Пролог
14 января 2022 г., 18:27
Если во Вселенной и существовала удача, то она явно повернулась к Александру причинным местом. Как же в той песне пелось? Совсем ведь недавно на языке вертелась... Ах да, точно, он не мог забыть. "Ваше благородие, госпожа удача, для кого ты добрая, а кому иначе". По отношению к писателю она точно была настроена "иначе", потому что невезение с недавних пор стало его постоянным, ненавистным всем сердцем спутником.
Столько всего происходило вокруг, что он порой не успевал как следует всё обдумать.
Внезапный поток ветра, взъерошил и без того растрёпанные волосы, вихрем пронёсся по траве, устремившись прямо к деревьям, осторожно тронув ещё зелёную крону большого дуба. Приятно было вот так прогуливаться в свободное от работы и повседневной рутины время, предаваться сокровенным мечтам, любоваться видами осенней природы и, если везло, жёлто-красным листопадом, наслаждаться шелестом опавшей листвы.
В столь редкие мгновения молодой человек предпочитал не думать о насущных делах, о себе, о жизни, а уж тем более о скандалах, разом навалившихся на горе-автора не по его вине. Ну, возможно, он лукавил. Совсем немного. Возможно, он всё понимал. Возможно, он отлично знал, для кого и чего он устраивал эти громкие шоу.
Часть его — пожалуй, самая адекватная, выступавшая в роли "голоса совести" — осознавала, что многих проблем удалось бы избежать, будь он более талантлив, трудолюбив и менее ленив. Старался бы над книгами, вкладывал в них всего себя, не врал читателям и себе... Наверное, при таком раскладе он заимел бы совершенно иную репутацию? И очень низкие продажи, естественно. Саша покачал головой, криво усмехнувшись.
"Кто знает, кто знает", — проплывало в его голове, пока он старательно высматривал что-то в практически разрядившемся телефоне, безрезультатно пытаясь уйти от гнетущей правды.
Другая же его часть, напротив, как и всё немногочисленное окружение литературного мошенника, без умолку тараторила, что главное — это не талант, а ум, хитрость, резонансные провокации, и вуаля! Деньги, слава, слепо верящие каждому его слову фанаты, что ещё нужно для счастья? Александру не пришлось так много вкладываться, чтобы в одночасье стать самым известным автором по всей России. И несмотря на сплетни, разоблачения и обзоры неглупых, в отличие от верных читателей, блогеров, графоман всё ещё превышал известностью и востребованностью профессиональных творцов.
Не составляло особого труда понять, какую часть себя слушал Полярный. Но кто мог его осудить? Улыбнувшись, он выпрямился, расправив плечи и слегка приподняв голову. Верно. Никто. Разве что какие-то там буктьюберы, но и благодаря им получалось прославиться, завлечь новую, иногда сильно негодующую аудиторию, урвать минуту славы и некоторое время оставаться самой обсуждаемой личностью в медиапространстве.
Выбирая между деньгами и качеством, Саша всегда останавливался на первом.
Однако мысли неожиданно прервали свой неспешный ход. Парень зажмурился, поёжился от резкого спазма, ноющей болью отозвавшегося во всех суставах, как будто что-то раздирало его мышцы изнутри. Недолго музыка играла. Вот и возвратилось чувство, что мешало ему нормально жить всю предыдущую неделю и последние несколько месяцев в целом. Но если раньше он мог стерпеть слабые, колкие ощущения, то с каждым днём ему становилось всё хуже и хуже. Даже специальные выписанные врачами обезболивающие, на которые уходила львиная доля его гонорара, и те потихоньку переставали справляться.
— Твою мать, — шёпотом бросил автор, — чёртова боль, чёртова, блять, родственная душа...
Пнув от всей души камень, он поморщился, судорожно задышав, сжал руки в кулаки и продолжил идти вперёд. На глазах выступили едва заметные слёзы, но Полярный предпочёл думать, что они появились из-за ветра. В висках гулко стучала кровь, а сердце закололо, отчего он замедлил шаг, остановившись возле невзрачной скамейки. Вид её оставлял желать лучшего: выцветшая, потрескавшаяся золотая краска, недостающие доски на спинке, подлокотник, лежащий возле мусорного ведра.
"И кто же её так разворошил?" — подумалось Александру.
