Глава I. Бессонница
24 сентября 2020 г., 22:23
Хямеенлинна, Финляндия. Наши дни
МАЮ
Маю поднимался по деревянной винтовой лестнице, стараясь не отставать от тети. Пока он прикидывал, как затащить неподъемный чемодан в мансарду, Тина ловко взбежала вверх по ступеням. Летние каникулы в Театральной академии должны были начаться только в июне, и неожиданный приезд Маю в начале апреля стал для тети потрясением. Когда уже под вечер он появился с чемоданом на пороге нового дома, Тина бросилась к нему, решив, что случилось нечто страшное. Маю задвинул правду в самый дальний угол сознания, тете он сообщил, что окончил четвертый курс экстерном, досрочно сдав экзамены. Это была ложь, сочиненная по дороге, чтобы никого не беспокоить. Когда потребуется, он сумеет найти объяснение. После покупки дома больше двух лет назад его мать открыла кофейню «CoffeeLife», занявшую большую часть первого этажа. Рядом находились кухня, домашний офис и несколько помещений, которые Рабия использовала для нужд своего бизнеса. Кругом царил мелкий беспорядок. На втором этаже располагались спальни, одна из которых принадлежала Маю. Пока комната была не готова: ремонт предстояло завершить только к концу весны. Маю было все равно где спать, он бы согласился на любые условия, даже если бы пришлось ночевать в гараже — только бы не возвращаться обратно. На третьем этаже находилась мансарда, где с комфортом устроился его названный брат Эваллё. Маю испытал укол зависти. Нереально длинное помещение со скошенным потолком и окнами прямо в крыше. И просто невероятно потрясная двухъярусная кровать, о которой Маю мечтал всю жизнь. И все это принадлежало Эваллё. Огромная плазма с приставкой, компьютерный стол, даже тренажер для бега — здесь было все. В стене Маю увидел новенькие деревянные дверцы, ведущие в гардеробную. В комнате до сих пор ощущался запах свежих досок и новой мебели. — Как тебе? — Тина вслед за Маю оглядела комнату. — Он постоянно что-то покупает, скоро здесь будет настоящий склад. Этаж скоро обвалится нам на головы. Быстро запарившись под крышей, Маю расстегнул молнию на куртке. — Я не знал, что Эваллё увлекается скейтбордингом. — Он поборол желание подойти к скейтам, установленным на специальную полку, и продолжал разглядывать их красочные покрытия издали; одна из досок явно относилась к лонгбордам. — У них в компании катаются все подряд. Я удивлена, что он тебе не рассказывал. Маю невольно испытал прилив тепла. Эваллё для него всегда был образцом для подражания. Последние пару лет они виделись совсем редко — во время зимних и летних каникул, когда семья приезжала в академию, а дома Маю не был уже два года. С Эваллё они общались в основном через видеочат, но это не могло заменить живого общения. Перед их встречей Маю заметно волновался. Было очевидно: парень не терял времени даром и, казалось, совершенствовался во всем, что лишь усиливало зависть. Эваллё был пасынком Тины и переехал в Хямеенлинну вместе с остальной семьей. В июле Эваллё исполнялся двадцать один, он давно окончил школу и уже сам зарабатывал. Кроме родственников и одной крыши над головой у них с Эваллё было не так уж много общего. — Мать твоя звонит! — оживилась Тина, бросив взгляд на дисплей телефона. — А где, кстати, твой? Почему не позвонил? Я бы тебя подбросила от вокзала. Маю, так не делается. Сообщай, если собираешься ехать так далеко один, — бросила она Маю, после того как приняла вызов. Из их быстрого разговора он понял, что у Рабии сейчас море работы в кофейне. Маю приехал ближе к пяти: большинство столиков в зале были заняты. Рабия не знала ни минуты покоя. По уши в заказах, за приготовлением очередного сладкого шедевра она даже не знала, что приехал ее сын. Договорив, Тина жестом подозвала его: — Проходи, не стесняйся. Эваллё будет только рад компании. К тому же он скучал по тебе. Не поверишь, как часто он тебя вспоминает. Когда Маю приблизился, она приобняла его за плечи, крепко прижав к себе. Маю едва не уткнулся в ее пышный бюст, обтянутый белой рубашкой. Тетя была высокой статной женщиной, казалось, все в их семействе были рослыми, и Маю на их фоне со своим