Жить

Салатовый быстро шёл куда-то вперёд, заплаканный и несмирившийся. Он хотел мести, но не знал, кому мстить, поэтому готов был своими руками выбросить в космос первого, кто попадётся ему на глаза. После Оранжевого, конечно, который сейчас (и не только сейчас) следовал за ним по пятам. — Да не беги ты так быстро, я за тобой не успеваю, — проворчал он, когда друг начал ускорять шаг. — Куда ты вообще так несёшься?!       Салатовый резко остановился, спровоцировав этим падение Оранжевого. — Вот блин… — пробормотал он, вставая и отряхиваясь, но Салатовый на него внимание так и не обратил. Какая-то случайная точка на железной стене корабля для него сейчас была намного занимательней, чем свалившийся ему на спину лучший друг. Оранжевый услышал от него только вздох и очень интересное высказывание. — Что бы ты вообще понимал… — проговорил он отрешённо и с пафосно-притворной болью. — Мне Белый был другом, чтоб ты знал. Хотя, как ты поймёшь мою боль, для тебя это совсем незнакомое ощущение…       Сказать, что Оранжевого это задело или разозлило до глубины души – всё равно, что ничего не сказать. В его голове промелькнула мысль, что он бы сейчас пристрелил своего друга на месте, но эта мысль быстро его ужаснула. При этом оставлять без ответа данный тейк от Салатового он не собирался. — То есть, ты хочешь сказать... — Он говорил через паузы. Обида не давала ему дышать. — Мы в один день познакомились с ним, проводили время вместе... потом мы привели его сюда, где произошло то, что произошло... Кстати, напомню, взять его в эту экспедицию было твоей идеей!.. — На этих словах его голос сорвался. — И, как только произошло ужасное, Белый оказался другом только тебе?.. А я просто ничего не понимаю??       Салатовый промолчал, даже не обернувшись назад. — Нет. Делай что хочешь, но дальше ты пойдёшь сам. Один. Я не собираюсь больше следовать за тобой везде, как собачка. Прощай.       Оранжевый развернулся, пошёл в противоположную сторону и вошёл в первую комнату, что была у него на пути. В голове Салатового всплыла картинка, как он кричит ему вслед, мчится за ним, просит прощения, но ничего из этого он, разумеется, был не в силах воплотить – тело сковал стыд. Попытавшись отвлечь себя ближайшим заданием в списке, он молча свернул направо и оказался в Щитах.       Меньше, чем через минуту задание, оказавшееся не слишком сложным, было выполнено. За те минуты, когда Салатовому стало нечем себя отвлечь, к нему всё же пришло оно – осознание непоправимого одиночества. Изначально на корабле у него было всего три человека, у которых он мог не то чтобы попросить помощи или поддержки, а хотя бы всего-навсего завязать разговор, но теперь? Белый погиб, Оранжевый отрёкся от него, а Синий… тот теперь всю экспедицию его будет стороной обходить. Так-то они вполне смогли бы сдружиться, хотя бы объединённые общим горем, но угадайте, кто всё испортил? Осознание это пришло, увы, только сейчас. Салатовый схватился за отяжелевшую голову и сказал себе, медленно и по слогам: — Я... всё... проебал.

***

      Оранжевый вошёл в Связь и тут же со всей силы пнул железный косяк дверного проёма, стиснув зубы от ярости и причинённой себе боли. Он понятия не имел, зачем ему сейчас эта комната. Ему просто нужно было как можно быстрее скрыться от бывшего друга, который сейчас, судя по звукам, копошился в соседней комнате.       Он сел в кресло перед компьютером, по мониторам бегали какие-то непонятные символы, за которыми было "очень интересно" наблюдать. Оранж просто ждал, когда Салат (так они периодически в шутку называли друг друга) уйдёт из Щитов. И заодно пытался определить по звуку, чем он там занимается. Какие-то электронные сигналы, чей-то голос, чьи-то шаги…       Внезапно раздался приглушённый крик, а потом скрип и хлопок металла об металл. Оранжевый застыл на месте: шок не давал ему шевельнуться. Он понял, что слышал смерть. Не такие мощные ощущения, как увидеть смерть, но отпечаток оставляют.       Теперь он сидел, парализованный ужасом, в полной тишине, нарушаемой только фоновыми звуками корабля и странной звонкой капелью из соседней комнаты. Единственное, что он мог сказать насчёт этого звука — капли были крупные, они падали с высоты полутора-двух метров и разбивались об металл.       Послышались чьи-то приближающиеся шаги. Направлялся этот человек, видимо, тоже в Щиты, а может, просто проходил мимо, но его короткий вскрик был слышен отчётливо.       Репорт-сигнализация моментально избавила Оранжевого от паралича и заставила шевелиться.

