Измена

- Ты бежала мимо стройки? - спросил брюнет, как только я поднялась по ступенькам ко входу музея и чуть не упала от усталости. Хорошо, что успела опереться руками о колени. - С чего ты взял? - сквозь одышку спросила я. - Да у тебя на щеке зелёная краска. Я моментально потянулась к щеке. Чёрт, и в самом деле. Спустя несколько секунд, моя щека покраснела от трения рукой. Зато краску убрала. Надеюсь... - Идём? - спросила Джесс. Мы зашли в музей. Двери тут ещё больше, чем в гильдии. Это что, городское соревнование "У кого больше и тяжелее двери"? Прямо у входа стояла какая-то женщина лет пятидесяти, одетая в типичную офисную одежду: прямая юбка, блузка и жилет. Ещё и грязного серого цвета. Жуть. - Здравствуйте, меня зовут Трейси Лерн. Я экскурсовод в музее. А вы, я так полагаю, из гильдии Спасителей? Итак, вашу задачу, думаю, уже объяснили. От себя добавлю, что... - Она занервничала. Что здесь происходит? - Ребята, я вас очень прошу, - начала она, подойдя к нам ближе, - пожалуйста, разберитесь с этим странным звуком. Мы сейчас еле нашли охрану, поклявшись, что больше здесь нет ничего необычного. А что нам делать, когда они уволятся? Я заплачу вам больше. - Она настолько отчаялась? Кстати, а почему наняла нас она, а не директор? - Мы во всём разберёмся, - уверил её Том.

***

Наконец-то тишина. Сейчас мы одни в музее. Та женщина (она, кстати, бракованная - простой человек) ушла последней из персонала, на ходу умоляя разобраться. У меня от неё уже голова начала болеть. Знаю, это невежливо. Наверное, сказывается полгода одиночества. А здесь классно. Никогда не была в музее. До академии я всегда была с родителями в нашем доме (они меня таскали на все балы, встречи... Это было ужасно), затем - десять лет в "тюрьме", а уже после - целый год в своей квартире. Интересно, а почему я никуда не выходила?.. Кажется, в этом были виноваты вы, Адам, Тейлор.