метр шестьдесят семь смотрелся подкидышем, найденным в кочане капусты. Ему было уже восемнадцать, но на курсе он до сих пор оставался самым низким среди парней. — Рабия велела нам срочно спускаться. Думаю, сегодня есть повод закрыться пораньше. Ну что, пойдем вниз? Потом как-нибудь затащим сюда твой чемодан. Маю еще раз окинул взглядом комнату Эваллё, пытаясь представить, что сказал бы сейчас парень, стой он рядом. Кроме того, Маю сам немного изменился с их последнего созвона по скайпу: ему тоже есть чем удивить — при мысли об этом Маю заметно приободрился. — Извини за бардак, мы не были готовы к твоему приезду, — в который уже раз повторила Тина, направляясь к двери. Маю бросил последний взгляд по сторонам и, мечтательно вздохнув, последовал за ней. Пока еще он путался в огромном доме, а чужие люди в таком количестве его слегка напрягали. Маю надеялся, что сможет быстро адаптироваться к изменениям вокруг, и что в нем сейчас говорит естественная «акклиматизация». В общем зале негромко играла классика рока. В воздухе ощущался сладковатый запах выпечки и ни с чем не сравнимый аромат кофе. — Похоже, кофейня пользуется популярностью, — заметил Маю, когда они с Тиной спустились вниз. — Много посетителей — это круто. — Неплохо, да? — тетя просияла от удовольствия. Минуя заполненный зал, Тина провела его в просторную кухню. Мимо них прошла девушка с подносом, и Маю оглянулся ей вслед. — Понадобилось два года, чтобы поднять это дело и обустроить здесь все по своему вкусу. — Маю! — услышал он знакомый до боли, слегка хриплый женский голос и повернулся на звук быстрых шагов. Одета Рабия была в джинсовый комбинезон и рубашку на пару размеров больше, явно мужскую, с подвернутыми рукавами; прямые каштановые волосы были убраны под косынку; на лице — ослепительная улыбка. Даже в повседневной одежде его мать выглядела как модель, да еще с этой ярко-красной помадой и стрелками на глазах. Худая и высокая, она появилась перед ними как всегда шумная и полная сил. Нам всем бы столько энергии, устало подумал Маю. — Как ты сюда добрался? Боже, Маю, это так далеко, ты в порядке? — Я отвык от общественного транспорта, — сознался Маю, стараясь перевести все в шутку. — Почему ты до сих пор в куртке? — вопрос неожиданно вернул Маю к реальности: он ведь в самом деле даже не подумал раздеться, будто готовясь в любой момент дать деру. — О, милый, как же я рада тебя видеть! Но стоило нас предупредить, тебя бы кто-нибудь встретил. — Я сказала ему то же самое, — посетовала тетя, — он меня даже слушать не стал. Обдавая целым множеством запахов, от сладкой выпечки и кофе до еле ощутимого табака, Рабия вертела его и крутила, словно не могла поверить, что ее сын здесь. Глядя на нее, вообще сложно было поверить, что у нее есть взрослые дети. Во время их короткого телефонного разговора Тина успела ввести сестру в курс дела. — Почему ты не рассказал, что окончил четвертый курс экстерном? — Рабия не сводила с Маю глаз, словно пытаясь прочесть ответ у него на лице. — Надеюсь, это решение исходит от тебя самого, а не от Эрика. — Ну, я сам не знал, что у меня получится. Сложная экзаменационная программа. — Маю сглотнул; несмотря на царящее в помещении тепло, на коже выступил холодный пот. Дальше — придется врать больше. Маю мысленно пожелал себе удачи. — Ладно, все разговоры завтра. Скоро я буду закрывать кафе. Отпразднуем твой приезд. У меня даже есть подходящий торт, еще есть выпечка. — Торт? Но мой день рождения был на прошлой неделе. — Так, душа моя, молчи, — остановила его Тина. — Не лишай нас повода повеселиться. Пойду достану пиво, — повернулась она к Рабии. Маю снял куртку, и все взгляды снова прилипли к нему. — Маю, как ты похудел… — Рабия оглядела его с ног до головы, отчего Маю стало еще более неловко. Она была права: с Рождества он скинул почти шесть килограмм. — Ты мог позвонить, предупредить нас. Ох, Маю… — мать крепко обняла его, словно боялась, что он исчезнет. — Пожалуй, я бы выпила, — усмехнулась Тина. — Мне явно потребуется что-то, чтобы утрясти эту новость. — А где Эваллё? — спросил Маю, чувствуя, как колотится сердце от предвкушения. Вечер