатки достоинства или окончательно потерять их. Вы не озаботились своей репутацией, так что мне нет нужды делать это за вас.       — Это тебе так просто с рук не сойдёт! Кто бы мог подумать, что кицунэ столько лет притворялась кроткой овцой!..       — Уже сошло. Я больше не часть вашей семьи, — хмыкнула Риасу. — А значит, моё отношение к вам зависит исключительно от моей доброй воли, и вы её исчерпали, — посомневавшись, она решила, что пригрозить ещё раз будет не лишним. — Посмеете распускать про меня дурные слухи — я лично выйду на улицу и расскажу, как всё было на самом деле. Кому поверят больше: жене Казекаге или пришлой аристократке? И, не забывайте, что ниндзя — это убийцы, а угрозу семье главы деревни принято устранять.       Тётушка открывала и закрывала рот, но не могла выдавить из себя ни звука — так она была шокирована и возмущена.       «Чудесно», — Риасу, напротив, впервые за долгие годы была полностью удовлетворена тем, как закончилась очередная попытка тёти отравить ей жизнь. Она с довольным видом провожала спину тёти и всех её служанок.       — Юми, — позвала Риасу, когда та закончила вставлять последнюю шпильку в её причёску. — Отправь Юдзу обратно к дяде, скажи, что я передумала и забираю Юни. В конце концов, она твоя двоюродная сестра, нехорошо оставлять её в руках этой женщины. Также можешь дословно пересказать дяде всё, что произошло этим утром. Я уверена, тётя не упустит возможности пожаловаться. Когда закончишь, скажи, что моя охрана может подтвердить и готова сделать это по первому требованию. Только ничего не приукрашивай, поняла?       — Да, госпожа! Спасибо, госпожа! — просияла девушка и выскочила за дверь с такой скоростью, что поскользнулась и едва не скатилась кубарем по лестнице.       «Лучше было бы только, если бы я послала тётушку матом далеко и надолго», — неторопливо спускаясь вниз, чтобы проверить, есть ли что на кухне, чтобы перекусить, и уже почти жалея, что отправила служанку по поручению раньше, чем позавтракала. В кимоно готовить возможным не представлялось, разве что бутерброды сделать.       В такие моменты Риасу особенно сильно жалела, что у неё с выходом замуж служанок стало меньше, а не больше, потому что ниндзя очень неохотно впускали в свой близкий круг «лишних» людей, и Гаара исключением не был. Насколько поняла Риасу, он был едва ли не большим параноиком, чем все те люди, которых она знала: верил он только своим брату и сестре, остальных же предпочитал держать на «безопасном» расстоянии.       Обычно служанки жили в одном поместье с тем, на кого работали, в случае же Риасу девушкам предоставили квартиру неподалёку от дома Казекаге, и они не могли оставаться на ночь, хотя в норме в расписании слуг было предусмотрено ночное дежурство.       На кухне никого не было, как и во всём доме. Темари с Шикамару этой ночью, похоже, не возвращались домой, иначе бы точно вышли на шум, устроенный тётушкой. Канкуро, сообщив, что раз брат женится, то ему тоже полагается иметь свою жилплощадь, несколько дней назад переехал в отдельную квартиру неподалёку, но обещался часто заглядывать — в основном, как он сообщил, ради своей мастерской. Смысла переезда при таком раскладе Риасу уловить была не способна, но отговорить его не вышло. В общем, с отъездом Темари они с Гаарой вдвоём оставались в большом и пустом доме с множеством комнат. Было даже немного тоскливо.       Перед тем как открыть холодильник, Риасу задумчиво огладила живот — поскольку вчера они не предохранялись, а цикл сейчас был в той фазе, когда забеременеть было очень легко, дом вполне мог пополниться в ближайший год. То-то старейшины Суны будут счастливы. В принципе, она не была против: прожив десять лет как аристократка, даже прониклась идеей заботы о семье и рождении детей.       Найдя в холодильнике ветчину и сыр, а в хлебнице вчерашний хлеб, Риасу организовала себе завтрак, пока чайник грелся на плите. Очень хотелось съесть чего-нибудь сладкого — отпраздновать, так сказать, посыл дражайшей тётушки и наградить себя за десяток лет выдержки.       