***

Ску-учно. Я прошла весь музей уже дважды. Почему я одна, Тейлор? Наверное, потому что надо было слушать наш "план", а не мучить Адама своей болтовнёй! Ладно, я повторю это специально для тебя. В общем, Том предложил разойтись. Так как музей построен в виде буквы "П" и внутри него есть ещё и просто стена в виде такой же "П", то я и Джесс начали с разных "концов" музея, Том - с центра. Двигаемся по кругу, если так можно сказать. Не пересекаемся и друг друга не слышим. Я достала гитару из чехла и, закинув ремешок через плечо, стала вспоминать аккорды. Спустя тринадцать минут (да, Тейлор, очень мило, что ты вновь решила считать) я-таки смогла сыграть всю песню без единой ошибки. Ещё три раза экспонаты Тривелского музея услышали гитарную версию песни и увидели, с какой улыбкой я ходила и играла, прежде чем запеть. - It's 8 AM, this hell I'm in, Seems I've crossed the line again For being nothing more than who I am, So break my bones And throw your stones, We all know that life ain't fair But there's more of us, We're everywhere Восемь утра, я в этом аду, Кажется, я снова перешла границу И стала большим ничтожеством, чем была. Так что ломай мои кости И бросай свои камни, Мы все знаем, что жизнь несправедлива, Но большинство из нас здесь, Мы везде. We don't have to take this back against the wall, We don't have to take this, we can end it all. Мы не должны терпеть это, прижавшись спиной к стене, Мы не должны терпеть это, мы можем все закончить. Вначале голос тихий, так как я давно не пела (да я даже разговариваю сегодня первый раз за последние полгода!), но на припеве меня будто охватывает счастье, и я пою во весь голос. Кажется, даже звуки гитары стали громче. - All you'll ever be is the fading memory of a bully, Make another joke while they hang another rope, So lonely, Push them to the dirt till the words don't hurt, Can you hear me? No one's gonna cry on the very day you die, You're a bully. Ты всегда будешь лишь смутным воспоминанием об обидчике, Шути, в то время как затягивают очередную петлю, Так тоскливо, Толкни их в грязь, пока еще слова не ранят, Ты меня слышишь? Никто не собирается заплакать в тот самый день, когда ты умрешь, Ты – обидчик. Think it through you can't undo, Whenever I see black and blue I feel the past, I share the bruise With everyone who's come and gone, My head is clear, my voice is strong, Now I'm right here to right the wrong Вдумайся: ты не можешь сделать шаг назад, Всякий раз, когда я вижу синяки, Я ощущаю прошлое, я разделяю ушибы С теми, кто жив, и с теми, кто ушел из жизни. Мои мысли чисты, мой голос окреп, Сейчас я здесь для того, чтобы исправить ошибки. Если честно, я понятия не имею, почему стала петь именно эту песню. Наверное, из-за того, что, отчасти, это песня про меня. Как только я покинула территорию Великой Британи, успела убить парочку грефилдов. Но, во-первых, ни один из них не оказался тем, кого я ищу (хотя убить грефилда - всегда хорошо). Во-вторых, убивала я их с особой жестокостью. А это уже укрепило мою шизофрению и усилило кошмары. - We don't have to take this back against the wall, We don't have to take this, we can end it all, Мы не должны терпеть это, прижавшись спиной к стене, Мы не должны терпеть это, мы можем все закончить. All you'll ever be is a faded memory of a bully, Make another joke while they hang another rope, So lonely, Push them to the dirt till the words don't hurt, Can you hear me? No one's gonna cry on the very day you die, You're a bully. Ты всегда будешь лишь смутным воспоминанием об обидчике, Шути, в то время как затягивают очередную петлю, Так тоскливо, Толкни их в грязь, пока еще слова не ранят, Ты меня слышишь? Никто не собирается заплакать в тот самый день, когда ты умрешь, Ты – обидчик. It's 8 a.m., the hell I'm in, Your voice is strong, now right the wrong. Восемь утра, я в аду, Твой голос окреп, исправь сейчас свои ошибки. All you'll ever be is a faded memory of a bully, Make another joke while they hang another rope, So lonely, Push them to the dirt till