в семейном кругу — именно то, по чему он так скучал! — О, Эваллё у нас гуляет допоздна, — бросила Рабия, проводив Маю в жилую часть дома и дав возможность немного осмотреться. — Со своей тусовкой, как всегда. Меня больше интересует, где ты будешь спать. Твоя комната пока не готова. Но не беспокойся, мы что-нибудь… — Постой, я уже предложила ему комнату Эваллё, — вмешалась Тина. — Эваллё? — удивилась Рабия. — Мансарда Эваллё вполне подходит. Ничего, потеснится, — пожала плечами Тина. — Это до тех пор, пока не завершится ремонт в спальне Маю. Было заметно, что все чувствуют себя неловко из-за его внезапного приезда. Маю изо всех сил пытался придать себе беззаботный вид, но, похоже, получалось у него неважно. Близкие не сводили с него настороженных взглядов, заставляя чувствовать себя странно. Будто им было известно о его побеге, но, конечно, это было не так. — Вкусно пахнет, — сказал Маю, чтобы нарушить внезапно повисшее молчание. — Это пряный горячий шоколад. Нравится? — Рабия по-прежнему глядела на него с легким беспокойством. — Здесь немного шумно после академии. Ты привыкнешь. В следующую секунду его просто снесло ураганом под названием старшая сестра. Девушка с визгом кинулась к нему на шею, не рассчитав силы и ощутимо двинув подбородком ему по лбу. Оба засмеялись. От ее пальто веяло вечерней свежестью и холодом. Из-под шляпы красиво струились распущенные каштановые волосы. Фрея отпустила челку — все, что успел заметить Маю, прежде чем его снова стиснули в объятиях. А еще от нее волшебно пахло, как от карамельного леденца, она всегда любила сладкие ароматы. — Кто-нибудь объяснит, как здесь оказался мой младший брат? — первое, что он разобрал, когда Фрея отдышалась. Ее сияющие карие глаза, удивительно непохожие на глаза родителей, удивленно расширились. — Тебя выгнали из школы? — Типа того, — на этот раз смех прозвучал натянуто. Маю почувствовал, как горло сдавило спазмом, и сглотнул ком, мешающий дышать. — О боже, ты покрасил волосы! — заметили, наконец. Свои от природы темные волосы этой весной он осветлил до почти белого оттенка. Колористка в барбершопе добавила еще какой-то краски и умело наложила пепельный, при этом для контраста она оставила черные корни. В их семье только у Тины были натуральные светлые волосы и голубые глаза. Раньше такое сочетание нравилось ему больше всего, но со временем его вкусы изменились. — Ну как, сделаем твоему отцу сюрприз? — предложила Рабия, вырывая Маю из мыслей. Она достала телефон из кармана комбинезона, собираясь запечатлеть момент. — Нет, пожалуйста, никаких сторис! — его реакция была куда острее, чем следовало. Вздохнув, устало пояснил: — Я ведь только приехал. Я всю ночь проторчал в поезде. Его ненормальное семейство обожало сюрпризы. Подумав об этом, Маю нехотя улыбнулся. Как же он скучал! Пряча дрожь в голосе, Маю поспешно сменил тему: — Я бы принял душ. — У вас с Эваллё своя ванная. Увидишь. Дверь напротив. Тут снова возникла пауза, которую уже через несколько секунд прервал телефонный звонок. Рабия быстро ответила, после чего крепко обняла Маю. Его мать выглядела немного рассеянной. Похоже, им всем сейчас не помешало бы отвлечься. Фрея повисла на них с Рабией, и Маю ощутил себя почти в безопасности. Просто нужно расслабиться. Он вернулся домой. Он действительно дома. Здесь никто не причинит ему вреда. За час до закрытия Рабия накрыла самый большой стол в кофейне, зажгла уютную подсветку в зале и включила тихую спокойную музыку, чтобы ничто не мешало их болтовне. В кафе еще оставались посетители, в основном парочки, любящие уединение — их почти не было слышно. Маю так и не нашел в себе силы признаться в том, что он сбежал из академии посреди ночи, а досрочный выпуск — просто выдумка. Может, стоит сначала поговорить с отцом? Сатин всегда принимал его сторону. Звучало наивно и по-детски, но безоговорочная вера в отца придавала ему уверенности. Сатин души не чаял в своем сыне еще и потому, что Маю передался его талант во всем, что касалось музыки. Маю мечтал стать актером, и даже тогда Сатин пошел у него на поводу. Всю жизнь его холили и лелеяли, как самого