Тень Арианы

Мы с Эйбом дружно выпили ещё по стаканчику. А Геллерт и Ариана тем временем принесли нарезанное мясо и принялись весело готовить венгерский гуляш. Когда мне удавалось раздобыть козлятины у Аберфорта, его обычно готовил для нас Гриндевальд — он у него получался особенно вкусный. И сейчас он учил этому мою сестру. Ари крутилась и постоянно хихикала. А Геллерт, не забывая подливать себе в стакан эля, смешил её какими-то забавными шутками. Я уже хотел разозлиться, но Ариана так счастливо смеялась — раскрасневшись и пихаясь локтем в бок Гелли. — А у тебя неплохо получается, — хвалил её Гриндевальд. — Только не надо сыпать так много соли. — Я делаю правильно! — Ариана топнула худенькой ножкой. На её лицо вновь наползла тень, а дождь за окном усилился. Половицы заскрипели, будто на них наступил слон. Я едва не подавился последним куском яичницы, которую мы поделили с Эйбом, закусывая очередной стаканчик эля. А мой, окончательно осоловевший, младший братишка уже почти спал и ни на что не обращал внимания. Зато Геллерт сразу отшатнулся от Арианы и посмотрел на неё, застыв, как его чупакабра, — с остекленевшим взглядом. А затем... — Убери, убери их! — вдруг начал отмахиваться он от чего-то, не видимого мне. — Ты чего? — поинтересовался я. — Тёмные... — прошептал Гриндевальд. — Они ходят по кухне... «Вроде особо не пил», — подумал я, посмотрев на остатки эля в бутылке. — Так, всё. Мне это надоело, — Геллерт открыл кран, желая умыться, если я правильно счёл его мысли. — Ну, и где вода? Я же только недавно наполнял бочку. — Всё ушло на дождь, прости, — Ариана не смущаясь, распахнула на него огромные зовущие глаза. — Это ты его создала? — уже догадавшись, что у неё очередной приступ, осипшим голосом спросил я. Сестрёнка или Суккуб, или Обскур — широко улыбнулась: — Дождь отпугивает тени... Они такие приставучие... Ходят и всё время молчат... Ариана схватила ковшик и подставила его под кран, махнув рукой. Струя с шумом ударила вниз. Набрав полный ковш воды, сестрёнка начала плескать её по кухне. А Гриндевальд принялся размахивать палочкой, выкрикивая заклинания защиты. В этом, как я знал, он был особенно силён и палочкой владел просто виртуозно. Тонкий огненный бич заплясал вокруг него, жгуче рассекая воздух. Я был уже хорошо знаком с мощью его волшебной палочки — очень длинной, из витого серого вяза, с когтем дракона в сердцевине. Иногда мы с Гелли проводили шуточные дуэли, практикуясь друг с другом. И моя палочка, хоть и была короче (что, лично мне, казалось намного удобнее), из белой полированной ивы с пером феникса внутри, сделанная самим мастером Джарвисом Олливандером, была ничуть не слабее. Но сейчас я просто не видел ничего, что могло бы так сильно напугать моего друга. К тому же всё происходящее казалось забавной игрой... Имбирный эль туманил глаза и веселил мою душу. А ещё кольцо-насадка продолжала светиться рубиновым огоньком, и я не знал, как это отразится на работе палочки. Но наверняка снова собьёт все настройки мозаичного пространства. Я уже махал ею так, когда вздумал разнимать Гелла и Эйба сегодня днём... Тогда задело Ариану. Вдруг снова случится что-то подобное? А сейчас притяжением всего была именно моя сестрёнка. Вернее — безумный Обскур в ней. И я явственно уловил мысль Гриндевальда, уже понявшего это. И его страх... И увидел, что Геллерт резко сосредоточил побелевший поток из своей палочки именно на ней... Ариана, презрительно изогнув бровь, отбросила ковш и уставилась на него в горделивой женской позе — руки в бока и грудь вперёд. Струи призрачной плазмы, словно ударившись о прозрачную преграду, полусферой замерцали перед ней. И Ари держала этот напор, даже постепенно сдвигая пылающий щит в сторону Гриндевальда. Я тут же ощутил всплеск его отчаяния и решимости. «Каждый маг имеет право на