Атомка

Пока ехала в поезде и наблюдала за сменой пейзажей за окном, Хоши придавалась воспоминаниям из детства. Скорее всего это связано с музыкой. По крайней мере так думала девушка. <***> Когда ей было лет пять, они всей семьей почему-то гуляли по площади. Может был какой праздник, но девушка этого не запомнила. Не это было главным. Поначалу погода была прекрасная, жаркая, летняя. Но позже начался сильный дождь. Несколько минут и уже по каменным плитам лился не малый поток воды, а в определенно углубленных местах образовывался, довольно, сильный ручей. У Хоши был с собой бумажный кораблик — бабушка, еще дома, учила ее делать их из бумаги — и она захотела, чтобы он поплыл. Родители долго не пускали ее к ручейку, потому что торопились в укрытие от дождя, но девочка так настойчиво их молила, что те согласились остановиться. Хотя им уже все равно не помогла бы никакое укрытие. Хоши не волновало, что она была до ниточки промокшая, что ливень, похоже, еще набирает силу. Она подошла к ручью и маленькими ручонками, очень аккуратно, пустила кораблик по воде. Не сказать, что это было идеальное плаванье. Дождь продолжал хлестать, и потому топил бумажный кораблики, однако тот все равно плыл, даже промокший полностью и поваленный на бок. Было просто интересно, как что-то уплывает далеко-далеко. Что-то было в этом воспоминании, что приносило тепло на душе. Это была просто радость. А дождь был вовсе не холодный. Было приятно мочить ноги в босоножках, хотя девочке хотелось их снять. Снять и просто побегать по лужам на каменных плитах. <***> Зима. Новый год. Каток. Хоши предлагали коньки, но она испугалась и потому ходила вокруг да около с бабушкой. В какой-то момент к ним подъехал папа и всё-таки уговорил дочь пойти на руки и немного покататься. Хоши было страшно, она не особо запомнила сам процесс катания, всего десяти секундам было отведено отдельное место в ее памяти. Каток располагался рядом с большими елями и у краев катка было не удивительно пощекотать себе щеку о еловые иголки. В один из кругов они с папой подъехали именно к такому краю, над которым слегка нависла еловая веточка. Когда отец проезжал мимо, то Хоши вытянула руку, чтобы дотянуться до нее и краешком варежки у нее получилось. Это очень обрадовало девочку и эмоции долго еще ее не отпускали. <***> Отчего-то на Хоши нахлынуло тревожное чувство. Она не совсем понимала с чем оно связанно, но она словно почувствовала — что-то произойдет. Почему-то сейчас она вспомнила такие простые вещи, как покупку канцелярии перед началом учебного года. Ей так нравилось это делать. Она училась не очень хорошо, но покупки чего-либо это приятно, чего-то нового. Это создавало ощущение каких-то перемен, когда ты что-то оставляешь позади. Когда ты что-то меняешь. Когда она была классе в четвертом, то любила после занятий заходить в канцелярский магазин. Она там покупала воздушные шарики. Зачем? Тогда это казалось сокровищем. Как-будто весь смысл жизни заключался в покупке и коллекционировании их. Помнится однажды шарики понадобились для творческого урока. Мама купила тогда целую упаковку, в которой было где-то пятьдесят шариков. Хоши подумала, что штучек десять можно оставить на урок, а остальные точно достанутся ей, но не тут-то было. Кот съел их. Кто бы мог подумать, что резина придется ему по вкусу? Уголки губ девушки тронулись вверх, и она сдержанно засмеялась. Да, тогда она сильно расстроилась, зато сейчас это заставило ее улыбнуться. Но не на долго. Тревожность ее не отпускала. Перед глазами промелькнули лица тех, кто остался в городе — мама, папа, сестра, бабушка, друзья. Джесс, Тима, Нэо. Это последняя их зима в качестве школьников. Только подумать через каких-то четыре месяца они закончат школу. Но эта четверка ни в коем случае не расстанется, только смерть их сможет разлучить. За окном поезда пошел снег. Хоши долго наблюдала затем, как большие хлопья снега кружились в воздухе то падая, то вновь взлетая, подхватываемые ветром. «Интересно, о чем жалеют люди, которые прожили половину отмотанного им