Внутри тебя - 1

САТИН

      Свет погас, концертная площадка «Enkeli» погрузилась в кромешную тьму, следом завращался мощный прожектор, подсветка высветила клубы дыма. Из туманной завесы возникла фигура в белом винтажном кимоно и белых брюках. Заиграло вступление из последнего альбома. На гигантских экранах застыла эмблема группы — будто изорванная когтями золотистая буква S на фоне затмения.       Вопль фанатов резко оборвался; все звуки разом стихли и огромную концертную площадку наполнили чарующие звуки восточной музыки в рок-обработке. Завораживающие, трепетные, ритмичные. Началось представление. Загримированный исполнитель на скейтборде ловко взлетел вверх, словно птица. Скейтер быстро перебирал ногами, подпрыгивал высоко вверх и вращался, вращался, вращался, став единым целым со своей доской. Белые длинные полы кимоно развивались вокруг стройного гибкого тела; руки взметались вверх подобно крыльям — серия сложных движений, переплетений и взмахов. Сатин находился за кулисами в этот момент, Валто и Тео рядом с ним ожидали выхода на сцену. Все трое внимательно следили за движениями исполнителя. Молодой парень пленил публику с первых же секунд. Вокруг все замерло, звуки смолкли; темноту, накрывшую легендарную арену, нарушали лишь вспышки фотокамер. Парень был во всем белом и словно был соткан из тумана; яркий прожектор подсвечивал светло-золотистым его фигуру на белоснежной с морозными узорами доске. Скейтер, не сходя на пол, энергично подскакивал и изящно крутился, исполняя серию трюков. Сатин в какой-то момент осознал, что не может оторваться от происходящего на сцене. Танец походил на бесконечное парение. Кимоно обволакивало гибкую фигуру при каждом движении, свет играл на роскошной ткани, наполняя ее переливами. Исполнитель завораживал ловкостью и невероятной пластикой, он легко скользил, едва касаясь доски подошвами ног; музыка струилась, нарастала, чтобы резко оборваться, заставляя перехватывать дыхание от восторга.       В груди что-то тревожно сжималось, когда парень исполнял особенно сложные трюки. Сатин видел репетицию танца, но каждый раз с замиранием в сердце наблюдал, как скейтбордист нажатием ступни заставляет доску вращаться в воздухе. Непередаваемое чувство восторга.       Парень проехался по длинному подиуму сцены, расположенному по центру партера. Несколько раз он высоко подпрыгивал, сильно подгибая ноги в коленях. Кисти рук порхали; ткань скользила в воздухе, переливалась. Потрясающее чувство равновесия. Скейтер удерживался на доске, даже когда это казалось невозможным.       Сатин продолжал стоять в тени кулис, не двигаясь с места: хотел досмотреть выступление до конца.       Скейтбордист преодолел подиум и вернулся на сцену в тот момент, когда была увеличена подача густого дыма. Плотный покров стелился над полом, как морская пена. Мгновение — и фигура парня исчезла в молочной пелене — сработал люк. Сатин невольно перевел дыхание. Он видел, как ломали руки-ноги и опытные ребята во время исполнения трюков на скейте, и волновался все время, пока исполнитель не скрылся со сцены. В конце концов, это была его идея, и он нес ответственность за происходящее.       Инструментальная композиция завершилась под рев многотысячной толпы.       Концерт начнется с минуты на минуту.       Сатин буквально ощущал царящую вокруг мощную энергетику зала. От воплей фанатов закладывало уши. Сатин уже не слышал голоса парней и их напутствия. Все внимание он направил на сцену впереди, отделяющую его от остального мира.       Эваллё показался за кулисами; подкатившись, хлопнул его по протянутой ладони. Сатин на мгновение сжал горячую руку парня, вложив в пожатие свою благодарность. Его восхищение было искренним.       Эваллё ловко спрыгнул с доски и подхватил скейт. Парень натянуто улыбнулся, выразительно подведенные глаза смотрели напряженно. Он что-то быстро проговорил, но из-за грохота музыки и криков толпы Сатин не расслышал слов.       Парни уже были на сцене. Яркий прожектор выхватывал каждого из участников, неподвижно застывших с серьезными лицами. Вой в зрительном зале заставлял воздух вибрировать.       Выступление на музыкальной арене парка «Enkeli» завершало концертную программу мирового турне, посвященному выходу альбома «Blackout» и должно было стать вторым по масштабности после открывающего концерта в Хельсинки.       Сатин широко улыбнулся, уже не в состоянии ждать, поправил наушник в ухе и быстро оглядел себя. Вдоль его обнаженных рук были нарисованы временные черные полосы, неотличимые от настоящих татуировок. Главное, они не потекут, когда он вспотеет. Толстые линии составляли орнамент, кое-где линии истончались, либо наоборот зачерняли большие участки кожи. Больше никаких ярких акцентов помимо обручального кольца и временных тату. Черные кожаные брюки, удобные для движения, и майка с прорезями сзади, открывавшая часть огромной цветной татуировки на спине — двух дерущихся драконов, которых все равно не будет видно из-за его длинных волос. Перед самым выходом Сатин набросил на плечи облегченную косуху.       