Жить

*POV Неизвестный* Вместе с Белым я вошёл в управление. Белый что-то бесконечно говорил, а я, опустив глаза, рассматривал пол, выслушивая его тираду и ожидая, когда он уже нормально проведёт картой. — Ты же понял мою тактику? Если мы будем ходить вместе… ах да, не той стороной вставил… то, если предатель придёт сюда, он не станет убивать при свидетеле. Слишком быстро, да блин… В общем, нам выгодно таскаться вместе, если мы полностью уверены в чистоте друг друга. Теперь слишком медленно, круто. Я, например, прямо скажу тебе, что я обычный член экипажа, и даже если б я был предателем, убил бы тебя последним, потому что ты мой друг. А ты тоже чист, так? — Знаешь, даже если бы я был один из тех импостеров, я бы всё равно напрямую тебе об этом не сказал, поэтому твой вопрос сейчас был с одним вариантом ответа, — проконстатировал факт я. — Ну да, ты прав. Вот, я закончил с картой, теперь твоя очередь.       Я обошёл стол, подошёл к считывателю карты и достал кошелёк. Белый ожидал увидеть, как я выну из него карту и проведу ей, но в тот момент внезапно сдвинулись двери. — Ч-что это было?.. — испуганно пролепетал Белый. Я молча пилил взглядом перекрытый выход, а потом выдавил из себя: — Сам не понял.       Это не звучало, как правда, но Белый ничего не заметил. Он молчал и переводил взгляд на меня, на дверь, на меня, опять на дверь, пока он не упал на люк в углу комнаты. Вдруг он задрожал, бросился ко мне и схватился за меня обеими руками. — Ч-ч-чувак, а что, если мы в ловушке?!.. — сказал он, стуча зубами и чуть не плача. — Что, если сейчас из люка выпрыгнет предатель и застрелит нас обоих… — Перестань паниковать, — бросил я, попытавшись освободиться от хватки друга. — Д-да как мне не паниковать! — Вот так, взял и успокоился! — неожиданно крикнул я на него. — Если сейчас же не перестанешь бояться всего, в ловушке останешься только ты! — В смысле... только я? — Он добровольно отпустил меня и, взглянув на мои руки, понял, что там не кошелёк, а пульт экстренных случаев. — И ты думаешь, что он тебе как-то поможет? Там только репорт и голосование…       Тут я убрал пульт и, неожиданно даже для самого себя, обнял Белого за шею. Тот был не менее удивлён. Кто бы вообще мог подумать, что человек, который сам постоянно избегал объятий, на такое способен? Всё-таки безвыходность положения делает людей совсем другими. А если подумать, она делает их именно такими, какие они на самом деле есть. Отошёл от темы, но ладно, вернёмся. — Т-ты… — шепнул Белый. Из моей груди вырвался дрожащий выдох…

***

…через секунду Белый уже лежал на полу без дыхания. — Почему ты выбрал меня…       Мой нож вонзился в него где-то в районе пояса. — Почему ты не догадался, что я предам тебя…       Прошёлся по плоти в правую сторону. — Зачем ты так свято мне доверял…       В левую. — Почему… именно ты оказался на этом месте?..       Перчатки стали красными, насквозь пропитавшись кровью. — Я не знаю, простил бы ты меня или нет.       Я взял труп за две руки… — Скорее всего, нет. И правильно сделал бы.       Оттащил в угол комнаты. — Жаль ли мне? Я не знаю... Ты наивный, даже глупый, но ты не плохой... Чем же ты этого заслужил?       Кровавый след по всему полу. — Ты говорил, что, будучи предателем, убил бы меня последним. А я… свернул тебе шею в первую очередь.       Я долго стоял и смотрел на мёртвое тело. Всё произошло минуты за две, а продлились они, как целый час. В страданиях время всегда течёт дольше. Кровь сочилась из трупа, почти разрубленного напополам, и я отвернулся, закрыв рукой место на стекле скафандра, где находились глаза. Мне стало больно. В эту же секунду дверь автоматически отворилась. *Конец POV Imposter*

