Белый мечник

      Страна Травы встретила их серым небом и ледяным ветром. Шестеро — Минато, Какаши, Наруто, Орочимару, Данзо и Изуна — шли трое суток без остановки, почти без сна. Ели на ходу. Спали урывками, прислонившись к деревьям. Изуна вёл их кратчайшим путём — через заброшенные тоннели, высохшие русла рек, старые поля битв, где до сих пор пахло кровью и железом. — Там, — сказал он, когда они вышли на край ущелья. Внизу, на плоской скале, окружённой со всех сторон пропастями, стоял древний храм Учих. Чёрные камни, красные крыши, руины, которые время не смогло уничтожить полностью. В центре храма горел алый свет — такой яркий, что больно было смотреть. — Ритуал уже начался, — тихо сказал Орочимару. — Мы опоздали. — Нет, — покачал головой Изуна. — Мы вовремя. Смотри. В свете алой вспышки Наруто увидел фигуру. Высокую, мощную, с длинными чёрными волосами и доспехами, которые носили в Эпоху Воюющих Государств. Мадара Учиха стоял на вершине алтаря, раскинув руки в стороны. Вокруг него кружились призраки хвостатых — семь огромных теней, которые втягивались в его тело одно за другим. — Он собирает биджу, — сказал Минато. — Если он поглотит всех... — Мы успеем, — перебил Изуна. — Он ещё не закончил. Но медлить нельзя. — Какой план? — спросил Какаши. — Простой, — Изуна достал из-под плаща кинжал — не оружие, а ритуальный нож, покрытый письменами. — Я иду к нему. Активирую печать. Вы прикрываете меня, пока Мадара не ослабнет. А потом — добиваете. — А если не получится? — спросил Данзо. — Получится, — твёрдо сказал Изуна. — Должно получиться. Он сделал шаг к краю ущелья, но Наруто схватил его за руку. — Изуна, — сказал он. — Ты уверен? — Я ждал этого сто лет, — ответил тот, не оборачиваясь. — Не отнимай у меня последний шанс. Наруто отпустил. Изуна прыгнул вниз — бесшумно, как тень. Остальные — за ним. ───       Мадара почувствовал их за сотню метров. — Брат, — сказал он, не поворачиваясь, когда Изуна приземлился на алтарь. — Ты пришёл. Я знал. — Ты всегда знал, — ответил Изуна, вставая напротив. — И всегда меня предавал. — Я не предавал, — Мадара медленно повернулся. Его глаза — алые, с рисунком Мангекью, более сложным, чем у Изуны — горели в темноте. — Я делал то, что должно было сделать. Для нашего клана. Для нашего мира. — Ты украл мой глаз, — голос Изуны был тихим, но в нём звучала такая боль, что Наруто вздрогнул. — Ты украл мою молодость. Мою смерть. Ты оставил меня одного на сто лет. — Я дал тебе бессмертие, — возразил Мадара. — Ты дал мне проклятие, — Изуна шагнул вперёд. — И сегодня я его сниму. Он взмахнул кинжалом — не для удара, а для активации. Печать на его груди вспыхнула синим светом, и воздух вокруг задрожал. Мадара вскрикнул — впервые за многие десятилетия — и схватился за голову. — Что ты... что ты делаешь?! — Возвращаю долги, — прошептал Изуна. — Забираю то, что ты украл. Из глаз Мадары хлынула чакра — белая, плотная, живая. Она тянулась к Изуне, впитываясь в его печать, возвращая украденную силу. — Не позволю! — Мадара взревел и атаковал. ───       Мадара создал двадцать теневых клонов за секунду — каждый с полным набором способностей. Клоны рассыпались по храму, вступая в бой со всей шестёркой одновременно. Минато активировал «Летающего Бога грома» — десятки метательных ножей разлетелись по полю боя, и он начал телепортироваться между ними с невероятной скоростью. Три клона Мадары взорвались одновременно, не успев даже поднять руки. Но один из них успей полоснуть Минато по спине — глубоко, от лопатки до поясницы. Хокаге зашипел от боли, но не остановился. Отшвырнул клона Расенганом и приземлился на корточки, зажимая рану. — Я в порядке! — крикнул