Клуб юных самоубийц

      Необычная тяжесть внизу живота помогала телу спускаться. Шаг за шагом, по бетонным ступеням. Больших усилий стоило не оступиться, не дать колену прогнуться, болью зашвырнув меня в самый низ. Найдя в себе такие усилия, я налету зацепился рукой за ручку подвальной двери… окончательно сорвав её с расшатанного крепления. Тем не менее, проход передо мной со скрипом приоткрылся. В проеме стоял мрак, что странно – по вечерам в логове было светлее, чем снаружи. Быть может, и лампочка клуба наконец разобралась со своей причиной… или забыла о ней. В голове эхом раздалось последнее наставление Героя:       

«При лучшем исходе… Я быстрый – Ты мертвый»

      Шорохи, донесшиеся изнутри, не останавливали. Далеко не они беспокоили меня. Вовсе нет. Но то, что их производило, как и то, почему это что-то оказалось здесь… И многое-многое другое. Мириады вопросов, всплывающих с подкорки сознания, лопающиеся в черепной коробке, будоража её кипящими брызгами. Впервые за долгое время я был один. Хотя теперь… это скорее один на один. С бурлением, что либо сварило бы меня заживо, либо… что-то, чего я не знал. Но очень хотел у з н а т ь .       – Приползли, наконец-то, – с внезапным щелчком ослепительно белый свет сжег глаза, оставляя слух встречать мужской голос с выраженной отдышкой. – Не пристало шпане так мешкать… Заходи давай, дружков зови. Уйти уже – всё равно не уйдете.       Эти слова не удивляли. Не вызывали новых вопросов. Ведь я знал, что нас ждали. Это тогда понял Я. И убежал, бросив им лишь тень. Тень, что уже не увидит света. И не даст этого другим. Ни мужчине, ни всем другим размытым силуэтам, что окружали его.       – Так светло, – отметил я, щурясь. – Не вижу, вы кто?       – Электрики, стало быть, – приглушенно буркнул другой голос, слева от первого. – Бегать за заменой ради какой-то мелюзги…       – В темноте по кайфу торчать? – пробормотал ещё один, справа, также с некоторым препятствием голосу. – Попросил бы в шкафчике тебя запереть, я б с удовольствием.       – Да пошёл ты, Джим-       – Рты закрыли! – рявкнул мужчина, заговоривший первым. – Понанимают недоумков, так с ума и сведут… Умудренные умники, чтоб вас.       Глаза потихоньку попривыкли, давая разглядеть собравшуюся толпу. Тучный мужчина в белесом пиджаке на белой же, туго натянутой рубашке стоял чуть позади, в центре группы. По бокам от него двое в одинаковой, слегка мешковатой униформе в темно-зеленых пятнах. Их лица до самых глаз скрывала плотная ткань, а в руках, опущенных в пол, виднелось оружие. Автоматы.       – За найм отвечают выше, наш отдел… – последний человек, стоящий позади всех.       Его белый халат едва проглядывался из-за спин «охранников» и какого-то важного «начальника». Его голос – слабый, несмелый, дрожащий… з н а к о м ы й. Удивительно знакомый, но в тоже время совершенно забытый. Когда я его слышал? Где? Кто он?       – Конкретно накосячил «ваш отдел»! – перебил того начальник, стукнув более высокого, но зажатого мужчину, в лоб. – Так что, Харланд, засунь язык в задницу и смотри. В первую очередь за собой. Хотя… лучше за всем, отчеты будешь писать.       Х а р л а н д ? Взгляд тщетно искал путь за спины «бойцов» и главного, подстегиваемый брызгами кипятка. Черепную коробку жгло изнутри оттого, что я не понимал, почему это имя мне знакомо. П о ч е м у ? В нетерпении, я сделал шаг. На меня поднялось дуло автомата.       – Хэй, – окликнул меня тот, что назвал другого «Джим». – На мес-       – Ты чего делаешь, Джейк? – чуть удивленно спросил Джим, лишь слегка приподнявший своё оружие.       – То, чего не делаешь ты, – с долей раздражения процедил начальник. – Следует указаниям. Сгоните доходяг сюда, утрясем пару вопросов.       – Мне тоже этого хочется, – искренне сказал я-тень. – Может начнем?       – А тебе кто слово давал… – угрюмо пробурчал тот.       