Он не стал принимать обезболивающее, чтобы не быть вялым во время концерта. Шея стреляла и ужасно болела, мешая работать. Придется потерпеть.       Зал взревел, казалось, даже стены задрожали. Громыхнула мелодия первой песни, заставив фанатов кричать во всю мощь легких.       На сцену он вышел под грохот барабанов и рев гитар. Открытая улыбка на губах стала еще шире. При виде стоящего на ушах зала он испытал невероятное счастье.       В воздухе ощущался запах озона. У сцены толпились фотографы, поодаль, у ограждения, утвердилась охрана. Над головами музыкантов перемещалась камера на длинном шесте.       Стоило ему поднять руку, как толпа заревела. Сердце тут же зашлось в груди.       На мгновение сияние софитов ослепило его — и какой-то миг он купался в ярком свете, но уже в следующую секунду сцена погрузилась в приятный полумрак, и только разноцветные лучи прожекторов скользили вокруг.       Весь репертуар Сатин исполнял на английском. Первый трек «Бесконечность» был посвящен странам третьего мира.       Экраны за спиной ожили, давая картинку. Сюжет про парня, едущего в Африку работать фоторепортером.       Сатин замер у микрофонной стойки и запел.       В тот же момент из темноты возникает Клиф, светлые волосы кажутся мокрыми из-за вылитого на них геля. На плече в своей обычной вальяжной манере музыкант придерживает электроскрипку, в правой руке — смычок. Лицо покрыто скандинавской символикой, из-за непрекращаемой игры света кажется, что рисунки на коже находятся в постоянном движении.       Звучат первые аккорды электроскрипки. Музыка живая, пробивная и мощная. Лучи прожекторов разлетаются во все стороны, сливаются и снова разлетаются.       Прожектор вырывает из темноты Лоуи. Тот разводит руки и склоняется над клавиатурой, отвешивая приветственный поклон. Распахнутый пиджак обнажает накачанную грудь, разрисованную зловещими фигурами мифических животных; татуировки скользят по шее вверх, усиливая зверский грим. Лоуи улыбается, рисунки оживают и придают лицу хищное выражение.       Позади на возвышении — ударная установка. Армо в одних лишь красных брюках, с голым торсом, покрытым такими же временными татуировками, что и руки Сатина.       Сатин судорожно втягивает воздух. Вбирает мощнейшую энергетику зала, впитывает каждой клеткой, растворяется в ней.       Синтезатор и электроскрипка стихают в бое барабанов Армо. Вперед выступает Валто — жутко сексуальный в обтягивающих рваных джинсах на крепких бедрах; его электрогитара ревет, вызывая у толпы истерику.       Голос начинает набирать высоту.       Сатин откидывает голову назад, купается в потоке лучей. Клиф и Лоуи растворяются в хитрой игре света.       Звучит последний куплет, поднимается рокот. Темнота взрывается миллионами огней. Взлетают вверх сотни рук. Фанаты в первых рядах кричат, тянутся к музыкантам. Песня завершается грохотом взрыва, и Сатин резко рассекает рукой воздух.       Раздается рев толпы, и он широко улыбается. На сцене уже невыносимо жарко в куртке. Фанаты кричат во весь голос, сцену заливает яркий свет.       В бешеном темпе проходит пара песен. Прогоняют хиты. Несколько секунд отдышаться. На экранах мелькают музыканты — по одному и все разом. Сатин двигается в безумном ритме, мечется по сцене, перемещается по подиуму, подбадривая фанатов в партере, танцует, кричит, прыгает. От боли в шее и адреналина он уже почти не соображает. В каждой ноте, в каждом слове звучит надрыв; Сатин то и дело срывается на крик. На экране в ускоренном режиме проносится трехмерное изображение пустыни, сменяясь летящими потоками воды; сцена тонет в густом тумане, музыканты будто парят среди волн.       Следует долгая лирическая песня о других мирах — одно из самых красивых произведений за все годы работы. Сатин замирает у микрофонной стойки, полностью погружаясь в состояние транса. Изображение за спиной взрывается мириадами звезд. Умиротворяющее звучание, техничная слаженная работа команды словно полет за тысячи световых лет. И в конце все стихает.       Без перехода оживает соло-гитара Топиаса. Сатин берет микрофон в руку. Он тихо смеется.       Свет плавно окутывает сцену. На сцену выходит Теунис. На поджаром теле Тео красуется короткая косуха, сверкающая в полумраке металлической фурнитурой, и черные рваные брюки. На торсе — крупная сетка, сквозь которую видна перламутровая краска на груди.       Клиф берется за свою скрипку, и тонкая прекрасная мелодия пронзает дрожащий воздух над сценой.       Сатин прикрывает глаза.       Обжигающие ладони Тео касаются раскаленной спины, отводят волосы. Волоски на шее встают дыбом, нежные касания расходятся по телу щекоткой.       Сатин дразняще-тихо выводит:       Your scent lingers on my clothes,       Take it all off,       Strip me down…              Толпа разражается криками восторга. Тео, едва касаясь, проводит руками по его телу, Сатин ощущает кружащее голову возбуждение. Даже от легкой ласки начинает сносить крышу. За их спинами вспыхивает полукруг из огня, языки которого зажигают яркие искры в черных волосах.       Температура повышается. Вентиляторы раздувают пламя.              