Наша милая промозглая осень

Я перепрыгнула лужицу, цокнув каблучками осенних темных ботинок и с улыбкой обернулась к Александру. В своём длинном пальто он выглядел чрезвычайно презентабельно, даже слишком для обычной вечерней октябрьской прогулки. Настигнув меня, он, усмехнувшись, произнёс: — Когда ты сядешь своим прекрасным местом прямо в лужу, знай, я сделаю вид, что совершенно с тобой не знаком. — Ах вот как! — воскликнула я и легонько толкнула мужчину в плечо. Заприметив дальше по тротуару ещё одну прозрачную лужу, я вприпрыжку подбежала к ней и перепрыгнула. Вокруг не было никого. Тихий район Швеции, мощеные гранитом дорожки, серые бордюры, старые каменные дома, увешанные уличными фонарями. С наступлением темноты заметно похолодало. Даже пар изо рта начал валить. — Видел? Видел? — крикнула я Александру, пока тот размеренным шагом приближался ко мне. Крепко схватившись за его руку, я прижалась к ней, ощущая даже сквозь ткань пальто тепло его тела. — Заправь платок за воротник, иначе простудишься. — Здесь так красиво! — непослушными холодными пальчиками я обматывала тёплый французский платок вокруг шеи, чувствуя, как постепенно начинаю согреваться. — Большинство зданий этого района построены в конце 19 или начале 20-го века. Раньше здесь жило высшее европейское общество, либо имевшее жильё в Швеции, либо приехавшее погостить к родственникам. Я заворожённые слушала размеренный, чуть хриплый голос Александра, разглядывая все вокруг. Где-то вдалеке виднелись очертания парка, широких рыжих деревьев и маленьких светящихся ярмарочных киосков. Все-таки Нильсен был прав, уговаривая меня переехать к нему. После всего случившегося, после всей той жуткой истории мне просто необходимо было время спокойствия, тишины и ощущения безопасности. Ничего не проходит в жизни просто так. Каждый день, каждое событие накладывает свой отпечаток. А вот уж яркий или блеклый — узнаёшь лишь после. Когда просыпаешься ночью весь в холодном поту от кошмара, кошмара, что ещё совсем недавно был явью. — Хочешь горячего кофе? — спросил Александр, чуть наклонившись ко мне. — С зефиром. — С зефиром, — повторил он и подвёл нас с маленькой деревянной кофейне. Заказав напитки, мы остановились около одного из столиков, ожидая их приготовления. Швед безотрывно смотрел на меня. В полумраке узенькой аллеи, освещённой лампочками и гирляндами кофейни, я все равно отчетливо видела ясность его темно-голубых глаз. Бывает у вас такое, что вы смотрите на человека и еле сдерживаете себя, чтобы не дотронуться, чтобы не поцеловать, чтобы не вцепиться в него крепко-крепко, чтобы не отпускать его никогда. Я протянула Александру руку, которую они сразу же взял в свою и согрел. — Раньше моя бабушка жила вот в этом доме, — он указал на большой двухэтажный каменный дом с изящными балконами и высоким подъездом. — Мы с ней часто пили чай со штруделем в этом самом кафе или же шли дальше по улице, в пекарню. — Мужчина задумчиво глядел в сторону, будто бы все то, о чем он сейчас говорит, подобно фильму воспроизводилось в его сознании. — Мне было семнадцать, когда ее не стало. Я был таким идиотом. Я целыми днями гулял, слушал тяжёлый рок и встречался с дурой, именовавшей себя «королевой школы». Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что многое из того, чем я раньше жил, теперь же вовсе не по мне. — А что по тебе? — спросила я, мило улыбнувшись. Волнистая прядь упала мне прямо на глаза и я безуспешно пару раз попыталась сдуть ее. — Глупышки, перепрыгивающие через лужи. Нам подали кофе. Из светлых пластиковых стаканчиков валил пар, пахло тыквой и тертой корицей. Я пару раз поболтала палочкой белый зефир, образующий сладкую пенку.

***

Тусклый свет торшера освещал спальню, утопающую в мраке ночи. Я лежала сверху на Александре и трепала рукав его серой футболки, пока он зарывался пальцами в мои волосы. — Агата, я не стану этого делать. В комнате было тепло. Тепло и спокойно было в объятиях Александра, положив голову ему на грудь, я слушала биение сердца и словно впитывала всем своим существом каждое его прикосновение, каждое слово, каждый вдох и выдох. Укрытая большим пуховым одеялом, одетая в свою миленькую розовую ночнушку, я ощущала себя максимально уютно. — Ну всего разочек! — Нет. Я подняла голову и взглянула на Нильсена, что невозмутимо глядел в ответ и отрицательно покачивал головой. — У тебя глаза сонные, давай спать. — произнёс он и выключил торшер. Я же не спешила слезать с мужчины, а лишь приподнялась и поцеловала его в уголки губ. В темноте сложно было разглядеть что-то. Александр очертил руками контур моей талии, огладил ягодицы, а после одарил горячим поцелуем. В одно мгновение я оказалась под ним, тонущая в пространстве воздушного одеяла и мягкого матраса. Оставив губы, швед прошёлся дорожкой влажных поцелуев по моей шее. Чувствуя, как напряжение внизу живота стремительно нарастало, я обвила ножками его поясницу, а изо рта моего послышался тихий стон. Александр вдруг резко отстранился, слез с меня и прилёг рядом, все ещё не выпуская из своих объятий. Я недовольно нахмурилась и потянула его обратно, но он аккуратно взял мою руку и сжал в своей ладони. — Завтра рано вставать. Театрально похныкав, я все же устроилась поудобнее, поцеловала Александра в щеку и смирилась с данностью. Мужчина улыбнулся при виде моей быстрой покорности и тоже, опустив подушку, лёг на бок. — Спокойной ночи, — тихо произнесла я, уткнувшись носиком в тёплую мужскую грудь. — Спи, котёнок.