A Bond in the Dark

В каталонской легенде и популярной культуре Песанта (каталонское произношение: [pəzzantə]) — это огромная собака (или иногда кошка), которая ночью входит в дома людей и кладет себя им на грудь, затрудняя дыхание и вызывая у них самые ужасные кошмары. Песанта черная и мохнатая, со стальными лапами, но с дырками, так что она ничего не может взять. Хоуп Она промокла до нитки. Непрекращающийся дождь гнал их вверх по скалистому склону, ища спасения от поднимающейся воды в каньоне внизу. Если этого было недостаточно, чтобы заставить их двигаться, то вой монстров в темноте определенно служил мотивацией. Наконец, они нашли подходящий навес, который давал хоть какое-то укрытие от проливного дождя. Однако он мало что мог сделать, чтобы защитить их от воющего ветра, который все еще пробирался сквозь каждую щель в скале. Она сидела рядом с Кларком в тесной нише—они не разговаривали с тех пор, как встретились за пределами пещеры, и неловкое молчание повисло между ними. Она обняла его — как будто на самом деле протянула руку и обняла. Всего несколько дней назад мысль обнять агента Кларк была бы немыслима. Но теперь…все усложнилось. Какой бы ни была эта связь, она определенно крепла с каждым днем. Она позволила своим мыслям вернуться к тому, что сказала Гвиллион—они были связаны физически, магически… эмоционально. Она закрыла лицо руками, внезапно почувствовав, что ей слишком жарко, несмотря на промокшую одежду. Кларк же дрожал как осиновый лист. — Ты в порядке? — тихо спросила она. — Конечно, нет, -он оставил свою рубашку в пещере, оставив его обнаженным и дрожащим. Она не могла не заметить, какой он худой и мускулистый— как пловец. Это не было похоже на то, что она пыталась проверить его или что— то еще… он просто казался без рубашки-много. Сначала в песчаной яме, потом с речным чудовищем, потом снова в пещере… Господи, ну почему он всегда теряет рубашку? — Я в порядке, — ответил он, подтягивая колени ближе к груди, эффективно возвращая ее к реальности. — Ясно, — ответила она, закатывая глаза. Он только пожал плечами, явно не в настроении спорить. — Может, мне развести костер? — спросила она, ища что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве топлива. — Нет, — решительно ответил он. — Оно того не стоит, это только объявит о нашем местонахождении тому, кто там выл. Агент был прав, разжигать костер-все равно что раскатывать коврик для приветствия того, кто прячется в темноте. — Хорошо, тогда я попробую кое-что, — сказала она, развязывая жакет вокруг талии. Она все еще была мокрой, но прошла через драку с драконами относительно невредимой. — Ч-что? — спросил он, безуспешно пытаясь унять стук зубов. -Recoquo, — пробормотала Хоуп, проводя руками по жакету. Одежда начала меняться, превращаясь в темную тунику, достаточно большую, чтобы он мог носить ее как рубашку. — Вот, — сказала она, протягивая ему чашку. Он на мгновение заколебался, прежде чем принять ее предложение. — Спасибо, — сказал он, натягивая его через голову. — Ты не должен был этого делать. Твоя рубашка все еще порвана. — Я могу починить ее, — сказала она, потянув за подол. — Небольшие изменения несложны, пока у меня есть материал для работы. — Exsarcio, — прошептала она. Она почувствовала, как ткань натянулась, стягиваясь вместе. Это ощущение напомнило ей о том, как Кларк залечил царапины на ее спине—тогда он тоже был так близко. Она почувствовала, как ее щеки снова запылали. — Ты в порядке? — спросил ее Кларк. — Похоже, у тебя жар. — Я в порядке, — сказала она слишком быстро. — Я имею в виду, то, что я думаю, что просто потрясена всем происходящим… Он задумчиво кивнул. Снова воцарилось неловкое молчание, оставив каждого наедине со своими мыслями. Краем глаза она заметила, как он сжимает и разжимает челюсти. Он явно был чем-то взволнован, но она не была уверена, стоит ли спрашивать. Видимо, в этом не было необходимости—их связь снова вспыхнула. Она чувствовала, как его эмоции задевают ее разум. Он определенно боролся с чем-то. Это