I will spread my legs for you,       Just the way you want it.       Caress my thighs,       Kiss my lips,       Just the way you want it.              Тео притягивает его за талию. Проводит рукой по внешней стороне бедра.       Народ бушует. Музыка становится агрессивной. Толпа беснуется под мощные аккорды электрогитары Валто.       Рука устремляется к паху, Сатин имитирует ласку, заставляя фан-зону стоять на ушах:              Rape me,       While your flesh is throbbing.       I’m underneath, —       Please, make me scream in pain.       I only have one life for it all.       Let your sweat drip on my chest       I want it all, until the last drop falls.              Полумесяц огненных языков гаснет, свет ослабевает.       Песня продолжается. Голос стремительно понижается. Припев:              Your body is so innocent and clean,       I can see its pureness from within…       I won’t harm you, I’ve got control,       You’re my soul!              Топиас приближается к краю сцены, берет несколько низких аккордов, и крики фанатов заглушают музыку.              But when you die,       I will eat your heart,       So that you live inside me,       And at night your very blood       Will be boiling deep inside me.              Сатин обвивает ногу Тео своей. У самой сцены фанатки начинают визжать. Теунис опускает руку на ягодицы, прижимает его к себе. Проводит сильными руками по спине, перебирая шлейф из волос.       Его губы так близко. Теунис кривит рот в дерзкой усмешке.       Похоже, Тео собирается вырвать ему часть волос — и так шея болит — даст потом по рукам. Сатин притягивает парня к себе. Это было бы ужасно возбуждающе, если бы у Тео в этот момент не зачесался нос. Парень смешно морщит лицо, озабоченный явно не его провокацией; подается бедрами вперед, вжимаясь в его пах. Под несмолкаемые просьбы «Еще! Еще!» Сатин проникает пальцами за пояс брюк Тео. Ладонь ныряет глубже — под белье, и Сатин сжимает горячую ягодицу. Пытается думать о чем угодно, лишь бы голос не дрожал от смеха.       Возгласы удивления перемешиваются с визгом фанаток.       Жарко шепчет в микрофон:              Now I can buy your life.       To you it’s the end of the ride.       Don’t touch me, go,       Run out of the door,       I need your heart no more.              Сатин разворачивается к партнеру спиной.       Тео рывком прижимает его к себе, перехватывая поперек груди. Проводит рукой по его шее и просовывает ладонь под куртку, обводит очертания мышц. В следующую секунду парень утыкается ему в волосы. Сатин чувствует, как смех распирает его грудную клетку. Тео все-таки нашел способ почесать нос. Об него!       Сатин заводит руку назад, его ладонь ложится поверх бедра Тео, чувственно поглаживает, задевая участок голой кожи в разрезе ткани.              Blood will be running down my thighs,       I’ve burned through your insides,       Made it taste bitter, like death.       I’ll say it clearly       Don’t come near me,       Don’t caress me.              Your body is so innocent and clean,       I can see its pureness from within…       I won’t harm you, I’ve got control,       You’re my soul!              Пот хлещет по спине. Сатин оборачивается к разгоряченной толпе, крепко удерживая микрофон, другой сдергивает свою куртку. Свобода! Ловким движением отбрасывает подальше от края сцены.       Поднимается одобрительный вой.       Голос дрожит от еле сдерживаемого смеха при виде сосредоточенного лица Тео:              I'll take you across the Styx myself.       My body tastes like poison       My cum has eaten away at your skin.       You’re the only one who knows       How deep can I go.       I can't live without you, but       Sooner or later       Be sure that I’ll kill you.       * * *       My soul,       I can’t kill you after all,       Instead,       I’ll take you with me to Heaven.*              Свет прожекторов играет на узоре из полос на его руках, придавая образу что-то дикое, варварское.       Тео отступает и берется за бас-гитару.       Снова зажигается стена огня. От пламени идет жар, на шее выступает пот. Татуировки словно оживают, горят на его коже.       Сатин возвышается над толпой, стоя на краю высоченной сцены. Позади бушует пламя.       — Вам нечего сказать мне?! — кричит хрипло и грубо в микрофон, подается вперед, к толпе. — Хотите попробовать, каковы мы на вкус?!       Нескончаемые вопли дерут слух. Неутомимые подростки размахивают руками над головами.       — Я с вами, ребята! — смеется под ответное «ДА!».       С Тео и Топиасом, они втроем смещаются по подиуму в самый центр фан-зоны. Сатин обводит трибуны завороженным взглядом. Повсюду сверкают вспышки, со всех сторон раздаются крики фанатов. Подиум завершается небольшой круглой площадкой. Гитаристы остаются и зажигают толпу слаженной игрой. Сатин бегом возвращается на основную сцену.       Музыка торжественная и мрачная. Тихий шепот на заднем плане, переходящий в хоровое пение, гудение, напоминающее шабаш ведьм, барабаны и бубны. Новоприбывшие музыканты расходятся по сцене, занимая условленные позиции. Слева от Армо установлена дополнительная платформа для гигантского барабана. Новый ударник становится напротив установки и заносит барабанные палочки.       