Когда она доела все бутерброды и размышляла о том, в какое время открываются местные лавки, на часах было уже шесть утра. Входная дверь неожиданно хлопнула и по дому разнеслось громогласное:       — Невестка, я купил кучу данго!       — А если бы я спала?! — не удержавшись, в той же тональности ответила Риасу, после чего кашлянула — её голосовые связки давно не испытывали такой нагрузки. Говорить, не повышая голос, было одним из первых навыков аристократок.       Вторым было изображение безропотной покорности и готовности слушать старших.       «Даже когда происходит что-то хорошее, не говори, что ты рада этому… Не будь прямолинейной в делах, касающихся других, личной жизни и того, что у тебя на уме, и не проявляй чувств. Держи всё у себя в голове. Негоже говорить бездумно… Убедись, что дочь твоя, когда ей исполнится десять лет, живёт в дальней части дома, вдали от других. Взрасти её девушкой разумной и говорящей тихим голосом. Не позволяй ей делать, что вздумается, говорить, что захочется, и бездельничать на террасе» — эти слова из книги, которую в обязательном порядке заставляли изучать, Риасу могла процитировать даже если бы её разбудили посреди ночи.       Поначалу её натура протестовала, но по большей части лишь внутренне — когда ты оказываешься в незнакомом мире, да ещё в теле ребёнка, у тебя нет особого выбора — приходится хотя бы создавать видимость подчинения родителям, ну или тем, кто играет их роль. Это был всего лишь способ выживания.       Однако, едва познакомившись со своим женихом, она спустила в утиль все усилия предыдущих лет. Его брат также видел её в довольно двусмысленном положении… Риасу до сих пор с содроганием вспоминала тот случай в комнате кактусов — одно неосторожное слово от Канкуро, и она получила бы от дяди на орехи. С другой стороны, поскольку её усилия по игре в благовоспитанную девушку были после такого бесполезны, она могла расслабиться, так что у всего были свои плюсы.       Пока она размышляла об этом, Канкуро успел дойти до кухни.       — Оу… Об этом я как-то не подумал… Гаара обычно встаёт в пять, вот я и… — с оттенком лёгкого смущения пробормотал он.       — А ложится? — очень дальновидно уточнила Риасу.       — В основном в двенадцать… Иногда в час-два, — тут же сдал брата Канкуро. — Раньше он вообще не спал.       Риасу нехорошо прищурилась.       — Это как? Человек не может жить без сна.       — Может, сон можно заменить медитацией, а у Гаары не было выбора — ему пришлось освоить этот навык, — с каким-то печальным вздохом сообщил Канкуро. — Но он пытается приучить себя спать, даже достиг в этом определённых результатов — теперь он может спать, не просыпаясь, целых пять часов.       — Это как-то связано с тем енотом, что сидел у него в голове? — уточнила Риасу. Она очень смутно помнила об этом, а сам Гаара упоминал о неком хвостатом звере при ней всего пару раз. Поскольку больше всего её волновало то, будет ли в их первую брачную ночь зритель, узнав о том, что его уже несколько лет как нет, она испытала облегчение и не стала допрашивать на тему этого зверья, потому что по Гааре было видно, что он не слишком-то хочет говорить на эту тему. Да и какой толк от обсуждения того, чего давно не существует?       — Верно, — подтвердил Канкуро, ставя на стол тарелку и выкладывая на неё данго. — С тех пор, как его из него вытащили, жить ему точно стало проще. Хотя, конечно, он уже не настолько силён, как раньше… Кхм… Давай не будем о грустном, ведь сегодня первый день, как ты вошла в нашу семью! Я считаю, мы должны есть сладости, и радоваться жизни!       — Пока моя родня в деревне — радоваться жизни не выйдет. Ты думаешь, я оделась так с утра пораньше от большой радости? Моё утро началось с визита «обожаемой» тётушки, — со скорбным лицом пожаловалась Риасу, разливая горячий чай по чашкам. Раз уж попирать устои воспитания, так все! — Служанки донесли мне, что она планировала испортить мне жизнь, и она действительно заявилась проверять простыни. Мол, не окажись я девственницей, она собиралась устроить скандал, ославить меня на всю Суну и сослать в монастырь, а Гааре предложить мою глупенькую младшую сестру. Она сумасшедшая, её нужно запереть в поместье и не выпускать в мир.       — Совершенно с тобой согласен, — с круглыми-круглыми глазами пробормотал Канкуро. — Как это, по её мнению, могло бы сработать? Брак уже заключён.       — Среди аристократов такое не редкость, в её пустой черепной коробке вряд ли задержалась мысль о том, что устои ниндзя отличаются, — пожала плечами Риасу, стягивая с тарелки палочку с угощением — в этот момент она очень сожалела о том, что Канкуро решил съехать. Они бы определённо ужились вместе.       — А что твой дядя?       — Он не всегда успевает уследить за этой полоумной, к тому же, его дочь на стороне своей матери и частенько его успешно отвлекает, — поджав губы, сообщила она. — Но, как ты говоришь, довольно о грустном, ведь сегодня первый день моей новой жизни! Осталось дождаться, когда муж вернётся домой.       — Да… Кхм… — Канкуро едва не подавился данго, пытаясь побыстрее его проглотить. — Много посторонних людей в деревне — много проблем, и, учитывая высокопоставленность гостей… Сама понимаешь, они привыкли решать свои проблемы исключительно через Казекаге. В конце концов, их лояльностью измеряется количество возможных инвестиций в нашу деревню. Так что, пожалуйста, не обижайся на моего брата.       — Я пока в здравом уме, так что всё понимаю, — помахала пустой палочкой Риасу. — Главное, чтобы он вернулся хотя бы на ночь.       Канкуро многозначительно поиграл бровями, и не отпустил пошлую шуточку, вероятно, только потому, что она выглядела обеспокоенной, а не мечтательно-смущённой.       — Через неделю все они отправятся по домам, — вместо этого ободряюще улыбнулся он. — Решат все возможные вопросы с Суной, раз уж явились в пустыню, и сбегут.       — Всего неделю, — с надеждой в голосе протянула Риасу.       Неделя — и она будет свободна от своей здешней родни. Расставаться с дядей, конечно, было немного грустно, но только немного. Всё-таки они не слишком-то общались, даже живя в одном поместье. Иной раз она могла не видеть его неделями. Это было нормой для семей аристократов.       За последние две недели, однако, Риасу встречалась со своим дядей так часто, что казалось, будто мироздание пытается восполнить пробелы за все прошлые года жизни. Этот день не стал исключением — он явился, едва минуло восемь утра, и вид имел весьма недовольный и всклокоченный. Канкуро к тому моменту отправился по делам, а Темари ещё не вернулась, так что он застал её за вполне себе пристойным занятием — за вышивкой очередного платочка. Она как раз заканчивала его и планировала на днях отдать Темари на память о знакомстве.       В итоге ей пришлось прерваться и выслушать длинную тираду на тему этикета, воспитания и прочего, прочего, прочего. Сохраняя благопристойный вид, Риасу пропустила почти всю тираду мимо ушей и, когда дядя закончил, вежливо поинтересовалась:       — Я полагаю, тётушка также выслушала ваше недовольство её поступком? Она могла оскорбить целую деревню наёмных убийц, и всё ещё может, если хоть кто-нибудь из её прислуги или моей охраны проболтается.       — Ты совсем не чувствуешь себя виноватой, — укорил дядя. — Как бы она себя не вела, она твоя семья. Ты могла бы обойтись с ней помягче.       Риасу не хотелось окончательно портить отношения, поэтому она постаралась осторожней выбирать выражения.       — Могла бы, — согласилась она. — Но тётушка ведёт себя так всю жизнь. Она уедет, а мне жить здесь, среди ниндзя, и вряд ли они оценят слабую безвольную куклу на месте жены своего главы. Если бы я повела себя как кроткая мягкая аристократка, вряд ли моя жизнь здесь была бы лёгкой.       — Ты всегда хорошо владела собой, хоть и унаследовала мятежный дух своей матери, — с тяжёлым вздохом покачал головой дядя. — Мне жаль, что тебе приходилось терпеть её все эти годы.       «Мне тоже», — чуть было не ответила Риасу, но ей всё ещё нужны были хорошие отношения с дядей. Мало ли что в будущем может понадобиться? К тому же, отчитав её, он всё-таки в каком-то смысле в итоге встал на её сторону.       Первое утро после свадьбы оказалось неожиданно длинным и тяжёлым, так что к обеду Риасу сильно клонило в сон, но, увы, пока в деревне были гости, у неё были обязанности, так что она, переодевшись с помощью Юми и Юни, отправилась на очередной обед, развлекать дочерей и жён семей, что прибыли в Суну на её свадьбу. Она отчаянно мечтала о вечере и кровати, но была вынуждена улыбаться и поддерживать беседы на отвлечённые темы, демонстрируя своё воспитание и навыки. Одна из старейшин Суны, присутствовавших на обеде, вид имела весьма довольный, и казалось, будто вот-вот лопнет от счастья.       В основном разговоры крутились вокруг «непривычного тяжёлого климата пустыни», «слишком свободных взглядах ниндзя, вы видели, как они одеваются?», и, естественно, о будущих детях. Все выражали горячие надежды на то, что она родит Гааре хотя бы с десяток детей, и в какой-то момент Риасу ощутила, как начинает дёргать её веко. Десяток. Это было даже не смешно. Она сообщила, что Гааре не нужно столько детей, и он будет доволен и одним сыном, мол, он сам так сказал, после чего сыграла в примерную жену и добавила, что «негоже перечить мнению мужа», на что дамочки важно покивали и сменили тему как раз таки на вульгарную одежду женщин-ниндзя.       Поддерживая разговор, Риасу представляла, как их всех удар хватит, если они вдруг узнают, что она собирается прикупить себе несколько комплектов этих самых «вульгарных» шмоток для дома. Это помогало ей отвлечься от эмоций людей, что окружали её — когда их было так много, они просто перемешивались и Риасу казалось, будто она слушает несколько музыкальных композиций одновременно и в итоге слышит лишь кокофонию.       Вернувшись домой, она отпустила служанок и целый час пролежала в расслабляющей ванне с ароматическим маслом. Выйдя оттуда в хлопковой юкате на голое тело, Риасу застала Гаару, который полулежал на заправленной постели с книгой в руках, но глаза его были закрыты. Впрочем, стоило ей закрыть дверь, как он резко сел и отложил книгу на тумбочку.       На часах было уже почти десять вечера, и это был первый раз, когда она увидела его после брачной ночи. Из-за этого Риасу ощутила некоторую неловкость и вместе с тем ощутила невероятное облегчение от того, что увидела его и, кашлянув, присела на край кровати рядом с ним и, коротко поцеловав в щёку, поинтересовалась:       — Как прошёл твой день?       — Сносно, — сухо откликнулся Гаара, усталым движением массируя полуприкрытые глаза. — А твой?       — Терпимо, хотя, тебе, вероятно, отчитались об утреннем концерте от моей тёти.       Гаара кивнул.       — Ну, раз так, не буду пересказывать то, что ты и так слышал. Не хочешь в ванну?       — Хочу, но в душ: я не слишком-то люблю долго сидеть в воде и очень редко бываю на горячих источниках, — развёрнуто ответил он и, заметив, что она всё ещё недоумевает, добавил. — Обычно моё тело покрыто песчаной бронёй. Отзывая её, я чувствую себя немного неуютно.       — О, — только и ответила она, мысленно радуясь тому, что их двухнедельное общение давало свои плоды: Гаара научился отвечать ей так, чтобы она задавала меньше наводящих вопросов.       Риасу вспомнила ощущение от его кожи в их первую встречу, и в остальные встречи, и сравнила их с прикосновениями прошлой ночью. Выходило, что вчера он отзывал свою броню, потому что все разы до этого его кожа казалась несколько… шершавой, но она не придавала этому особо значения. От военного как-то не ожидаешь гладкой шёлковой кожи.       Пока он мылся, она задёрнула шторы и расстелила постель, села и задумалась о том, достаточно ли она устала, чтобы просто лечь спать, или всё же… поприставать к Гааре?       На самом деле, очень хотелось поприставать, и Риасу была твёрдо намерена дождаться, пока Гаара выйдет из душа, но уставший организм решил всё за неё. Под шум воды она сама не заметила, как уснула.