Тень Арианы

— А не покурить ли нам кальян! — неожиданно предложил Гелли, вдруг вовремя вспомнив о своём любимом занятии. Выхватив свою волшебную палочку, он быстро начертал её кончиком пылающую роспись. Знак вспыхнул, явив в рассеивающемся облачке готовый к употреблению прибор в виде прозрачного черепа небезызвестной Алисы. В нём клубился синий дымок, густо замешанный на красной конопле. «Ух ты!» — не удержался я. Это было действительно мощно — вот так сразу сотворить всё... — Пробуем! — воскликнула Ариана. Я, как старший брат, хотел возразить — ей было ещё рано иметь такие забавы. Но туман вокруг её тела лишь ощерился на меня целым снопом заострённых игл. Ари вновь щёлкнула пальцами, и из большого глазурного торта выскочил светящийся зелёным светом ушастый призрак. Ведьмина бородавка! Призрак мятного тортика? Если так пойдёт, мы все скоро совсем провалимся в её бред — со всеми нашими потрохами. «Мечтатели о покорении мира, а завязли с одной моей сестрой, малолетней девчонкой!» — я начинал злиться. А призрак кролика, подхватив мундштук кальяна, уже протягивал его Ариане. Она погрозила ему пальцем, и он сначала сам сделал затяжку. И... с громким хлопком лопнул! Ари, взвизгнув от восторга, затянулась следом. Эффект был неожиданным и быстрым. Сестрёнка шумно выдохнула, окутываясь ароматным дымом. Вдохнула ещё. И тень Обскура, клубившаяся вокруг неё, словно застыла, а затем начала уползать под кожу. Ариана явно успокаивалась. Кажется, мы всё-таки нашли способ обуздать её демона. Бессмысленная детская улыбка широко растягивала лицо неподвижной Арианы, а на полу медленно и бесследно истаивал в воздухе большой мятный торт. Следом за ним испарились колода карт и прыгающий по кухне призрачный козлёнок. — Бра-а-а-тик... Это та-а-к чудесно... — вновь растягивая слова, мило, тихо и ласково пролепетала Ариана. Я пошарил глазами по столу и, найдя недопитый стакан с элем, выпил. — Альбус, нам надо поговорить, — Геллерт, одеваясь, остановил мою руку, когда я попробовал забрать кальян у сестрёнки: — Оставь. Это, кажется, сработало. — Значит, ты специально? Она же ребёнок... — Извини. Но она ещё и кое-что иное, если ты не заметил... — кивнул Гриндевальд на Ариану. — Давай потолкуем не при ней. — Ари, мне немного поплохело. Сейчас вернёмся, — нежно проговорил я, согласно кивнув Геллерту. — Ответь, ты серьёзно хотел убить мою сестру? — мой вопрос утонул в крепком объятии Гелли, рывком потащившем меня из кухни. И мы снова пошли в сортир. Тем более что мне уже требовалось срочно отлить. Я начал расстёгивать штаны, как вдруг заметил бантик на причинном месте. «Ах, Геллерт, и когда успел? Когда руку там держал? Маг-колдун хренов!» — Так, сейчас, один момент... — я опёрся на пошатнувшуюся трубу. — Я тебе его узлом завяжу, если не ускоришься, — прошипел Гелли: — Мне что, помочь? — Было бы неплохо... Геллерт посмотрел на меня как на последнего придурка. — Давай уж сам. Мне ещё не хватало чужие мужские члены трогать... — Гриндевальд едва удержал смех. — ЧТО! Всё, пошёл вон тогда отсюда. Потом поговорим, — и я выпихнул Геллерта из чулана. У Гелли был взгляд прибитой собачки, но он покорно вышел — даже не пришлось применять силу. Когда я освободил сортир, он занял моё место, и мы оба напрочь забыли о чём, собственно, хотели поговорить. Да и о чём тут болтать-то. Всё и так предельно ясно. Сестрёнку надо спасать — если это, конечно, ещё не поздно. Иначе придётся спасать уже нас, и только одним способом — убив её. И мы только что были на грани этого... Но нашли неожиданно действенный способ усмирять её Обскура. Пока... В этом деле Эйб уже не в счёт — он полностью в её власти и с нею уже вряд ли справится. Ему надо ещё доучиться. Из него, со временем, выйдет неплохой