Свет гаснет. Сцену заполняют болотные огни. На экране разворачивается жутковатый мультфильм. Раздается слаженный бой ударной установки Армо.       Музыкантов окутывает дымовая завеса.              The tree has three heads, and you’re       A little flower settled in its roots.       It’s your fault that your seed got       Planted into this land. The       Snakes here all have human eyes…**       Он скалится, обнажая зубы, издает рычание. То приближает, то удаляет микрофон, заставляя звук вибрировать.       Вытянув последнее слово, Сатин смеется. Жуткий смех раскатывается по залу. Становится еще смешнее, когда вспоминает, как долго он работал над этим смехом.       Поклонники самозабвенно тянут руки. Сатин низко склоняется с микрофоном; его голос зловеще понижается, толпа повторяет за ним, скандирует слова. Тяжелые ударные сочетаются с жуткой, пробирающей до дрожи мелодией синтезатора.       Далекие звуки, пугающие, кричащие, смех, вой ложатся поверх мощных аккордов, создавая бэкграунд. Музыка взрывается.       Сатин хватает бутылку с пола, делает жадный глоток и расплескивает воду по первым рядам, полупустую подкидывает в воздух. Народ беснуется.       Оказавшись на краю сцены, Сатин просит фанатов спеть с ним; от людской массы исходит ощутимый жар; адреналин в крови зашкаливает. Сатин протягивает микрофон к толпе, давая ей возможность спеть припев.       Первый блок завершает эпическая сага о викингах, о любви, о былых временах. Солист возвращает микрофон в держатель и несколько минут просто поет, наслаждаясь красивейшей нежной мелодией. В зале вспыхивают сотни огоньков — от фонариков мобильных телефонов — со сцены поистине потрясающее зрелище. В конце Армо ударяет в барабаны. Музыка меняет направление, грохочут ударные, ревут гитары, зал восторженно гудит. Мощные звуки взрывают партер, доводя до исступления. Сатин поет, вцепившись в микрофонную стойку.       Грохот не смолкает, тут же следом идет агрессивная ритмичная песня. Ловко перебирая пальцами струны гитары, Теунис выходит вперед. Арена взрывается воплями. Басист трясет головой, прыгает, носится по сцене, эпатируя толпу.       Сатин поет как заведенный. Его голос мощно возносится над ареной. Глаза ужасно слезятся. Шея взмокла под тяжелой копной волос, пот струится за ворот майки. Тяжелые биты пульсируют в грудной клетке.       Сатин выхватывает микрофон из держателя и отступает. Тео оказывается у него за спиной, и они соприкасаются лопатками. Басист вскидывает руку вверх, продолжая играть. Сатин ощущает жар его тела — разве что пар не валит.       Вокалист резко наклоняется, голос сходит до музыкального стона. Тянет звук и смолкает.       Песня затихает в море оваций. Сатин выпрямляется, эффектно откидывая волосы. Перед глазами всего на мгновение темнеет, потом все проясняется. Сатин улыбается и довольно оглядывает партер и переполненные трибуны.       В качестве фансервиса шлепает Тео по заднице. Уж больно аппетитно она смотрится в штанах в обтяг. Теунис не остается в накладе: хватает его за затылок и смачно целует на глазах у десятков тысяч человек. Сатин, не ожидая такого, в отместку прикусывает ему язык. Толпа воет.       Воздух раскаляется до предела. Так душно, пот течет градом.       Сатин ловит на себе возбужденные взгляды.       Послав воздушный поцелуй, он быстрым шагом покидает сцену, музыканты следуют за ним. Развлекать толпу остаются Армо, Топиас с соло-гитарой и Лоуи.       За кулисами Сатин хватает протянутую бутылку и, не дав себе отдышаться, глотает воду.       Его тут же обступают Кирсти и Ева, проверяя, сохранилось ли вообще хоть что-то после их двухчасовых трудов.       Сатин отставляет бутылку с водой на столик и бросает туда же полотенце.       За кулисами приличная толпа — члены его семьи, друзья группы, сотрудники арены, участники команды «Храма Дракона», — и тут среди их лиц он видит жену. Рабия притаилась в коридоре, в стороне от остальных — чтобы он заметил ее.       Рабия выглядит фантастически с высокой укладкой, в короткой кожаной юбке, косухе и черных тонких колготках. На ногах сапожки на огромных каблуках. Ее одежда вся переливается. Яркий вечерний макияж и — особенно — обольстительная красная помада придает его крошке дерзкий и порочный вид. Она улыбается ослепительной улыбкой, не сводя с него сияющего взгляда. Любимая подбегает к нему и обвивает руками шею. Сатин обхватывает жену за талию, прижимая к себе и отрывая от пола, утыкается в ее мягкие волосы, зарываясь в них пальцами. Как же от нее хорошо пахнет. Неизменный запах табака для него не менее желанен. Такая прекрасная, обожаемая, его. Как же он соскучился!       Он слышит, что к нему обращаются, но так занят Рабией, буквально не в состоянии оторваться от нее, что игнорирует все посторонние звуки. Совсем рядом грохочет музыка, ревут трибуны. Это фантастическое мгновение.       