Его рука неосознанно потянулась к левому плечу. Вот только, коснувшись, он сразу же её отдёрнул, вздрогнув и коротко выругавшись. Кожа горела так, словно её чем-то обожгли. Полярный подавил острое желание бросить ещё парочку нецензурных выражений, так как мимо прошла счастливая, мило щебечущая о чём-то парочка. Девушка так и норовила поцеловать парня, а тот охотно подставлял то одну, то другую щёку. Аж смотреть было тошно. Ему-то повезло куда меньше, чем им.
Вместо поцелуев и счастья — потемневший на плече рисунок некогда золотой и сияющей лавки, явный признак того, что родственная душа не раз и не два позволяла себе развлекаться с другим. И судя по невыносимому жжению, она продолжала встречаться с кем-то на стороне, совершенно не задумываясь, какую боль она причиняла.
Скамейка. Проклятая скамейка. И не менее проклятый рисунок. Позорное клеймо на всю оставшуюся жизнь, символизирующее почти полный отказ от него, Александра Полярного! О, если бы она знала, кому изменяла, кого обрекала на ежедневные мучения, если бы...
Погрузившись в раздумья, писатель не заметил, как бегло огляделся, и не найдя чего-то, что искало его утомлённое подсознание, он медленно осел на край скамьи. В костях ломило. Нестерпимо жгло метку. Она словно отчаянно хотела сообщить о том, что, скорее всего, случится совсем скоро. Сжав кулаки, Полярный задрожал от нарастающей смеси гнева и яркой боли, отдающей в конечностях.
— Чтоб у тебя всё отсохло, сволочь поганая, и чтоб у ублюдка твоего член в тебе застрял, — прохрипел горе-автор, хватаясь за голову, опёршись локтями на колени и с силой сжав торчащие волосы. Он также прикусил язык, однако это мало помогало.
Ощущения не заглушали даже принятые несколько минут назад таблетки. Внутрь него будто бы методично заливали расплавленный свинец, а к плечу — раскалённый металл приложили, но совсем скоро Александр перестал различать, что и где болело сильнее. В глазах потемнело, и он запоздало осознал, что больше не сидит на лавке, а лежит под ней.
"Неужели всё закончится так?"
***
Первое, о чём подумал Саша, когда очнулся — боль. На этот раз она была не такой оглушительной и острой, но всё ещё оставалась вполне ощутимой. Его точно в лаву окунули, не иначе. Полярный, прерывисто вздохнув, приоткрыл глаза, намереваясь встать, однако о собственном решении он быстро пожалел. С громким "блять", он зажмурился и тихо всхлипнул. В голове гулко стучало, пульсировало, звенело, и мозг напрочь отказывался работать, как надо. Александру казалось, что кости ослабли и в любую секунду могли рассыпаться в пыль. Хотя наверняка он ошибался, но проверять и шевелиться не захотел. Мысли вновь поплыли, и Полярный, не поспев за ними, забылся беспокойным сном, наполненным мутными образами, мелькающими тенями и знакомыми силуэтами, которые слишком быстро сменяли друг друга, так что понять, кто был кем, не представлялось возможным. Пострадавший не осознавал, сколько времени прошло. Он потерял его счёт ровно в тот момент, когда упал со скамейки на твёрдый асфальт. Единственное, в чём он точно был уверен, когда очнулся, — на город опустилась глубокая ночь. Вот только почему он лежал на траве? Неужели его кто-то перетащил? И почему-то в куртке стало жарко... Не узнали ли его? И не сделали ли парочку компрометирующих снимков? Не хватало после всего пережитого влипнуть в очередную скандальную историю, пускай даже из неё он мог извлечь максимальную для себя пользу. При любом раскладе грязи ему не избежать. Нет, конечно, он сделал бы всё возможное, чтобы выставить себя в наилучшем свете, а родственную душу очернить, просто... Не хотелось. Не хотелось ни лишней мороки, ни новой волны убогих шуток недоброжелателей, ни жалости искренних последователей. Не хотелось демонстрировать публике проблемы в личной жизни. — Лишь бы фото нигде не всплыли, — заключил Александр. Глаза получилось разлепить не сразу, и когда он наконец огляделся, то резко приподнялся на локтях, не обращая внимания на лёгкие судороги. Ледяная волна страха накрыла его с головой. Паника сдавила лёгкие, и тысячи мурашек пробежались по