the words don't hurt, Can you hear me? No one's gonna cry on the very day you die, You're a bully. Ты всегда будешь лишь смутным воспоминанием об обидчике, Шути, в то время как затягивают очередную петлю, Так тоскливо, Толкни их в грязь, пока еще слова не ранят, Ты меня слышишь? Никто не собирается заплакать в тот самый день, когда ты умрешь, Ты – обидчик. Что это за звук? Послышалось, наверное. - All you'll ever be is a faded memory of a bully, Make another joke while they hang another rope, So lonely, Push them to the dirt till the words don't hurt, Can you hear me? No one's gonna cry on the very day you die, You're a bully. Ты всегда будешь лишь смутным воспоминанием об обидчике, Шути, в то время как затягивают очередную петлю, Так тоскливо, Толкни их в грязь, пока еще слова не ранят, Ты меня слышишь? Никто не собирается заплакать в тот самый день, когда ты умрешь, Ты – обидчик. Как только последние аккорды стихли, я снова услышала этот звук. Только сейчас он громче. Похоже на какие-то завывания. Только откуда? Я огляделась, смутно надеясь увидеть источник звука, но не заметила ничего, кроме каких-то высоких скульптур, огромных картин и скамеек. Продвигаясь вперёд, оглядываясь и прислушиваясь, я дошла до мраморного льва. Сказать, что он гигантский, - ничего не сказать. Когда я проходила здесь в прошлый раз, то не обратила внимание. А зря. Странно, но звук идёт изо льва. Хотите сказать, мраморная скульптура умеет разговаривать? - Эм... Привет. Глупо! Ну, конечно, лев сейчас возьмёт и ответит мне! - При...вет... Это всё мои глюки, или вы это тоже слышали, Адам, Тейлор? Нет, не глюки. Вот же "везение"! Поздоровалась со скульптурой, а она мне ответила! Чёрт, может, подождать, пока Том или Джесс не придут сюда? Нет, слишком долго. Я обошла скульптуру в надежде найти что-нибудь необычное внешне. Но, конечно же, я ничего не нашла. - О могущественный Лев, как ты научился разговаривать? - Хочу, чтобы он ничего не ответил, тогда это окажется просто глюком, и я пойду дальше. - Я... не... лев... - Почему нельзя было промолчать? - Я... внутри... - Никак не могу понять, что это за голос. Мало того, что он (не знаю, кто там, но пока будет он) вечно говорит с паузами, так ещё и тихо, будто шёпотом. - Внутри? - До меня только сейчас дошло, что он сказал. - Да... - И как ты туда попал? - Тишина. Замечательно. - Глаза... - Какие глаза? - удивлённо спросила я. Да что тут происходит? Кто там внутри? Почему он внутри? Почему именно внутри этой скульптуры? Почему именно в музее? Почему именно в этом музее? В конце концов, почему его нашла именно я?! - Глаза... льва... Класс. И как это я не догадалась?! - И что мне с ними делать? А в ответ - тишина. Опять. Я подождала минуту, но он так и не ответил. Ладно, буду сама разбираться. Положив на скамейку чехол с гитарой (пока болтала с ним, успела её убрать), я поднялась на крыльях на уровень глаз льва. И что в них необычного? Может, отличаются чем-то от других? Я подлетала к каждой скульптуре в этом зале, заглядывая в глаза. Ничего. У всех вместо обычных, вырезанных из мрамора, прилеплены какие-то камни. Я бы, наверное, и сказала какие, Тейлор, но уже ночь, и в музее очень темно. А фонарик я не догадалась взять. Но чем-то же они должны отличатся! Я снова посмотрела на глаза всех фигур, но ничего необычного. Чёрт. У меня опять не осталось сил. Сев на скамейку, я с отчаянием в глазах ещё раз осмотрела зал. Это уже начинает меня раздражать. Может, отличия видно, только если смотреть под определённым углом? Нет, сейчас это не проверить. А если свет влияет на решение этой задачки? Мне как раз хватит магии на маленький огненный шарик, чтобы подсветить глаза. Огонёк летел на два метра с лишним выше меня, а я силилась рассмотреть глаза этих огромных фигур. Вроде бы, ничего необычного. И опять я сижу на скамейке. Маленький шарик всё также летал перед глазами у статуй, привлекая моё внимание и "заставляя" следить за ним. Чёрт. Я же самая тупая из нашего класса! Никогда не разгадаю эту "загадку". Придётся ждать Тома и Джесс.