***

      Казалось, секунды не пролетело, как все уже стояли вокруг стола. Оранжевый смотрел в пол, стараясь не встретиться взглядом с Салатовым, который тоже сейчас наверняка стоял у стола, не желая видеть его. По крайней мере, Оранжевый был в этом убеждён. Рядом с ним оказался Голубой, который сейчас дрожал всем телом. — Итак, — провозгласил Красный, — у нас ещё один труп.       Он хотел продолжить, но Оранжу приспичило его перебить, видимо, чтобы компенсировать недостаток внимания, которое в прошлое собрание целиком и полностью досталось его бывшему другу. — Поняли мы, что труп. Голубой, это ты его нашёл? — Д-да… — ответил Бирюзовый застенчиво. Он не на шутку перепугался, что Оранжевый, напоминающий своей бойкостью Салатового, начнёт так же обвинять его, как его дружок делал это с Синим. Но у Оранжа, к счастью, не было цели надавить. — Где он был? — В Щитах. — Тааак… — Ожидаемо. Оранжевый постучал пальцами по столу. Ухмыльнулся, задумавшись, насколько инициативной персоной он сейчас выглядит для остальных. Чуть не забыл главный вопрос.— А кто это был?       На этот вопрос Голубой ответил ему не сразу, через паузу, заполненную тихим вздохом – через вздох он выпустил из себя немного тяжести, что мешала сказать. — Салатовый.       Оранжевый только теперь осмелился поднять голову. Вокруг стола действительно стояли все, кроме него. «Но как… как так произошло… — крутилось в голове. — Я же слышал, как он вышел из Щитов… Я же чувствовал, что он стоит здесь… Я даже... надеялся?» — Ладно, спасибо, Голубой. — Так, Бирюзовый, нам нужна инфа, — наконец-то продолжил Красный, убедившись, что Оранжевый не желает больше строить из себя профессионального следователя. — Мы уже знаем, что он был в Щитах, скажи, как ты его увидел? Рядом кто-нибудь был? — Я шёл в Электру через правый проход от столовой, — начал Голубой. По голосу было слышно, что ему тяжело, но он держится. — Шёл мимо Щитов, и я поначалу даже ничего подозрительного не заметил, но было очень тихо, и поэтому я услышал… как что-то капает. Я вошёл в комнату, и там Салатовый лежал лицом вниз… я испугался, честно, даже вскрикнул. Когда я подошёл, чтобы зарепортить, видел у него на спине три ножевых. Рядом никого не было, только я. И труп. — А что всё-таки капало?.. — прошептал Оранжевый, как будто пытался выведать страшную тайну. — К-кровь, очевидно же... Её было так много, что меня передёргивало. Она текла по полу и в вентиляцию.       Благодаря подробностям, описанным Бирюзовым, Оранж произошедшее не только услышал, но и увидел. Очень ярко представлялся Салатовый, лежащий лицом вниз в большой красной луже, три продолговатых дыры в его спине и ручеёк, растекающийся по всей площади комнаты и исчезающий в отверстиях люка в полу, издавая при этом громкое «кап-кап». Если подумать, что там лежал человек, которого ты десять минут назад видел живьём, и сам слышал его крик и эту жуткую капель... Он вздрогнул. — Д-да, ещё раз спасибо. — Значит так, — твёрдо сказал Чёрный, ударив ладонью по столу, чтобы на него обратили внимание все. — Голубой сказал, рядом никого не видел. Вообще, я так думаю, это неудивительно, потому что, когда он нашёл труп, крови уже вытекло много, значит, времени с момента убийства уже прошло минут пять. Ни много, ни мало. За это время предатель раз десять успел бы смыться, но при этом в другом конце корабля он бы беспалевно не оказался. И, так как мы уже второе голосование неэкономно теряем, я сейчас у всех спрашиваю, где они были, когда прозвучала сигнализация. Вперёд. — Я был в хранилище вместе с Розовой, я набирал бензин для второго двигателя, потому что первый я уже заправил, а она чинила проводку у входа, — ответил Красный. — Ах да, ещё там был Жёлтый, он выбрасывал мусор. — Подтверждаю, — отозвался Жёлтый. От его сына тут же раздалось тихое, но уверенное «дя». — Я был в охране. — Зелёный. — Шёл в Электру, она мне по пути оказалась. По камерам попытался что-то выследить, но никого не увидел. — Я уходил из оружейной, и как раз услышал, как Голубой закричал, — Синий. — Пошёл на голос, и именно в тот момент сигнализация прозвучала.       