плечам и спине. Находился молодой человек на поляне, в паре метров от него расположился небольшой куст, немного поодаль росло совсем юное деревце, впереди же виднелась тропинка, уходившая прямиком в гущу леса. — Где я вообще? — он же точно был в Мурманске, сидел на скамейке, потом упал в обморок, а очнулся здесь. Посмотрев за спину, Полярный заметил ту самую скамью, но совсем не потрёпанную, какой он её запомнил. Позолоченная (а может, её вправду из чистого золота сделали?), она сияла в свете луны, а инкрустированная драгоценными камнями спинка манила взор. Там он разглядел и алые рубины, осколки сапфиров, и камни изумрудов — чего там только не было. Подозрительным парень посчитал лишь то, что такую драгоценность ещё никто не стащил. Если, конечно, он всё ещё находился в России. Поскольку абсолютно всё указывало на то, что он находился за пределами города. Возможно, его специально вывезли сюда, но с какой целью? И кому это выгодно? А если это чей-то глупый розыгрыш? Вопросы гудели назойливым роем, пока Александр, покачав головой, не оставил эту бессмысленную затею разобраться, где он и почему здесь находился. Пошарив в карманах, писатель с грустью отметил, что телефон вытащили, хотя толку от него и так бы не было, всё равно разрядился, да и навряд ли в этой глуши он смог бы позвонить. Помимо мобильного из карманов вытащили ключи от дома, кошелёк с деньгами и наушники. Отлично. Посреди леса. В полном одиночестве. Без возможности связаться с внешним миром. Просто, блять, прекрасно. Саша нахмурился, уставившись прямо перед собой. Мышцы всё так же неприятно ныли, вопросов с каждой минутой становилось всё больше и больше. Ещё до кучи ткань рубашки врезалась в плечо, а отлепить не получалось, ведь стоило только попытаться, как знакомые болезненные ощущения охотно напоминали о себе. Угораздило же его так вляпаться. Сначала одно, теперь другое... Как будто до этого забот не доставало. Зато сейчас нашёл приключение на одно место. Но как бы то ни было, автору следовало хотя бы попробовать оглядеть местность поблизости. Безусловно, Полярный не собирался сразу уходить отсюда в лесную чащу. Ночь — не лучшее время для такого. Встал он не сразу. Прошло около пяти минут прежде чем он сумел подняться на ноги. Придерживаясь за лавку, Александр осмотрел местность, но ничего нового он не заметил. Всё тот же лес, тот же куст, дерево и тропинка. Вдали, к сожалению, не виднелся свет фонарей, разве что тихо пели цикады, да филин ухал, нарушая ночную тишину. Н-да, результат его отнюдь не радовал. Нахмурившись, молодой человек скинул с себя куртку, закинув её на плечо, — вдруг пригодится, — двинувшись вперёд. Однако, сделав несколько шагов, он пошатнулся от стрельнувшей боли в ноге, свернул в кусты и тут же споткнулся обо что-то мягкое, лежащее там. А точнее сказать об кого-то, потому что стоило ему на это нечто свалиться, как оно разом зашевелилось и невнятно забормотало. — Твй мть, голва, — только и смог пробубнить незнакомец. В груди мгновенно потеплело, и Александр даже позволил себе облегчённо вздохнуть и расслабиться, особенно после того, как он услышал русскую речь. Слава богу! Он застрял тут не один! Если парень окажется местный, то и дорогу покажет, и, быть может, у себя остаться на ночь позволит. А даже если не здешний, то писатель всё равно не волновался. Вместе же намного легче добраться до дома. — Эй, эй! Очнись, — Полярный потряс лежащего за плечо. — Ну давай же, вставай! Просыпайся! Незнакомец нехотя приподнялся, потерев лоб и поправив растрёпанные волнистые волосы. Едва он повернулся и посмотрел на того, кто его нагло разбудил, как первая радость писателя улетучилась в мгновение ока. Растерявшись на мгновение, он так и застыл, но через секунду уже приготовился рвать и метать, потому что выстроившаяся в голове логическая цепочка вполне неплохо объясняла все происходящие странности с перемещением в пространстве. — Какого хрена? — мгновенно ощетинился Александр, увидев прямо перед собой человека, которого он меньше всего ожидал увидеть в подобном месте. Энтони, чтоб его черти драли, Юлая.