***

Хм, мне кажется, или глаза остальных скульптур более блёклые? Я думаю, что для сравнения хватит только одной скульптуры, помимо "особой". Теперь "комок" моей магии метался только между двумя мраморными львами (чего только нет в этом зале, но эти две скульптуры почему-то одинаковые). Они просто обязаны отличатся! Хотя они и так уже отличаются: голос идёт лишь из одного льва. Ух ты! А глаза "говорящего" льва ярче, чем у другого. Почему? Я сильнее пригляделась к ним и заметила, что глаза у не говорящей статуи животного будто в пыли. Я с трудом поднялась к ним и провела пальцами по камню. И в самом деле пыль. Раз у всех остальных скульптур глаза в пыли, а у нашего особенного льва чистые, значит, к ним часто прикасались. О Боже! Я додумалась до чего-то сама! Меня охватило возбуждение от предстоящего события. Я моментально нажала на глаза "говорящей" скульптуры, и что-то щёлкнуло. Надеюсь, это нормально, и ничего страшного сейчас не произойдёт. В огромном пьедестале появилась дверь. Опачки. А глазки-то волшебные. Чувствую себя как в игре Нэнси Дрю. Интересно, а тот факт, что я не одну игру не прошла без прохождения и подсказок, сейчас сыграет какую-то роль? Не попробуешь - не узнаешь. Спустившись на землю, я развернула гриф гитары к статуе (на всякий случай) и толкнула дверь (у неё не было ручки). Темно. Огонёк уже потух (магии-то у меня мало, да и я всё исчерпала на то, чтобы взлететь). Шагаю вперёд и падаю. Я даже испугаться не успела. Пролетела, наверное, метра три. Больно... - Эй, здесь есть кто-нибудь? - спросила я, глядя в темноту. Что-то мне страшно. Очень страшно. Опять тишина. Если сейчас послышится смех, я буду визжать так, что меня услышат на другом конце музея. Ты знаешь, Адам, что расстояние приличное, а потому начинай молиться. Я могу снова создать маленький огонёк, но страх не даёт мне этого сделать. А вдруг передо мной стоит какой-нибудь монстр? Или страшный маньяк в уродливой маске? Или злой призрак? Или... Стоп! Спокойно. Нужно просто убедить себя, что всё в порядке, и "зажечь" огонёк. - Здесь никого нет, - тихо бормочу я. - Никого. Абсолютно никого. Я здесь совсем одна. - Кажется, получается. По крайней мере, так я не услышу смех. - Тут, - закрываю глаза, сосредоточившись, чтобы собрать жалкие остатки запасы магии (я уже говорила, что слабая?) и создать огненный шарик, - никого не... - Договорить я не успела. Я заорала, как только в этом подвале стало светлее. Уверена, моё лицо сейчас бледнее, чем у Эдварда Калена. Глаза расширены от ужаса. И я всё ещё кричу. Ладно, Адам, не буду тебя мучить. В этом помещении напротив меня, у стены, прикована цепями какая-то девушка. Она похожа на труп. Вот почему я завизжала, потому что решила, что это какой-то призрак-монстр. Спасибо ужастикам. Успокоившись, я подошла к ней. Она худее, чем Белла Каллен после не особо удачных родов (чего это меня потянуло на Сумерки?), бледная кожа, тёмные (наверное, от грязи) волосы свисали вперёд, закрывая лицо. Одета в какую-то тряпку. Но больше всего меня пугают крылья. Точнее крыло. У неё оно только одно и прибито двумя огромными железными гвоздями. Но и это не всё. Она Ангел. Аристократ. И это очень плохо, что она здесь. А если ещё и учесть её состояние... Что ж, оценка ситуации прошла всего за пару десятков долей секунд. Как всегда. - Эй, ты как? - с беспокойством спросила её, немного тряхнув за плечи. Не реагирует. Плохо. Очень плохо. - Эй, очнись! - уже громче сказала я. - Чёрт, что делать? Позвать ребят? - я запаниковала и начала рассуждать вслух, мельтеша перед девушкой. А она вообще ещё жива? Упав тут же перед ней на колени (она сидела на полу, а руки были закреплены вверху), я дотронулась до шеи, проверяя пульс. Фух, ещё жива. Это радует. Думаю, её надо достать наверх. Так, разломать её оковы. Всё тем же огоньком я могла расплавить их, но тогда её рукам сильно достанется. А если сделать всё аккуратно? Потихоньку? Чёрт, я не знаю. Мне вообще нельзя ничего доверять! А тут такое... Если потеряю контроль? Вдруг шизофрения захватит меня, что тогда мне делать? Я ведь могу убить её... "Соберись, тряпка!" - закричала Тейлор. Вау. Впервые она меня подбодрила. Ладно. Я смогу. Огонёк стал совсем тоненьким, как лезвие, в какой-то степени. Я взяла его в руки и начала медленно пилить металл. Странно, он поддаётся. Это, конечно, хорошо, но... Если всё так просто, почему она не сбежала? От напряжения я ослабила свою психологическую защиту. Иначе говоря, сейчас шизофрения может поиздеваться надо мной. Я запросто могу сделать что-то не то. Например, отрезать ей руку. Или себе. Покалечить её или, опять же, себя. Чёрт, рука дрожит. Успокойся, Кэрри, всё хорошо. Тебе нужно спасти аристократку, и твои бзики не помешают этому. Сработало. Дрожь унялась, и можно продолжать.