младшего, как самого прелестного в семье; родители не жалели денег на его обучение и на дорогие гаджеты, лучшие садики, школы — все это было для Маю привычным и само собой разумеющимся. А теперь Маю захотел бросить обучение — как отреагируют родные? Расценят его поведение как очередной каприз? Хотелось, чтобы так. Но он ведь больше не маленький ребенок и понимает, что рано или поздно правда всплывет. Вместе с тем Маю понимал, что своим поступком он мог перечеркнуть все и разрушить доверительные отношения с родителями. Маю старался не думать о последствиях, в глубине души надеясь избежать неприятностей. Когда Маю поднялся в мансарду, он с трудом сдерживался, чтобы не разреветься, как в детстве — с крушением игрушек и катанием по полу. Он многое успел обдумать с тех пор, как сбежал из академии. Эрик был прав во всем: когда предупреждал его, когда просил бежать с ними. Но Маю отказался принимать участие в побеге: он сопротивлялся изо всех сил, не желая прерывать обучение. Он ведь так рассчитывал закончить академию с отличием и поступить в престижный театральный вуз! Он обожал свою жизнь! Он не поверил Эрику. Друзья сбежали из академии несколько дней назад, оставив его одного. Эрик бросил его. Все обернулось хуже некуда. Он остался совсем один. Один на один со своими страхами. Маю почти болезненно желал рассказать обо всем, хоть одному близкому существу — рассказать правду. Почему в тот момент он подумал об Эваллё? Они не были кровно связаны: Эваллё был сыном тетиного мужа. Супруг Тины погиб во время горнолыжного спуска — они с Эваллё были совсем детьми. С тех пор тетя сама растила Эваллё как собственного сына. Маю привык относиться к парню как к своему сводному брату, с которым был дружен с раннего детства. Тина так и не вышла повторно замуж, сосредоточившись на воспитании ребенка покойного мужа и создании собственного дела. Эваллё всегда был его самым лучшим другом и защитником во всех разборках. Можно сказать, что ближе Эваллё у него никого не было. Однако прошло много времени, все могло измениться. Оказалось, не так-то просто понять себя: с одной стороны, он рад, что дома, с другой — что-то не давало покоя. Нужно было дать себе передышку — отдохнуть и собраться с мыслями. Когда Маю вернулся в комнату, все его вещи уже были там. Торопливо дернул молнию на потасканном холщовом рюкзаке и вытащил пачку сигарет: ужасно хотелось сделать затяжку. Интересно, сколько стоит излечиться от паранойи? Привет, пап, не хочешь оплатить мне психотерапевта? В полицию пойти было страшно. Доказать что-либо все равно не докажет. Мог рассказать кому-то, но это означало признаться в том, что он такое же чудовище.* * *
ЭВАЛЛЁ
Когда автомобиль Ионэ завернул на стоянку, Эваллё покосился на дом. Кафе уже закрылось, но в нескольких окнах все еще горел свет. — Останови здесь, — обратился он к короткостриженому блондину за рулем, кивающему головой в такт очередной популярной попсовой мелодии. — Пригласишь? — развязно ухмыльнулся тот. В салоне автомобиля висел терпкий цветочный аромат. Эваллё обернулся к девушке, сидевшей позади в окружении букетов, затем открыл переднюю дверцу. Сразу повеяло вечерней прохладой. — Смеешься? Уже двенадцатый час. — Да брось, всего-то на пару минут. — Ионэ вцепился в его локоть и выдохнул в лицо, обдав запахом табака и травки: — Малыш. Твои наверняка соскучились по моему утреннему кофе. — Нам нужно ехать, — напомнила Аулис. — Ты обещал помочь донести все это. Перестав шептать всякую ерунду ему на ухо, Ионэ недовольно отстранился и демонстративно взялся за руль. Аулис подождала, пока Эваллё пересядет назад. Следующие пару минут они целовались, игнорируя приятеля. — Что ж, рад был провести этот вечер в качестве вашего персонального шофера, — хмыкнул Ионэ, перехватив взгляд Эваллё в зеркале над приборной панелью. Эваллё показал ему средний палец. Словно поторапливая голубков на заднем сиденье, Ионэ сделал мелодию вдвое громче. — Я напишу тебе, как проснусь, — обратился он к изысканно одетой миниатюрной девушке в вечернем платье и кашемировом пальто. Аулис лишь рассеянно кивнула. — А ты, — бросил он парню за