Названный «Джейк», не сводя с меня прицела, двинулся вбок от меня, на выход. Вверх по лестнице. Неуверенно переглянувшись, Джим тоже сделал шаг, тут же остановленный рукой в белесом пиджаке и сердитым взглядом. «Охранник» сориентировался, подняв на меня взгляд… и прицел, чуть выше пяток.       – Если у меня нет слова, то иного вам не услышать, – направив взор прямо в глаза начальника, произнес я ровным тоном.       Мужчина скорчил презрительную гримасу. Блекло-зеленую, едва выражающее это чувство парочкой симметричных, мертвых складок на осунувшемся лице. Протянув руки в карманы кофты, я выдохнул просочившийся сквозь трещины в носоглотку пар. Тяжесть в руках тянула вниз, давление в голове, обернувшейся воздушным шаром, вверх… Но сколь плотны не были бы ткани, они уже расходились по швам. И что тогда? Ещё один вопрос. Ещё ближе…       – Пояснишь? – вымученно вопросил начальник.       – А вы? – со всей серьезностью и желанием спросил я в ответ.       На лестнице за спиной послышались шаги. Спускался… один человек. Даже не оборачиваясь, я понимал, кого там не было.       – Не много на себя берешь? – фыркнул мужчина.       – Шеф, в переулке чисто, – отрапортовал вернувшийся Джейк. – Никого в пределах 150 футов точно.       Тяжелый взгляд мужчины хмуро перевелся с меня на Джейка и обратно. Губы нелепо задергались, растягиваясь и стягиваясь в некотором осмыслении. Толстая ладонь поднялась до щетины, с шуршащим звуком почесывая её.       – Не знаю, – наконец ответил я, сжав руки в кармане. – Хочу узнать. И не только это. Очень многое… В том числе о F e t u s o f M i l l e n i u m.       – О Fetus, значит, – сухо протянул начальник, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой планшет. – Какое совпадение. А им о вас интересно…       – Потому нам будет выгодно-       – Закончить это всё, – тыкая пальцем в экран, мужчина поднял голос, звуча утомленно. – Учитывая, что нам ещё есть, кого спрашивать.       – Но я… – запнулся я, ожидая более благоприятного исхода. – Уже тут. Будет проще-       – Этот Сэм, – даже не смотря на меня, потыкивая в планшет, рассуждал начальник. – Виновник торжества. Мог бы спокойно таскаться со своими фриками и дальше, если бы не начал напрягать фармакологический отдел своими ежедневными свиданиями с той дурнушкой, – сощурившись, он сделал паузу, высматривая что-то в экране. – До сюда дошел с тобой, я-то и перестал следить. А теперь… погляди, бежит куда-то. Неприятно, не побегать мне в этих туфлях. Но этим займутся другие, а мы догоним.       – Вы можете остаться тут, – в глазах поднялась красная пелена. – Узнать всё от меня. И я тогда смогу…       – С тебя что-то спрашивать – только время тратить, – отмахнулся мужчина. – Браун с ними изначально таскается, всех за собой и увел. Только ты, новичок, и остался позади. Чего ты нам расскажешь?       С э м Б р а у н. Давно с ними – это наверняка было так. С ними и теперь? Не мог знать. Мне было известно, что случилось, но неизвестно, что происходило теперь. Ведь я тут, в подвале. Под прицелом автоматов. Джейк вернулся на позицию, подняв дуло на уровень моей груди. Некий Харланд нервозно подступил к ближе к чужим спинам. Его тихий лепет было не расслышать. Ни мне, ни начальнику, встретившего моё молчание ухмылкой:       – То-то же, – не без труда запихав гаджет обратно в пиджак, мужчина грузно вздохнул. – Кончаем с ним.       – П-постой! – вдруг пискнул белый халат, хватаясь за плечо начальника. С почти незаметной ноткой... отчаяния. – Это необязательно, Шон ведь не-       Удар локтем в ребра подрезал его голос. Харланд упал на колени, а затем и на бок, с указания начальника… пинком. В таком положении я смог разглядеть ученого. Зажмуренные от боли глаза, хватающий воздух рот. Короткие волосы с проседью… И всё знакомое. И он назвал имя – Шон. Это ведь… я? Но не я-ум. Кто       – Тебе мало было штрафа и понижения, Анс? – фамилия, плевком выброшенная из уст начальника, р е з о н и р о в а л а в моей черепушке. – Не захотел ли заодно с ним получить промеж гла-       