***

— Все достали пульты? Скоро будем голосовать. Синий нашёл труп Белого.       Кто-то ахнул, от кого-то донеслось «какой ужас!», но в самом глубоком шоке находились Салатовый и Оранжевый. Им страшно было осознавать, что их друг, с которым они разговаривали, развлекались, смеялись вместе совсем недавно, буквально час назад, сейчас уже мёртв. «Белый мёртв. Он… ну всё, закончился. Умер. Погиб. Убили его. Мёртвый, мёртвый, мёртвый. Его нет.» Эти слова всё крутились у них в мозгу, пытаясь донести до них суть, но они не могли это нормально воспринять. «Как мёртв?! Да он не может быть мёртв! Мы видели его живым!..» Слова Красного почти не имели смысла для них. Они были удивлены не столько смертью Белого, в которую они не верили до последнего, сколько самим фактом о его смерти, который им объявил почти незнакомый человек. Это казалось им чем угодно, но не правдой. Это мог быть простой фейк. Или попытка запугать. Или злая шутка, хотя для шутки это было чересчур злобно. Шутить над смертью можно, но не так. «Твой лучший друг умер. Хах, это шутка.» Не смешно, знаете, даже самым отбитым ценителям чёрного юмора не смешно, потому что не смешно — не юмор. Всё.       Только сама «шутка» была в том, что это не шутка. Но, чтобы в этом убедиться, Салатовый подал голос. — Ты… не пошутил сейчас? — обратился он к Красному, который уже было собирался спокойно и серьёзно ответить, но, оказалось, не судьба. — Спрашиваешь! Шутит он или нет?! Как будто нам сейчас до шуток! — взвёлся вдруг Чёрный. — Руководитель на полном серьёзе сообщает о смерти члена экипажа, говорит, что сейчас мы будем вычислять убийцу, и да, наверное, он так решил пошутить! Заебись, блять! — Так, ну ты, Чёрный, не матерись, здесь среди нас есть девушка и ребёнок, — придержал его Красный. — Но, Салатовый, обращаюсь к тебе, я действительно не шучу, мне это сейчас абсолютно ни к чему.       Салатовый опустил голову, пробормотав невнятное «спасибо». Он выглядел больше задумавшимся, чем расстроенным, но то, что думал он не о хорошем, тоже было видно по лицу. — Синий, скажи, где ты нашёл тело? — спросил Чёрный. Казалось, из экипажа только он и Красный действительно хотят расследовать это дело и найти убийцу, а остальные либо до усрачки перепугались, либо взгрустнули. Ну, и ещё был Жёлтый, который объяснял сыну, что его никто не прихлопнет, и что он с маленькой вероятностью сможет найти своего отца в редкопосещаемой комнате с прострелянным лбом. Впрочем, если подумать, пацанёнок правильно боялся.       Синий ответил не сразу, через вздох, но за это время Красный успел вставить: — Если сильно тяжело, можешь не говорить. Всё-таки это твой друг... — Нет, я скажу, — ответил Синий через силу. — Больно, но должен же чем-то помочь. — Хорошо, я просто тебя совсем плохо знаю, не хочу до истерик доводить. Извини, если что. — Ничего. — Он кашлянул и начал говорить, вполголоса и как будто натянуто. Стоял, обхватив себя руками за плечи, и так иногда вздрагивал. Довольно жалкий вид ему это придавало. — Труп был в управлении. Сначала я был в столовой, выбрасывал мусор, потом в хранилище, там второй рычаг, на обратном пути хотел провести картой… створки дверей раздвинулись буквально перед моим носом. И в управлении… Белый лежал прямо в углу, близко к люку. Кровь… стекала прямо в вентиляцию… — В тот момент его голос задрожал, и Чёрный, стоящий рядом, по-дружески похлопал его по плечу. — Тих-тих, спокойно, чувак, выдохни. Привыкай, мы с этим теперь часто сталкиваться будем, и каждый час будет новый труп… — Ахуенно ты его приободрил, ничего не скажешь, — усмехнулся Красный. — Ну, я хотя б что-то пояснил, а не сказал это бессмысленное «всё будет хорошо». Нет, не будет хорошо, будет ещё хуже, поэтому я просто не понимаю, что с вами будет потом, если вам сейчас уже хочется плакать. — Ну, знаешь… это же не просто так. Наверное, я бы тоже плакал, если бы нашёл труп, тем более одного из друзей. Мы просто не знаем, каково это. — Наверное, ты прав. Я просто говорю то, что думаю. — И иногда это получается довольно жестоко. — Да? Ладно. Тогда извиняюсь. — Так, ну, я могу расспросить, кто где сейчас был, — продолжил Красный своё рассуждение, — но я не думаю, что нам это сейчас как-то поможет, так как инфы мало. Но, если у кого-нибудь есть какие-нибудь подозрения, мы все вас с удовольствием выслушаем. — У меня есть кое-что, — угрюмо бросил Салатовый. — Оу, круто, я думал, минуту молчания сейчас словлю. Давай, высказывайся, мы слушаем. — Синий. И я не просто его подозреваю.       