рулем, — больше ни слова. Запустив пальцы в ее невозможно длинные белоснежные волосы, Эваллё чмокнул Аулис на прощание, выбрался из машины и направился по мощеной дорожке к дому. — Позвони мне утром, — опустив стекло в машине, крикнула ему Аулис слегка хриплым после выступления голосом. — Давай топай, а то у меня сейчас все закипит! — следом раздался веселый голос Ионэ. — Да пошел ты! — не остался в долгу Эваллё, посмеиваясь. Стараясь привлечь внимание, Ионэ посигналил фарами. Эваллё лишь усмехнулся и достал телефон, чтобы проверить пропущенные сообщения. В жилую часть дома вел отдельный вход: Эваллё пересек мощеную дорожку, отпер дверь и оказался в просторной прихожей, тонущей в потемках. Постепенно грохот магнитолы стих, и стали слышны оживленные голоса в гостиной. Женщины смотрели очередной сериал про всякую нечисть — судя по всему, им было весело. Эваллё выпил бы вместе с ними, но в шесть утра ему нужно было принять поставку и подготовить кафе к открытию. Сейчас хотелось лишь снять линзы и забраться под горячий душ. Взбежав по ступенькам на второй этаж, Эваллё бросил неожиданно возникшей на пути Фрее краткое «я дома» и направился к винтовой лестнице, ведущей в мансарду. — Как концерт Аулис? — оглядев его с ног до головы, поинтересовалась девушка. — Расскажу утром, — бросил он Фрее, уносясь к себе наверх. Первое, что он почувствовал, вернувшись с вечернего холода, — легкий запах сигарет в своей комнате. Довольно странно. В их семье курила только Рабия, но она не делала этого в его комнате. Возможно, она заходила, чтобы сменить постельное белье или еще зачем-то, но все же странно… Эваллё покосился на приоткрытое мансардное окно, похоже, его открыли совсем недавно. Бросив телефон на нижнюю кровать, Эваллё сразу врубил любимый плейлист на компьютере. Не особо задумываясь, который час и что Фрее завтра в школу, прибавил громкость на колонке. Он не выносил тишину и мог приспособиться почти к любому шуму. Не глядя по сторонам, Эваллё начал раздеваться. Линзы он собирался снять в ванной, после того как вымоет руки. Побросав одежду на черно-красное игровое кресло, в трусах и майке, с полотенцем на плече вышел в коридор. — Родной, ты дома?! — услышал он голос матери. — Присоединишься к нам?! Тут море пива! — И что за повод? — пробормотал Эваллё, ни к кому конкретно не обращаясь, а потом крикнул: — Я в душ и спать! Я сейчас вырублюсь! — Если передумаешь — мы внизу! На третьем этаже гремела одна из песен «Imagine Dragons», ее было слышно даже на лестнице. С мыслью, что сейчас он залезет, наконец, под теплые струи душа, Эваллё дернул за дверную ручку в ванной. Дверь распахнулась, и стал слышен шум льющейся воды. Видимо, грохот музыки заглушил все вокруг. На мгновение он опешил. Даже не сразу понял, что происходит. В его душе оказался незнакомый парень. Абсолютно голый. Ну естественно. Он не сразу узнал Маю. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что за парень в его душевой кабине — за это время Эваллё успел рассмотреть более чем достаточно. И это была не совсем та информация, в которой он сейчас нуждался. Маю слегка похудел, и его мокрые волосы имели непривычный цвет. Эваллё был настолько потрясен, что не придал значения тому, что стоит и разглядывает парня. Во-первых, как Маю оказался здесь? Что происходит? Во-вторых, он же голый совсем! Взгляд опустился на округлые полные ягодицы, по которым струилась мыльная вода. Зачесывая мокрые волосы назад, Маю закрыл глаза и слегка запрокинул голову. Широко раскрыв рот, высунул язык, пытаясь поймать струи воды. Среди розовой плоти блеснул металлический шарик пирсинга. Маю не заперся, а душевая кабина была полностью прозрачной. В следующее мгновение Эваллё резко захлопнул дверь и ошарашенно застыл в коридоре. Некоторое время он вообще не двигался, переваривая только что увиденное. Сердце билось в груди так, словно хотело пробить грудную клетку. Венка на виске судорожно пульсировала. Маю — здесь. Наконец рассудок начал возвращаться к Эваллё. Вернувшись в комнату, он еще раз проверил телефон. Его родные совсем забыли упомянуть про «подарочек» в его душе. Эваллё не мог