Ш О Н А Н С

      Два слова, точно одно, пульсацией вдавились в мозг. Шон… Анс. Шон Анс. Вместо чужих слов, вместо своего сердцебиения я слышал только их. Шон-Анс, Шон… И Харланд. Харланд и Эмма. Кто такая Эмма? Кто такой Харланд? Кто я?       – Босс, – чуть обеспокоенно прозвучал Джим. – С мальчиком что-то…       – Да какая разница, – недоумевал поведению коллеги Джейк. – Приказ ясен, готовься.       Крепко держащие оружие руки плавно подняли его. Не столь крепко справлявшиеся руки, дрожа, опустили автомат ниже. Мои же конечности трясло изнутри пузырящейся в сосудах кровью. Но снаружи я застыл. Взгляд устремился к самому крупному лицу.       – Fetus скрывают что-то, – утвердил я очевидное. Но и это утверждение давалось мне без удовольствия. Хотелось иного… – Что-то большое. Это слишком явно.       – Спасибо за замечание, – желчно прыснул начальник, глядя на меня исподлобья. – Мы приложим усилия, и… Всё явное скоро окажется тайной.       Под указательным пальцем Джейка, то ли солдата, то ли просто охранника FoM, тихонько цокнул спусковой крючок. Ствол аккуратно склонился в намеченную через прицел точку. Меня… собрались убить? Именно теперь? Когда вопросов стало как никогда много? И когда ответы так близко… стоило лишь протянуть руку!       – Мне это не по душе.       Куда громче, пускай это и заглушил щелчок взводимого курка, цокнул спусковой крючок револьвера в моих ладонях, выставленный вперёд. Направленный прямо в рот безоружному начальнику. Наполненные тяжестью, но притом несгибаемые руки, твердо держали геройский презент, вытянутый из кармана кофты. Однако… лицо мужчины у меня на прицеле едва ли переменилось. В отличие от Джима, отчетливо собиравшегося что-то сказать, но лишь немо переглядывавшегося, не находя слов. У начальника они нашлись:       – Ты действительно считаешь, что это должно что-то поменять?       Холодный, пренебрежительный тон не врал. Ему было всё равно. Очевидно… В Упадке не найтись человеку, что был бы против умереть. Так мне казалось раньше. Так выходило и теперь. Однако и этот вопрос отзывался бурлением в голове. Ведь был мальчик, что не хотел умирать. И Мышка, говорившаяся тоже. А потому и я должен был жить. С этим я опустил револьвер в пол.       – То-то же, – хмыкнул мужчина. А я откинул барабан. – Брось это и всё закончится. Быстро и почти безболезненно.       Внутри было три патрона из шести. Удар ладонью по касательной закружил. Хлопок с лязгом вбил его обратно. Левая рука отпустила рукоять, опустившись вдоль тела. Правая… поднялась.       – Жду команды, – напряженно пробормотал Джейк.       Но её не последовало, так как револьвер направился не вперёд. Твердостью и холодом металла дуло неприятно впечаталось в висок. Мой.       – Ты… идиот? – в голосе начальника промелькнуло искреннее неверие.       – Возможно… – вдумчиво протянул я, подняв на него глаза. – Но посудите сами, сэр! Кто больший идиот: тот, кто пытается убить себя… Или же тот, кто пытается убить того, кто пытается убить себя?       – Я… – отупело захрипел мужчина, промаргиваясь. Точно убеждаясь, не бредит ли он. – Не понимаю.       – И я! – под бешенный стук в груди, ушах, грохотом сотрясающий взор и слух, искажающий окружение, я поднял мутный взгляд к выжигающей его лампочке. – Но так хочу!       – Ага, – нервно сглотнул начальник. – Ладно, парни, стре-       В тот момент я узнал ответ на один из недавних вопросов. Когда голова уже не сможет сдерживать в себе то беспредельное давление пара… Что тогда будет? Когда иссякнет вся прочность, когда т р е щ и н ы пробьёт тараном. Когда я должен буду умереть, спустив курок. Будет взрыв       