он, но кровь текла сквозь пальцы. Какаши сражался в ближнем бою. Чидори в левой руке сверкало, как копьё молнии. Он пронзил одного клона, второго, третьего. Но четвёртый достал его — кунай вошёл в плечо по самую рукоятку. Какаши рыкнул, вырвал оружие из раны и продолжил бой, игнорируя боль. — Не сметь умирать! — крикнул он, обращаясь то ли к врагу, то ли к себе. Орочимару выпустил всех своих змей — тысячи тел, отвратительных, чешуйчатых, заполонили храм. Он выплюнул Кусанги из горла и начал рубить клонов одного за другим. Его тело покрывалось ранами — он не уклонялся, потому что знал: змеиная регенерация закроет порезы через секунду. Но когда клон отрубил ему левую руку, Орочимару закричал. Из культи вырвалась новая рука — и снова с мечом. — Ты не первый, кто пытается меня убить, — прошипел он, вонзая Кусанги в грудь очередной тени. — И не последний. Данзо сражался молча. Старый воин использовал Идзанаги — трижды переписывал реальность, уходя от смертельных ударов. Каждый раз, когда клон пронзал его сердце, реальность сдвигалась — и Данзо оказывался в стороне, а его враг — с кунаем в пустоте. — Дешёвый трюк, — сказал Мадара, наблюдая за ним. — Сколько раз ты сможешь переписать реальность, старик? — Столько, сколько потребуется, — ответил Данзо. На четвёртом Идзанаги его рука с печатью рассыпалась в прах. Данзо охнул, но не отступил. Он выхватил второй меч — и продолжил бой с одной рукой. ───       Наруто перестал сдерживаться в тот момент, когда увидел, как упал Минато. Чакра Девятихвостого вырвалась наружу — сначала два хвоста, потом четыре, потом шесть. Курама зарычал в его сознании, отдавая всю силу без остатка. Наруто покрылся багровой аурой, его глаза стали алыми, зрачки вытянулись в вертикальные щели. — Девятихвостый, — усмехнулся Мадара, расправляясь с очередным клоном Какаши. — Наконец-то. Он создал Чёрное копьё — оружие из чистой негативной чакры, способное пробить любую защиту. И метнул. Наруто уклонился. Копьё вонзилось в стену храма — и та рассыпалась в чёрную пыль. — Медленно, — сказал Наруто, появляясь перед Мадарой с Расеншурикеном в руке. Он ударил в упор. Тысячи микроскопических клинков разорвали защиту Мадары, пробили его доспехи, изрезали лицо, руки, грудь. Кровь брызнула в воздух. Мадара зарычал. Он отшвырнул Наруто ударом кулака — такой силы, что тот пролетел полхрама, пробил три стены и врезался в колонну. Хрустнули рёбра. Наруто сплюнул кровь и встал. — Больно? — спросил Мадара, вытирая лицо. — Это было больно? — Ещё нет, — ответил Наруто и снова бросился вперёд. Они обменялись серией ударов — кулак против кулака, чакра против чакры. Мадара был сильнее, но Наруто был быстрее. И безрассуднее. Он впускал каждый удар, чтобы нанести два в ответ. Рёбра ломались, мышцы рвались, кровь заливала глаза — но он не останавливался. — Зачем? — спросил Мадара, уклоняясь от очередного Расенгана. — Зачем тебе умирать за этот мир? — За тем, что он мой! — Наруто пробил его защиту кулаком, вложив в удар всю оставшуюся чакру. — И я его не отдам! Мадара отлетел к алтарю, оставляя за собой кровавый след. Он встал. Улыбнулся. — Ты почти убедил меня, — сказал он. — Но ты всё равно умрёшь. Он поднял руку. Из его ладони вырвался **Чёрный дракон» — чудовищная техника, которая испепелила всё на своём пути. Наруто не успел уклониться. Дракон ударил его в грудь — и пробил навылет. ─── Наруто упал. Он лежал в луже собственной крови, с дырой в груди, сквозь которую виднелись обломки рёбер. Дыхание было рваным, каждый вдох отдавался адской болью. — Наруто! — крикнул Какаши, бросая своего клона и бегом к ученику. — Не подходи, — прошептал Наруто. — Я ещё... я ещё не закончил. Он