Наша милая промозглая осень

Светский приём в доме Харрис был в точности таким, каковым и полагается быть любому хорошему светскому приему — ароматным, улыбчивым и скучным. После смерти тетушки замок перешёл в пользование Агаты. Иногда, летними ясными утрами, он выглядел обворожительно светлым и чистым. Агата просыпалась от прикосновения лучика солнца, запутавшегося в ее волосах, улыбалась и выглядывала в окно, откуда открывался изумительный вид на сад. В такие утра жизнь казалась нечтом столь прекрасным, что невозможно было бы передать словами ни одного языка. Иногда, осенними хмурыми вечерами, тёмные длинные коридоры казались настолько мрачными, пустыми и холодными, что дрожь пробивала тело. Агата боялась перемещаться по скрипящему паркету замка, что подобно старому чудовищу, разглядывал ее, забившись в самые тёмные углы. В этот прохладный октябрьский день, когда тёмная листва уже опала, серые тучи стали ещё грязнее и вообще все вокруг кричало о наступлении поздней осени, Харрис решила устроить приём, как это всегда делала тетушка: пригласить старых знакомых, дальних родственников, некоторых коллег по бизнесу, украсить замок, заплатить музыкантам и провести хотя бы один вечер в шумных разговорах, ибо от одинокой тишины у девушки уже болели уши. Агата пригласила всех, кого только вспомнила. Некоторые приехали довольно-таки рано, отчего пришлось попросить прислугу подать дополнительные холодные закуски, некоторые, особенно пунктуальные, как например Сэм, заявились в точности в шесть вечера, в момент звона больших напольных часов в гостиной, а некоторые так и не появились. Печалит ли как-то Агату, что язвительный Нильсен даже не удосужился ответить на ее пригласительное письмо? «Конечно же нет» — отвечала она самой себе, разглядывая своё отражение в старом громоздком зеркале. Они не виделись год с момента смерти тетушки, а разговаривали по телефону последний раз несколько месяцев назад, и то через секретаря, и только для того, чтобы обсудить деловые вопросы. «Кто это вообще такой?». Но несмотря на великолепные чёрные стрелки, блестящий макияж, шикарное атласное красное платье и изящные туфли на высоком каблуке, грустные голубые глаза выдавали всю затаенную обиду. — И плевать! Агата вышла из комнаты и спустилась к гостям, что, казалось, даже и не заметили ее долгого отсутствия. В холле она столкнулась с Данте, что как всегда улыбался, сам не зная чему. — Весь вечер я пытаюсь поймать тебя, дорогуша, но старики инвесторы похитили тебя и сковали своим вниманием! — он рассмеялся и, приобняв рукой, поцеловал кузину в щеку. — Хочешь рассказать о своих пьяных пражских похождениях? — Откуда ты знаешь? — Да так…рассказывают некоторые миленькие светловолосые девушки очень занимательные истории. — Как некрасиво! — фыркнул Данте и рассмеялся, — Она мстит. — Данте, — Агата убрала руку парня с талии и отстранилась, — если ты думаешь, что твой трёп не дошёл до меня, то глубоко заблуждаешься. Все, что было — ошибка, но ты и сам прекрасно это понимаешь. — Агата… — Нет! — девушка говорила достаточно тихо, дабы не привлекать внимания гостей, но в интонациях не сдерживалась. — То, что было год назад являлось нашим глупым секретом, и я надеялась, что ты это понимаешь, но… — Да я только Элизе рассказал, что ты дуешься? — он пьяно усмехнулся, наклонившись к Харрис. — «Только Элизе рассказал» — передразнила его Агата, — да пошёл ты! Хозяйка дома развернулась на 180 градусов и быстрым шагом двинулась прочь. Ярость кипела внутри, но Агата мило улыбалась гостям и иногда останавливалась, чтобы спросить, все ли у них в порядке и уведомить о том, что скоро подадут десерт. Выйдя на балкон, Харрис опёрлась руками о широкие каменные перила и вдохнула ледяной октябрьский воздух. В саду прогуливались некоторые парочки, а с деревьев слетала последняя листва. — Ты не замёрзнешь здесь? Сэм осторожно подошёл и встал рядом. Агата повернулась к нему и натянула улыбку, стараясь сделать вид, что приятно удивлена его появлению. Получилось сухо и довольно-таки неестественно, но для Сэма сойдёт. Он пристально вглядывайся в ее лицо, слегка смущенно оглядывал голые плечи и глубокий декольте. Он был все тем же самым милым