Наша милая промозглая осень

Александр резко захлопнул дубовую дверь, ведущую в номер отеля, в котором мы остановились, жестко хватая меня за локоть и втаскивая внутрь. На улице поливал дождь, успевший намочить мои волосы, пока мы преодолевали расстояние от такси до центрального входа. Казалось, он был разъярен. Губы плотно сжаты, а брови нахмурены. В глаза я смотреть категорически боялась, отчего нервно рассматривала тёмный паркет. Этот чертов вечер не задался с самого начала. Просто не надо было идти ужинать в ресторан, когда весь день был на взводе. В любом случае, он начал первым. Нильсен сбросил пальто и разулся. Темно-каштановые волосы были сырыми от дождя, а элегантный костюм «тройка», по мере того, как мужчина расстегивал пуговицы и стягивал галстук, уже не выглядел слишком деловым. Я тихонько присела на край дивана, также избавляясь от тёплой верхней одежды. Взглянув на своё отражение, я застыла. Ах, это чёрное бархатное платьице! Как же шикарно оно подчёркивает фигуру и бюст. И почему самые грустные вечера всегда приходится переживать в самых великолепных нарядах? Александр сел напротив, на край кровати, и бесстрастно оглядел меня. Сложно было что-либо прочитать в его взгляде, швед казался крайне невозмутимым. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Одно предложение. Один короткий вопрос, полоснувший меня лезвием по сердцу. Разочарование — вот что можно было с легкостью распознать в его тоне. Я растерялась и тихо пробормотала: — Прости меня. — Что? — переспросил он раздраженно. — Прости меня, прошу, я вела себя ужасно. Меня просто очень задело то, как ты разговаривал с Рейчел сегодня перед ужином. Я подумала… — Агата, — перебил он чуть хриплым голосом, — я тебе, кажется, уже несколько сотен раз говорил, что с Рейчел у меня ничего нет и быть не может, что все наше общение — сугубо деловое. Говорил такое? — Говорил. — пискнула я в ответ, все ещё виновато опустив взгляд. — Тогда какого черта ты позволяешь себе открыто флиртовать с каким-то мужиком? Хотела меня позлить? У тебя получилось! Он замолчал. Тишина воцарилась в комнате. И она была настолько невыносимой, что уже спустя несколько мгновений от неё начинала болеть голова. Александр тяжело вздохнул. Я встала на ноги, что предательски подкашивались при каждом моем очередном движении, и медленно подошла к Нильсену. Он не спешил поднимать на меня взгляд, поэтому я присела рядом с кроватью на колени, осторожно коснувшись пальцами его ладони. — Прости меня, — проговорила я почти шепотом. — Я повела себя, как дура. Этого больше не повторится. Взглянув на меня, Александр слегка изменился в лице. Раздражение, кажется, немного спало. Он молчал где-то минуту, мучительную минуту, на протяжении которой я внутренне уничтожала себя за свою глупость. Затем Нильсен вздохнул и хлопнул по своей ноге. Мое лицо сразу же озарила широкая улыбка, я поднялась и забралась к нему на колени. — Ты знаешь, что ты маленькая глупышка? — спросил он, убрав за ушко локоны моих волос, упавшие на лицо. Я прижалась щекой к мужской ладони, как котёнок, трущийся мордочкой о руку хозяина. Пальцами Александр приподнял подолы платья, оголяя мои бёдра. Нежная кожа сразу же покрылась мурашками от его прикосновений. — Да, — ответила я. — И знаешь, что за плохое поведение маленьких девочек приходится наказывать? — Да. Резким движением руки, швед уложил меня животиком на свои колени, а сам пересел чуть дальне на кровать, чтобы было поудобнее. Медленно стянув темные кружевные трусики, он нежно огладил ладонью округлость оголенных бёдер. Напряжение внизу живота лишь усиливалось с каждым его новым прикосновением. Я нетерпеливо прикусила губу. Звонкий шлепок в тишине комнаты прозвучал слишком громко. Я чуть пискнула, сжав пальчиками край декоративной подушки. — Разве мы не разговаривали с тобой на эту тему? — спросил