Short and Sweet

— Двойная порция карамельного макиато для Эммелины! — объявил Ремус, ставя холодный напиток на стойку. Он работал уже девять часов подряд, но никто не собирался заменять его в течение следующего часа. Он просто хотел уже пойти домой, чтобы взять своего пса Нюхалза на прогулку. Он работал с шести утра, что ужасно изматывало, но он с любопытством поднял бровь, услышав звон колокольчика над дверью кофейни, когда вошли три новых посетителя. Ремус встал за кассой, теребя завязку фартука, где никто не мог его видеть, потому что одна персона, в частности, привлекла его внимание, и он почти почувствовал, что не может дышать. Мужчине, о котором шла речь, должно быть, было чуть больше двадцати, то есть столько же, сколько и Ремусу, но на этом их сходство заканчивалось. В то время как Ремус был долговязым и неуклюже высоким, с длинным носом и грязно-русыми волосами, с которыми он никогда не знал что делать, тот, другой мужчина, был ниже, имел длинные темные волосы, которые связывал в беспорядочный пучок, и чувство уверенности в себе, которое заставило Ремуса прочистить горло, когда он подошел к стойке. — Добро пожаловать в кафе «У Лунатика». Что желаете? — спросил он с улыбкой, изо всех сил стараясь не пугаться маленькой татуировки-волка, которая выглядывала из-под воротника черной кожаной куртки мужчины, или многочисленного пирсинга, украшавшего его уши. Тот, что пониже ростом, облизнул губы, глядя на меню, пока его друзья беззаботно болтали за его спиной. Он снова посмотрел на Ремуса и изобразил самую очаровательную улыбку, которую тот когда-либо видел. — Ремус, не так ли? Я Сириус, — представился он, и его голос был удивительно низким и сладким для того, кто выглядел так, словно только что приехал на мотоциклах марки Харлей-Дэвидсон с хэви-метал концерта. — Хм, я возьму фраппе из ванильных бобов… с дополнительной порцией радужных брызгов, — сказал он, подмигнув и засунув руки в карманы куртки, когда Ремус, слегка удивленный заказом, кивнул и пробил его в регистре. Сириус также был немного удивлен, потому что пытался заказать этот напиток по всему Лондону — это был его любимый — и нигде не услышал «да», поэтому он широко улыбнулся Ремусу, заставив его покраснеть еще больше. — Радужные брызги?! — донеслось до Ремуса от одного из друзей Сириуса. — Дори, ты это слышала? Сириус стал таким мягким. Наверное, это все из-за бариста. Может быть, нам стоит называть его Паддингтон, а не Бродяга, — хихикнула она своей девушке. — Ой, Мар, перестань его задирать. Это не его вина, что он маленький нежный цветочек, — дразняще проворковала Доркас Сириусу, заставляя его закатить глаза и густо покраснеть, когда он повернулся к Ремусу. — То есть… я хотел сказать, что буду эспрессо темной обжарки, — поправился Сириус достаточно громко, чтобы Доркас и Марлин услышали его сквозь хихиканье. — Извини за них, — тихо добавил он, расплачиваясь. Ремус кивнул с мягкой улыбкой и принял остальные заказы, прежде чем уйти, чтобы приготовить их, подавая первый Сириусу. — Эспрессо темной обжарки для Сириуса! — позвал Ремус, мило улыбаясь, когда Сириус, все еще смущенный, подошел, чтобы забрать свой напиток. — Приятного кофепития, Сириус, — сказал Ремус, подмигнув ему, и Сириус был рад, что на нем были длинные рукава, и Ремус не мог видеть мурашек, появившихся на его руках. Он мог выглядеть слегка занудой, но Ремус точно знал, как обворожительно улыбнуться, что немедленно заставило желудок Сириуса крутануть сальто. Марлин и Доркас прошли мимо, чтобы забрать свои напитки. — Тебе тоже… э-э, я имею в виду, спасибо, — неловко произнес Сириус и откашлялся, глядя на горячий стакан в своих руках. Ремус подмигнул ему, и он прекрасно понимал, что это значит, ведь ему было не чуждо просить номера телефонов у людей, которых он встречал везде и всюду. Сириус был просто очарователен. Но, к своему большому разочарованию, он не увидел номера, написанного сбоку на его стаканчике, только Сириус: эсп. тем. обж. — и это заставило его тяжело вздохнуть, прижимая сосуд к губам. Он решил, что с таким же успехом он мог бы допить горький напиток, раз уж заплатил за него. Однако, к его удивлению, вкус, который он ощутил на губах, оказался мягким и сладким, и в нем было очень много ванили… неужели радужные брызги у него на языке? Сириус не мог не обернуться и благодарно улыбнулся Ремусу с другого конца зала, прежде чем Марлин и Доркас присоединились к нему со своими стаканчиками