встал. Курама отдал остатки чакры — последние капли, последние искры. Дыра в груди начала затягиваться — медленно, слишком медленно. — Ты... монстр, — выдохнул Мадара, глядя на него. — Нет, — ответил Наруто, поднимая руку, на которой загорался последний Расенган. — Я — упрямый дурак, который не умеет проигрывать. Он побежал. Мадара приготовился встретить удар. Но в этот момент небо над храмом разорвалось на куски. ───       Из разрывов вышли они. Райкагэ — в окружении молний, с кулаками, горящими силой. «Молния против неба!» — он обрушил на Мадару удар такой силы, что алтарь раскололся пополам. Мадара отлетел к стене, оставляя в ней глубокую воронку. Гаара — на ковре из песка, с Темари и Канкуро за спиной. Он поднял руку, и «Песчаные похороны» обвили ноги Мадары, сковывая движения. — Ты окружён, — сказал Казекагэ. Мей Теруми выдохнула «Кислотный туман» — облако едкой жидкости, которое разъело доспехи Мадары, оставив на его теле глубокие химические ожоги. Он закричал от боли — его кожа плавилась прямо на глазах. Тсучикагэ — старый, с глазами, полными решимости. Он сложил печати. «Огромная звёздная взрывающаяся камнепада» — огромный каменный шар рухнул сверху, придавив Мадару к земле. — Живуч, как таракан, — буркнул старик. И Мифуне. Самурай-генерал шёл впереди всех, его катана сверкала в свете алого ритуала. Он сделал три шага, оказался перед Мадарой и нанёс удар — «Иаи: Серебряный свет». Катана рассекла воздух так быстро, что никто не увидел движения. Мадара упал на одно колено. На его груди открылась глубокая рана — от плеча до поясницы. — Коноха! — крикнул Минато, отбивая атаку последнего клона. — Вы здесь?! — Ты нас позвал, — ответил Райкагэ, обрушивая на голову Мадары ещё один удар, от которого раскололся пол. — Мы пришли. — Альянс шиноби, — усмехнулся Мадара, вытирая кровь с лица. — Пять великих стран. Самураи. И мой брат-предатель. Прекрасно. Я убью всех вас. — Попробуй, — Гаара поднял руку, и песок хлынул вперёд, сковывая ноги Мадары. ───       Теперь битва стала честной. Райкагэ обрушивал на Мадару серии ударов — каждый с силой урагана. Гаара сковывал его движения песком, не давая использовать технику подмены. Мей жгла его кислотой, Тсучикагэ давил камнем, Мифуне резал катаной, а Минато, Какаши, Наруто, Орочимару и Данзо били с флангов. Мадара истекал кровью. Его доспехи превратились в лохмотья. Один глаз был залит красным — вытек от перенапряжения. Рука висела плетью — Райкагэ сломал её ударом. — Сдавайся! — крикнул Минато. — Ты проиграл! — Учиха не сдаются! — Мадара в последний раз активировал Мангекью. «Сусаноо» — огромная синяя фигура, с мечом и щитом, выросла вокруг него, отбрасывая всех назад. — Что это?! — крикнул Какаши. — Это — конец, — ответил Мадара. Но Изуна шагнул вперёд. — Нет, брат, — сказал он. — Это — конец для нас обоих. Он активировал печать в последний раз. Синий свет взорвался из его груди — и устремился к Сусаноо. Фигура Мадары дрогнула, пошла трещинами, а потом рассыпалась на тысячи осколков. Мадара рухнул на колени. Всё кончено. ───       Изуна подошёл к брату. Он тоже был на грани — печать разрушалась, тело старело прямо на глазах. Его чёрные волосы седели, лицо покрывалось морщинами, руки дрожали. Он умирал. И знал это. — Здравствуй, брат, — сказал Изуна, опускаясь на колени рядом с Мадарой. — Ты победил, — выдохнул Мадара. Его голос был слабым — почти шёпотом. — Не я, — покачал головой Изуна. — Мы. Все они. Я просто... я просто хотел закончить. — Зачем ты это сделал? — Мадара смотрел на него — впервые за сто лет без злобы, без презрения. Просто. Как на брата. — Зачем тебе было умирать? — А зачем тебе было жить? — ответил Изуна