Его любимый родной человек, он так рад видеть ее. Он крепко обнимает Рабию, чувствуя бешеный ритм своего сердца.       — Ты совсем бледный! — кричит Рабия ему в самое ухо. — Все нормально?! — Получив утвердительный ответ, она страстно целует его в губы. На мгновение они прерываются; его взгляд падает на ярко-красную помаду. — Следа не останется! — заверяет Рабия, и уже он впивается в ее губы горячим поцелуем. Сатин раздвигает ее губы языком, проникая глубоко в рот. Поцелуй выходит торопливым, времени в обрез.       Конечно, он уже подвыдохся, но при этом практически не замечает усталости. Во второй части они готовят кое-что интересное, Сатин ощущает острое предвкушение. У них с директором проекта есть несколько идей, которые им хочется испытать на практике. Если новая фишка будет иметь успех, то она, возможно, приживется и на других концертах.       — Маю остался на танцполе! — кричит сквозь грохот барабанов Рабия. — Он где-то слева, ты увидишь его!       В следующее мгновение у него на шее повисает Фрея, сладко пахнущая кокосом. Скулы и виски девушки покрывают блестящие стразы, словно чешуя, делая ее похожей на русалку. У них уже нет времени на разговоры. Перед самым выходом Сатин крепко обнимает жену и дочь — двух самых главных женщин в его жизни.       Ему подают знак. Сатин направляется к сцене, проверяя передатчик на поясе.       Белый свет обжигает глаза; почти ослепнув, Сатин моргает, пытаясь быстро войти в колею.       Несколько тяжелых партий под электрогитару. На одной из песен происходит небольшой казус: он находится у края сцены, совсем забыв про спецэффекты, которые следуют за припевом. Тео вовремя оттаскивает его оттуда, прежде чем вспыхивает пламя. Заметил ли кто — сказать сложно.       В висках пульсирует от перенапряжения, в ушах шумит. Сатин призывно улыбается зрительному залу, взмахивает руками, он находится в непрерывном движении. Выкладывается на полную катушку, не позволяя фанатам расслабляться.       Лучи прожекторов устремляются вверх. Свет выхватывает двух воздушных гимнасток, облаченных в облегающие огнеупорные костюмы. Девушки вращаются на полотнах, исполняя акробатические номера. Они похожи на супергероинь, их лица и волосы полностью скрыты под масками, костюмы облегают их пластичные тела второй кожей. В руках у танцовщиц световые мечи, при столкновении те высекают вполне реальные искры. Все действие разворачивается в десятке метров над головой, под самым потолком сцены.       Поблизости мелькают мощные вспышки пламени. Фанаты визжат от восторга. Сатин заходится в быстром движении. Музыка нарастает. Чувствуя бесконечную отдачу зала, Сатин самозабвенно поет.       По всей сцене полыхает пламя. Глаза слезятся, от жара раскалывается голова. Пот градом катится по коже.       Все выступление длится минут пять. Зал восторженно следит за «сражением» двух гимнасток на высоте в несколько метров. Всюду мелькают яркие неоновые палочки. В какой-то момент Сатин вовлекается в номер, девушки спускаются на полотнах, завязывается борьба, он оказывается между двух огней. В самом конце одна из девушек протягивает ему руку, он крепко сжимает ее пальцы — в следующий миг он исчезает со сцены в завесе дыма.       Концерт продолжается.       Отыграв еще пару песен с новой аранжировкой и получив свою долю оваций от фанатов, участники группы покидают сцену. Остаются только Сатин, Лоуи и гость концерта — известный в Европе флейтист. Звучит ранее не игранная акустическая песня, бередящая сердце, про душу, скитавшуюся в подземельях мрачного бога смерти. Трек с будущего альбома вызывает бурные аплодисменты и крики «браво». Идею для музыки и текста ему подкинула Фрея, пересказав сюжет какого-то аниме.       Тонким голоском переливается флейта Семена Гои. Толпа замирает. Собственный голос мелодично журчит, заполняя стадион. Ему вторит сложная клавишная композиция Лоуи.       После передышки гремит зажигательная танцевальная мелодия, Сатин сразу же подхватывает ритм и начинает петь. Его дерзкая, задорная манера исполнения дарит залу второе дыхание. Народ раскачивается в едином ритме с музыкой, размахивая руками над головой.       Включаются вентиляторы. Становится намного легче.       Сатин бросает взгляд в трек-лист на полу.       «Леди-День и Леди-Ночь» стоит предпоследней. «Храм Дракона» переделал старую версию, поставив «Леди» под симфоник. Самая сложная партитура, которую им удалось составить для нее, зазвучит сегодня впервые.       После нескольких глотков воды голова снова обретает ясность. Сатин опускает лицо, собираясь с духом. Несколько секунд — и он обхватывает микрофон обеими руками, почти касаясь его губами.       Рядом, из глубины сцены на свет выходит Теунис. Тео, опустив пальцы на струны гитары, склоняется к микрофону.       Сатин начинает петь. Слова песни подхватывает второй голос, хриплый, страстный, от звука которого все дрожит в груди. Их с Тео голоса сливаются в один мощный поток, заполняя огромный зал:              Our future is carved in our enemies’ bones       We may be brave today but       Hell will come tomorrow, so       Cherish the moment that won't last that long              We won't live forever, our names will be erased by fire,       The fire that’s crying the scarlet tears of the passing day.       