Тень Арианы

Ранним утром меня разбудило мягкое похлопывание крыльев по оконной раме в спальне Гриндевальда. Стараясь не потревожить его, я поднялся и отдёрнул ночные шторы. На широком подоконнике сидела почтовая сова, устремив в меня большие круги своих серых холодных глаз. Возле неё лежал газетный свёрток, перетянутый красной атласной лентой. Вероятно, это был заказ, который я ожидал. Я открыл скрипнувшую створку окна и взял пакет. Сова тут же протянула когтистую лапку, требуя плату за доставку. Я шагнул к секретеру и взял из верхнего ящика один сикль — обычную стоимость услуг министерской совы. Птица, зажав монету, громко ухнула и, взмахнув крыльями, взмыла в мглистое рассветное небо. Я прикрыл вновь противно скрипнувшее окно. — Дохлый Мерлин! Альби, кто там, в такую рань? — высунул голову из-под одеяла заспанный Геллерт. — Спи, Гелл. Это просто сова с посылкой для меня, — пробурчал я, недовольный тем, что пробуждение Гриндевальда могло сорвать мой сюрприз. Но он только плюхнулся обратно на подушку и, поворочавшись, затих. Я, на цыпочках, вышел в коридор, где смог спокойно развернуть посылку и примерить недавно заказанную мной новую мантию. Снизу она показалась мне немного короче того, что я ожидал. Вернувшись, я тихо встал у окна, решив в первых рассветных лучах прочитать и рекламный буклет из бутика мантий, приложенный к товару. Вау! В подарок, доплатив всего 999 галлеонов, можно было получить ещё и фиолетовый плащ с алыми звёздами и золотыми кисточками понизу... «Ну и кто поведётся на эту разводку?» — отчётливо вспыхнула в моей голове мысль всё же проснувшегося Гриндевальда. — Стоило один раз воспользоваться министерской совой, как они теперь шлют их со всякими дурацкими предложениями или тупыми новостями про какие-то сияющие огни в небе, после которых остаются рисунки на полях... А если этим лупоглазым бестиям не заплатишь — так они ещё и нагадят. И если повезёт — то только на окно! — продолжил Геллерт уже вслух и откидывая одеяло. Потянувшись, он посмотрел на меня. — Оу, какая короткая мантия! — игриво приподняв бровь, наконец-то обратил внимание Гриндевальд на мою обновку. Я покрутился на месте и попытался опустить подол ниже, но было понятно, что это бесполезно. Трансфигурировать вещь в более короткую или ужать, по размерам, не составляет труда, а вот наоборот... Магия не может создать что-то из ничего, так и тут нельзя было создать дополнительную длину ткани из воздуха. «Можно подумать, ты её не специально такой купил». — Хи-хи, — мои щёки сразу загорелись от выступившего на них багрянца. Моя пурпурная мантия, вышитая синими бусинками, была куплена потому, что мне было жарко ходить в длинной мантии, но я же не думал, что она настолько короткая! «Продавец меня обманул», — посылаю мысль Геллерту, который крутил в своих руках шар для предсказаний и, впившись взглядом в его хрустальную глубину, пытался что-то там разглядеть. — Альби, тебя все обманывают, ты слишком наивный, — произнёс Гелл, не отрываясь от шара и поджимая губы. «Какая же у него, всё-таки, вечно недовольная рожа...» — подумал я. — «Ой...» Это было неосторожно. Жить среди магов-телепатов было бы вообще очень трудно, если бы эту способность не надо было специально развивать, как и умение прятать свои мысли. Но мы с Гелли дали друг другу слово не закрывать сознание друг от друга. Эмпатия в общении намного красноречивее любых слов. И я сразу увидел, как глаза Гриндевальда нацелились на меня "наливаясь кровью". И схватился за ягодицы, едва прикрытые мантией. «Фиолетовой или, нет — всё же пурпурной, а может, сливовой? О чём я думаю в такой опасный момент?» — Гелл, только не злись! В последний раз, когда ты злился, я несколько дней сидеть не мог! — попытался я придать своему голосу примирительный тон. Гриндевальд встал и приблизился ко мне. Вот сейчас я уже паниковал. Но он меня обнял. — Мне нравится твоя мантия, — прошептал Геллерт мне в ухо, щекоча и сдувая локон волос. — Хнык, что? — Отличная, говорю, мантия. Оставь её для нашего личного пользования, — весело посмотрел на меня Гелл и улыбнулся. А затем игриво шлёпнул меня по заднице. «Уф!» — прищурился я в ответ. «Вот именно», — раздалось в моей голове, словно к уху приложили трубку телефона Белла. Гриндевальд в последнее время делал большие успехи в практике трансдукции мыслей. Ему уже удавались даже оттенки эмоций. Почти так же хорошо, как и у меня. Хотя практика боевой магии психических влияний в Дурмстранге честна и прямолинейна, в отличии от тонкостей ментальной игры на спецкурсах Хогвартса. Но Гелл быстро учится. Видимо, этому очень способствует наше весьма тесное и частое общение. А Геллерт всё не отставал от меня и уже полез руками под мантию. — Покрутись