разобраться в собственных реакциях: ситуация была и комичная, и неловкая одновременно. Спасибо стоит сказать собственной матери-приколистке и ее сестре. Фрея тоже хороша. Эваллё фыркнул, с трудом сдерживая смех. Он шумно выдохнул и энергично провел по волосам. Черт, надеюсь, он меня не видел! Я ведь пялился на него! Эваллё зажег потолочные светильники, и мансарду залил приятный неяркий свет. Чемодан Маю оказался в гардеробной, куда Эваллё заглянул только сейчас. Внимательно осмотрев мансарду, на верхней кровати Эваллё увидел стопку свежего постельного белья. Постепенно до него начало доходить: если Маю здесь, то, скорей всего, парень останется в его комнате. Иначе Маю придется спать на диване в гостиной. Перед тем, как покинуть комнату, он успел натянуть домашние штаны; схватив со стола резинку, завязал челку в хвостик на макушке. Душ, стало быть, откладывался. — Мама! — крикнул Эваллё, сбегая вниз. — Почему ты не сказала мне про Маю?! Он влетел в гостиную. Подвесной камин был включен; его мать сидела со стаканом пива, забравшись на диван и вытянув ноги; Рабия устроилась в ротанговом кресле напротив огромного телевизора, где на экране творилась какая-то дичь. Эваллё еще раз обвел женщин недоуменным взглядом. Похоже, он много пропустил. — Маю вернулся из академии, — подала голос с дивана его мать. — Мы решили устроить тебе сюрприз, — невинным голосом произнесла Тина — она явно над ним издевалась. — Ты не рад? — Конечно, я рад! — но главный вопрос: почему? Что Маю сейчас делает в Хямеенлинне? — Лучше помоги ему освоиться и будь помягче, — попросила его Рабия. — Да я само очарование, — буркнул Эваллё, плюхаясь на диван рядом с матерью. А к черту! — Дай пива, что ли. Тина прижалась губами к его виску и потрепала по плечу. — Посиди с нами, — предложила она, вставая, чтобы принести еще пива. К тому моменту, когда Маю, уже в одежде и со слегка подсушенными волосами, спустился в гостиную, Эваллё успел прийти в себя и опустошить полбанки «будвайзера». — Привет, — немного напряженно выдал Маю, оглядев комнату и остановив взгляд на нем. — А вот и виновник торжества! — Рабия протянула стакан с пивом, жестом подзывая Маю. — Завтра откроем шампанское. Уже восемнадцать лет — в голове не укладывалось! Маю уже не был «мелким», как привык звать его Эваллё. Далеко нет. Господи, да он уже взрослый парень! Эваллё почувствовал, как его снова начинает распирать смех при воспоминании о душе, и сделал освежающий глоток из ледяной банки. Маю заметно вытянулся, но по-прежнему уступал ему в росте. На парне были черные уличные штаны с белыми иероглифами по бокам — приглядевшись, Эваллё понял, что на лампасах брюк изображены диковатого вида скалящиеся свиньи головы. Сверху широкая светлая кофта-худи со спущенными рукавами. На ногах — белые кроссы с черно-белым принтом и толстой подошвой с надписями. Эваллё так пристально рассматривал Маю, словно видел его впервые. По правде сказать, почти так оно и было. Последняя их встреча случилась на летних каникулах. Маю учился в закрытой Театральной академии для детей среднего и старшего школьного возраста, через год он должен был окончить обучение. Несмотря на то, что они с Маю регулярно обменивались сообщениями либо созванивались, виделись они лишь изредка. Маю не было рядом, когда Эваллё так нуждался в родственной душе. Их семья только переехала сюда, поменялось все: школа, друзья, дом. Эваллё неожиданно пожалел, что все памятные даты они провели врозь, даже на день рождения Маю они лишь созвонились по скайпу. Должно быть, Маю чувствовал себя здесь чужим: тот выглядел уставшим и явно ощущал себя не в своей тарелке. Эваллё стало совестно, но на ум, как назло, не приходило ничего ободряющего. Маю по привычке покусывал губы. А Эваллё даже двух слов не мог подобрать, чтобы избавить их от неловкости. Внезапная встреча в душе совсем выбила его из колеи. На лице Маю он все еще искал признаки того, что парень видел его вторжение. Эваллё почувствовал, как неловкость берет верх, и допил оставшееся в банке пиво, после чего отсел на край дивана, демонстративно освобождая место для Маю. — Вижу, твои вещи уже