парнишей, каким и предстал перед девушкой год назад. — Все в порядке, в доме слишком душно. Рада, что ты приехал. — Как же я мог не приехать? Как только получил твоё приглашение — сразу бросил все дела, поимку опаснейших преступников и примчался сюда! — Сэм рассмеялся и почесал затылок, рассматривая удивлённое лицо Агаты, — На самом деле — я в отпуске. — Это замечательно. Чем занимаешься? — Да так…гуляю, смотрю фильмы, готовлю всякое…кстати, я же ведь звонил тебе в позапрошлом месяце. — Да? — Да, мне сказали, что ты занята и перезвонишь. — Значит так и было. — А ведь и в прошлом месяце звонил. — Слушай, Сэм, я правда сейчас очень занята контрактами…разгребаю все тетушкины дела, пытаюсь разобраться во всем том, что свалилось на голову. — Я понимаю, Агата, ничего страшного. Просто я не думал, что ты дашь мне номер секретаря, а не свой личный. Харрис нервно выдохнула. Ее терпению приходил конец, но виду она старалась не подавать. «Какого черта ты стоишь здесь и вынуждаешь меня оправдываться?» — пронеслось в ее голове. «Когда же ты поймёшь, что между нами ничего не может быть?» Глаза Сэма, такие добрые и по-детски наивные, безотрывно глядели на девушку. — Агата, ты можешь быть со мной абсолютно откровенной. — начал он, накрыв своей ладонью пальцы. — Если ты не хочешь общаться, если тебе не комфортно проводить со мной время, то ты можешь прямо об этом сказать, понимаешь? Харрис шумно выдохнула и осторожно отстранилась. Официант, вышедший на балкон с какой-то приглашённой дамой, предложил Сэму бокал шампанского, но тот отказался. Лицо его выражало нечто среднее между обидой и надеждой. Вот только надеждой на что? Собравшись с мыслями, Агата сделала шаг к Сэму, планируя высказать все то, что так давно пора было разъяснить. — Боже мой! Друзья, вы так год и стояли на этом месте? Голос, который Агата узнала бы из миллионов других голосов даже в том случае, если бы оглохла, раздался снизу. Взглянув на лестницу, девушка заметила ехидно ухмыляющегося Нильсена, облаченного в изящный темно-синий костюм «тройку», медленно поднимающегося вверх. «А мне казалось, что этот вечер хуже уже быть не может» — подумала Агата и, бросив сердитый взгляд на Сэма, резко отстранилась и зашагала к лестнице, звонко цокая по каменным ступеням каблуками. Швед замер, ожидая, пока Харрис приблизится к нему. Остановившись на паре ступеней выше Нильсена, девушка спросила: — Что, мимо проезжал и заблудился? — Милая, географический критицизм больше по твоей части. Агата фыркнула и надула губки, как делала это в моменты, когда очень злилась. Сверху раздался голос Сэма, зазывающий девушку обратно, чтобы договорить, но Харрис даже не обернулась. Оторвав взгляд от ухмыляющегося Александра, она обошла его и спустилась, бросив лишь: — Оставьте меня все! Обогнув фонтан, девушка прошла к саду и скрылась за стеной пожелтевшей виноградной лозы.

***

Прошло где-то минут 30 после того, как она начала замерзать. Прогулявшись по саду, девушка села на небольшую уединённую скамейку, расположенную в зарослях туи. Не хотелось говорить с кем-то, улыбаться и здороваться. Все общество людей, которых она пригласила, вдруг осточертело ей. В особенности некоторые отдельно взятые лица, что довели ее окончательно. Агата выдохнула, изо рта вышел пар. Становилось все холоднее и холоднее с приближением ночи. Она была уже готова встать и вернуться в дом, как вдруг услышала шаги. Спустя мгновение из-за поворота вышел Нильсен, держа в руках две кружки горячего чая. — Решила превратиться в одну из статуй? — мужчина кивнул в сторону светлой статуи Афродиты, украшающей сад. Затем, подойдя к Агате практически вплотную, он протянул ей кружку. Харрис нехотя приняла ее и поставила рядом с собой на скамейку. Сняв с себя пиджак, Александр набросил его на хрупки женские плечи и сел рядом. От пиджака пахло древесным парфюмом, едва уловимыми нотками сигаретного дыма и… Александром. Да, его запах, давно уже позабытый Агатой, был для неё одним из самых приятных на свете. Укутавшись в тёплой вещи, девушка посмотрела на Нильсена, но не решалась сказать ни слова. — Почему ты сбежала от всех? — спросил он, сделав глоток чая. — Зачем ты приехал? Александр усмехнулся