Синий и так испугался такого резкого заявления против себя, так Салатовый ещё и кинулся на него, схватив за плечи. — Уж поверь, у меня достаточно аргументов против тебя, Импостер, — захрипел он. Оранжевый попытался придержать его, но друг пихнул его локтем, и тот не стал пытаться. — Белый… называл тебя своим другом, отзывался о тебе, как о хорошем человеке, а ты с ним тогда даже словом не перекинулся… он говорил, что пойдёт с тобой, что доверяет тебе, а ты… предатель! Даже если не убил, ты бросил его одного! Весь твой страх, все твои слёзы… они лживы и притворны, я это вижу! Покажи мне свои руки!!! ПОКАЖИ МНЕ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ!!!       Он дёрнул руку вперёд, пытаясь схватить Синего, но на тот момент разбушевавшегося уже крепко удерживал Чёрный. Синий же всё равно по инерции попятился и выставил свои руки вперёд.       На них не было ни следа крови. Это были самые обыкновенные руки, отличающиеся от рук самого Салатового только цветом перчаток. Синий молчал и жалобно смотрел, не отрываясь, в затонированное стекло скафандра.       Никто не двигался с места. Когда повисшая в воздухе тишина продлилась достаточно долго, Чёрный немного ослабил хватку, решив, что пациент успокаивается, но из груди Синего вырвался негромкий всхлип. — Ну всё уже, хватит реветь! — бросил Салатовый, вырвавшись из объятий Чёрного, но больше явно не собираясь ни на кого нападать. Всем фибрами тела он старался выразить презрение.       Чёрный в свою очередь поравнялся с Салатовым и абсолютно спокойно спросил: — Какое ты имеешь право так с ним обращаться? — Я считал, что он убил моего друга, но сейчас моё мнение изменилось. — Салатовый попытался ответить таким же хладнокровным тоном, но не смог скрыть, что нехило испугался. — Если твоё мнение изменилось, то зачем ты продолжаешь? — Ничего я не продолжаю… — Если я в скафандре, — Он показательно постучал по своей голове, — Это не значит, что я слепой или глухой. Да и все остальные. Всё мы прекрасно понимаем, так что ты будь осторожен.       Салатовый принялся осматривать его с ног до головы. Ему отчасти казался подозрительным чёрный цвет его скафандра, но предъявлять какие-то аргументы из-за цвета было бы верхом тупости. А больше в нём и не было ничего примечательного. — Если говорить, что предателем может быть каждый из нас, это не значит, что можно почти без доказательств обвинять каждого из нас, — добавил Чёрный. — В особенности так, как ты сделал это сейчас. Прости, конечно, что я даю тебе какие-то наставления, это не из-за возраста, а только ради общего и лично твоего блага. Каждый из нас может быть предателем, но с большей вероятностью каждый из нас невиновен. Салатовый ещё раз прокрутил эту мысль у себя в голове и, посчитав, что понял её, заявил вслух: — Я пропускаю свой голос. — Я тоже, — согласился Оранжевый. — И я, пожалуй, — отозвался Чёрный. — Все пропускаем, без вопросов, — сказал Красный. — Нет уже времени на пустые догадки.       Все без возражений нажали в своих пультах на одну и ту же кнопку — «skip voice». И после того, как это сделал последний член экипажа, на экране высветилось: «Принято решение пропустить голосование. 2 предателей осталось.»       Перечитав несколько раз последнюю строчку, многие судорожно сглотнули. Красный нахмурился. Почти сразу после результата раздалось его: — Даю вам пять минут отдохнуть. После этого все снова идём на задания.

