Другая жизнь

      Переселение кланов происходит быстрее, чем ожидалось. Теперь, когда Сакура и Тобирама решают основные вопросы, касающиеся планирования деревни, конфликты между кланами прекращаются, и все идет гладко. Учихи и их союзники очень уважают Сакуру, так же как Сенджу со своими союзниками — Тобираму, поэтому никого не удивляет, что эти двое теперь не разлей вода, и это так ранит бедное сердце Изуны.       Мадара доволен тем, что его беременная жена командует людьми, успокоившись, зная, что предложение Тобирамы было ненастоящим, Изуна же, напротив, в отчаянии. Не помогает и то, что Изуна сам вызывается сопровождать Сакуру, даже если у него есть другие дела, при этом постоянно ворчит по дороге, его сердце разрывается всякий раз, как она оживляется, когда Тобирама заводит очередную скучную беседу о печатях, формулах или политике. Мадаре весело, Хикаку — не очень, когда Изуна в своей ревности ведет себя как ребенок.       В первый раз, когда Сакура поймала его на грубом неуважении к Тобираме, она схватила его за ухо и держала до тех пор, пока он не взмолился о пощаде:       — Ай-ай, черт, Са-чаан!       Тобирама, мысленно улыбаясь, спокойно наблюдал, как Изуна плакал. Сакура, нисколько не поведшаяся на этот спектакль, быстро направила чакру в пальцы, от чего тело Изуны онемело от шеи вниз. От легкого толчка он упал прямо посреди улицы, приземлившись лицом вниз, под хихиканье прохожих, и Изуне пришлось ждать, пока Хикаку не заберет его. Изуна хорошо усвоил этот урок, теперь он развлекается тем, что корчит рожи Тобираме, когда Сакура отворачивается, а Тобирама не прочь корчить рожи в ответ, просто чтобы действовать Учихе на нервы.       Как и с любыми близкими друзьями, особенно с сильными и до тупого упрямыми, Тобирама и Сакура склонны ссориться. Оба быстро теряют самообладание, что обычно приводит к спорам до хрипоты, когда каждый во всю глотку вопит о собственном логическом или научном подходе, но как только излагаются факты, они в мгновение ока садятся пить чай со сладостями, чтобы обсудить новую разработку какого-нибудь проекта. От этого у Изуны начинает болеть голова, мысленно успокаивать себя хуже, чем смотреть, как общаются его брат и Хаширама, но он молчит, иначе ему оторвут ухо.       Именно на одном из их самых горячих пререканий, когда оба громко спорят о достоинствах реализации новой деревенской политики: позволить мирным жителям становиться шиноби или нет, Тобирама бледнеет.       Изуна перестает теребить свои волосы, чтобы скосить глаза на Тобираму:       — Что тако…       Раздается оглушительный плеск, и в комнате воцаряется тишина. Тока, заглянувшая поговорить с Тобирамой, быстро разворачивается и выходит, закрывая дверь с тихим щелчком. Мужчины замирают, бледнеют, когда Сакура со стоном опускается на пол.       — …       — …       Она поднимает глаза, сбрасывает сандалии в попытке приподнять кимоно, и вынуждена бросить это дело, когда начинается сильная схватка. Когда она открывает глаза, Изуна суетится рядом с ней, а Тобирама распахивает ее кимоно.       — Как давно у тебя начались роды?       Изуна, как раз устраивавшийся за спиной Сакуры, чтобы поддерживать ее, поворачивает голову к Тобираме, который моет руки суитоном.       Сакура фальшиво улыбается:       — Честно говоря, я не знала, что рожаю. Я думала, что это ложные схватки.       О, его бедное сердце! Изуна не выдерживает и срывается:       — Что значит, ты не знала?!       — Сакура, — Тобирама бросает на нее ровный взгляд:        — Ты толстая лгунья.       Они оба игнорируют визг Изуны:       — Она не толстая, тупица! Она беременная!