My friend, let me tell you while the stars are shining       Let me tell you …       No reason for regrets, give yourself up for this…       …Dream       Nurture it, cherish it, there’s nothing better than       The trembling feeling it gives.       Легкие впускают новую волну воздуха. Держа заданную высоту, с пересохшим горлом он прикрывает веки от слепящего блеска вспышек прожекторов. Лицо обращается к потолку.       Мощные страстные голоса возносятся над сценой, заглушая крики вторящих глоток. На миг исчезает все, оставляя лишь их с Тео двухголосый вокал. Музыка набирает темп.              The pain has settled on your cheeks with tiny shards of ice.       Don’t stop, no one should back down.       We burn in agony; we lose the remnants of ourselves.       In the whirlwind of snow, the sadness will go,       Nothing holds us back anymore!       OH, WHY OUR LIPS ARE CHAINED? WHAT ARE THEY FOR?              Голоса срываются на крик. Сатин сгибается в поясе.              Soon disembodied flesh will       Cover our pitiful aspirations       With a spread       Made of silent conversations       The future is carved in the bones of our fallen brothers       With pieces of broken destinies, let me wash my hands       The guilt is upon us …       I could care less, it’s our choice — I'm not original.       Судорожный вздох. Сатин медленно распрямляется, произносит слова припева тише, мягче:              Let me tell you while the stars are shining       We won't live forever, our names will be erased by fire,       The fire that’s crying the scarlet tears of the passing day.       My friend, let me tell you while the stars are shining       Let me tell you …       No reason for regrets, give yourself up for this…       …Dream       Nurture it, cherish it, there’s nothing better than       The trembling feeling it gives.***              Нежно выводит заключительные строки под одинокий звук гитары и порывисто кланяется.       Генераторы дыма заволакивают сцену и подиум. Сатин отступает назад.       Рядом Гоя сдергивает с себя майку и с рыком швыряет в толпу. Вдвоем они вскидывают раскрытые ладони. Пальцы Сатина сжимаются в кулак. Волной высоко вверх взмывают руки фанатов.       Фанаты ликуют, зал гудит, все приходят в движение: люди подпрыгивают, свистят, снимают их на телефоны. Над темной лавиной человеческих фигур развиваются десятки флагов: финский «крест», черно-золотая символика группы, белоснежный с выведенным кровавым шрифтом названием группы… их десятки.       Сатин соединяет свою ладонь с ладонью Тео, поднимая руки над головой. Пальцы переплетаются. Несколько блаженных мгновений не смолкают аплодисменты. Дождавшись остальных участников группы, они с Тео медленно разжимают пальцы, Сатин подносит микрофон к губам:       — Мы помним ваши лица, мы любим каждого из вас! Я благодарен всем вам за то, что вы есть. За то, что позволяете быть с вами! Хотите еще? ЕЩЕ?!       Он всматривается в их лица, перемазанные косметикой, потом, слезами, и видит ничем не прикрытый восторг.       В самом эпицентре толпы девушка, сидящая на плечах у парня, в розовом бюстгальтере с татуировкой на животе, поднимает в воздух огромный транспарант, на котором собрано не меньше полутысячи отпечатков губной помады, от кислотно-оранжевой до черной.       Все время Сатин высматривает в толпе Маю, и ближе к завершению концерта ему, наконец, это удается. Сына он находит у самой сцены с левого края. Подросток с увлечением наблюдает за происходящим на сцене. Из-за осветленных волос он едва узнает собственного сына. Замечая его взгляд, Маю усмехается и задорно показывает язык с шариком пирсинга.       Грудь обволакивает тепло, и Сатин испытывает какое-то сумасшедшее счастье.       Маю помахал ему рукой и показал большой палец. Сатин все не мог оторвать взгляда от сына, тот махал уже двумя руками и улыбался.       Позади Маю есть немного свободного пространства, и в какой-то момент Сатин замечает мужчину, стоящего за спиной Маю. На несколько секунд яркий свет озаряет партер, и Сатин может четко разглядеть его лицо. Что-то в его внешности кажется неуловимо знакомым. Мрачный невысокий блондин примерно его возраста. Возможно, они уже пересекались. Хмурое выражение и нежелание становиться частью беснующейся массы придает мужчине брутальности. В закрытой позе, со скрещенными на груди мускулистыми руками, этот тип почти сливается с толпой. Только его неподвижность бросается в глаза. Маю же совершенно не замечает его, обратив все внимание на сцену.       Завершает программу нашумевшая песня «Пальцы», рожденная газетной статьей. Трагичная песня о том, как домашний пес пожертвовал собой ради спасения двухгодовалого ребенка.       Видеозарисовку снял сын Армо, позже он смонтировал клип для концерта. Он снимал трогательные кадры про детей и домашних животных в округе, которые легли в основу киноролика.       