***

Синий отошёл от всех подальше, прислонился к железной стене и сел на пол, обхватив руками колени. Отовсюду веяло холодом. От бездонного грустно-чёрного космоса за иллюминатором, ничего не обещающего и даже намекающего на не самый хороший исход, от его белых звёзд, которые своим мерцанием как будто подмигивали космосу и поддерживали его идею сломать судьбу обитателям этого корабля, от стены, отливающей тёмным металликом, от такого же пола, на котором долго посидишь — всё себе отморозишь, от медленно бьющегося сердца, которое словно грозило ему остановиться, если он не отгонит мрачные мысли (а он и не против), от слёз, текущим по щекам и иногда останавливающимся, как будто они покрылись тонкой ледяной корочкой и примёрзли к коже, от людей вокруг, у которых вроде было чуть-чуть тепла, но им не хватало его, чтобы поделиться даже со своими друзьями, не то что с Синим, у которого таковых друзей, способных поделиться этим теплом, не осталось. Есть ли Судьба? Если есть, то вещь до ужаса неумолимая. Всё предначертано с рождения, и это ничем не изменишь, как не пытайся? О каждом твоём шаге знает заранее? В чём всё-таки истина: каждое наше решение привело к данной точке во времени и пространстве или мы не властны даже над тем, залетит ли сегодня муха в наше открытое окно? Есть Судьба или нет, сегодня, видимо, Синему было предначертано остаться одному.       И ладно, если бы Белого ждала самая обычная смерть, пускай даже от чьего-то ножа — прошло бы время, и Синий смирился бы с этой печальной правдой. Но так не пойдёт. И теперь он тащит на себе тяжелейший груз по имени чувство вины. Помимо Салатового, ему в голову стучится обезумевшая совесть, а он пытается найти бессмысленные оправдания перед самим собой.       Круг тёмных мыслей не имеет конца. Он крутится, крутится по знакомому маршруту, бежит вперёд, сворачивает обратно и завязывается в аккуратную петлю. — Нееет! — вырвался из него немой крик. В этот миг Синему стало больно. Сердце его как будто сжалось до маленького жалкого комочка, покрывшись льдом со всех сторон, и начало таять. Вся вода подступала к горлу, часть вытекала из глаз слезами, а другая испарялась и вырывалась из глотки с теми звуками, что мы называем всхлипами. Наверное, как-то так он бы это описал, если бы мы его спросили.       Тут он, услышав тихое шарканье ног об металл, повернул голову налево. Там в углу в нескольких метрах от него стоял Бирюзовый и смотрел на него, но, поймав на себе его взгляд, отвернулся и сделал вид, что рассматривает экран, на котором сейчас ничего не отображалось.       «Так, я следил за тем, чтобы рядом никого не было, он подошёл сюда позже, — подумал Синий. — Он либо не понимает, что я хочу побыть один, либо я ему зачем-то нужен. Стоял и пялился на меня… наверное, нужен?» — Эй, парень, — Он попытался привлечь его внимание. — С тобой всё хорошо? — Со мной??? — удивился Бирюзовый. Из-за того, что большую часть времени он молчал и не выражал никаких реакций, вступая в коммуникацию с ним, казалось, что он гиперэмоционирует. — Д-да, конечно, всё нормально… хорошо. — Ладно. — ответил он спокойно. Синий, в отличие от Розовой, прекрасно понимал, что если человек не хочет, чтобы его трогали, то и не надо. Но в этом случае Бирюзовый не совсем хотел остаться один. — …ммм, Синий… — протянул он неуверенно. — Да? — На самом деле я хотел с тобой немного поговорить... — сказал он очень тихо, явно стесняясь обращаться к нему, поэтому даже не осмеливаясь подойти – он разговаривал из угла. — Ну… ладно, нет проблем, — пожал плечами Синий и пару раз хлопнул рукой по месту рядом с собой. — Садись.       