***

- Что ты делаешь? - от этого вопроса я как-то сдавленно вздохнула. Во-первых, я всё ещё пилю её оковы. Во-вторых, тот, кто задал этот вопрос, стоит позади меня и попал сюда незаметно для меня. В-третьих, это Том. В-четвёртых, он меня нашёл. Вопрос: это хорошо или плохо? - Да я ей чуть руку не отрезала! - моментально развернувшись, я тут же закричала на Тома. - Ну, извини. Но спросить-то я должен был. - Почему ты за... упал сюда тихо? - спросила я, развернувшись к нему спиной и продолжив пилить металл. - А что, мне надо было кричать: "Эй, я иду! Кэрри, ты поняла, что я иду?!"? - От огромного количества сарказма, которым он пропитал слова, я рассмеялась. - Ну, и чего ты смеёшься? А, неважно, - отмахнулся Том, видимо, вспомнив про мою шизофрению. - Что ты делаешь? - Пилю оковы, - сказала я так, будто это самый известный факт на свете, и только брюнет его почему-то не знает. - А зачем ты это делаешь? - Чтобы освободить эту девушку. - Какую ещё девушку? - удивлённо спросил Том. Что очень странно (сколько раз я это уже ска... подумала?), но в его голосе были только серьёзность и удивление. Ах да, ему же сто с лишним лет. Неудивительно, что он научился контролировать эмоции. Я отодвинулась в сторону, чтобы он мог увидеть девушку, но так, чтобы я могла и дальше пилить. Чёрт, здесь же темно, и он всё равно её не увидит. - Я шла по залу, услышала голос, доносящийся из статуи этого чёртова льва, кое-как разгадала загадку, нашла потайной вход, спу... упала и, в конце концов, нашла её. Смотри. - Я превратила огненное лезвие в огонёк и подсветила помещение. Том сейчас очень удивлён. - Видишь? Она не приходит в себя, вот я и решила её освободить и поднять. - Если честно, я понятия не имею, как бы её подняла. Я слабая. Как физически, так и магически. Огонёк вновь стал лезвием, и спустя пару секунд тело девушки упало на пол. - Упс. Этого я не предусмотрела, - честно призналась я другу. Он моментально опустился рядом с ней, хлопая по лицу. - Эй, ты меня слышишь? - Бесполезно. Я уже пыталась. - Надо её поднять в зал. - Демон тут же расправил свои огромные крылья и взял на руки девушку. Я попыталась раскрыть свои крылышки, но безрезультатно. Мало того, что стала чувствовать себя хуже, чуть не упав на пол, так ещё и лезвие потухло. - Кэрри, ты чего? - Он повернулся ко мне. Жаль, лица не вижу. - Хреново, - без обмана ответила я, оперившись о стенку. - Ты поднимайся, а я немного отдохну. - Уверена? - Нет. - Да. Стоило ему взлететь, как я тут же отключилась.

***

Гадкий смех раздавался отовсюду. Нет нужды открывать глаза, я и так знаю, где я. - О-о-о. Что-то ты рано, - язвительно заметил искажённый голос. - Ведь только три дня назад у тебя была "та самая" ночь. Или ты мазохистка? - И снова этот противный смех. - Заткнись. Просто сделай всё быстро и отпусти меня. - Хм-м, - удивлённо протянул голос. - Что ж, - разочарование так и сквозит, - тогда наслаждайся! - Эти слова были сказаны с таким безумием и злостью, что я бы поёжилась, если бы могла. Но это невозможно, а потому мне придётся терпеть эти пытки бездвижно и молча. Лишь бы это всё быстрее закончилось...