черного кофе. Он ничего не мог поделать с тем, что любил есть сладкое время от времени, и теперь это было вдвойне приятно, потому что Ремус был достаточно мил, чтобы дать ему то, что он изначально хотел, не выдавая его своим друзьям. Он был так потрясен добротой незнакомца, что, направляясь к выходу, налетел на пустой столик и чуть не расплескал свой бокал. — Готов идти? — с любопытством спросила Доркас, чтобы узнать, все ли в порядке с Сириусом, заметив, что он выглядит взволнованным. Сириус кивнул, позволяя девушкам выйти на улицу. Он бросил последний взгляд на Ремуса и прикусил губу, нервно вертя стаканчик в руках, когда вышел наружу, желая, чтобы у него нашлась веская причина вернуться. Однако эта причина появилась у него раньше, чем он ожидал. Когда он наклонил стакан, чтобы сделать еще глоток, Сириус заметил номер, написанный на одной стороне бумажного кольца с маленьким сердечком, нацарапанным под ним, который он неосознанно прикрывал рукой ранее. Он почувствовал, как его сердце подпрыгнуло, а по лицу расплылась широкая улыбка. Он остановился как вкопанный, меньше чем в квартале от кафе «Лунатик». — Сириус? Все хорошо? — спросила Марлин, приподняв бровь, когда они с Доркас обернулись, чтобы узнать, почему он так внезапно остановился. — Э-э, посмотрите фильм без меня. Я должен поблагодарить бариста за такой чудесный кофе, — сказал он запинаясь и повернулся, чтобы вбежать обратно в кофейню. Ремус поднял глаза, как только снова услышал звон колокольчика над дверью, каким-то образом зная, что Сириус вернется. — Добро пожаловать к нам снова. Тебе понравился твой напиток? — спросил он с понимающей улыбкой на лице; румянец под веснушками вызвал у Сириуса желание перепрыгнуть через прилавок и обнять его. — Очень, если честно… Слушай, как ты думаешь, не захочет ли Лунатик присоединиться ко мне за ужином в ближайшее время? — дерзко спросил Сириус, глядя на Ремуса с огоньком в глазах, все еще крепко сжимая в руке свой ванильный фраппе. — Я думаю, что он будет польщен, Паддингтон, — поддразнил Ремус, заставляя Сириуса закатить глаза и ухмыльнуться еще шире. — На самом деле, похоже, что моя замена только что соизволила прийти. Дашь мне пять минут, чтобы привести себя в порядок? — с усмешкой спросил Ремус. — Сколько угодно, Лунатик. Я буду ждать прямо здесь, — сладко сказал Сириус, положив скрещенные руки на стойку и с тоской глядя поверх нее. Он улыбнулся, довольный собой, когда Ремус вернулся через пару минут, с таким же глупым выражением взволнованности на лице. — Знаешь, я не могу поверить, что ты действительно сделал это для меня. Я обошел весь город в поисках напитка с радужными брызгами, и — представь себе — нигде нет таких! Марлин и Доркас всегда смеются надо мной, если я заказываю что-нибудь «дурацкое» вместо эспрессо или черного кофе, — объяснил Сириус, потягивая свой напиток, когда они покинули кофейню. — Да? Забавно, что ты упомянул об этом. На самом деле у нас нет никаких напитков в меню, куда бы следовало добавлять радужные брызги… они вроде как специально для меня, — признался Ремус и смущенно потер затылок. — У меня вроде как зависимость от сладкого, так что иногда я делаю себе горячий шоколад со взбитыми сливками и просто добавляю этот топинг… так что я вовсе не считаю их «дурацкими», — добавил он, и его щеки приобрели самый красивый оттенок розового, который Сириус когда-либо видел. — Неужели? Только для тебя? — удивился Сириус и ухмыльнулся, сделав еще один глоток. Над его верхней губой появились небольшие пенистые усы, которые заставили Ремуса рассмеяться. — Может быть, не только для меня. Я готов поделиться с нужным человеком, — любезно произнес Ремус, протягивая руку, чтобы стереть пену с губ Сириуса подушечкой большого пальца. Ремус заставлял Сириуса краснеть сегодня больше чем однажды, сильнее чем, вероятно, все в его жизни вместе взятые разы, и он не мог понять, что такого было в этом великолепном, добром парне-ботанике, что заставляло его так волноваться. Но он был само совершенство, и Сириус практически чувствовал, как сердце буквально растет в объемах, когда он с обожанием улыбнулся этому человеку. — Разве ты не прелесть? — Сириус ухмыльнулся, чувствуя себя совершенно особенным, беря Ремуса за руку, чтобы отвести его в ближайший музыкальный магазин, взволнованный и надеющийся, что он сможет делить радугу, музыку, поцелуи и многое другое с этим замечательным человеком в течение долгого времени.