самозащиту, любым способом», — всплыла в памяти строка из Книги Законов. Эй, стой... Гелл что, хочет ударить её запретным заклятьем?! Мою сестру! Безоружную девчонку! Ну, уж нет... Я кинул ему мысленный вызов. И, не задумываясь больше, сорвал кольцо-насадку со своей палочки, готовясь ударить и прикрыть. Но не успел ничего, как Ариана просто топнула ножкой, отчего рука Гриндевальда с волшебной палочкой безвольно упала, повиснув вдоль тела словно плеть. А Ариана продолжала улыбаться, но уже как-то иначе, с ухмылкой лёгкого пренебрежения и снисхождения. Или сочувствия? Я, по-прежнему, очень смутно мог воспринимать её эмоции и мысли, но, кажется, она уже начала всё понимать. О нас с Гелли. Жар ударил мне в лицо. И Геллерт тоже как-то стушевался, убрал палочку и лишь растерянно потирал онемевшую руку. Пик внезапно возникшего напряжения как-то сразу исчез, а на кухне словно посветлело. Обскури не проявлял агрессии. Лишь такой же интерес, как и у Гриндевальда. — Я не вижу будущего, связанного с тобой или Арианой... Почему? — Геллерт закрыл ладонями лицо и шумно выдохнул. Я был озадачен его словами, как и всем произошедшим. — Уф, всё. Они ушли. Давайте сыграем в карты, на желание! — неожиданно и, словно ничего сейчас не было, предложила сестрёнка и, расправив подол, села за стол. На её вытянутой ладони тут же появилась новенькая колода, и она начала раздавать карты. А острые язычки полупрозрачного тёмного тумана, пульсируя, наполняли всю её ауру — вновь свиваясь в рогатую лиру с нимбом над головой. У меня сразу возник образ застывшей стены цунами, неподвижно зависшей над маленьким городком. Демон просто развлекался с нами. Я почесал затылок, оглядев кухню в поисках того, чем бы успокоить этого вновь расшалившегося Обскура. Применять заклятье, как намеревался Геллерт, было нельзя — это означало бы просто убить Ари. Или выдать нас мракоборцам Министерства. Надеюсь, случившееся ещё не успело привлечь постороннего внимания... Судя по всему, выплеск энергий тут случился нешуточный. Ариану хорошо мог успокаивать Аберфорд, но сейчас он мирно спал, упав на стол. А кларнет одиноко лежал возле плиты. Мы с Геллертом оказались лицом к лицу — наедине с монстром. Пока оставалось лишь принять условия и играть. Да и Гелли уже немного успокоился (или, точнее, просто обессилел) и больше не озирался вокруг, решив сосредоточиться на картах и изучении моей сестры. Он тоже искал способ усмирить Обскура. Холодный расчёт и прагматизм брали в нём верх над мальчишеским испугом. Я осторожно коснулся его мыслей — и меня это немного обидело. Он рассматривал Ари просто как очередной найденный нами артефакт. Хорошо, что она не могла заглянуть в его душу... Или уже могла? Её лицо, ещё сохраняя маску усмешки, уже казалось злым, а в глазах проступало недоумение. Меня охватила жалость. Я мысленно попытался нежно коснуться взъерошенных лент её тени. И тут же отпрянул назад — это было больно... Неожиданно на двух ножках обеденного стола, обращённых ко мне и Гриндевальду, проступили маленькие живые головы львов. Они стали мешать нам, пытаясь укусить. И я быстро проиграл. Желанием Арианы стал большой съедобный мятный кролик. Я напомнил, что никто не умеет создавать настоящую еду. — Ах да, бедненькие... — усмехнулась она и щёлкнула пальцами. Возле неё, в кружении искр, сразу возник огромный вафельный заяц в сахарной пудре, политый сверху белой глазурью. Геллерт даже уважительно приподнял бровь. А я не удержался и отломил себе кусочек. Потрясающе! Мятный кролик был самый настоящий — пышный и вкусный... А игра тем временем продолжалась — Гриндевальд ещё держался. Игроком он был заядлым — умелым и расчётливым. И часто выигрывал, по крайней мере, у меня. И — совершенно всегда — у других. Так мы получали деньги у маглов во время наших летних странствий. Ариана тоже вся