***

Я еле разлепила глаза. Истощена. Физически, магически, морально. Холодно. Левая сторона уже затекла, но у меня нет сил не то что встать, а просто перевернуться. Так и лежу на холодном, грязном, влажном полу с приоткрытыми глазами. Сколько я так уже лежу? Думаю, минут двадцать. Может, полчаса. Не больше. Почему Том не спустился проверить меня? Здесь несколько вариантов. Девушка могла прийти в себя, и он её сейчас расспрашивает. Она пришла в себя, но ей очень плохо, и он отравился вместе с ней в больницу. Она не пришла в себя, и он пытается её "разбудить". Пришла Джесс, и он ей всё объясняет. В любом случае, про меня мыслей и быть не может. Больно. Обидно. Я сжалась в позу эмбриона и стала тихо плакать. Про меня все всегда забывают. Мои лучшие друзья и по совместительству бывшие одногруппники ни разу не позвонили мне с выпуска. Ни разу не навестили. Не написали... А, может, в этом я виновата? Я ведь сама ни разу не позвонила, не навестила, не написала, но... Почему они тоже этого не сделали? Стоп. Здесь больше моей вины, чем их. Сменила внешность. Вот что я сделала. Чёрт! Да ведь это тоже самое, как если бы я крикнула им: "Хей! Смотрите, я теперь самостоятельная, и вы мне больше не нужны! А, чтобы вы меня не нашли и не узнали, я сменю внешность! Полностью! Пока!". О, как же это глупо! Что ж, ещё пара дней, и можно будет им позвонить. Я села и вытерла лицо руками. Наверное, я сейчас выгляжу не лучшим образом: лицо покраснело и немного грязное, глаза опухли, сама я провалялась на полу и теперь заболею. Замечательно. Даже не представляю, как это объяснить Тому. И Джессике, если она уже пришла. Я просидела ещё минут десять, чтобы следы моей минутной слабости прошли, и запасы моей магии пополнились хотя бы на один маленький полёт. Пора. Шлёпнув себя по щекам для бодрости (кстати, сколько уже времени?), я взлетела. Хватило меня только на то, чтобы вылететь, поэтому крылья исчезли, стоило мне очутиться в зале. - Чего так долго? - Ну, извините, я так-то потратила все свои силы, чтобы её освободить. - Я старалась сказать это спокойно и без сарказма. Кажется, получилось. Только сейчас я поняла, что это Джесс. Том положил девушку на одну из скамеек, а подруга стояла рядом с ней. - А где Том? - Его здесь не было. Глаза уже привыкли к темноте, и я всё вижу. - Кто-то же должен охранять музей. - Аристократка пожала плечами. - Что с ней? - Я кивнула на пленницу. - Просто спит. Как ты её нашла, я уже знаю. - Это хорошо. Не придётся всё объяснять. - И что нам теперь делать? - Ждать, когда она очнётся, а потом решим. В тишине мы простояли около получаса, пока не услышали кашель. Она проснулась. Плохо. Мне плохо. Что-то не так. Я ничего не слышу и не вижу. Нет, я слышу и вижу, но не понимаю ничего. В чём дело?! Так. Я не ела с самого утра, а сейчас уже, наверное, около трёх часов ночи. Может, из-за того, что не ела и не спала так долго? Или это из-за внепланового сеанса мазохизма? О, кажется, всё в порядке. Джесс уже спросила что-то у однокрылой девушки, в то время как я стояла так, будто смотрю на предзнаменовение. Почему-то я решила не встревать в их разговор, а подождать, пока подруга расскажет мне всё. Спустя какое-то время, Джессика села рядом со мной на скамейку. Я приготовилась слушать и не перебивать. - Итак, она и в самом деле аристократка, Ангел. Правда, наотрез отказалась говорить из какой она семьи. Сказала, её поймали наёмники, когда она гуляла. Очнулась уже в подвале. Не помнит, сколько уже здесь находится. Тот, кто её заказал, это директор музея. Именно он издевался над ней. - Ещё чуть-чуть и моя ранимая подруга разревётся, но пока она держит себя в руках. - Эти раны... они ужасны. - Поздно. Она разревелась. - Сколько он её так пытает? Месяц? Год? За что он так с ней? - Если она сейчас не успокоится, то это надолго. А утешать я не умею. - Джесс... - Я положила руку ей на плечо. - Мы же её нашли и больше в обиду не дадим. - Села уже перед ней на колени, взяв её руки в свои. - Ну? Всё ведь хорошо. Успокойся. Она ревела минут десять. Замечательно. Сказала успокоиться, а она разревелась. Неудивительно, что Ник меня не особо-то любит, я ведь после академии такая чёрствая. Хотя в его "сильной" любви ко мне играет ещё пара фактов, но сейчас это неважно. Пару раз шмыгнув носом напоследок, Джесс успокоилась. - Что ещё ты узнала? - В общем, те звуки, которых боялись охранники и сотрудники музея, издавала она. Просила помощи. Днём их не было потому, что ночью её мучили, а днём она спала. Вот и оставалось только ночью выть. Говорить нормально не могла - слишком истощена. Вот и всё. - Теперь понятно, почему задание дала та женщина, а не директор. А сейчас что будем делать? - Подождём до утра. Всё-таки мы должны охранять музей. Будем меняться: двое дежурят, один с ней сидит. А вот когда музей откроют, то всё расскажем. Кто пойдёт сейчас дежурить? - Извини, но я и пары метров сейчас не пройду.

