И живые позавидуют мертвым

— Ближе, — холодно проговорил Кайло, кивая на монитор. Техник послушно приблизил изображение, и Кайло всмотрелся. Так вот как выглядит… любовь. Датчики на его лбу, висках и затылке транслировали изображение мозга в нескольких проекциях, в основном это были оттенки серого. Однако в разных структурах — префронтальной коре лобных долей, миндалевидном теле, таламусе и даже ретикулярной формации порой вспыхивали красные искры. — Потрясающе, — техник был живым человеком, а не разумным мертвецом, и мог позволить себе эмоции. — Потрясающе. Мы впервые увидели, как выглядит любовь. Кайло поморщился, будто от зубной боли. Хотя на самом деле зубы у мертвеца не болят и спокойно могут быть заменены имплантами (стоило некоторого труда погасить остаточную тягу «тела» к выпендрежу и отказаться от удлинения и усиления клыков). Он даже не стал напоминать восхищенному технику, что все происходящее является смертельно опасным секретом. Однако вот она, любовь. Было трудно избавиться от раздражения. Кайло полагал себя независимым и свободным от человеческих эмоций чудовищем. Однако «последнее желание Бена» не просто притаилось в нем. Оно оплело разум на физическом уровне — буквально на клеточном. И вытравить любовь как паразита, не лишаясь личности, не представлялось возможным. Электрошок, лоботомия, перезагрузка процессора… Да, у Кайло теперь был процессор, но не в мозгу. Он пошел на эксперимент по укреплению скелета, чтоб крушить руками не только черепа, но и стены. Для этого и понадобились дополнительные технологии, а также процессор в спинном мозге, который возьмет управление на себя, если случится что-то нехорошее. И первое, что было прописано в процессоре как команда — не вредить Рей. Теперь Кайло, даже если бы лишился мозга и стал простым пожирателем плоти, не смог бы сожрать Рей. Хорошая страховка. Бен, почему ты просто не сдох?.. Почему полез в идиотский эксперимент сумасшедшего ученого, почему перед смертью думал о Рей, зачем умер окончательно, оставив свою любовь циничному мертвецу? Кайло тряхнул головой, в одно движение освобождаясь от датчиков. — Что насчет животных генов? — спросил. — Ничего нового, — техник был занят тем, что скриншотил записанное видео эксперимента. — Охотничий инстинкт, агрессия во имя защиты, размножение и желание сколотить стаю. Причем на уровне самки, детенышей и более слабых самцов. Все это требует регулярной реализации, иначе… — Иначе? — Кайло рассчитанным мимическим движением поднял бровь. — Иначе любой из этих инстинктов может взять верх в самый неподходящий момент. Поймите меня правильно, — техник сильно покраснел, так что лицо почти слилось по цвету с кирпично-рыжими волосами. — Мы и людей-то не узнали досконально. Человек все еще гигантская химическая фабрика и при этом черный ящик… или ящик Пандоры. А с тех пор, как вы уничтожили Сноука и выяснилось, что половину записей он не вел… Я не могу вам ничего гарантировать. Таких конструктов, как вы, было всего трое. Одного уничтожило взрывом, второй пропал. И все получили разные наборы генов и механизмов, разные дозы сыворотки. Все разные… И судя по повторяющемуся паттерну сигналов в мозгу, размножение и доминирование у вас в критической стадии. — Отчет на бумаге мне в руки вечером, — Кайло встал из медицинского кресла и медленно потянулся. Его снова тянуло к Рей. Разные части его личности хотели тоже разного. Темная — довести девчонку до слез или трахнуть. Остатки человеческого — поговорить. Может, научить чему, может, прогуляться. Можно было бы подарить ей щенка… И убить потом на ее глазах? Да нет, конечно. Забавный вариант дрессировки, но Рей нужна неиспорченной. Зачем ему психопатка с травмами? «Зачем тебе эта девчонка?» — спросил его Сноук в тот вечер, когда Кайло его убил. Кайло тогда ответил какую-то чушь про трофеи. Не думая, поэтому даже не запомнил точную формулировку. Сноук долго распинался про счастливое будущее. Про превращение всего населения в армию зомби по достижении определенного возраста. Про то, что после сорока достойны жить только самые умные. Про то, как он придумал поднять