Очередь дошла до Оранжевого. Ежу понятно было, что если сказать: «Я был в Связи, это соседняя комната от места смерти Салатового. Не знаю, почему я там был. И да, я всё хорошо слышал, но не пришёл и не зарепортил, потому что мне было страшно», все семь голосов ему обеспечены. Поэтому вместо опасной для него правды он решил перевести стрелки. — Слушай, Чёрный, а ты довольно нечестно играешь в эту игру, если задуматься.       Чёрный посмотрел на него, приняв позу слушателя. — Что не так? — Если ты спрашиваешь у нас, где мы были, то, значит, должен рассказать и сам, верно?       Чёрный хмыкнул с улыбкой. Он совсем не был смущён этим вопросом в лоб и всем видом своим показывал, будто знает, что будет дальше и чем это всё кончится. — Ну да, верно, — усмехнулся он. — Я отвечу, что мне скрывать: я был в управлении. Могу сказать, туда нельзя попасть по люкам из Щитов.       Оранжевый уже приготовился признать своё поражение, но, немного задумавшись, ужаснулся. — Откуда ты знаешь о том, из какой комнаты в какую можно переходить по люкам?! — прокричал он в панике. Паниковал он, конечно, больше из-за своего положения, но остальных это насторожило, как резонный испуг. Чёрный же ни капли не встревожился – по крайней мере, внешне. — Я могу ответить и на этот вопрос. Как я уже говорил вам, я здесь с самого начала, уже третий год. Со мной эта ситуация с предателями случается не впервой. Так вот, сейчас будет реальная история, надеюсь, она не займёт много нашего времени. — Эти слова были обращены к Красному. — Рассказывай, от этого зависит твоя жизнь. — отрезал капитан.       С каждым новым предложением своей последующей речи Чёрный выглядел если не взволнованее, то мрачнее. — Однажды предателем оказался один из моих друзей. Пытался переманить меня на свою сторону… и, знаете, я не то что бы согласился стать импостером… я стал двойным агентом. Я никого не убивал, но работал на тёмных. Потом их, к счастью или к сожалению... к счастью, конечно, почему я сомневаюсь... вычислили. Я тоже во всём признался, и был готов умереть вместе с ними… но меня по какой-то причине прикрыли мирные. — Так тебе повезло, — мрачно усмехнулся Зелёный. — Это ещё как сказать. Остался жив, но сколько потерял… Сами понимаете, не всем нравился мой характер, так что не обошлось без тех, кто решил сдать меня по возвращении на Землю. Чуть не закончилось тюрьмой. Вообще чудом остался работать на компанию. Видимо, был им слишком полезен... Честно скажу, очень тяжело было. Жить не хотелось после этого всего, но, как видите, жив и продолжаю работать. — Охренеть. — вырвалось у Красного. Он смотрел вниз, оперевшись на стол. Неизвестно, верил он этой истории или нет, но Чёрному хотелось верить. — Да сам офигеваю порой. Да, ты ведь спрашивал у меня про люки, — обратился он к Оранжевому. — Люки. Прыгать в них я не мог, эта функция доступна только предателям, но я в теории выучил все ходы, и даже сейчас могу сказать, из какой комнаты в какую можно по ним пробраться. Я тогда был молод и полон энтузиазма, на этом корабле меня интересовало всё. И я понимал, что это моя единственная возможность изучить вентиляцию, поэтому… по-моему, на моём месте много кто полюбопытствовал бы? Тем более, что я в общем ничего плохого и не сделал. Для других. Меня после этой информации могут попытаться убрать предатели, потому что мирный член экипажа, знающий про люки — не самый выгодный человек для них. Ну, я сказал тебе... — Он обратился к Оранжевому, — и вам, — обвёл взглядом весь экипаж, — всё, что мог. Выводы делайте сами. — Да… спасибо, я понял, — промямлил Оранж себе под нос, надеясь, что про него забыли. — Слушай, — Чёрный будто бы пропитался стрессом за свою речь и начинал раздражаться. — Я карту вентиляции не забыл, а про тебя, думаешь, забуду? Мой занимательный рассказ не освобождает тебя от сообщения твоего местоположения перед сигнализацией. Выкладывай.       