поселились у меня, — выдавил в итоге Эваллё. — А ты сам-то как? Моя мать долго тебя уламывала? — В моей комнате даже потолок еще не готов, — усмехнулся Маю. — Ты же не против? Эваллё был не в восторге от этой идеи: Маю свалился на него как снег на голову, даже не додумался предупредить о своем приезде. Эваллё с тоской подумал про Аулис и Ионэ: теперь его личное пространство станет значительно меньше. Да уж, пригласить сегодня Ионэ было бы явно не лучшей идеей. Что бы на это, интересно, сказал Маю? Светлую кожу Маю покрывали веснушки. Веснушки были и на шее, и на ключицах. Ярко-салатовые глаза Маю уставились на него. Когда-то Эваллё в дрожь бросало от этого цвета. Невероятно красивый редкий оттенок вкупе с неприятным взглядом — Эваллё невольно поморщился при мысли об отце Маю. Следовало обнять мелкого, или, может, пожать руку, потрепать по волосам — Эваллё мучительно перебирал варианты в голове, но все варианты казались ужасно глупыми. Маю чему-то улыбался, не его ли глупому виду? В гостиную ворвалась Фрея, сбив его вялотекущие мысли, и плюхнулась между ними на диван; с собой у девушки оказалась огромная тарелка кукурузных лепешек. О боже, он спасен от ужасной неловкости! Можно, он будет просто молчать до самого утра? Эваллё взял со стола вторую банку пива, поддел язычок и поднес банку ко рту. Он замешкался всего на секунду. Так вот почему в мансарде был запах табака! То, что Маю пристрастился к курению, стало неприятным сюрпризом. В этот момент Рабия внесла в гостиную поднос, заставленный закусками, и все дружно потянули носами. Эваллё вмиг учуял соленую рыбку. После концерта Аулис он был голоден как волк. — Этак я прибавлю килограмм, — возмутилась мать Эваллё, поднимаясь с низкого кресла напротив. Казалось, она сидела на разнообразных диетах всю жизнь, но это не мешало ей постоянно нарушать свой же распорядок. Защелкали язычки банок, зашипела пена. Тина помогла разлить пиво и разложить тарелки на широком столике, вокруг которого все столпились в ожидании еды. — Давайте, молодежь!.. — Тина протянула руку, чтобы чокнуться со всеми огромным стаканом пива. — Вы у нас уже все взрослые, — несмотря на царившее в комнате оживление, Маю выглядел подавленным, но, похоже, замечал это один Эваллё. — Ты уже в курсе? — сделав вид, что изучает комнату, спросил Маю. — Ну, насчет меня. Я буду жить здесь. Голос парня в корне изменился: стал гораздо ниже, глубже и ровней. Эваллё знал, что в академии Маю брал уроки вокала: однако тот всегда был слишком закрыт, чтобы демонстрировать свой талант вне стен академии. — Так теперь ты с нами? — задал он, должно быть, самый нелепый вопрос. Маю пожал плечами. Они явно не знали, что сказать друг другу. — Я просто сдал экзамены заранее, не дожидаясь конца учебного года. Маю любил учиться, в этом-то все дело. Он обожал учителей и академию, проводил там даже каникулы. Активно принимал участие во всех школьных проектах и постановках, помимо чего серьезно занимался музыкой. Как он вообще решился все бросить? Маю оказался не слишком разговорчив, и чтобы сгладить неудобство, Эваллё произнес: — Делай то, что считаешь нужным. — На пару минут между ними двумя воцарилось молчание. Эваллё видел, насколько Маю выбит из колеи. — Да забей, — наконец проронил Маю, касаясь крохотной «штанги» в правой брови. — Просто сейчас все по-другому. Маю был прав: изменилось все — и они оба в том числе. Рабия и Тина были заняты обсуждением того, что происходило на экране, изредка бросая на их троицу заинтересованные взгляды. Фрея общалась с Маю, увлеченно болтая о школе, одноклассниках и развлечениях, стараясь заинтересовать Маю новыми потенциальными возможностями. Зная Маю, Эваллё ожидал, что тот сразу же примется спорить о том, где лучше, но Маю вел себя непривычно тихо. Он будто сам на себя не был похож. Иногда к их разговору подключались Рабия или его мать. Фрея вскоре пересела в кресло-мешок на полу, устроившись там с пивом и лепешками. Эваллё к тому времени уже полностью расслабился и с интересом наблюдал за разговором. С самого раннего детства он относился к Маю, как к младшему брату, которого надо защищать