и неторопливо протянул: — Соскучился. — Сильно? — Сильно. — Тогда почему опоздал? Мужчина улыбнулся, осторожно заправив волнистый каштановый локон Агаты ей за ушко. Большие голубые глаза. Два океана, в которых так легко утонуть даже самому опытному пловцу. Нильсен не мог оторвать взгляда от ее лица, хоть и старался особо не подавать виду. В эту секунду он понял, что и правда соскучился по этому курносому носику, недовольно нахмуренным бровям, розовым пухлым губам…соскучился по своей английской принцессе, такой прекрасной, когда злится, и ещё более прекрасной, когда улыбается. Швед извлёк из кармана брюк смартфон и, открыв галерею, протянул его девушке. Харрис насторожилась, но взяла телефон и всмотрелась. На фотографии был большой кирпичный особняк с изумительным ландшафтным дизайном, фонтаном, парковочных местом и реставрированным фасадом. Агате хватило пары секунд, чтобы удивлённо распахнув глаза, перевести взгляд на Александра и воскликнуть: — И что это значит? — А сама ты как думаешь? Девушка не знала, что ответить. Особняк с фотографии был расположен в полуторах километрах от ее дома. Здесь. В Англии. Он принадлежал некогда родовитому двоюродному племяннику какого-то старого лорда, который умер несколько лет назад без семьи и без детей. Особняк пустовал, никто не хотел покупать его из-за баснословной цены и нужды в ремонте и реставрации старого здания. Год назад, проезжая мимо него, во время их расследования, Агата сказала в присутствии Александра, что это самый прекрасный дом, который ей когда-либо приходилось видеть. — Ты купил его?! — Да. Агата вскочила на ноги и немного отошла от скамейки. Происходящее не укладывалось у неё в голове. — Когда? — Практически год назад. Нильсен медленно встал, оставил чай и приблизился к девушке. — Агата, выслушай меня. Год назад, уезжая отсюда после нашей ссоры, я очень сомневался. Сомневался во всем, что между нами было. Но, вернувшись в Швецию, я в скором времени понял, что сильно ошибся, и что ошиблась ты. Все то, что мы сказали друг другу напоследок — неправда. — Александр осторожно взял маленькую холодную ладошку Харрис в свою и притянул ее ближе, — Я купил этот дом, потому что понял тогда, что вернусь, понял, что скучаю по тебе так, как ни по кому в своей жизни. На протяжении года дом реставрировали, а сегодня я окончательно въехал в него. Я звонил тебе несколько раз, но ты внесла мой номер в чёрный список, так что я подумал, что ты все ещё злишься на меня и решил устроить такой…сюрприз. Агата дала себе мысленную пощечину за глупость с телефоном. «Как можно быть такой дурой на постоянной основе?». Немного помедлив, девушка приблизилась и прижалась щекой к груди Александра, который сразу же сжал ее тело в тёплых крепких объятиях. — Прости меня, — тихо проговорила она, — я тогда повела себя, как идиотка. — Ничего, я привык. Агата улыбнулась и легонько толкнула Нильсена в бок. Мужчина поцеловал ее в лоб, не выпуская из рук, затем, чуть наклонившись, оставил поцелуй на розовой щечке. Рукой он огладил ее шею, аккуратно обхватив ее тёплыми пальцами, и коснулся подбородка, вынуждая девушку поднять голову вверх так, что их взгляды встретились. От горячего, требовательного поцелуя в губы по телу Агаты побежали мурашки. Сердце бешено колотилось по рёбрам, а плечи слегка подрагивали. Стоит Харрис лишь обвить шею мужчины руками и, не прерывая поцелуя, испустить едва слышный стон прямо ему в рот, как Александру напрочь сносило крышу. — Вы такая сладкая на вкус, леди Харрис. — проговорил он хриплым басом, чуть отстранившись. Мужские руки блуждали по талии Агаты, спускаясь все ниже. Осторожно придерживая ее одной рукой, Александр спустил вторую ниже, сжав попку Агаты. — Я с соседями не сплю, — пропела она, улыбаясь. — Да что ты говоришь! — Нильсен слегка шлепнул девушку и влажно поцеловал в губы. — Давай выпроводим всех этих снобов и ты по-соседски предложишь мне выпить кофе. — А потом? — игриво спросила Агата, очертя пальчиком линию мужской скулы. — А потом я проведу тебе экскурсию по своему дому. — По всему дому? — Ну-у-у, — Швед взял женскую ручку, покоившуюся на его щеке и поцеловал, — по спальне точно, а остальное ты увидишь утром.