***

Прошло минут пять после ухода подруги, как пришёл Том. Я рассказала ему о девушке, он согласился с планом шатенки и уже хотел что-то сказать, когда нас прервал голос с другой скамейки. - Убейте меня. - Похоже, то, что она проспала час, вернуло ей сил, и теперь бывшая пленница говорит без пауз, хоть и довольно тихо. - Что? - в один голос спросили мы с Томом. Да мы даже повернули головы в её сторону синхронно. Наконец-то! Прогресс! - Хочу, чтобы вы убили меня. - Зачем? - Я посмотрела на неё, как на ненормальную. - Я не хочу жить после того, что со мной произошло. Пожалуйста. - Сейчас она сидит и с мольбой смотрит на нас. - Но почему? Ведь можно пойти к психологу или... - Чёрт. Ну, не умею я с людьми общаться! Разучилась! А тут ещё и с такой травмой. - Ты бы смогла после этого жить? После того, как над тобой издевались в течение нескольких десятилетий? Поле того, как ты бесконечное множество раз мечтала умереть? Я не смогу. Я сдаюсь. Убейте меня. В моих глазах явно читалось отчаяние, жалость, непонимание и гнев. Но аристократка это игнорировала. По идее, я должна сейчас её отговаривать от смерти, но уроки, преподаваемые в Великой Британи, куда-то исчезли. Как её переубедить? Понятия не имею. Никогда не была в такой ситуации и не хочу оказаться. А, может, Том знает? - Хорошо. Что? Это шутка? Я посмотрела на него и поняла, что он не шутит. Почему он согласился? Наверное, я слишком молодая, чтобы это понять. Я ещё не все ужасы этого мира видела и потому так остро реагирую, в то время как Том уже многое пережил. Я не могла сдвинуться с места или пошевелиться. Я стояла как вкопанная и просто наблюдала за происходящим. У брюнета в руке появился меч, и он подходит к ней. Вместо ожидаемого страха на её лице я вижу облегчение, счастье и улыбку. Парень пронзает мечом тело девушки, попадая прямо в сердце, и та умирает. Но прежде она успевает сказать тихое "спасибо".

***

Хорошо, что Джесс не видела её смерти. Когда она заметила тело девушки, то снова разревелась, но поняла её желание. Все её поняли, кроме меня. Надеюсь, это нормально. Ночь стремительно закончилась, оставив после себя неприятный осадок и ужасную правду. Через десять минут откроется музей, и мы пошли ко входу, забрав с собой труп.

***

Уже через пару часов в городе поднимется шумиха. Они узнают правду о директоре городского музея. О том, что он "похитил свою любовь, чтобы они смогли быть вместе всегда", а спрятал её и приковал потому, что "из-за того, что она Ангел, а он обычный маг, и магических правил, их "любовь" никто не принял бы и не разрешил". Вот почему он решился на "отчаянный шаг". Я же считаю, что он псих, и надо быть таким же как он, чтобы простить его. К счастью, такого не произойдёт, и ему назначена смертная казнь. Заказчица поблагодарила нас и заплатила за миссию обещанные шестьсот фунтов. По двести каждому. Кстати, женщина была в таком шоке и ужасе от своего начальника, что поблагодарила только один раз. Я этому очень рада: быстрее уйдём. Сейчас мы стоим на ступеньках музея и отходим от произошедшего. Том первым двинулся вниз к машине. - Ты на машине? - Я удивлённо посмотрела на него. - Ну, да. - Подвезёшь? А? - Я умоляюще посмотрела на него. - Нет, - отрезал брюнет. - Ну, пожалуйста, Том. У меня уже сил нет даже идти. Джесс вообще вот-вот отключится. - Я говорила чистую правду: она и в самом деле сейчас заснёт. - Ладно, - сдался парень, - я отвезу по домам.

***

Дом, милый дом. Как же я устала. Я бы прямо сейчас плюхнулась на диван в гостиной или, собравшись с силами, поднялась в свою спальню. Но мешало этому только одно. Желудок. Он требовал еды. Домохозяйка приготовила в аккурат перед моим приходом три блюда: суп-пюре, рис с курицей и десерт. Как же это вкусно! Плевать, что нельзя быстро есть. Тарелки опустели через пятнадцать минут. Десерт с чаем исчез через пять. Теперь можно и спать. Я-таки сумела подняться наверх и даже скинуть с себя одежду, оставшись в нижнем белье. Мне снова плевать, что нельзя спать сразу же после еды. Перед тем, как уснуть, я успела подумать, лёжа под пока что холодным одеялом, что остался всего один день.