Бирюзовый был совсем не против сидеть на холодном полу, его в целом в тот момент не волновало ничего, кроме социофобии. С осторожностью подходя к Синему и садясь рядом, он тихо, но нервно бормотал: — Извини, если что, мне почему-то кажется, что ты поймёшь меня лучше остальных, не знаю, почему, но что есть то есть, ещё раз прости… — Да перестань, чувак, к чему ты извиняешься? Говори уже, что тебе нужно, и всё, без лишних предисловий. — отрезал Синий. Кажется, он снова заволновался и стал вести себя грубее из-за этого.       Бирюзовый умолк и взглянул на него пристально. То ли это было осуждение, то ли страх, то ли боль, кто знает. Может, и всё сразу. Поэтому предателя трудно вычислить из-за тонировки. Глаза всегда выдают.       Несмотря на то, что вместо лица у Бирюзового было чёрное зеркало, отражающее сейчас такое же зеркало, только в другом чехле, Синий поймал на себе этот взгляд, и ошибка была осознана. Он опустил глаза и сказал с чувством стыда, но не виновато: — Нет, это ты меня прости. Это было грубо. — Прощаю, — Бирюзовый закивал, судя по всему, переменились в лице. Да, он был действительно гиперэмоционален. — Так. Как тебя там звать, Голубой? — Вообще Бирюзовый, но можно и так, мне без разницы. — Окей. Да, ты пришёл ко мне, чтобы поговорить… — Да. Я хотел спросить… Салатовый на тебя так надавил... ты в порядке сейчас? Я просто думал помочь… знакомая для меня ситуация. — Постой, ты… ты что… — Что? — …беспокоишься обо мне?       Синий не показал того, что у него сильнее забилось сердце. Он не так уж и одинок? — …ну… возможно, это странно… но да, беспокоюсь. Ты мне кажешься совсем другим, извини, если обидел. Я вижу, что ты не импостер, а он без причины обвинял. Мне стало тебя жаль.       Синий молчал. Долго молчал по меркам обычного диалога. Все чувства перемешались в нём, от горла не отступал комок. Обычно людям с такими заявлениями он не доверял, но это был не тот случай. Голубой не притворялся. Ему было как будто... искренне жаль? Впрочем, если он сказал, что сам сталкивался с таким, этому вполне возможно поверить. Через долгую паузу Синий тяжело, но с облегчением проговорил: — …н-нет, всё уже прошло… со мной всё хорошо, даже, я бы сказал, прекрасно… теперь… спасибо тебе, друг.       Бирюзовый был удивлён. Отчасти такой благодарностью, когда он практически ничего не сделал, отчасти этим словом «друг», когда они знакомы всего несколько минут. — …да не за что.       Они встретились взглядами через две тонировки, и, казалось, тогда действительно поняли друг друга. Синий закрыл глаза, а Голубой расплылся в улыбке. Неизвестно, заметили они или нет, что за ними всё это время пристально наблюдали два человека.