рождаемость. Оплодотворять инвитро, потом переносить в женщин, которым убили мозг. Ну, чтобы лежала такая живая безмозглая матка и рожала, рожала, рожала. Похвалился первыми удачными экспериментами на эту тему. Предложил сделать матку из Рей, «когда надоест». Кайло терпеливо дождался паузы в хвастливых разглагольствованиях. А потом, не меняя выражения лица, располовинил Сноука церемониальной катаной. Вот так просто. Вбежавшим охранникам велел прибраться. А затем вызвал к себе ученых, их по новой табели о рангах звали техниками. И распорядился уничтожить результаты последних экспериментов. Детей пристроить в приемные семьи, если живы, а родильные чаны вместе с мертвыми женщинами и документацией на них предать отряду военных с огнеметами. В бытность свою как Бена «солдатом за демократию», а потом как Кайло «наемником за тоталитаризм» он видел вещи и похуже нескольких мертвых женщин. Причина, по которой он убил Сноука, вообще не лежала в области морали или добра. Просто Кайло хотел распоряжаться собой самостоятельно. А обезумевший, сидящий на стимуляторах старик стал этому мешать. Но конечно, Рей посчитала, что Кайло решил поступить правильно. Он рассказал ей в самых жестоких подробностях, но она все равно восхитилась его решением сбросить тирана и прекратить работу «фабрик смерти». Кайло не стал ее разубеждать, хотя мог бы. Ее восхищение было приятным. А для населения все осталось по-прежнему. Официально во главе страны по-прежнему был Сноук — нейросети творят настоящие чудеса. Хотя Кайло предложил Рей стать президентом. Но она отказалась. Посмотрев на изнанку власти и политтехнологии, всю сущность которых он очень старался донести до нее, Рей пожелала никогда не иметь ничего общего с властью. Как же она плакала, когда смотрела данные о том, сколько птиц уничтожают экологичные ветряки, куда деваются коровы, которых передумали есть, и сколько вреда приносит почве выращивание сои, на продуктах из которой стоит все веганство. — Поздравляю, ты выросла, — сказал Кайло. А потом он рискнул расширить круг ее общения. Рей захотела изучать медицину, чтоб стать ученым и помогать в борьбе с врожденными и неизлечимыми заболеваниями. Как ни странно, вид крови и потрохов ее не пугал. Кайло дал добро, и теперь ее под охраной каждый будний день возили в медицинский университет и обратно. А потом она завела там друзей. И с некоторыми общалась дольше, чем хотелось бы Кайло. «Ревность ли это?» — спрашивал себя Кайло, пока спускался из медотсека в гаражи, решив заехать за Рей лично. Может, он ей расскажет сегодня, как выглядит любовь мертвеца на мониторе. Пока черный джип величественно плыл в потоке машин, соблюдая скоростной режим Старого квартала, Кайло бездумно смотрел в окно, на крупные хлопья поздненоябрьского снега. Зверь в нем хотел выйти, вдохнуть колкий воздух, пробежаться, разминая ноги. А мертвец хотел только крови, частого перестука алых капель на свежем снегу. Оторвать кому-нибудь голову и омыться струей из сонной артерии. Хм-м… Надо глянуть данные по преступности вечером. Инстинктам придется давать выход. Кайло велел водителю припарковать джип снаружи и вышел. Несмотря на свою величину, он ступал почти бесшумно, и снежная кашица не чавкала под его черными шипованными ботинками. Так Кайло сумел подобраться к Рей незамеченным… на свое несчастье. Она стояла во внутреннем дворике между пятым и седьмым корпусами, прижимала к груди тетради и счастливо улыбалась. А рядом стоял какой-то… сопляк. Типичная «ботва» в очках и растянутом свитере. И что-то втирал Рей, смешно размахивая руками, а она стояла и смотрела с таким интересом, словно не слышала ничего прекраснее, и снежинки таяли на ее взлохмаченных волосах. Кайло мог бы прислушаться — его обостренные чувства это позволяли. Мог бы напугать их. Даже мог бы оторвать ботану голову. Но вместо этого вдруг вышел из-за столба, загораживая им путь, когда ботан соизволил заметить, что Рей холодно, и пара двинулась к пятому корпусу. — Ой, Кайло! — Рей от неожиданности уронила тетради. Ботан выдавил что-то приветственное, и сильно растерялся. Видимо, не ожидал