волшебник. Но не такой великий, как мы с Гелли, — он слишком любит спокойную тихую жизнь, Годрикову Впадину и своих коз. Оставались ещё кларнет и рисование — всё, что могло отвлечь и успокоить Ариану. И Геллерту надо уехать, как он и планировал, — навестить своих родителей. Мы оба уже поняли, что именно он стал невольной причиной обострения приступов у моей сестрёнки. Да она просто запала на него! А он любит меня! И это грозило бедой... Оставался только кальян с волшебной конопляной начинкой личного рецепта Гриндевальда. Сделать его дубликат не было проблемой, запаса синего порошка вполне хватит. И травки тоже — к тому же заполонившей ещё и весь палисадник вокруг дома. Конечно, всё это ещё надо было как следует обдумать. А для этого, сначала — доставить Ари и Эйба домой, а нам с Гелли — побыть вдвоём. Перед моим взором запорхала малиновая коротенькая мантия, и я довольно захихикал. Геллерт тут же пихнул меня в бок. — Хватит читать мои мысли, — погрозил я пальцем. — Но как я оставлю тебя одного? Справишься? — тревожился за меня друг. — Ведьмина задница! Всё будет нормально... — бодро бубнил я, пока мы шли обратно на кухню. Но, подойдя к столу и найдя бутылку с элем уже совершенно пустой, я немного засомневался в этом. А затем мы обнаружили и ещё кое-что. Сорвав насадку с палочки во время истерики Гелли, я совершенно стёр всё мозаичное пространство. И теперь — ни платяного шкафа, ни прямого прохода в наш дом уже не было. А сортир оставался лишь потому, что я его просто целиком перенёс... И мы подсели к блаженно витающей в фиолетовых клубах Ариане. Присоединившись к ней в этом занятии. Создавшуюся ситуацию следовало обкурить... Так мы и сидели ещё некоторое время, глядя на широкую спину сладко посапывающего на столе Эйба. Ариана спрашивала Геллерта про Дурмстранг и можно ли было ей там учиться. На что он прямо ответил, что её бы там не приняли, — ведь не настолько это тёмное место. Вот же поганец, до чего додумался — такое бедняжке говорить. Я даже толкнул его локтем в ребро. На что Гриндевальд лягнул меня под столом, а Ариана, с весёлым смехом, отдавила ноги нам обоим. — Надо идти, — наконец решил Гриндевальд. — У меня тут их негде положить... Дракон с ним! Кальян я ей отдам, но быть с ней в одном доме — увольте... И он начал тормошить Аберфорда. — Оставь меня... Ноги моей не будет в этом вертепе... — пробурчал Эйб, вскинувшись, и встал, пошатываясь с закрытыми глазами. Мы с Геллертом подхватили его с двух сторон. — Бра-а-тик... Хочу домой, — сонным голосом, в тон, проговорила Ариана, любовно прижимая к себе кальян «Череп Алисы» и не выпуская мундштук из губ. Её пальцы перебирали на трубке несуществующие клавиши. Наверное, в своих грёзах, она сейчас играла на кларнете. Я обречённо вздохнул и, на подгибающихся ногах, попытался помочь Гелли подтащить Эйба к двери. На что Гриндевальд выкрикнул что-то гортанное на своём германском. Взвалил нас обоих себе на плечи и решительно двинулся к выходу. — Шнелле, фройляйн! — крикнул он уже моей сестре, не оборачиваясь. В прихожей мы остановились. В углу стояли наши с Геллертом летающие мётлы. Но он с сожалением качнул головой, посмотрев на меня. — Его я бы дотянул, но ты, с Ари, пока долетишь — все деревья и крыши по дороге пересчитаешь… — Гелл поудобнее уложил Эйба у себя на спине и решительно толкнул дверь ногой. А я представил себе живописную картину. Ночь, пустынная улица и наша весёлая компания на мётлах. Да уж, действительно! Хотя, почему нет? В Годриковой Впадине этим никого не удивишь — в небе часто мелькают снующие по делам соседи. Магловский автомобиль или мотоцикл в наших краях увидеть труднее, не говоря уже о новомодных аэропланах. Я сам наблюдал их всего один раз... Потом мы шли по тёмной улице, а