И живые позавидуют мертвым

— Доброе утро, Рей, — Кайло мягко коснулся ее щеки рукой в перчатке. Рей вздрогнула, с закрытыми глазами села. — А я это, и не сплю… — проговорила, не поднимая век, и оглушительно зевнула. — Слушай, обязательно вот прям утром, а? Я вообще сова! Это, ыыыуууаааа… насилие над личностью! — Вся цивилизация есть насилие над личностью, которая желает вкусно жрать, сладко спать и непрерывно раздражать центр удовольствия в мозгу. А я, как кровожадный мертвец, всего лишь один из винтиков машины насилия и подавления личности в тоталитарном государстве, — с удовольствием процитировал Кайло. — А ты все мои речи с четырнадцати лет конспектировал, что ли? Или через одну? — Рей аж глаза распахнула. — Бен не конспектировал, но страшно обижался и помнил годами, — Кайло пожал плечами. — Ну а у меня просто хорошая память, которая автоматически сохраняет о тебе любую мелочь. — Почему же? — Рей высунула ногу из-под одеяла и сморщила нос, пока трогала холодный пол. Кайло держал температуру в комнатах ровно двадцать градусов по Цельсию и не собирался ничего менять. — Потому что мысль о тебе оказалась последней у Бена перед смертью, — видимо, Кайло не собирался этого скрывать. — Значит, уже мертвым я поднялся на зов с жаждой по тебе. Но это не то чувство, которым можно управлять. По крайней мере, тебе и сейчас. Может быть потом, когда ты достигнешь определенного… скажем, уровня, ты поймешь, как накинуть на меня уздечку. А пока прости, семь утра, и ты сама просила тебя тренировать. Если откажешься сейчас, другого шанса не будет. Меня устраивает даже такой вариант, когда ты просто сидишь в башне… — И отращиваю косы, как у Рапунцель, — Рей завернулась в одеяло и таки встала с кровати. — Ты слишком много говоришь, не заметил? — Есть неблагодарный слушатель, который не имеет возможности избегнуть моей компании, — Кайло опять почти улыбался. — Я помню, что ты ничего не ешь сразу с утра. Однако тренировка потребует расхода сил. Компромисс вижу в подогретом энергетическом напитке, где есть кофе, молочный белок и сахар. Витамины еще. — Угу, — Рей пошла умыться и переодеть пижаму на простой спортивный костюм и кроссовки. Она уже хорошо узнала Кайло и понимала, что махать бамбуковым мечом, как в кино, ей никто не даст. Сейчас начнется бег по кругу и прочая унылая общефизическая подготовка. Смирившись (все что угодно ей сейчас казалось лучше отсидки в одиночестве), Рей вышла из ванной и увидела, что обещанный напиток ждет ее в простой черной кружке, как у самого Кайло, на подносе, а его нет. Однако услужливо открытые раздвижные двери указали ей путь. Кайло был в тренировочном зале, руки пусты. — Ты много занималась спортом раньше, — сказал. — И я не собираюсь изображать сэнсея из старых фильмов, который лупит глупого ученика бамбуковой палкой и заставляет бегать с ведром воды на голове. Разомнись сама, а я должен сначала позавтракать. — Но… — Рей удивилась. — Ты разве не пьешь какую-то неаппетитную штуку из банки несколько раз в день? — Это не еда, — Кайло отмахнулся. — Так, перекус. Для полноценного приема пищи нужна свежая плоть. Видишь ли, я хищник. И если я собираюсь долго находиться в контакте с тобой, значит, мне нужна еда. Хищник только тогда безопасен, когда сыт. — Ссыт, — грубо скаламбурила Рей, однако у Кайло снова мелькнула эта его полуулыбка на губах, значит, обзывательство цели не достигло. — Если я буду голодным… Что же, в живых ты останешься, но тебе не понравится, — он чуть поклонился. — Через двадцать минут вернусь. Разогрейся как следует. Рей, сама себе