срока?» — подумала Хоши, — «а ведь ответ можно сказать легко. Неосуществленная мечта. Свадьба. Развод. Работа. Но до кого-то доходит ли в полном смысле, что завтра все может закончиться, а они вчера отложили испекание нового кексика?». О чем еще можно думать в последний год в школе? Такие мысли приходят ко многим в голову или же нет, она не могла сказать. О чем же еще вспоминала Хоши? О днях рождениях, что провела в кругу близких друзей. Дни невзгод, в которые находились те, из-за чьих слов слезы переставали течь, а лицо озаряла мягкая улыбка благодарности. Прогулы учебы. Походы в кино, кафешки. Когда домой приходили гости и, с одной стороны, это было не приятно. То отвлекут, то что-то показать попросят, то выскажут мнение, о котором не просили. А с другой — возникало ощущение защищенности. Ведь вот взрослые, они что-то обсуждают. Они рядом. Они решают важные вопросы, о которых тебе пока думать не надо. Но когда ты маленький, то не особо ценишь эти моменты. Она думала о том, как не понимает ее мама. Как строг папа. Как же ей не нравиться сидеть с младшей сестрой. Думала о их недавней ссоре. Думала и поглядывала на телефон — ей никто не звонил. От этого создавалось чувство одиночества. Видимо, в этот раз им нужно какое-то время просто помолчать. Оставшись наедине со своими мыслями, девушка многое обдумала и приняла какие-то решения для себя. В первую очередь она поговорит с мамой. Как надо поговорит…чуть позже. Она, если быть достаточно откровенным, никогда не разъясняла с ней те ситуации, из-за которых они вечно ругались. Скандал и крики едва ли можно назвать разъяснением. Им надо поговорить. За кружкой кофе с мамиными бутербродами. Хоши еще долго придавалась различным воспоминаниям о семье и друзьях, пока крепко не уснула. <***> Потом она проснется, выйдет из поезда, где ее встретит дедушка, спросит, как родители, бабушка, сестра. Она ответит, что все хорошо. Он ласково посмеется, а девушка улыбнется ему в ответ и расскажет о планах мамы на следующую неделю. Расскажет о их ссоре. Немного поворчит, но так же поведает то, о чем она думала пока ехала. Дедушка будет все время снисходительно кивать и соглашаться с внучкой. Они пока что не знают, что не через неделю, не через месяц, никогда эти планы не осуществляться. Сейчас для них воскресенье, а уже во вторник на город ХХ упадет атомная бомба и от людей, что находятся в округе, останутся лишь обугленные частички их плоти. Они не смогут даже похоронить их нормально, ведь тела не будут сохранены и будут не пригодны для опознания. В школу уже нет смысла идти, ее уже не будет. Ни ее, ни учителей, ни тех кабинетов, где она ждала торжественного завершения урока, поглядывая на часы. Не будет кафешек, где они с друзьями отмечали какие-то праздники. Смотря новости, Хоши поднесёт дрожащие руки ко рту, закрывая его. Из глаз польются легким ручейком слезы. Она не сможет произнести не один звук, а в голове будут появляться картинки обожженной мертво лежащей руки ее матери. Вздувшаяся кожа сестры. Сгоревшие, и до этого в меньшинстве, волосы бабушки. По телевизору показывают не тысячи мертвых людей, там скорее кровавое месиво, которое не желают долго задерживать в эфире. Но этого хватает, чтобы Хоши заметила, что где-то видны кости, где-то полностью сошедшая кожа, а где-то безобразие, которое не назовешь человеком. Еще долго будут обсуждать это событие, говоря все больше о новых деталях. Про изуродованные тела до неузноваемости. В голове у Хоши все это переходит на маму. На остальных. Ее друзей. Их нет. Она знает. Они были в самом эпицентре. В голове проходит много мыслей, но одна…один вопрос самый частый — «За что?» Ее младшая сестра, которая не пойдет в следующем году в школу. Хоши не увидит, какой она станет, когда вырастет. Она больше не поговорит с мамой. Она все еще не извинилась, не обсудила главное. Папа больше не будет ей рассказывать различные истории из своего прошлого. А бабушка не пожелает спокойной ночи. Джесс, хотела быть известной. Создать свою линию одежды. Нэо мечтал разработать свою собственную