Во время выступления Сатин замечает слезы в карих глазах Тео. Какой же он еще, по сути, ребенок.       Раздаются первые аккорды. Сегодня эта песня звучит уже во второй раз. «Не морочь мне голову, сучка!», ставшая самой горячей песней весны, как ее окрестили всевозможные «десятки самых-самых». Сатин двигается в танце, заворожено наблюдая, как сотни людей вторят его движениям.       На сцене собираются все участники «Храма Дракона», пока он продолжает петь.       Плотно облегающая пах и ягодицы нагретая кожа брюк мягко скользит под пальцами. Сатин ведет ладонью по своему телу, вверх к голове, отбрасывает жаркие волосы назад. Зал поет хором, вторя ему.       Музыка резко стихает, зал самозабвенно выкрикивает слова песни. Сатин обводит взглядом партер и трибуны и откровенно кайфует. Он беззвучно повторяет текст, размахивая микрофоном над головой.       К тому моменту он уже не может двигать шеей. По лицу струится пот, сердце бешено заходится в груди, горло саднит. При всем при том хочется вопить от восторга и радости вместе с залом, вопить во всю мощь легких.       Последние строки перерастают в визг; у фан-зоны просто сносит башню: все разом бросаются вперед, тянут к нему руки, скандируют его имя.       Слушая рев толпы, Сатин выискивает Маю. Мрачного типа рядом не оказывается, почему-то он испытывает облегчение. Тут его осеняет. Профессор Стенвалль, художественный руководитель Маю и заместитель директора академии. Имени он не помнит. «И что же человек вроде него делает на моем концерте?» — эта мысль проносится в голове и мгновенно исчезает.       На экране за спинами музыкантов снова возникает символика группы — зловещее затмение на золотистом фоне. Свет становится ярче.       Подобно пушечному выстрелу грохают аплодисменты. Оживает охрана у сцены, образуя защитный кордон.       Под восторженные выкрики фанатов Тео целует вокалиста в лоб. Тяжело дыша, Сатин обращается к публике, его звонкий голос разносится над ареной «Enkeli»:       — От лица всего коллектива хотелось бы поблагодарить нашего звукорежиссера Марко Хямяляинен за превосходно проделанную работу! Нужно так же сказать отдельное «спасибо» нашему дорогому директору Алексею Лайнэ! Нашим спонсорам…       Под овации зала вперед выступает каждый участник их коллектива, один за другим на сцену выходят танцоры, приглашенные музыканты, организаторы турне, а также все те люди, без которых ничего этого не было бы. Обычный состав группы — секстет — костяк «Дракона», сегодня, надо сказать, заметно оброс мясом.       При каждом слове фанаты разражаются бурными выкриками. Армо и Лоуи, не сходя со своих мест, продолжают исступленно играть.       В какой-то момент на сцену выкатывается Эваллё; на этот раз парень широко улыбается, а его карие глаза радостно блестят. Сатин представляет Эваллё публике, восторженная толпа свистит, кто-то даже визжит.       — Тампере, сегодня с вами была группа «Храм Дракона»! — его слова тонут в шуме оваций. — Клиф Рантала — электроскрипка!.. — Клиф звучно проводит смычком по струнам, после чего издает победный клич. — Армо Койвисто — ударные!.. — Армо обходит барабанную установку и ловко спрыгивает с возвышения, исполнив сальто. Никто не ожидает подобного: в шоке даже сами участники группы. Под бесноватый рев арены Армо забрасывает палочки в толпу и бегом возвращается на свое место.       Музыканты кланяются, машут руками, прыгают, шлют воздушные поцелуи и кидают медиаторы в толпу — делают все, чтобы заставить толпу реветь от восторга.       Они все прерываются, чтобы подхватить из тянущихся рук букеты цветов. На выручку приходят сотрудники арены.       — Топиас Тулинен — соло-гитара!.. Валто Нялкяйнен — электрогитара!.. — Валто издает целую серию низких аккордов. — Лоуи ван Геффен — клавишные!.. Теунис ван Геффен aka Тео — бас-гитара, бэк-вокал!.. — Тео запускает медиатор точно в руки девушек в первых рядах фан-зоны; от их визга мгновенно закладывает уши.       Последним выходит Семен и приближается к вокалисту. Гримасничая, музыкант поворачивается к публике, разевает рот и подносит ладонь к уху, точно глухой. Крики становятся громче.       — ...гость наш из Москвы, Семен Гоя! Флейта!..       На сцену продолжают валиться букеты, кому-то из фанатов удается передать через охрану, кому-то — лично в руки музыкантам.       Тео забирает из держателя второй микрофон и произносит по-английски:       — Сегодня для вас пел, если кто не знает... — Уши закладывает от грома аплодисментов. Зал совсем слетает с катушек. — Сатин Холовора, вокал!       Сатин низко кланяется. В следующий момент он резко распрямляется, отводя волосы с лица. Он ловит непередаваемый кайф от происходящего. Несмотря на то, что он устал как черт, сцену не хочется покидать.       В зале происходит оживление: несколько десятков черных и золотых шариков, светясь в полумраке, взмывают над зрительскими рядами.       Тео у края сцены наводит свой телефон на многотысячную толпу, чтобы запечатлеть момент. Фанаты радостно вопят и подаются вперед — наваливаясь друг на друга и на ограждение.       Музыканты еще несколько секунд машут руками, прощаясь, пока зал гудит и скандирует название группы.       