удивляясь, послушалась. Покрутила всеми суставами, потянулась, попрыгала, побегала и даже поотжималась. Кайло вернулся ровно через двадцать минут, как и обещал. Но кончики его волос были чуточку влажными от воды, и Рей показалось, что в воздухе ненадолго проявился запах свежей крови. Что-то такое железное… Впрочем, через несколько ударов сердца наваждение ушло. — Отвечаю на твой вопрос, почему мы начали рано, — Кайло остановился прямо перед ней и заложил руки за спину. — Обычный человек полагает, что управляет собой. На самом деле мы рабы своих привычек и той гормональной фабрики, которая находится внутри. Чтобы хоть немного по-настоящему контролировать себя, нужно проявить волю. А дисциплина — точильный камень для клинка воли. Сначала я буду тебя принуждать. Затем ты сможешь делать это сама. Ибо человек, способный взять себя в руки и преодолеть свою лень, апатию, страх, обладает невероятной на самом деле привилегией. Той самой, которую невозможно получить при рождении, будь ты хоть белый, хоть черный, хоть желтый. Одно из величайших заблуждений, внушенных вашему поколению, состоит в том, что возможность изменить свою жизнь — это внешняя привилегия, которая либо дается, либо нет. Даются возможности на старте. В хорошем государстве их чуточку выравнивают. В плохом — выпячивают. В отвратительном — переворачивают с ног на голову, чтобы слабые и развращенные управляли сильными, пока всех дергают за ниточки кукловоды. — Хочешь сказать, что сейчас кукловодов нет? — Рей закатила глаза. — Так посмотри на себя, вон же зеркало. — Хочу сказать, что для нашей с тобой страны эра лицемерия кончилась. Государство аппарат принуждения, который забирает у человека часть свободы. Во многих своих бедах человек виноват сам. И так далее. Поэтому твои биоритмы подстроятся к утренним тренировкам. И ты будешь совершенно иначе смотреть на тех, кто годами ноет, не делая ничего, чтоб изменить свою жизнь. — Спасибо, что не заставил конспектировать, — Рей театрально поклонилась. — Что дальше? — А дальше я буду учить тебя убивать. Ты будешь убивать меня, — огорошил ее Кайло. — Снова и снова. И тогда какие-то бездомные наркоманы не смогут тебе навредить, даже если меня не окажется рядом. Отказаться, как я и говорил, можно. Но второго такого предложения не будет. И Кайло достал тяжелый армейский нож. В следующий час он учил Рей выхватывать нож из его рук, быстро вытаскивать из кармана, наносить колющие и режущие удары. К концу занятия у Рей страшно болели мышцы плеча и предплечья, а еще почему-то пресс, и она пару раз порезалась. Думала, Кайло среагирует на кровь, но он ничего не сделал. Сам Кайло украсился порезами от пальцев до плечевых суставов, но кровь из них не текла. — Поняла теперь? — усмехнулся. — Мало обладать опасным оружием, надо еще уметь его применять и точно знать, когда последствия будут в твою пользу. То же самое касается любого другого средства убивать людей, в том числе пистолета, винтовки, ракеты… — Не очень, — Рей, которой Кайло передал аптечку, сосредоточенно отмеряла пластырь. — Ничего, мы в самом начале пути, — Кайло странно улыбнулся. — А теперь скажи, зачем ты меня поцеловала? — Просто захотелось, — Рей отвернулась, чтобы не смотреть на него, но почувствовала, что у нее загорелись уши, смешно сейчас торчащие из-под волос. — Хорошо, я отвечу за тебя, — Кайло пошел вокруг нее, словно волк, что примеривается, за какой бок лучше схватить овцу. — Ты давно была влюблена в Бена. Хотела его. И наверняка всерьез обдумывала предложение руки и сердца… — Нет! — вскинулась злая