БА-БАХ!

      

Голову разорвало на части

      

От час ти...

      Не заглушаемый рев взрыва громыхал миллиардом барабанных ударов. С фонтанирующей кипятком головы ядерным грибом клубился пар, сверхзвуковыми толчками роняя тела. Вминая их загустевшие краски в бетонный пол, отпечатывая силуэты насыщенных грязных чувств. Желто-зеленый завистливый страх, зелено-оранжевый брезгливый кайф, оранжево-белесая упоительная лень, белесо-желтая трусливая жалость. Все они, утопая в обжигающем пару, сгущались, переполняли людей, неспособных нести их в себе.       Только я не держал в себе интереса. Больше нет. Он был повсюду, варя в себе всё окружающее. В том числе и раздробленную в кристаллический песок былую гальку моего «сознания». Песок варился в этом нескончаемо бурлящем увлечении… плавясь в единую массу, поднимаемую вверх случайным потоком. Так я поднялся с колен, осознавая, что я есть. И имею тело. Тело, подчиненное разуму. А ему нужны были ответы. За ними надо было идти…       Шаг вперёд – падение на колени. Ноги сотрясала дрожь. Взорванная голова ничего не видела и не слышала. Но плавленое, тянущееся к знаниям «сознание» понимало что-то, заставив руки скользнуть под пиджак зелено-оранжевой туши. Планшет… ладони ощущали его, но нужно было смотреть на экран. Стекшееся в глазницы сознание сформировала два шарика, остывая ими, утягивая оставшуюся часть назад, на прежнее место в черепной коробке. Электронный экран отображал на себе закрытый замок. А под ним рисунок с множеством овалов. Один в другом, неровные… отпечаток пальца? Да, начальник копался в нем пальцами.       Подложив, светящуюся дощечку под толстую ладонь, я «открыл» нарисованный замочек. На экране отобразились строки букв, фотография, схема и красная точка. Мне было видно всё… и ничего. Бликующий свет, отражающийся в мутном, ещё только стынущем стекле новоиспеченного зрения. Нет, я-ум не был готов. Но и времени не было. Они могли подняться в любой момент. Мне нужно было бежать.       И я поднялся, делая шаг к выходу. Колени вновь пронзило болью, в этот раз особенно ощутимо. В ы к л ю ч и т ь ? Н е в ы й д е т ... Ощущения только приходили в норму. Подняться, сделать шаг. Упасть… уронить планшет. Поднять темную дощечку. Не светящуюся? Нет, погасла. Нажав пальцем, я снова озарил её. И снова на ней замок. Плохо. Мне были нужны ответы, что были в планшете. Мне нужен был начальник, чтобы разблокировать его. Мне нужно было бежать, чтобы оставаться в живых и узнать ответы. Мне нужен был… его палец. Упав на спину, я перекатился на бок и подполз к руке. Глубокий вдох ртом. Своей ладонью я притянул его. Указательным пальцем внутрь полости. И сомкнул челюсти.       Подняться, поднять планшет. У меня был замок, у меня был ключ. Сознание подстыло, посылая ногам четкий с и г н а л. И они увели меня прочь. Когда взор прояснился, я-тень увидел на экране… Я?       – Сэмуэль Браун, – прочел я под фотографией Героя. – 19 лет, бета силы духовной…       Тыкнув пальцем на короткую подпись, бледневшую на последнем слове с последующим многоточием, я раскрыл полный текст:       «Естественная способность: Притяжение – многократно воздействуя волнами силы духовной, бета притягивает к себе внимание существа (человека/животное) или группы существ с душой, эмоционально вовлекая. Воздействие имеет фиксирующий эффект – чувство, испытываемое по к бете сохраняется и продлевается, но, предлагаемо, не усиливается искусственно.       