Du wurdest mir vom Schicksal präsentiert, meine Liebe!

Руслан потянулся, с наслаждением ощущая, как похрустывают косточки в раскинутых до лёгкой дрожи крыльях. Приятно ныли мышцы поясницы и болели бёдра, раскрашенные сине-фиолетовыми укусами. Русский счастливо зажмурился, натягивая свалившуюся на пол простыню на обнажённое тело. Рейх вышел из душа, придерживая норовившее сползти полотенце. Тут же взгляд кроваво-алых глаз зацепился за проваливающегося в дрёму любовника. Зрелище разбросанных по всей смуглой коже его меток возбуждало похлеще любого афродизиака. Мужчина с наслаждением хлопнул Руслана по крепкому, перевитому канатами мышц бедру. Рука арийца не спешила покидать место своего пребывания, наоборот, ладонь с характерными для трудяги мозолями медленно поднялась до ягодицы, беззастенчиво тиская чужую собственность. — Рей, прекрати. У меня из-за тебя задница болит! Прицелившись, Россия пнул немца, но тот поймал его ногу и дернул на себя, исхитрившись перевернуть парня на живот. Длинные пальцы любовно зарылись в мягкие кроющие пёрышки, уже умело избегая повреждений. — Liege still, meine Liebe! Дыхание русского сбилось, когда его подняли на колени, заставив отпятить задницу. Росс только вздохнул покорно, утыкаясь лицом в скрещенные руки. Если Третий Рейх завёлся, то проще дать ему то, что он хочет. Этого упрямца не переспорить. Ариец легко вошёл в разработанную с ночи дырочку, лицом прижимаясь к местечку между лопатками, где кожа постепенно утрачивала перьевой покров. Это был его личный фетиш – крылья соулмейта. Руслан несдержанно стонал, цепляясь руками за наволочку на подушке. Сколько бы он не ворчал недовольно, но каждый раз, когда его возлюбленный проявлял эту свою сторону, парень ловил немыслимый кайф, слушая властный шепот на немецком. Целая ночь страсти сказалась – долго ни один из любовников не выдержал. Грохот, раздавшийся с первого этажа, заставил хозяев дома подскочить, одеваясь на ходу. Как оказалось, упала увесистая напольная ваза, задетая крылом сонного Казаха. Парень с золотыми крыльями испуганно глядел на взъерошенного брата и его сожителя. — Извините, я тут... — Не разбилась и ладно, – махнул рукой старший немец, хвост которого лениво качался из стороны в сторону, – Liebling, ich stelle den Wasserkocher auf. — Einverstanden, Schatz! Россия улыбался, провожая арийца взглядом.

***

На кухне витало напряжение. Оно было настолько ощутимо, что казалось, можно увидеть кружащие в воздухе плотные потоки. Третий Рейх спокойно пил чай, опёршись о кухонный стол, в то время как англичанин и его семья настороженно провожали взглядом каждое его движение. Их встреча прошла феерически, по мнению самого Рейха: Америка, уверенной походкой, зашедший в царство кастрюль и поварёшки, резко остановился, с непередаваемым выражением лица уставившись на немца, спокойно заваривающего себе чай. О-о-о, отец Германии пожалел, что под его рукой нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть те эмоции, что отразились на лицах Штатов и его подошедших родителей. Будто издеваясь, ариец миролюбиво предложил гостям кофе или чай. Мужчина задумчиво улыбнулся, вспоминая сегодняшнее утро, но улыбка быстро пропала с его лица, стоило раздаться крикам со стороны заднего двора. Хмурясь, русоволосый поспешил туда, чувствуя, как от волнения заходил ходуном хвост, хлеща хозяина по бокам.

***

Россия колол дрова, мысленно представляя, в какой последовательности отправлять гостей мыться в баню. Или плюнуть и просто помыться всем вместе? Девушек отправить первыми – они-то долго париться не будут – а самим в это время начать накрывать на стол? Дилемма. У Рея что-ли спросить? Краем глаза Руслан зацепился за ярко-синюю толстовку брата. Спина против воли закаменела в ожидании неприятностей. В глазах украинца плескалась чистая, незамутнённая ничем ненависть. Цветы, растущие на его голове в виде венка, заколыхались на небольшом ветерке. — Прекращай, Укроп. Мы уже всё давным-давно обсудили. Как и принимавшие это решение президенты. — О, как я мог забыть, что наш всеми любимый Руслан любит прикрываться чужими спинами! – ядом, которым сочилась речь украинца, можно было убить пару лошадей. Россия лишь вздохнул в бессилии. Этот спор вёлся не в первые. Сил возражать уже не то что нет – кажется, они ушли в минус. — Расся! – на крылатого налетел улыбающийся во все тридцать четыре Китай, радостно маша белоснежными с чёрными маховыми перьями крыльями. — Китти... – Росс нежно прижал китайца к оголённому торсу, обнимая коротышку – по сравнению с его метр восемьдесят три – своими пёстрыми сойкиными опахалами, как это «перьевое одеяло» любит ласково называть старший немец. Глядя со стороны, можно было бы подумать, что Россия и Китая – больше, чем друзья, но нет. Скорее это была кровная привязанность двух сиамских близнецов, разделённых во младенчестве. Краем глаза русский заметил, как брата уводил обладатель шикарной метёлки густых лошадиных волос и не менее длинной гривы. Канада всегда поражал Федерацию умением уйти от конфликта. — Русьлан, я посьнакомилься с твоим... мужем? Нет... Tsumari, Rusuran, anata no koibito ni aimashita! Россия напрягся слегка, но, не увидев на лице дорогого брата друга негативных эмоций, расслабился. Он всегда мог положиться на Журавля.

***

Вечер наступил как-то внезапно для забегавшегося русского. Все уже успели сходить в баню, наесться до икоты и разомлеть в тепле и мало-мальски приятной компании. Руслан властно прижимал к своему боку не уступающего ему в габаритах арийца-старшего, косясь пурпурными глазами на нежданного гостя, заявившегося под самый вечер. Не смотря на свою «птичью» природу, Росс нередко чувствовал, как собственнический инстинкт требует подчинить Соулмейта. И Рейх позволял это более молодой стране. Позволял не только зажимать его при любом удобном случае, но и брать, словно дикое животное или, наоборот, предаваться неземной нежности. Стоило СССР увидеть Рейха, как пистолет, удобно расположившийся в своей кобуре, в мгновение ока оказался в крепкой ладони, а его дуло – нацелено прямо между глаз арийца. Тот внешне оставался невозмутим, внутренне содрогаясь от страха за Пару. Секунда молчаливого противостояния взглядов, и немца резко дёрнули назад, заслоняя его собственной спиной и расправленными крыльями. Россия смотрел на отца взглядом, буквально так и говорившим: «Двинешься – убью!» — Не ожидал, что мой наследник станет фашистской подстилкой, – в голосе Союза сквозило ничем не прикрытое презрение. Парень оскалился, готовый броситься на воплощение бывшей страны, но в тот самый момент, когда мышцы напряглись для броска, его торс обвили руки, стальным канатом обхватившие поперек живота... — Ирри, спасибо, – шепнул Россия, целуя висок Третьего Рейха. Шикарный пушистый хвост с редкими тёмными кольцевидными пятнами на серебристо-белом фоне умилительно обвил чужую талию. — Всегда пожалуйста, Сойка.