Рей. — Как чудовищу мне все равно, что ты видишь навсегда ушедшего в живом мертвеце, — Кайло сейчас был серьезен. — Однако мой развитый интеллект, несколько даже повыше, чем у Бена, хочет экспериментировать. Сможешь ли ты полюбить чудовище в оболочке Бена или нет? — Не смогу, — Рей чувствовала себя жалко. Она схватила позабытый всеми нож с пола и швырнула в Кайло, не глядя. Раздавшийся за этим влажный звук был одним из самых мерзких впечатлений за всю ее жизнь. — Неплохо, — усмехнулся Кайло, глядя на нож, что торчал сейчас из его плеча. — Гнев придает тебе сил, а не отбирает. Но он же словно крючок, на который тебя можно насадить, как рыбу. Мы должны сделать гнев твоим союзником, а не врагом. — Мы? — Рей боролась с тошнотой, глядя, как Кайло вынимает нож из плеча. — Из-под покрова тьмы ночной, — Кайло вытер нож о рукав. — Из чёрной ямы страшных мук благодарю я всех богов за мой непокорённый дух. И я, попав в тиски беды, не дрогнул и не застонал, и под ударами судьбы я ранен был, но не упал. Тропа лежит средь зла и слёз, дальнейший путь не ясен, пусть, но всё же трудностей и бед я, как и прежде, не боюсь. Не важно, что врата узки, меня опасность не страшит. Я — властелин своей судьбы, я — капитан своей души*. — Что это? — Рей не знала, чем больше удивляться, стихам из уст мертвеца или тому, что он отдает ей оружие. — Любимое стихотворение Бена, — Кайло, видя, что она не двигается, вложил нож в ее руку. — Не благодари. Хочу посмотреть, что ты натворишь, если станешь всегда держать при себе нож. — Я поблагодарила за стихотворение, — Рей стерла кулаком слезы. — И я хочу увидеть, как ты питаешься по-настоящему. — Чтобы больше не видеть во мне Бена и освободиться, — понимающе кивнул Кайло. — Вечером. У меня для тебя еще одно задание. Ты же не забыла, что у нас договор? Что я учу тебя управлять людьми? — Не забыла, — Рей пошла на выход, потому что слезы и не думали останавливаться. — Тогда будь готова после обеда, — и проклятый мертвец снова засмеялся. А внутренне Рей праздновала маленькую победу, пусть вкус триумфа и был горше пепла. Читающий ее, словно раскрытую книгу, мертвец ошибся. Она не хотела и не собиралась забывать Бена. Наоборот, она совсем настроилась его вернуть, потому что была уверена: Бен никуда не ушел. Он все еще здесь, с ней, просто… Как будто спит внутри чудовища. Но однажды она сделает что-то такое, отчего Бен проснется и вспомнит, кто он на самом деле. И с властью, которая уже сейчас в руках, они смогут привести мир к счастью! Рей очень ждала послеобеденной встречи, даже сосредоточиться на чтении не могла. Зато уложила волосы, примерила очередное черное платье с глубоким декольте и даже, кривясь, натянула балетки с ремешками — все лучше, чем каблуки. Когда же настало время, вместо Кайло за ней пришел солдат в черном кожаном плаще и глухом шлеме. Тут Рей догадалась, что Кайло проверяет, использует ли она на ком-то нож (который сунула в длинный рукав при переодевании). Вместо этого Рей послушно позволила себя проводить на несколько этажей ниже в странное место, заполненное людьми в форме, которые сидели за консолями управления или стояли вокруг с планшетами. Кайло находился в огромного помещения — сидел в большом черном кресле, похожем на трон. — А, наконец! Только тебя ждем, — сказал, ухмыляясь по-волчьи, неестественно и совсем непохоже на Бена. — Садись! Рей думала, он решил, как киношно-анимешный злодей, усадить ее на пол или на колени. Нет — ей уже катили офисного вида кресло на колесиках. — Смотри, — Кайло показал ей на самый большой экран, разделенный