Бета замечена в, предполагаемо, неосознанном применении притяжения посредством резких, спонтанных движений. Притяжение требует дальнейшего изучения. Бете предписан протокол невключенного наблюдения. Отслеживание положения в реальном времени».       Многие строки были подчеркнуты, отличались цветом – «силы духовной», «бета», «отслеживание». Остановившись на последней подчеркнутой строке, я-тень нажал на неё. Схема, расположившаяся в маленьком квадратном участке в правом нижнем углу, растянулась практически на весь экран. В её центре отображалась яркая красная точка. Она стояла на месте… но окружающие её линии сдвигались. Между ними раскидывались надписи: «ул. Тысячелетия», «пл. Жатвы». Менее приметная черная точка имела подпись «Ты». Отслеживали и меня? Или же это указание держателю планшета? В любом случае, «Ты» должен был бежать к Я. Его план не мог сработать, ведь он не знал о такой слежке. Герой в беде.       На бегу я читал, не в силах сопротивляться стремлению. Бежал, читал и падал. Поднимался, доставал палец начальника, открывал «замок», бежал и читал дальше. Столько всего там было…       «Синтезированная способность: Диктатура – единоразовое длительное воздействие сосредоточения силы духовной, угнетающее душу существа (применение на животных не зафиксировано) или группы существ с целью (предполагаемо осознанной) кратковременного подчинения воли, создания или фиксации устойчивого образа.       Предполагаемо появилась в результате влияния на бету способности другой беты этой силы».       Подчеркнуто – «силы духовной», «другой беты». Нажав на последнее выделенное слово, я-тень увидел… себя? я-ум не признавал. Фото, подписанное «Шон Анс», и абзацы текста. Шаг замедлился, затормозил взгляд. Ответ предстал передо мной:       «Естественная способность: Сингулярность – импульсное воздействие силы духовной, максимизирующее душевные состояния существа или группы существ. Теоретически это предполагает различный результат воздействия. Однако на данный момент наблюдение зафиксировало единые последствия воздействия в отношении субъекта и объектов – перенасыщение души, влекущее первичную дезориентацию, помутнение и/или потерю сознания».       В связи с особыми обстоятельствами наблюдение за бетой не осуществлялось изначально. В виде исключения предписан протокол позднего включения в экспериментальную группу».       Сила духовная, бета, эксперимент. Столь странные, но отчего-то ясные мне слова. Они ставили всё на свои места. Понемногу, копаясь в текстах, зарываясь всё глубже в гиперссылки, я бы смог найти любой ответ. Но в тоже время… На этот «любой ответ» у меня был вопрос. Кто такие беты? Порождения силы Омеги. Кто такие Омеги? Сверхлюди. Почему? Отсутствие предела развития. Чего? Разума, души, предположительно тела. Кто       – Упадок… – подняв взор над планшетом, я глядел на вяло бредущих мимо людей. – Что же таишь от меня?       Мне нужно было знать. Разгадать его большой секрет. Однако… сам я не мог думать или хотя бы гадать. Моё с о з н а н и е – хрупко. Тело – слабо. Дух – зависим. Мне нужен был кто-то другой. Мне нужен был… Я.       – Герой! – выкрик едва ли побеспокоил прохожих. – Отзовись, прошу!       