сосредоточилась, хотя её тело заметно подрагивало, словно её кто-то щекотал или в неё попадало лёгкое заклятье. При этом она делала много повторяющихся движений руками и головой. Раньше я думал, что её это расслабляло, но теперь понимал — она просто не могла иначе, это всё действия Обскура. И с картами она обращалась прекрасно, отчего Гелл всё же вскоре тоже проиграл. — Я выиграла! Геллерт - не отвертишься, даже если тебе это не понравится. И так, моё желание... Я уже приготовился к чему-то невероятному, а Ариана, игриво обмакнула пальцы в пудру на мятном кролике, начав их облизывать в предвкушении. И тут её отвлёк проснувшийся и подбежавший Антонио. Чупа с просящим видом потёрся о её туфлю — не дав ей сформулировать желание, которое, по-видимому, смущало и её саму. — Нет-нет, тебе я уже дала козлёнка Аберфорда. Ты его досуха выпил. Ох, бедный козлёнок! Его надо выпустить... — Ариана подняла руку, и из кладовки медленно выплыла чёрная курчавая шкурка. Сестрёнка погладила её и вверх взвилась тонкая светящаяся голубоватая дымка — тут же превратившаяся в призрака. Привидение животного! Такого я ещё не видел. Это было немного похоже на патронуса. Но без цвета и объёма — простой чёрный контур в белом облаке. Напоминало изображение на полотняном экране в магии маглов под названием синематограф. Я такое видел пару раз, когда летал на своей метле в недалёкий от нас Бристоль. — По моему дому, что теперь, помимо обычных привидений, будет ещё бегать и он? Твою мать! — Геллерт двумя глотками допил содержимое бутылки. Он держался бодрячком, а у меня всё уже кружилось перед глазами, и разбирал истеричный смех, который я едва сдерживал. Отчего и начал икать. А всё вокруг пахло имбирём и мятой. — Так вот... — проворковала между тем Ариана, сложив губки пирамидкой: — Я хочу, чтобы Геллерт оголился до пояса... Долой сюртук и блузу. — Мерлина борода... — снова повторил Гриндевальд, вытаращив на неё глаза, но повиновался. «Что?! Ты что удумал, подлец, она же... такая маленькая, невинная, не смей щеголять тут своим подтянутым торсом...» — но было поздно, моя мысль пролетела явно мимо. — Ну, это же такая простая просьба... — проговорил Гелли, обнажаясь. Я наступил ему на ногу, от чего он просто обессилено нахмурился. — Ой, красивый... А что это за шрамы у тебя на спине? — Ариана явно была довольна. Она вся раскраснелась, а вместе с ней и я. Потому, что Геллерт под столом засунул свою руку ко мне в штаны. «Ах, я думал, вас привлекает больше мой интеллект, чем страсть плоти!» — мысленно уколол я его, но тут же добавил: «Как, впрочем, и меня в тебе тоже! Хотя секс у нас потрясающий — этого я не отменяю. Но я только и делал, что отставал от вас с Ари в этой партии.» Геллерт не реагировал. Он просто держался за меня там, как утопающий за соломинку. А я думал о его шрамах — оставшихся от моих ногтей после наших упражнений на рябине. «Пусть меня и привлекали парни, но если бы я не встретил Геллерта, искать бы никого другого не стал. Его мысли, его отдача в наших с ним идеях — вот что восхищало и возбуждало, а не пол или его красота. Таких людей, как он — больше не существует в мире, я уверен.» «Пьянь. Швайне. Совсем пить не умеешь... Но, продолжай», — тут же поймал я его мысль: «Этот суккуб очень силён...» Я посмотрел на Ариану — она тонула в своём длинном, с оборками, жёлтом платье, и его цвет оттенял её бледность, делая сестрёнку ещё более болезненной и придавая лицу какой-то синюшный оттенок. И я вдруг снова очень захотел погладить её щёчку. Теперь уже не мысленно. — Ой, Альбус, щекотно... — это хотя бы отвлекло Ариану от вопроса о шрамах на спине Геллерта, и я знал, что теперь она забудет о них. Это так же снизило и её давление на моего друга. Гриндевальд благодарно мне улыбнулся. Но на этом моя фантазия по противоборству Суккубу иссякла.