увидеть на расстоянии вытянутой руки второго «человека» в государстве — без охраны и прочего сопутствующего эскорта. Кайло хмуро наблюдал, как Рей наклоняется, чтобы собрать тетради и отряхнуть их от снега, но не помог. Не по статусу. Однако потом протянул ей руку — в перчатке, чтобы скрыть синюшность ногтей. И Рей приняла. С насмешкой Кайло кивнул ботану на прощание и повел Рей к машине. — Ты ведь ничего ему не сделаешь? — вдруг спросила она. Кайло снова усмехнулся, шире и искренней. Надо же, она неплохо его изучила. — Сейчас нет. Но ты должна помнить, что большинство мужчин вокруг тебя — и шире — людей неискренны. Им нужно что-то от тебя поиметь. А ты так жаждешь внимания и признания, что тобой будет легко управлять. — Я не жажду! — Рей вспыхнула. — Все этого желают больше всего на свете, — Кайло взмахом руки отпустил водителя и сам открыл Рей пассажирскую дверь. — Бен был не исключение, например. Обожал рисоваться… Но если ты хотя бы помнишь о своих слабых местах, тобой будет труднее манипулировать. Он захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль сам. — А куда мы едем? — в глазах Рей засияло любопытство. — Ты обедала? — Кайло ответил вопросом на вопрос, не желая раскрывать конечную точку маршрута. — Да, вот совсем недавно. Скорее полдничала, — Рей забросила тетради на заднее сиденье и пристегнулась без напоминаний. — Можно выбрать музыку? — Можно, — кивнул Кайло. Пока Рей возилась с радио, он вырулил на скоростное платное шоссе и прибавил скорости. Видимо, пришло время. Он долго оттягивал это взаимодействие. Но если не сделать все как надо, Рей отдалится от него, потому что она живая, или он следит с катушек. А позволить этого Кайло не может. Скоростной диаметр быстро вывел их в пригород, и Кайло свернул в заказник. Снегопад усилился, дворники не слишком хорошо справлялись с налипавшими на лобовое стекло мокрыми хлопьями. Рей тихонько подпевала какой-то лирической песне и смотрела то в окно, то на него. Потом наморщила нос: — Скажи мне, что мы едем не в какой-нибудь морг или тюрьму, или психбольницу, где ты будешь тыкать меня носом в правду жизни, — вздохнула. — Сегодня у нас была анатомия, а потом история медицины. Я уже насмотрелась. — Нет, мы едем не в какой-нибудь морг или тюрьму или психбольницу, — эхом повторил Кайло. — Почти уже приехали. Он приготовил это место сразу после смерти Сноука, еще несколько месяцев назад, летом. Однако и в ноябрьский снегопад оно выглядело эффектно. Повинуясь нажатию кнопки на пульте, ворота раскрылись, и джип поехал по парку, по расчищенной дорожке к небольшой сторожке — добротному зданию из серого камня. Кайло знал, что отопление работает и специальные люди убираются и обновляют запас еды, и ему всегда есть куда привезти Рей. В окнах даже горел свет. Он припарковался, но не успел обойти машину — Рей отстегнулась и юркой змейкой выскочила наружу. — В дом, — скомандовал Кайло, неторопливо шагая следом. Ей должно понравиться, ведь в пентхаусах или дворцах старой знати ей неуютно. Рей толкнула незапертую дверь и помедлила на пороге, вся облитая золотистым сиянием старомодной лампы. — Тут тепло и чисто, и не пахнет как в домах, где никто не жил. Такой запах… как от старой противной бабки! — сказала. — Входи, — Кайло остановился сзади. — Или поехали обратно. Рей, конечно, вошла внутьрь. Оглядела просторный холл с кухонным «островом», камин, в котором горели фальшивые электрические свечи вместо пламени, диван, стеклянную стену с видом как будто на лес — на самом деле на парк. — Зачем… зачем ты привез меня сюда сегодня? — ее голос прозвучал испуганно. — Как сама думаешь? — Кайло успел снять перчатки. Он осторожно положил руки ей на плечи, радуясь, что в рамках последнего научного эксперимента уже давно держит свою кровь теплой. — Я не знаю, что и думать, — Рей была напряженной в его руках, как будто перетянутая струна. — Ты можешь остановить это или продолжить в любой момент, — сказал Кайло. Он был совершенно спокоен, зная, что в нужный момент тело будет действовать по его команде. Его удовольствие — в реакциях Рей. — Я не буду думать о тебе