вопросом на вопрос. Мадара молчал. Долго. Потом его губы дрогнули. — Я хотел идеального мира, — сказал он. — Мира без войн. Без боли. Без потерь. — А я хотел просто спать, — тихо сказал Изуна. — Без снов. Без воспоминаний. Без тебя... и без ненависти. Мадара закрыл глаза. — Прости меня, — прошептал он. — Я... я не должен был. Я предал тебя. Предал наш клан. Нашу мечту. — Я знаю, — Изуна взял его за руку. — И я прощаю. Мадара открыл глаза. В них стояли слёзы — впервые за всю его долгую, страшную жизнь. — Брат... — Просто будь рядом, — сказал Изуна. — Хотя бы сейчас. В конце. Мадара кивнул. Их руки сцепились. И они начали исчезать. Сначала пальцы — рассыпались в песок, лёгкий, золотистый, который ветер подхватил и унёс в пропасть. Потом руки, плечи, лица. — Прощай, Изуна, — сказал Мадара, когда остались только глаза. Два алых Мангекью — один его, один брата — горели в темноте последний раз. — Прощай, брат, — ответил Изуна. И они исчезли. Полностью. Как песок на ветру. ───       В храме стало тихо. Хвостатые освободились от чужой воли — их призраки поднялись в небо и разлетелись в разные стороны, искать новые тела, новую жизнь. Алый свет погас. Алтарь раскололся. Наруто стоял на коленях в центре битвы и смотрел на то место, где только что были два брата. Пусто. Его грудь была всё ещё открыта — рана затянулась, но рубец останется навсегда. Он сплюнул кровь, вытер лицо дрожащей рукой. — Наруто, — Какаши подошёл, положил руку на плечо. — Всё кончено. — Он хотел умереть, — тихо сказал Наруто. — И он умер. Как хотел. — Он получил покой, — добавил Минато, подходя. Прихрамывал — рана на спине болела, но он держался. — Более чем заслуженный. — А Мадара... — Наруто поднял голову. — Мадара просил прощения. В конце. Он понял. — Лучше поздно, чем никогда, — сказал Орочимару, пряча оружие. Его левая рука, только что отросшая, всё ещё подрагивала — но он улыбался. Данзо стоял чуть поодаль, опираясь на трость — израненный, без одной руки, с пустой правой глазницей (Идзанаги сжёг и глаз Шисуи), но живой. Он смотрел на руины и молчал. — Возвращаемся, — сказал Минато. — Всем. Живым. ───       Они шли обратно медленно. Не нужно было спешить — угрозы больше не было. Акацуки без Мадары распадутся сами. Хвостатые свободны. Альянс шиноби, рождённый перед битвой, стал фундаментом нового мира. Наруто не чувствовал радости. Только пустоту — и усталость. Такую глубокую, что хотелось просто лечь и не двигаться. — Наруто, — окликнул Какаши. — Ты как? — Нормально, — соврал он. — Не ври. — ...Я думаю об Изуне. О Мадаре. О том, как они исчезли. Вдвоём. В конце. Как братья. — Они и были братьями, — сказал Какаши. — Всё остальное — политика, гордость, безумие — оказалось просто шумом. — Жалко их, — тихо сказал Наруто. — И мне жалко, — признался Какаши. — Но они сделали свой выбор. И получили то, что хотели. — Один — покой. Другой — прощение. — Да. Они шли дальше. ───       Коноха встретила их солнечным утром. У ворот ждали — Кушина, державшая за руку плачущую от счастья Пакуру, и Хирузен, и старики, и дети. Все, кто остался дома. Пакура бросилась к Наруто, как только он показался на горизонте. Он поймал её, прижал к себе и закрыл глаза. — Ты вернулся, — прошептала она. — Я вернулся, — ответил он. — Совсем? — Совсем. Она поцеловала его — при всех, не стесняясь. И он ответил — нежно, как никогда. — Я люблю тебя, — сказала Пакура. — Я тебя больше, — ответил Наруто. — Спорить будем? — Всю жизнь, — улыбнулся он. И они пошли домой. А за их спинами — между облаков, где ветер играл с золотистой пыльцой — две тени на мгновение слились в одну. Братья. Прощённые. Свободные. Песок упал на землю. И мир наконец затих.