на две части. На одной крутился земной шар, то приближаясь, то отдаляясь. На другой в зернистом изображении плохого качества показывали город с высоты птичьего полета. Какой-то иностранный, южный, бедный, Рей только пальмы кое-как опознала, вывески же были нечитаемы. — Наши аналитики вычислили местонахождение беглого преступника. Лидера группировки, которая до переворота похищала людей и детей на органы. Ты должна помнить Канджи-клаб, — Кайло покрутил на своем планшете что-то, отчего изображение на огромном экране приблизилось. Какие-то человечки в темном во дворе… Рей помнила страшную историю Канджи-клаба, сосредоточия всего того отвратительного, что только есть в жизни. Да, группировку раскрыли, но вся верхушка подкупила полицию и сбежала за границу. Тот страшный репортаж из штаб-квартиры, особенно мертвую женщину с отрезанной рукой, Рей запомнила навсегда. Возмущение коррупцией было одной из причин, почему сопротивление перевороту живых мертвецов вышло куда слабее, чем ожидали. — Это точно они? — спросила Рей хрипло. — Да, лидера опознали со стопроцентной точностью, — Кайло вывел на экран фото из досье и скриншот какого-то видео, где был мужчина средних лет, крысино-невыразительный. — И у меня вопрос к тебе. Если бы у тебя была возможность прямо сейчас уничтожить это чудовище удаленно, не пачкая рук, ты бы это сделала? — Сделала что? — Рей не поняла. — Потратила бы ракету, чтоб превратить его логово в могилу? — Кайло выразительно поднял бровь. — Кстати, у тебя на решение примерно две минуты, потом он уедет. Видишь, машина во дворе стоит? — А в доме кто-то еще есть? Кроме его людей? — Рей глубоко вздохнула. — Есть. Это конспиративная квартира на первом этаже, и жители остальных трех не подозревают, какой людоед у них в соседях. Но сейчас день. Возможно, кто-то на работе. Мы не проверяли. Итак? — Нельзя, — Рей опустила глаза. — Это… это значит быть не лучше, чем он. — Я так и думал, — улыбка Кайло внезапно потеплела. — Теперь я знаю, с чего с тобой начинать. Ну что же, раз я спросил, поступлю как ты пожелаешь, хотя сам не стал бы медлить. Накройте его машину на шоссе, — приказал. — А теперь идем. — Это уже Рей. — Куда? — удивилась она. — Смотреть на мою трапезу, — ответил Кайло. Рей оглянулась вокруг и вдруг обратила внимание, что рядом только мертвецы. В шлемах и без, в основном мужчины, хоть горстка мертвых женщин тоже есть. И они все заняты своими делами, на нее никто не смотрит. — Да, всем плевать, — кивнул Кайло. — Пока ты под моим контролем. Рей послушно пошла за ним, но в дверях оглянулась и успела увидеть, как на экране с видеопотоком плохого качества черная машина ползет по пыльной дороге, а потом вдруг вспухает огненным шаром, и изображение идет полосами помех… На этот раз они ехали вниз на лифте так долго, что Рей устала стоять. Кажется, спустились даже ниже гаражей и минут десять шли бетонными коридорами с аварийным красноватым освещением и пучками змеящихся по стенам проводов. Наконец Кайло галантно открыл перед ней тяжелую дверь, словно в тюремную камеру приглашал. — Это для твоей же безопасности, — пояснил. — Постой, — Рей схватила его за рукав. — Если я увижу твою настоящую натуру, я буду относиться к тебе иначе! — В этом и цель, — согласился Кайло. — Только у тебя и у меня цели разные. — Я к тому… — Рей снова страшно покраснела. Однако на этот раз она хотела, чтоб все получилось. — Ты говоришь, я любила Бена. Да, любила! И всегда жалела, что ни разу его не поцеловала. Можешь сделать это сейчас? Поцеловать как будто ты Бен? Потом все равно ничего