Атомка

Вся раздражённая, Хоши быстро направилась в свою комнату под крики матери, которые она не оставляла без ответа. Они били друг друга словами, словно ножами, стараясь как можно сильнее зацепить за живое. Причиняя боль, которую не показать. Нанося раны, которые нельзя обработать. Мать проклинала и упрекала Хоши в том, что дочь никогда не слушает ее и потому у нее ничего не получается как надо. Всегда ошибки. А Хоши в свою очередь отказывалась выслушивать мамины нотации или же просто обговорить случившееся, и поднимался скандал. Войдя в комнату, девушка захлопнула дверь и бросилась к шкафу. Ей были нужны штаны и толстовка. Глаза девушки периодически застилали слезы, но она их смахивала прежде, чем на щеках образовывался какой-либо ручеек. Девушка была очень зла на мать. Дело было не в запретах или чём-то таком. Оно было в отношении в ее сторону. Мать словно желала видеть в ней какой-то идеал. Свой идеал. Все было хорошо, но стоит Хоши допустить одну ошибку, одну оплошность и она уже никчемная. Ее с кем-то сравнивают. Ее в чём-то упрекают. Девушка металась по комнате в поисках наушников. В поезде без них будет скучно. Она решила поехать к дедушке. Он не был с ней так строг и не ждал от нее чего-то выдающегося. Наушники лежали в нижнем ящике ее стола. Взяв их, Хоши села на край кровати. Она еще не купила билеты. Девушка взяла телефон и зашла на сайт с поездами. Выставила нужную дату, нашла нужный поезд, нажала на билеты и пока страница загружалась, скрестила пальцы. К счастью билеты были. Хоши залезла рукой под подушку, вроде, там в последний раз она оставила паспорт. Она купила билет. Долго Хоши смотрела на экран телефона. «Надо хоть записку оставить, — пронеслось в голове у подростка, — все-таки она будет переживать». Безысходно вздохнув, вставая с кровати, она направилась к письменному столу. На нем была какая-то тетрадь. «Химия». Не самый любимый школьный предмет. Хоши вырвала оттуда лист и, нацарапав что-то, хотела было оставить так, но поняла — с этим бардаком на столе мама вряд ли заметит послание. Нужно было разобрать вещи, но сейчас на это нет времени, поэтому девушка просто собрала все в кучу и распихала по разным ящикам. Теперь на столе был всего один листочек. «Так она заметит». Хоши взяла с пола рюкзак. Там было несколько необходимых вещей: книга, зарядка, две ручки и тетрадка. Она закинула туда еще и паспорт с наушниками. Нужно еще кое-что. Кинув рюкзак обратно на пол, Хоши пододвинула стул от стола к шкафу и встала на него, чтобы дотянуться рукой до самого верха шкафа. Там был конвертик, заклеенный наклейкой, и коробка. Она достала их. Не распечатывая конверт, девушка швырнула его в рюкзак и вернулась к коробке. В ней были: детские игрушки; использованные ручки; кусочки разбитой кружки — любимой кружки; веточка ели и еще много чего. Это была «коробка с воспоминаниями». Она так ее называла. Хоши достала из нее лишь одну игрушку — когда-то бывшего белым, кролика. Его она аккуратно положила к остальным вещам и наконец застегнула рюкзак. Ей еще семнадцать. Она пробовала работать и учится, но оказалась не из тех, кто может совмещать эти два занятия. По-крайней мере не в школе. Она мечтает о полной независимости, о том как будет сама себе все покупать, как никто не будет указывать ей на ошибки, которые и так очевидны. Куртка Хоши была в прихожей, и если она начнет ее там одевать, то все это услышат. Тогда она не сможет покинуть дом. Если только по пути пытаться застегнуть. Но она не хотела рисковать, так что решила обойтись просто теплой толстовкой и джинсами. Стоило бы одеть что-то потеплее, но тогда ей будет неудобно бежать. Зато у нее есть шапка. Хоть что-то. Сапоги тоже находятся в прихожей, потому она надела новые кроссовки. Есть вероятность, что они натрут ей ноги, но сейчас не до этого. Вот, накинув на себя рюкзак, Хоши тихо выходит из своей комнаты, закрывая дверь. Стараясь не шуметь, она передвигается на цыпочках. Кухня пройдена. Комната сестры позади. Вот мамина комната, из которой слышен плач. Услышав тихое надрывающееся рыдание ей стало совестно за свой поступок, вернее за то, что не сдержалась и наговорила матери всякого. Можно было решить этот конфликт по-другому, но гордость, душащая ее изнутри, не дала сделать этого тогда, как не дает и сейчас сделать шаг по направлению в мамину комнату. Хоши идет дальше. Подойдя к входной двери, Хоши засомневалась в правильности своего поступка, но раз она уже решила, то отступать нельзя, к тому же она оставила записку. Не куда-то же едет, а к родному дедушке. Там и созвониться можно будет. Может так они даже быстрее помирятся. Тихо выдохнув, собрав всю свою решимость воедино, она отворила дверь и быстро выбежала на улицу. Та, наверное, громко хлопнула. Дальше Хоши бежала без оглядки. Выйти бесшумно было невозможно, но она могла быстро бежать. На улице все было белым. Снег. Сейчас конец января. Гололед. Хоши это не сильно волновало. Она бежала со всей скоростью, на которую только способно ее тело. Адреналин разливался по ее организму не давая и намека на усталость. Она бежала. Несколько раз чуть не упала. Волосы были растрёпанны. Шапка слетела где-то по пути. Она бежала до самой дальней автобусной остановки, потому что ждать автобус — это риск, что ее догонят. Хотя она понимала, что, скорее всего, никто за ней не побежит. Дома могли остановить, но сейчас уже нет смысла в преследовании. Она уже не маленькая. И не потеряется. Другое дело, будет удивительно, когда они обнаружат, что под утро ее еще нет. Ей даже начинало нравиться так убегать. Создавать иллюзия того, что происходит что-то очень важное и необратимое. Но долго наслаждаться подобными ощущениями ей не пришлось. Тут она поскользнулась на льду. И со спины упала прямо головой на лед. Раздался глухой звук удара. Хоши не сразу поняла, что произошло. Голова болела. Она просто лежала. Минуты через две потрясения Хоши приподнялась и схватилась руками за голову. Это было очень больно. Она думала, что у нее даже кровь должна пойти, но руки были чисты. Еще чуток посидев на холодном льду, она поднялась и уже спокойным шагом направилась на автобусную остановку, откуда она отправиться прямиком на вокзал.