Сатин впитывает этот заряд любви и восхищения. Глаза слезятся от усталости и нескончаемых вспышек; сердце сбивается с ритма. Чувство опьянения поглощает его без остатка, он сам — страсть и драйв толпы, ее несмолкаемый пульс.       После небольшого перерыва они снова выходят на сцену. Сатин появляется последним.       Мышцы во всем теле ноют, голова гудит, в горле мгновенно пересыхает, но с его губ не сходит блаженная улыбка.       Заглядывая в горящие глаза друзей, Сатин будто слышит их призыв: пускай толпа рыдает от восторга.       Парни с гитарами продвигаются по подиуму через фан-зону дальше в партер. Сатин отсчитывает мгновения.       Три…       Он выходит вперед и всматривается в толпу. Сейчас его снимают на камеру, по меньшей мере, сотни человек.       Два…       Зрители ощущают какую-то перемену. На мгновение шум стихает.       Один.       И в этот миг за спиной Сатина распахивает свои крылья огромный голографический кибердракон.       Зал взрывается. Звучит грохот барабанов. Ритм-гитара. Клавишные.       Ритмичные, механические и электронные звуки обволакивают сцену и зрительный зал. Голос Сатина дрожит, вибрирует, взлетает вверх.       На несколько мгновений дракон оживает. Сатин не видит происходящее, но это ему и не требуется.       За его спиной гигантский дракон двигает шеей, разевает пасть, склоняет шею; каждое движение исполинской голограммы вызывает восторженные вопли.       В конце дракон расправляет крылья и выдыхает настоящее пламя. Несмотря на расстояние, Сатин ощущает жар пламени. Огонь нескончаемым потоком вырывается из наведенной пушки в пасти дракона. Яркая вспышка выхватывает сотни воздушных шаров под потолком: их черно-золотая масса переливается и искрится.       Резкий финал — сцена погружается во мрак — аплодисменты становятся все громче.       На этой ноте Сатин разворачивается и незаметно покидает сцену.              ///       Твой запах на моей одежде,       Сними ее,       Раздень меня донага…              Я раздвину ноги,       Как ты этого пожелаешь.       Коснись моих бедер,       Поцелуй меня в губы так,       Как тебе этого хочется…              Изнасилуй меня,       Пока твоя плоть трепещет,       Я лежу под тобой, –       Пожалуйста, так чтобы кричать от боли.       У меня на это всего лишь одна жизнь.       Пускай твой пот капает на мою грудь,       Я хочу его весь, до последней капли.       Твое тело гладкое и невинное.       Оно намного чище…       Я не причиню тебе вреда,       Душа моя!              А когда ты умрешь,       Я съем твое сердце,       Чтобы ты жил внутри меня,       Чтобы по ночам кипела твоя кровь       Глубоко во мне.              Теперь я могу купить твою жизнь.       Со мной для тебя все закончится.       Не трогай меня,       Беги от меня.       Теперь мне не нужно твое сердце.              Кровь будет сочиться по моим бедрам.       Я прожег все у тебя внутри,       Я наполнил твое тело горьким привкусом смерти.       Не подходи ко мне,       Не ласкай меня.              Твое тело гладкое и невинное.       Оно намного чище…       Я не причиню тебе вреда,       Душа моя!              Я сам отвезу тебя через Стикс.       Мое тело со вкусом яда,       Моя сперма разъела твою кожу.       Одному тебе известно,       Как глубоко я могу войти.       Я не могу без тебя, но       Рано или поздно       Я обязательно убью тебя.       * * *             Душа моя,       Я не смогу убить тебя.       Я уведу тебя за собой на Небеса.*              ///       У дерева три головы, а ты –       Маленький цветок у его корней.       Ты виновата, что семечком       попала в эту землю. Здесь       змеи с человечьими глазами…**              ///       Наше будущее высечено на вражеских костях       Мы можем быть смелыми сегодня, но       Завтра нас постигнет ад       Дорожи тем мгновеньем, что не продлится долго              Мы не будем жить вечно, наши имена сотрутся в огне       истекающего алыми слезами дня       Друг, позволь сказать, пока сияют звезды       Позволь сказать…       Нет причин жалеть, просто отдай самого себя за эту…       Мечту       Вскорми, лелей, ведь нет ее желанней трепета              На щеках прозрачными осколками льда осела боль твоя       Не останавливайся, никто не должен отступать       Мы догораем в муках, теряем остатки самих себя       В вихре снежном истлеет и печаль,       Нас не держит ничто!       АХ, ПОЧЕМУ ТОГДА УСТА НАШИ СКОВАНЫ, КОЛЬ ДАНЫ ОНИ?!              Скоро бестелесная плоть задернет скатертью       Безмолвных бесед       Жалкие чаяния наши       Будущее высечено на костях павших братьев       Осколками разбитых судеб, позволь, омыть руки       Мы виновны…       Плевать, это наш выбор, — я не оригинален              Позволь сказать, пока сияют звезды       Мы не будем жить вечно, наши имена сотрутся в огне       Истекающего алыми слезами дня       Друг, позволь сказать, пока сияют звезды       Позволь сказать…       Нет причин жалеть, просто отдай самого себя за эту…       Мечту       Вскорми, лелей, ведь нет ее желанней трепета.***