я, опираясь на сильное плечо Гриндевальда, отдувал, щекотавший мой нос, его светлый локон, и говорил с его ухом. — Я прекрасно тебя понимаю, друг мой... Да, ты хочешь, чтобы я оставил свою семью и уехал с тобой в Европу — там более удобный плацдарм для наших начинаний... Я и сам этого желаю. Но, видно, не судьба... Моя сестра! Она что-то могущественное! Сила гораздо больше нашей! И твои, и мои умения ничтожны по сравнению с тем, на что она способна. Геллерт молча пыхтел, сзади слышалось хихиканье, плетущейся за нами Арианы, а по сторонам темнели сонные дома. Затем послышался плеск воды: кто-то, видимо, не глядя, вылил воду из окна. Потом что-то высыпалось на брусчатку. И следом — лай собаки и рычание. — Я не сволочь, чтобы бросать мою семью... — продолжал я доносить свою мысль, не обращая внимания на эти отвлекающие помехи. — А вот ты — сволочь! Не смей обижать мою сестрёнку. Я, как её старший брат, несу ответственность... И должен беречь, и защищать... Я шутливо попытался укусить ухо Гелли. — Бра-ати-и-к... — раздалось сзади. Но я не обернулся, будучи распалённым своей речью. — Забота о младших — это большая... забота! Понял... И я теперь, как глава семьи Дамблдоров, взвалил на себя эту ношу... — продолжал я вещать своё, казавшееся мне ужасно важным, мнение. — А всё остальное — глупости! Ясно! Этим ты меня не заставишь бросить семью... — Бра-а-атик... — сквозь усилившийся рык собаки снова раздалось сзади, и меня подёргали за рукав. — Да уймись, Ариана! Не видишь, я занят... — отмахнувшись от этой назойливой девчонки, я снова с жаром зашептал в ухо Геллерта: — Ты вообще меня слышишь, а? Ари милая, тихая девочка, чей недуг посрамляет её жизнь. И она моя сестра! Матушка хотела, чтобы она жила в семье, значит — будет жить в семье! И закончим на этом. И тут Гриндевальд остановился. В тусклом свете единственного на всей улице масляного фонаря он выглядел интригующе. Как же возбуждает... У меня, кажется, даже встал. «Ох, мой тёмный маг — зачаруй меня, плени в своих сетях!» — Да протрезвей ты уже! — грубо перебил он мою романтическую мысль. — Вы что, все меня извести хотите? Я сейчас всю вашу семейку в Мунго отправлю... Вот этого я от него уже выдержать не мог — тема Мунго была запретной. Оттолкнув плечо Гриндевальда, я обернулся к сестрёнке: — Ариана, дай руку. Мы идём домой... Она почему-то была мокрой, с порванным подолом и с какими-то помоями в волосах. Прижимая к себе кальян, Ари отбивалась ногой от мелкой лохматой шавки, злобно вцепившейся в каблук её туфли. Я потянулся к поясу, но Геллерт раньше выхватил свою палочку, и собака, чёрным скулящим шаром, полетела куда-то в темноту. Мне оставалось только начертать палочкой знак восстановления — очистив, просушив и срастив разрывы на одежде сестры. А из кармана жилета Гриндевальда высунулась заспанная лупоглазая мордашка чупакабры. — Швайне! Доннер веттер! — сквозь зубы процедил Гриндевальд, выхватывая Антонио, который тут же, с писком, полетел следом за собакой. «Ах, Гелл — душка! Обожаю, когда он злится», — это была моя первая осознанная мысль. Всё остальное я уже напрочь забыл — кажется, трезвею... А Геллерт, поудобнее переложив Эйба, снова упрямо зашагал к моему дому. Я же, взяв сестрёнку за руку, последовал за ним. Ари была счастлива, вновь забулькав кальяном. И ночевать мы остались у нас. Я сразу увёл Гелли в свою спальню. Взмахнуть палочкой и чётко прошептать «акцио» — чтобы перенести сюда мою новую коротенькую мантию, я уже был способен. И на кое-что ещё — тоже! Несмотря на выкрики Аберфорда из соседней спальни, где его укладывала Ариана. Он кричал в своей привычной манере, чтобы мы оставили Ари и его в покое и убирались прочь — в наш вертеп разврата, как он называл дом Гриндевальда.