он чуть хриплым басом. — Разговаривали. Ещё один удар. Громкий стон, вырвался из моего рта. Я чувствовала, как горела кожа, приятной болью растекалось удовольствие по всему телу. — Больше не будешь так поступать? — Не буду, обещаю. Следующий удар пришёлся по второй стороне ягодицы и оказался сильнее и жёстче, чем все предыдущие. Вскрикнув, я сжала шелковую ткань подушки. Погладив по спине, Александр поднёс руку к моему лицу и провёл безымянным пальцем по моей нижней губе, вынуждая открыть рот и впустить его внутрь. — Хорошая девочка, — произнёс он, когда я, причмокнув, облизала мужской палец. Затем, Нильсен отстранил руку и медленно огладил ладонью мое возбужденное мокрое место. Я сразу же выгнулась в спине. Введя один палец, Александр, прекрасно знающий, что я мучительно ожидаю второй, медлил. — Пожалуйста…- простонала я, умоляющим голосом. — Пожалуйста что? Введя второй, мужчина начал ритмично двигать ими, постепенно ускоряя темп. Комната наполнилась протяжным звуком моих стонов. Лёжа на коленях шведа, я извивалась, прогибалась в пояснице, ощущая, как все ближе и ближе подступает момент разрядки. И когда терпеть становилось уже практически невыносимо, когда я находилась буквально в мгновении от того, чтобы кончить, Александр вдруг вытащил пальцы и скинул меня со своих колен. Не в силах даже даже приподняться с кровати, я лежала на животе, ожидая его дальнейших действий. Услышав, как звонко дзинькнула пряжка ремня, я напрягалась. Александр вдруг расстегнул молнию моего платья, сняв его полностью, а затем, раздвинув мои ноги шире, резко вошёл, опираясь рукой о мою спину, тем самым вдавливая меня весом своего тела в матрас. Поместив руку на поверхность кровати, чтобы мне не было слишком тяжело, он принялся быстро двигаться, заполняя меня изнутри всей своей длинной. С губ моих то и дело срывались громкие стоны. Опустившись ниже, так что я кожей спины чувствовала прикосновения его горячей груди, он обхватил ладонью мою шею, чуть ее сжав. Воздуха становилось все меньше, а иногда его толчки были настолько сильным, что удовольствие перемешивалось с легкой болью, сливаясь в одно неповторимое ощущение вожделения, заполняющее каждую клеточку меня. Буквально через несколько секунд я почувствовала, как тело обдало легкой судорогой, а затем яркий оргазм своей сладостной волной охватил всю меня так, что колени дрожали, а сердце бешено колотилось по рёбрам. Сознание затуманилось, удовольствие, что с секунду назад резко окутало меня, сейчас же медленно растекалось лёгкой негой. Спустя некоторое время, Александр кончил, издав чуть слышный стон и лёг на спину рядом со мной, стараясь привести сбившееся дыхание в норму. Наступила тишина. Я была не в состоянии даже двигать ногами или руками, поэтому все ещё лежала на животе, разглядывая Нильсена. Как давно я стала зачарованно смотреть на эти каштановые густые волосы, крепкие плечи, сильные руки так, что была не в силах даже оторваться? Когда наступил тот самый момент, после которого моя жизнь разделилась на две части, во второй из которых, я, как последняя слабачка подсела на этот тяжёлый наркотик его светлых глаз, в коих растворялось все мое существо, глаз, что поглощали меня, пожирали без остатка? Переведя дух, мужчина повернулся, провёл рукой по моим волосам и нежно поцеловал в губы. — Все хорошо? — тихо спросил он. Вместо ответа я лишь ближе подобралась к нему и уткнулась носиком в шею, вдыхая запах дорого, уже до боли знакомого одеколона. Александр повернулся на бок и, укрыв нас одеялом, обнял мою талию рукой, прижимая мое тело к своему. В крепких мужских объятиях я почувствовала себя такой маленькой, защищённой и…любимой. — Ты больше не злишься на меня? — пролепетала я, касаясь кончиком носа его подбородка. Швед усмехнулся и нежно погладил пальцами мою щечку. — Я не умею злиться на тебя, солнце.