было противоречивое чувство, смешанное с отчетливым чувством нервозности. Хоуп хотелось, чтобы он просто сказал то, что беспокоило его, застряв на периферии его психического состояния, что сводило ее с ума. — Кларк, — начала она, но он перебил ее. — Прости, если то, что я сделал, доставило тебе неудобство, — сказал он. — Я имею в виду, раньше. Когда я попросил, он оставил эту мысль без внимания. Он явно избегал зрительного контакта. — Нет, — заверила она его. — Я имею в виду, это было на самом деле…мило. Он, казалось, был удивлен ее ответом, улыбаясь в ответ, хотя и несколько застенчиво. Она молча смотрела на него. Майклсон не знала, что сказать, когда он был таким—когда он позволил маске соскользнуть и действительно вел себя как человек. Это заставляло ее… нервничать. — Я просто рада, что познакомилась с братом Лэндона, — добавила она, пытаясь заполнить молчание. — А, — просто сказал он. Он попытался встать, стараясь при этом не задеть ее. — Что ты делаешь? — неуверенно спросила она. — Двигаемся туда, — сказал он, кивая на противоположную сторону навеса. — Я попробую немного поспать, — сказал он, ложась на бок, отвернувшись от нее. Пространство было настолько тесным, что он находился всего в шести футах от него, но смысл был ясен— с таким же успехом между ними могла быть стена. — О, хорошо, — ответила она. — Думаю, я тоже так сделаю. Он издал какой-то неопределенный звук, стоя к ней спиной. Его долговязое тело едва помещалось в пространстве, и она могла сказать, что его ноги, вероятно, промокли. Она свернулась калачиком на боку, обхватив руками грудь. Она ненавидела такие моменты, когда ей приходилось смотреть правде в глаза, что она все еще не выполнила свою миссию. Ей пришлось признать, что чем дольше она жила в этом измерении, тем больше дней проводила дома. Ее друзья могут быть в опасности, и все потому, что она не смогла выследить Маливора. Что, если она опоздает и Маливор сбежит прежде, чем она успеет его уничтожить? Или, что еще хуже, что если она сделает что-то не так и в конечном итоге станет причиной еще одной смерти? Последние мгновения жизни матери промелькнули перед ее глазами, вырвавшись из шкатулки воспоминаний, которые она пыталась удержать в себе. Ее мать, отец, Элайджа… все люди, которых она потеряла. Это была ее вина, прямо или косвенно, не имело значения. Ей хотелось плакать, хотелось окончательно сломаться, но она не могла-пока не могла. Поэтому она прикусила губу так сильно, что пошла кровь. Это было то, что ей было нужно— она сосредоточилась на боли, потеряв себя в этом чувстве. — Хоуп! — рявкнул Кларк. Она замерла, его голос вырвал ее из паники, но она не осмелилась обернуться. — Я чувствую тебя. Я не знаю, о чем ты думаешь, но просто… просто попытайся дышать, —сказал он, на этот раз немного мягче. — Мне очень жаль, — сказала она слабым голосом. Она боялась, что если скажет еще что-нибудь, то никогда не остановится. — Он вздохнул. — Я знаю, — сказал он наконец. Сначала ей показалось это странным, но она решила, что он знает. Конечно, голем чувствовал, как ей жаль обо всем на свете. После этого они замолчали, и она стала уговаривать сон овладеть ее беспокойным умом. Хоуп вздрогнула и проснулась, испуганная и смущенная; она не была уверена, когда ей наконец удалось заснуть, но ее напряженные мышцы свидетельствовали о том, что она была в отключке некоторое время. Таинственное чувство беспокойства охватило ее, сопровождаемое отчетливым ощущением, что за ней наблюдают. Она резко выпрямилась, оглядываясь в поисках источника этого ощущения, но стало так темно, что она едва могла видеть в нескольких футах перед собой. Инстинктивно поискала глазами Кларка, обнаружив, что смутно различает его силуэт в темноте. Однако чем дольше она смотрела, тем больше что—то казалось не таким-фигура казалась намного больше, чем должна была быть. — Post tenebras spero lucem, — прошептала она, вызывая светящийся шар на ладони. Она ахнула — свет показал чудовищное, похожее на собаку существо, сидящее на груди