ещё... — его улыбка стала совершенно нахальной. — Отстань, брысь... Что тебе нужно, опять? — попытался я изобразить вопрос. Гриндевальд вытаращил на меня свои льдинки глаз. — Ах, он ещё спрашивает... — провёл он рукой по моей груди, распахивая ворот мантии, и хмыкнул. Я поцеловал Гелла, а потом мы повалились на кровать и долго обнимались. А затем не только обнимались... Геллерт зацеловывал мне живот и дул в пупок, от чего было щекотно. Обслюнявив мне всё до завитков волос, лизнул уже давно торчащий стержень. — Ангел мой... — только и мог прошептать я одними губами, но нашёл в себе силы добавить, — глубже... Я вцепился в подушку — ткань трещала под моими пальцами, угрожая порваться и рассыпать пух по всей комнате. В третий раз на этой неделе... Облизывая меня, обводя языком, заглатывая и причмокивая, Геллерт, кажется, хотел моей смерти. Ну почему, почему он такой жестокий?! Его жестокость за гранью добра и зла! Он самый жестокий в мире человек... О! Как же глубоко берёт... Гриндевальд нежно покатал в руке мои бубенчики. Просто изверг! Я изогнулся дугой и излился в рот Геллерту. Он издал звук, похожий на мурчание. «Уже?» — уловил я радужный оттенок его мысли и игриво промурчал в ответ. Но Геллерт разрядки так и не получил. А это значит... Я увидел его хищный взгляд. Он стал похож на большую птицу — плечи расправил как крылья, лицо заострилось, а его руки, подобно когтям, вцепились в мою... — Не-е-т! — закричал я. — Прости меня! Я больше никогда не буду любить мужчину! Затем посмотрел на Гриндевальда и перевернулся, подставляясь поудобнее. Как же жестоко он мной манипулирует — это было просто невыносимо... Я выгнулся ещё немного. И повилял задком. Но реакции не последовало... — Ну, где ты там? Ты должен взять меня грубо, забыл? — Подожди, мне надо отлить... — Гелл сполз с кровати и пошёл к окну. — Что? — я резко перевернулся на спину. — Мои гортензии! Не смей! — Ой, извини. Снова забыл, что они теперь под моим окном, — протянул Геллерт покачиваясь. — Но ведь это была твоя идея — соединить наши дома в мозаичном пространстве. И, к тому же, мне лень спускаться. — Уборная, слева по коридору, прямо в твоём платяном шкафу, — напомнил я. — Что? Ал, это перебор! — проворковал Гриндевальд, уже возвращаясь ко мне. — Из моих карманов и так пахнет чупакаброй. А теперь ещё и это... Я фыркнул, дотянулся до своей волшебной палочки и немного подправил метрику искривлений. — Мне казалось, так будет лучше... — выдохнул я, ощутив властные сильные руки на моих бёдрах. — Твой нужной чулан возвращён на прежнее место. — Под крутой лестницей у каминной трубы? — усмехнулся Гелл, погружаясь. — Надеюсь, она не вращается? Ох уж эти твои Хогвартские традиции... — На тебя не угодишь... — задохнулся я. — Тогда пруди в свои штаны, как поступали пару столетий назад все маги. А потом просушись. — Ладно, — согласился Гриндевальд, сопя и ускоряя движения. — Если тебе жалко гортензии... Я потерплю. А ведь и вправду раньше так и делали, улыбнулся я, уплывая в приятные ощущения... Ох! Да, суровая была жизнь у магов в прежние времена. И одежду ценили, хранили и передавали поколениями. Ай! Гелл... Уф! Не зря сохранилась эта традиция — делать все порталы в платяных шкафах. Оу! Какой же у него всё-таки большой... Хотя может, это оттого, что слоистость ткани лучше всего подходит для градации переходов... Ах, он же сейчас... Закончив, Гелл заправил своё хозяйство в штаны. — Нам пора к Ариане. Не забыл? Мы же обещали побыть с ней. И надо бы помыться. Кстати, где у нас теперь ванна? — Может, не пойдём к Ариане? — только и мог выдохнуть я. Я правда любил Ариану, но проводить с ней день... Такая морока... — Она хотела поиграть с чупой, и я обещал принести. Она же скучает одна, — упрекнул меня Гелл. — Я сказал ей, что покажу, как Антонио машет лапкой. — Всё это время его домашняя чупакабра мирно спала в своей коробке возле комода пригревшись в солнечных лучах, падавших на неё из распахнутого окна. — Так что не ной, а переодевайся. Любящий братишка! — с сарказмом добавил Гриндевальд, кутаясь в халат. Осторожно, стараясь не разбудить, он взял коробку с любимым питомцем и направился к стене спальни, где недавно появилась дверь в коридор моего дома. Гелл теперь всюду таскал Антонио с собой, ибо оставлять чупу даже ненадолго в одиночестве было чревато неприятностями. Это мы оба уже хорошо усвоили. Я оправил свою новую и слишком короткую мантию и последовал вперёд, показывая дорогу к душевой. Ведь Геллерт любил мыться больше, чем просто очищать себя заклинаниями. Но, после опытов с освоением одного найденного нами артефакта, путался в мозаичном пространстве наших, теперь объединённых, домов. Тем более что мы всё ещё продолжали работать над этим.