хуже… — смешок. — Или лучше. Ничего не изменится, я ведь не человек. — Почему сейчас? — Рей расслабилась самую чуточку, но откинулась на его грудь. — На этот вопрос разрешаю тебе ответить самой. Любая причина подойдет. В какой-то мере… Вместо того, чтоб хватать ее за грудь или задницу, чего Рей явно ожидала, Кайло снял с нее куртку, помассировал ее плечи и поднял на руки. — Я должен предупредить тебя, — вздохнул почти виновато, пока шел в сторону второй комнаты, где точно есть кровать. Хотя никакой вины он на самом деле не чувствовал, но предупредить было необходимо. — В какой-то момент я могу сделать тебе больно. Это часть моей новой природы. Но я достаточно себя контролирую, чтобы это не переросло в мучения. Если не готова, здесь есть книги и вино. Сможешь поесть и выспаться, а я прогуляюсь вокруг дома. — Нет, я готова, — Рей залилась краской и спрятала лицо на его груди. — Давно готова. Даже к тому, что это будет больно. Я хочу как у людей, мне плевать, что ты мертвый, не Бен и вообще не человек. Типа. Ты все равно… — Все равно он? — Кайло усадил ее на кровать и критически окинул взглядом. Так себе мебель, хлипкая… — Нет, ты все равно со своим кодексом чести, чувством юмора и таким взглядом, словно не понимаешь, зачем я тебе нужна, и все равно не отпускаешь, — Рей вдруг начала раздеваться сама. — Сажают же люди птиц в клетки, — Кайло не торопился. Интересно же посмотреть, когда женщина ради тебя раздевается сама. — Птицы красивые и поют. Возможно, здесь что-то схожее. — Птицам не читают мораль и не учат их отличать добро от зла, — Рей уже добралась до лифчика. — А ты для чудовища очень уж морален! А еще горд и… и…и пытаешься за сарказмом спрятаться! Вот! — Сегодня прятаться не буду, — Кайло встал на одно колено перед кроватью и наклонился, чувствуя ее дрожь. Его отросшие волосы щекотали ее бедро. Кайло педантично выдернул шнурок из ботинка и связал волосы в хвост, а потом прошелся губами от ее колена и вверх. — Ты заманчиво пахнешь, — сказал, помедлив. — Как добыча, но и как… как что-то, чего я всегда хочу. И коснулся ее языком. Это проще, чем целовать в губы и глядеть в глаза. Рей, конечно, вцепилась ему в волосы, но мертвецы не чувствуют боли. Разве что сердечную от ненужной любви. Поскольку физиология Кайло работала иначе, он помедлил, не сразу убирая барьер для гормонов, чтобы насладиться всеми оттенками реакции Рей, которая одновременно отчаянно стеснялась и желала быть съеденной. И только буквально ощутив вкус ее удовольствия, Кайло соизволил раздеться и «включил» живую, звериную часть физиологии. Глаза его вспыхнули багровым в полутьме, разум затуманился. Вот она — та, из-за которой Кайло и возродился как личность. И сейчас он присвоит ее себе. Теперь он был более груб. Его поцелуи были жестче, его движения были сильнее, его первый рывок принес столько же боли, сколько удовольствия… Но Рей терпела. Она так хотела быть с ним как с человеком, что вытерпела бы и больше. Однако для начала Кайло был намерен вытрахать из ее головы Бена. Сзади было бы удобнее. Но Рей должна смотреть в его глаза. Поэтому Кайло двигался, буквально нависая над ней, и ловил малейшие оттенки чувств. Вот так ей больно, а так хорошо. А так почти больно, но невыносимо хорошо. А если чуть наклониться и прихватить самыми кончиками зубов ее шею, где так сладко пульсирует кровь под кожей, почти сжать зубы, почти прокусить кожу… Когда Рей кончила, Кайло позволил себе несколько секунд не сдерживаться. Она сейчас не прочувствует, насколько глубоко и жестко он в ней, боль и удовольствие смешались в ее расширенных зрачках воедино. И она смотрит только на него, видит только его — настоящего. Бен может пойти нахуй. И Кайло позволил барьеру в его разуме пасть. И зубы его прошли сквозь кожу. А обновленное тело сумело испытать оргазм. Потом он принес уставшей Рей апельсиновый сок, в который подмешал обезболивающее со снотворным. Она почти сразу отключилась, а Кайло накрыл ее одеялом и задумался, когда ему лучше навестить ботана — через недельку и представить это как несчастный случай или попозже, когда тот поедет в командировку.