Кларк. Существо было покрыто темным, лохматым мехом и, казалось, использовало свои странной формы серебряные лапы, чтобы удержать Кларк. — Эй! — крикнула она, готовясь произнести заклинание, но заколебалась, если она не будет осторожна, то может случайно попасть и в Кларка. Существо повернулось к ней лицом, издав низкое гортанное рычание. Прежде чем она успела крикнуть, чтобы разбудить агента, существо спрыгнуло с него и выбежало из ниши, исчезнув в темноте, как живая тень. Что, черт возьми, это было? — Э-э-э… Она снова обратила свое внимание на Кларка, который в данный момент стонал во сне. — Эй! Проснись, — крикнула она ему, все еще глядя в темноту на случай, если существо вернется. — Кларк! — крикнула она снова, обратив все свое внимание на него, когда он не ответил. Его начало сильно трясти, как будто он боролся с невидимым врагом. Чувство неловкости, которое она чувствовала раньше, вернулось, даже хуже, чем раньше. Она чувствовала, что у нее был приступ паники, но Кларк явно была в беде. — Что эта штука с тобой сделала? — прошептала она, придвигаясь к нему. Она подняла руку, чтобы встряхнуть его, но остановилась— если она прикоснется к нему, это разбудит его или сделает все еще хуже? — Нет! — Нет! — крикнул Кларк во сне и снова забился в конвульсиях. Она искренне боялась, что он причинит себе боль. — Кларк, проснись. Все в порядке… ты в порядке, — попыталась она уверить его. И тут она заметила, что по его щеке скатилась одинокая слеза. Она не могла сказать, было ли это результатом печали или боли, но это не имело значения. Она больше не позволит ему страдать. Она схватила его за руку и встряхнула так нежно, как только могла. Чувство тревоги удесятерилось, как только она вошла в контакт. Хоуп не могла быть уверена, было ли это что-то, что существо сделало, или их связь, или и то и другое, но чувство было ошеломляющим. Закрыла глаза, чтобы успокоиться, но тут же почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Она вдруг стала невесомой. В панике открыла глаза, и мир снова обрел четкость. Единственная проблема заключалась в том, что это был не тот мир, по крайней мере, она больше не была в алькове. Она стояла в чьей-то гостиной. Она была обставлена дорогим антиквариатом и книжными полками от пола до потолка. Где же она была? — Гвиллион? — спросила она нерешительно, решив, что это может быть еще одним примером волшебного очарования. Но ответа не последовало. Она внимательно осмотрела комнату; она напомнила ей кабинет доктора Сатлзмана, хотя и с более мрачными предчувствиями. Некоторые предметы на полках были окружены отчетливо темной аурой-включая то, что казалось настоящим человеческим черепом. Прекрасный. Она подошла ближе к полке и провела пальцами по корешкам книг. Некоторые из этих книг были очень старыми — и редкими. Большинство из них были посвящены мифологии и фольклору. Она узнала греческий, латынь, французский, немецкий… но было еще много языков, которые она не знала. Кто бы ни владел этими книгами, он должен быть своего рода исследователем. В углу стоял письменный стол, на котором аккуратно лежали ноутбук и записная книжка. Здесь было так чисто, что ей с трудом верилось, что здесь вообще кто-то живет. Она открыла блокнот на странице, перевязанной красной шелковой лентой. Она нежно держала ленту в руке, испытывая странное желание обладать ею, поспешно повязала его вокруг запястья, мгновенно ощутив умиротворение. Странный. Она посмотрела вниз на страницу, обнаружив, что она заполнена заметками, сделанными плотным, паучьим почерком. Хоуп прищурилась, пытаясь разобрать почерк незнакомца, но это было почти невозможно. Она полностью погрузилась в свои мысли, когда вдруг услышала за спиной зловещий щелчок. Она обернулась и увидела Кларка, стоящего позади нее, его пистолет был направлен прямо ей в грудь. — Кларк! — она вскрикнула от неожиданности. — Что ты такое?.. — Кто вы такая, черт возьми, и как попали в мою квартиру? — спросил он, положив палец на спусковой крючок. Это должно было стать проблемой…