Черная точка на карте подошла достаточно близко к красной, но я-ум его не видел. И не чувствовал – внутри продолжалось остаточное бурление, перекрывавшее ощущения от окружения. Мне оставалось кричать:       – Сэм! – имя, которое могло значить для него больше, чем кличка. – Сэмуэль Браун!       Горло разошлось хрипом. Прижав руки ко рту рупором, я собрался снова закричать. Так громко, как только мог. Однако прежде, чем голос вырвался из гортани, её болезненно сковало. Снаружи, багровым нажимом чужих пальцев.       – Взывая к мертвым… – шепот окатил ухо красным теплом. – Будь готов сам стать одним из них. Таков ведь и был план.       Обеими руками он сжимал моё горло, не давая ни сказать, ни даже вдохнуть. Стоя за моей спиной, он не давал и взглянуть на себя. Но несмотря на боль, шея выворачивалась, чтобы дать посмотреть… Взор притягивало само по себе.       – Отвлекаешь, умираешь, – со слышной усмешкой говорил Герой. – Другие сбрасывают «хвосты». И вот снова оказались бы в тени… Но уже без Тени.       В глазах замерцали мутные цветные огоньки. Блеклые, совсем как те, что были на треснутом мониторе в лаборатории. Твердость покинула конечности, роняя руки вдоль тела… И планшет из них на землю. Лишь затем хват на горле немного ослаб, всё же поддерживая меня на ногах.       – Тебя отслеживают, – давясь слюной и кашлем, пробормотал я. – И думают, что все ушли с тобой.       – Вот как! – насмешливо вздохнул он, резко раскрывая ладони. – Я – главный… Герой. Веду других за собой! И Ты пришел сказать мне это… чтобы что?       Упав на асфальт, я наконец смог увидеть его. Темно-красного, дышащего таким же огнем, с безумной искрой в глазах. Подняв планшет, я разблокировал его пальцем из кармана, в несколько тыков по экрану уже своим открывая досье Сэма.       – Чтобы… – под его лидерством, – получить ответы.       Взгляд Героя нехотя скользил по строкам. Улыбка растягивалась на лице, всё сильнее обнажая зубы. Черные глаза наливались краснотой. И из-за разъехавшихся челюстей выскочил смешок.       – Способности… Очень по-геройски! – как-то странно, спешно пробормотал Я. – Какие же ответы нужны Тени?       Какие? На деле – многие. Но всё сразу не узнать, а каждый знает только часть. Что знал Герой? На что мог ответить? Чем ему ответить… Картой!       – Твои карты не имеют смысла, – достав расписанную именами тонкую колоду из кармана, я не смог удержать её, и карты разлетелись по асфальту. – Например, Хозяйка, дама черви, проиграла Твои Демоны, девятке. Но-       – Проиграла?! – внезапно возмущенно воскликнул Герой. – Почему это?       – Лишилась всех питомцев, от отчаяния-       – Ушла, не оставив сожалений и переживаний! Убедившись в том, что среди живых остался её способнейший питомец, – перебив, он говорил громко, ярко. Махая руками, утягивая за ними мой взгляд. – Её ближайший друг. Больше всего она беспокоилась не за собачку или крыску… Но за наивного идиота Я.       – За… тебя?       – И её карты никогда не ошибались. Поэтому, Тень… – словно не слыша меня, продолжал Герой, присев рядом – Я завидую тебе.       – Мне?       – Тебе, в числе многих, – протянув руку внутрь красных глубин капюшона, он вытащил в серую быль тоненькую стопку карт. На двух верхних, расставленных в стороны, значилось «Ты» и «Тень». – Ведь Я не двойной туз, пик и крести! – «мои» карты улетели вниз, обнажая ту, что была под ними – «Феникс». – Не черный джокер! А всего лишь… – Джокер пал, открывая взгляду карту, бывшую во всём иной. Не черной, а красной; не картинкой, а цифрой; подписанную другой рукой, иным почерком – «Герой». – Семерка! Буби… Надо мной по силе даже Песик, не смешно ли?       – Смешно?       – Очень! Семерка… почти самая слабая карта, – он продолжал говорить, но будто не со мной. Его взгляд избегал встретиться с моим, несмотря на близость. Улыбка, не сходящая с уст, омрачалась с каждым словом. – Но знаешь… она говорила, что есть игры, где семерка – простая семерка! – способна одолеть короля.       Смотря на него, я видел многое. Героя, что был нынче. Героя, которого никогда раньше не было. Вглядываясь в его красноту, я чувствовал, что могу узреть многое. Но кое-чего мне было не найти. Не узнать, не понять. Откуда взялся Герой?       – И Я хочу этого! – простодушно протянул он, вскинув руку к небу, хватая его в кулак. – Сделать нечто такое… Лишь бы не оставаться собой. Обычным, ничего не значащим Сэмом Брауном. Нет в нем ничего героического. Нет у него за душой… ничего!       Ничего… действительно. Сколько бы я ни вглядывался, из Сэма мне прошлого не вытянуть. Не было в Брауне чувства, что могло бы подвернуться сингулярности. Только Герой имел способный густеть цвет. И он густел, не давая смотреть ни на кого, кроме себя.       – Так что… Ошибочка вышла у этих халатиков! – тон его речи потускнел, успокоился. – Ведь Я – только Герой! А не какой-то там…       Ослабшая концентрация дала отвлечься. И заметить то, что стоило заметить раньше. Глаза в прицелах. Дула, торчащие из-за углов. Ритмичный шум шагов, звучащий всё ближе. Они уже здесь.       – Нас окружают… – вполголоса произнес я. – Тебе надо бежать.       – Правда? – громко удивился Я, резко оглядываясь и вскакивая на ноги. Подняв за шиворот и меня. – Не вижу, где?       Не понимая его воодушевленности, я легонько указал пальцем в несколько сторон, в которых ощущались чужие взгляды. Герой неприкрыто пялился на скрывавшихся преследователей. И затем… решительно засмеялся:       – Солнце не светит, птички молчат! – закинув руки за голову, устремив локти в небо, он выпрямился во весь рост, кружа на месте. – Скажу Я вам, и будет это правдой: это прекрасный день для того, чтобы быть, а не казаться!       – Почему? – в замешательстве спросил я, краем глаза видя знакомую форму, автоматы. – Зачем?       – Как там было… Притяжение? – игнорируя меня, Герой вскинул руки вверх, хлестко хлопнув в ладоши. Над головой, затем перед собой, омывая окружение волнами красноты. – Позу бы более героичную, да разве герои дергаются!       Близившиеся фигуры застыли. В ожидании, в нетерпении, в интересе… Пробуждаемых беспорядочным «танцем» Героя. Став зрителями, никто не мог вмешаться, завороженно наблюдая шоу. Так было и со мной, пока я не стал его частью:       – Эй, Ты, чего стоишь! – горящие руки упали мне на плечи. Пылающие очи распаляли дух. – Какой Я Герой, если всех не спасу? Так что, как её там… Диктатура.       Мир вспыхнул весь, не нужно было и спички. Мой слабый дух распалялся не своим огнем. Он был готов, несмотря ни на что, исполнить его волю. Стоило ей облачиться в слова:       

«Беги отсюда, Тень… Найди остальных!»

      

***