***

      Когда все разошлись по столовой, Красный сел спиной к столу и, оперевшись локтями на колени и придерживая руками голову, о чём-то задумался, пока не почувствовал на своём плече чьё-то робкое прикосновение. Снова Розовая. — …я подсяду? — спросила она неуверенно. — Да, конечно. — Спасибо. — Девушка аккуратно присела на край железной скамьи где-то в полуметре от Красного, как будто боясь нарушить правила социальной дистанции. — Можно… спросить у тебя кое-что? — Можно. И, знаешь, необязательно садиться так далеко, мне не требуется столько личного пространства. — …ладно. — Она пододвинулась к нему ближе, всё равно оставив между ними сантиметров десять. — Я… ммм… — Говори, не стесняйся.       Розовая выдохнула и уставилась в пол, так ничего и не сказав. Но Красный не хотел этого так оставлять. — Что-то не так? Ты боишься чего-то или по другой причине не говоришь? — спросил он, пододвинувшись к ней сам. — Боюсь. — ответила она коротко и отодвинулась. — Чего же? — полушутливо настаивал Красный, пытаясь как-то разрядить атмосферу и опять пододвигаясь. Чего, кажется, Розовая не оценила, поэтому подскочила и взвизгнула: — Импостеров, чего ещё!       Зависла пауза. На этих двоих обратило внимание половина экипажа в столовой, но вскоре вернулись к своим делам. Красный под скафандром, наверное, закатил глаза. — То есть, ты хочешь сказать, тебе страшно, что я предатель и могу грохнуть тебя на глазах у всех? — Ну… подозрения на тебя у меня были, но насчёт грохнуть ты преувеличил. — Теперь она уже сама села рядом, осознавшись. Её пальцы провели по скафандру в районе уха, будто она хотела поправить волосы. — Если что, я могу пойти пострелять по астероидам, и ты сама увидишь, что я не импостер. Они не могут выполнять задания. — А почему? — Если честно, не знаю точно, но, скорее всего, у них нет тех принадлежностей, к которым есть доступ у нас. Может, не знают, как пользоваться инструкцией, может, запускать что-то не умеют, в технике не разбираются… да и зачем им выполнять задания. У них совсем другая задача. — Какая? — Убить всех нас, какая ещё. — То есть… Чёрный не шутил, когда говорил, что каждый час будет новый… труп? — Перед последним словом она съёжилась – ей было страшно и неприятно от того, что она сама говорит. — Может, и не каждый час, но, если быть откровенным и не скрывать всей грязи, говорил он чистую правду.       Розовая отвела взгляд и вздохнула с тяжестью. — Мне так жаль всех людей, кому придётся умереть здесь… Неважно даже, кто этот человек и какой он. Главное, чтобы он был человеком. Тогда уже есть причина жалеть.       Красный не нашёлся, что ответить на это, поэтому через паузу он положил руку ей на плечо и предложил: — Давай, раз ты тут впервые, я буду ходить с тобой и помогать, если нужно. Окей?       Она повернулась к нему, задумалась на секунду… но потом распахнула руки и обняла его. — Дааа, спасибо тебе огромное! — обрадовалась она. Красный, чуть смутившись, приобнял её в ответ одной рукой. Он не ожидал от неё такого, но неправдой будет сказать, что ему это не понравилось. Розовая отпустила его и широко улыбнулась. — Я знакома с тобой первый день, но уже вижу, что ты хороший человек. — Спасибо... Не подскажешь, прошло уже пять минут? — Да, наверно, прошло, — ответила Розовая, призадумавшись. — По ощущениям прошло, а часов у меня нет. — Ладно, можно уже идти. — Красный прочистил горло, подготовившись провозгласить указание. — Хеей, все расходимся! Время не ждёт. Предатели тоже.