не будет как прежде! — Бен мертв, — напомнил Кайло очевиднейшую вещь. — С тобой разговаривает злое по природе создание, захватившее тело, память и страсть Бена. — А мне все равно, — Рей топнула ногой, забыв, с кем разговаривает, уж больно глупый повод спора и накал страстей напомнили ей прежнюю прекрасную жизнь. — Да ты просто боишься! Что Бен внутри оживет и станет прежним, а ты исчезнешь! — Ах вот в чем цель, — Кайло мгновенно успокоился. — Тогда не стану противиться твоему желанию. Это любопытнее, чем попытки меня убить. Он мягко положил руку в черной перчатке Рей на затылок и наклонился. Рей сначала хотела закрыть глаза, потом решила получше все запомнить. Ее сердце билось часто-часто, колени дрожали. Все-таки… Бен был очень красивый, а Кайло — с его бледным лицом, жесткими скулами, бездонными зрачками и тенью печали на веках — еще красивее. Он нежно коснулся ее губ своими. Словно пытался погладить крылья замершей на цветке бабочки, не потревожив ее. Затем попробовал Рей на вкус. Французские поцелуи всегда смотрелись вульгарно на киноэкране, а теперь Рей чувствовала себя так, словно из нее сейчас выпьют душу, и ей хочется, чтоб это произошло побыстрее. А потом рука скользнула по ее спине, и Кайло отстранился. — У Бена было не менее тридцати женщин, — сказал с волчьей усмешкой. — И это если пьяные минеты не считать. Он пользовался огромной популярностью и отказывал куда реже, чем тебе бы хотелось. В каком-то смысле мертвец, который из него получился, стал куда более целомудренным. — И захлопнул железную дверь, оставив Рей в небольшой каморке с чем-то вроде окна в допросную. Рей осторожно приблизилась к окну. Оно выходило в большую заглубленную комнату на пару этажей вниз. Там были несколько железных дверей и голые бетонные стены со свежей краской. Несколько минут ничего не происходило, потом одна из дверей раскрылась, и в комнату солдаты в шлемах втолкнули какого-то мужчину. Бритый, в татуировках, грозно рычащий, он колотил кулаками в двери и грозил смотровому окну — скорее всего, с внешней стороны затонированному, как стекла дорогой машины. А потом раскрылась на мгновение другая дверь, и в комнате возник Кайло — почему-то в одних штанах, босой и обнаженный по пояс. Рей аж к стеклу привалилась, пытаясь рассмотреть его в подробностях. Кайло повернул голову и безошибочно взглянул прямо в ее глаза. Махнул рукой — мол, вижу тебя. И прямо с места, где стоял, бросился на татуированного. Два человеческих тела сплелись в клубок, прокатились по полу, и Кайло оказался сверху. Он нанес несколько страшных ударов в лицо противника и вскочил на ноги. Схватил того за горло одной рукой и с нечеловеческой силой поднял вверх, так что тот с трудом балансировал на стопах. Снова глянул в сторону Рей — и, так и не отрывая от нее взора, вырвал татуированной жертве сердце. В три движения — прорвал плоть скрюченными пальцами, пробил кулаком грудную клетку и вырвал еще трепещущий комок плоти, вызвав этим настоящий фонтан крови прямо себе в лицо. Облизнулся, отшвырнул уже мертвое тело и поднес сердце ко рту. Дальше Рей смотреть не могла. Она отвернулась и сползла на пол. Хорошо, что бронированное стекло защищало ее от звуков. Она предполагала, что Кайло употребляет в пищу мясо, но такого представить точно не могла. — Даже на печень не посмотришь? — ожил динамик где-то под потолком. — Возможно, тебя утешит, что это приговоренный преступник. А возможно, и нет. Но ты ведь сама этого хотела. -------------- * Это строки из стихотворения «Непокорённый» английского поэта Уильяма Эрнста Хенли