Оранжевый замер. Это было похоже на то положение, когда тебя зажимают в углу. У него не осталось больше способов извернуться, и теперь, когда деваться больше некуда, его длительные переводы стрелок, казалось, цепляли на его персоне ещё больше глаз. — …в Связи.       Тут Розовая, которая всё собрание до этого молчала, засмеялась, решив, что он пошутил. — Связь?! Хахах, серьёзно? И что ты там делал? Проверял, саботажнется коммуникация или нет?? — Знаешь, Роз, — сказал ей Чёрный, при этом не отрывая глаз от Оранжа. — Мне кажется, он не шутит и не врёт.       Розовая резко замолкла. По Оранжевому было видно, что он готов сделать что угодно, лишь бы всё быстрее кончилось. Рассказать всем о ссоре с Салатовым сейчас значило только навлечь на себя ещё больше подозрений. Он вспомнил, как ненароком подумал о том, чтобы убить его в порыве ярости. Сердце колотилось как бешеное, и под этот стук он панически перебирал в голове варианты своего оправдания. — Ты очень подозрительно сейчас выглядишь... — сказала Розовая после того, как осмотрела его с ног до головы. Оранж направил взгляд на стекло скафандра Голубого, пытаясь разглядеть в нём своё отражение, и да, он увидел себя. Вернее, то, что от него осталось. Там стоял другой он, обнимая себя в районе рёбер и дрожа всем телом. Это был зашуганный до смерти человек, который слишком внезапно остался без чьей-либо поддержки. Он ещё не до конца осознавал, чего (или кого) ему стало не хватать, но опустевшее место в сердце ощущалось болезненно остро. — Н-нет, прошу, не делайте этого… — залепетал он бесконтрольно, на автомате. — Я… я ни за какую плату бы не убил… я бы лучше умер сам… но сейчас я… я жить хочу… я не хочу умирать!!!       Он бессильно повалился на колени, держась за стол одной рукой, уронил лицо в ладонь и продолжил, захлёбываясь в истерике. — Нет, я не могу больше противостоять вам. Вас много. Я сдаюсь. Моя судьба только в ваших руках… Вам решать, убьёте вы меня или оставите в живых… Я боюсь, мне страшно, но я готов умереть... После всего, что произошло в этот день... я готов.       Повисла тишина. Никто не знал, как на это реагировать. Никто не мог его осуждать, но и поддержать никто не решился. Люди постепенно начали доставать пульты. — Да, мы можем голосовать, — опомнился Красный и тоже достал свой пульт. Оранжевый вскоре сам поднялся с колен.       Через минуту все уже нажали на кнопки, и на экране что-то заморгало. Все затаили дыхание и прислушались. Экран загорелся белым, и на нём высветились два столбца с именами и маленькими изображениями каждого члена экипажа. Тут же под какими-то из них появились значки с проголосовавшими. Получилась примерно такая картина: Красный: Чёрный: Оранжевый, Синий Синий: Голубой: Зелёный Оранжевый: Чёрный, Розовая Розовая: Зелёный: Жёлтый Жёлтый: Салатовый: Белый: Skip voice: Голубой, Красный       Экран почернел, и на нём напечаталось: «Мы не смогли принять единого решения, голосование пропущено. 2 предателей осталось.»       Все долго стояли, продолжая смотреть в экран. Чувства перемешивались. Кто-то был рад, что никто не пострадал, кого-то настораживало, что до сих пор абсолютно ничего не ясно. Только один из них как будто бы чувствовал всё: тихую радость; где-то невыносимо острую, где-то тупую, ноющую боль; гнев, отчасти на других, отчасти на себя; непонимание... Его дыхание сбивалось и дрожало, сердце как будто провалилось куда-то вниз и слабо вздрагивало, издавая нечастые и короткие удары. Прозрачные слёзы беззвучно катились вниз по щекам и громко разбивались об стекло, но этот стук слышал только он сам. Как и его немые страдания и молитвы о лучшем. — Времени на отдых уже нет. Идём на задания.