и для которого нужно быть примером. Но сейчас, встретив Маю после долгого расставания, он не мог подобрать и пары слов и ломал голову над каждым ответом. Прошло четыре года. Эваллё не мог не замечать, насколько они оба изменились за время, проведенное порознь. Несмотря на регулярные созвоны и общение через интернет, они с Маю отдалились друг от друга. Эваллё чувствовал возникшее между ними отчуждение, и обещал себе сделать все возможное, чтобы преодолеть этот барьер. Он знал, с чего следует начать: прежде всего, нужно помочь Маю освоиться на новом месте. Очевидно, то время, когда при виде Эваллё Маю забывал про все свои игрушки и бросался к нему, запрыгивал на шею, прося покатать, давно прошло. Вспомнив об этом, Эваллё невольно усмехнулся. Маю тоже улыбнулся. Так они оба и застыли, глядя друг на друга и фыркая. Собираясь отправиться наверх, Эваллё рывком поднялся с дивана. Время было уже позднее, а завтра ему нужно было помогать Рабии в кофейне. Обернувшись, увидел, что Маю встал с дивана вслед за ним. Дамы проводили их взглядами. — Хотел сказать спасибо, пока ты не ушел. — Маю нагнал его уже в коридоре. — Ну, в смысле, за комнату. — Да живи на здоровье. Это твой дом даже больше, чем мой. Не скрывая своей радости, Эваллё обхватил Маю рукой за плечи. Следовало сказать что-то приятное — как на самом деле он рад, что Маю здесь, но Эваллё сдержал порыв. Перед глазами застыла сцена в душе, и чтобы избавиться от нее, пришлось дать себе мысленного пинка. — Спокойной ночи. — …и тебе, — механически отозвался Эваллё.* * *
МАЮ
Медсестра крепко держала его за локоть, не позволяя вырваться; Маю ощущал ее грубые пальцы даже через материал школьной толстовки. Она была в перчатках, словно он мог оказаться заразен. Маю и сам не понимал, что с ним происходит. Возможно, он был опасен для других людей, но едва ли мог это доказать, толком не зная природы своей проблемы. Она громко звала доктора, уверенно таща Маю по коридору медицинского крыла. В ушах звенело от ее криков. Другие дети, что были в тот момент в больничном отсеке, поворачивали к ним головы. Анри заложил его. Соседа ужасно нервировала его бессонница, каждый раз на утро Анри сам выглядел так, словно всю ночь провел не смыкая глаз. Маю не спал около двух суток. Что самое удивительное, он не чувствовал сонливости, общую физическую усталость — да, но не более того. С ним и раньше происходило подобное. Заканчивалось все одинаково — ему вкалывали сильную дозу успокоительного, он пил выписанные врачом антидепрессанты, либо крепкое снотворное, после чего его вырубало до утра. Он и курить-то начал только ради того, чтобы научиться расслабляться. Если так продолжится и дальше, его направят к школьному мозгоправу. А тот, возможно, признает, что Маю не способен учиться в закрытой школе, и его следует немедленно отправить домой. Бывало, он не спал сутками, самое большое — три дня. Иногда его веки просто не желали смыкаться. Маю чувствовал себя странно, но никогда не жаловался. — Сейчас я выпишу тебе таблетки, которые ты должен будешь принимать каждый день перед сном, — сообщила ему врач, самая важная тут, она наверняка знала, какое лекарство ему точно поможет. Маю было все равно, он просто не хотел никого пугать и мечтал раз и навсегда избавиться от бессонницы, делавшей его непохожим на других детей. — После курса приема твой режим сна должен наладиться, — пообещала врач. — Самое важное — регулярность. Все должно наладиться — верил он, слушая советы врачей. — А пока побудешь здесь. Мы тебя уложим в отдельном секторе, чтобы никто не мешал тебе спать, — пробормотала женщина, строча что-то в его медкарте, время от времени отвлекаясь, чтобы набрать текст на компьютере. Стук клавиш клавиатуры разносился по всему просторному помещению. Маю молча наблюдал за процессом, ощущая одно лишь тупое оцепенение. — Сегодня понаблюдаем за твоим состоянием, а завтра, если будут улучшения, мы тебя выпишем, и ты сможешь снова приступить к занятиям. — Вы расскажете обо всем моему наставнику? — неожиданно для самого себя спросил Маю. — Да нет, что ты. Это всего лишь бессонница. Незачем его беспокоить.