игру. Тима никак не могла понять, чего хочет, но она любила читать, смотреть сериалы. И сколько книг она не прочла из списка, сколько не досмотрела? На каких концертах они все вместе не побывают? У них был список концертов. Сколько всего не сбудется? У чего просто забрали шанс на существование? Отношения? Свидания? Кино? Ночевки? У этих людей этого уже не будет. Их не будет. В этот день были и те, кто намеривался уже расстаться с жизнью, но узнав о приближающейся трагедии, поняли, как не хотят этого. А также были те, кто только нашел то, ради чего стоит жить, жаль, что ненадолго. Для других настанет завтра, понедельник, следующий год, совершеннолетие, годовщина — для этих людей нет. У них есть только сегодня и осознание всего, что они не сделали. Один не успел также попросить прощение у родителей. Другая отложила поход в салон красоты на следующую неделю. Третий решил, что начнет со следующего месяца. Кто-то решил, что застелет кровать вечером. Устроиться на работу через неделю. Нормально поест завтра. Сходит погулять с друзьями на следующей неделе. Прочитает сообщение от любимого и напишет позже. Кто-то нагрубил соседке, но решил, что в следующий раз этого не произойдет. Кто-то не напишет любовное письмо. Или не опубликует статью. Каждый сделает что-то чего делать в свой последний день бы не хотел. Или наоборот не сделает. <***> Еще через какое-то время дедушку схватит инфаркт, он не сможет пережить потерю большей части своей семьи. Хоши, на короткий период, попадет в дом-интернат до совершеннолетия. С каждым днем будут появляться все новые мысли и вопросы: «Им было больно? Или это произошло очень быстро? О чем они думали в последние минуты? Паниковали или смирились? Были спокойны или плакали в три ручья? Каково это узнать о своей неизбежной погибели в этот же день? Им же было страшно? Чего они больше боялись? Смерти, боли или неосуществленных мечт?» Через какое-то время ей исполниться восемнадцать, она закончит школу, в которую ее определили, выдадут квартиру. И она должна жить дальше. Возможно, она свяжется не с той компанией, подсядет на наркотики, находя в них утешение. Больше в ее жизни не появятся столь близкие люди. Будет страшно привязываться. Будет страшно рисковать и не рисковать. Поступив в универ, она его бросит из-за работы, на которую устроилась из-за долгов за запретные вещества. Через какое-то время она родит нежеланного ребенка, который будет нелюбим, который будет страдать. Дома будет нечего есть, вечный хаос. А в возрасте двадцати восьми лет умрет от передозировки какого-то героина. Ребенка определят в детский дом, и кто знает какой будет его судьба. А может все будет не так. Пытаясь забыться, она, напротив, посвятит себя учебе. Поступит в приличный университет, закончив его пойдет на престижную работу и вскоре выйдет замуж, за того, кого встретила еще во времена студенчества. Они проживут счастливую жизнь. Их дети будут любимы и желанны. Проживут они долго и на старости лет будут нянчиться с внуками. Но никогда ее не отпустит то чувство пустоты, потери близких. В дождливые дни перед глазами будут появляться те кадры из новостей. Те же вопросы, те же мысли. Будет давящее чувство обреченности и оцепенения, которое будет жечь в груди. А когда муж уйдет из жизни раньше ее, она будет пребывать в этих воспоминаниях, в этой боли чаще. Находя покой лишь рядом с маленькими и беззаботными детишками. Пока правнуки маленькие, то будут проводить время с прабабушкой с радостью и энтузиазмом, но чем старше они становятся, тем более отдаляются. И тогда наступает время, когда ее дети, вновь, будут навещать ее чаще. И вот она будет сидеть на террасе своего дома, раскачиваясь в кресле-качалке с книгой в руках, которую отложила на время, чтобы взглянуть вдаль. В лес. И будет вспоминать свое детство. Слезы вновь польются по ее морщинистым щекам, но через какое-то время она смахнет их, уберет книгу, встанет с кресла и пойдет на встречу прибывшей семье с улыбкой. Сейчас у нее есть они. <***> Но это все может быть будет потом. Сейчас она спит, не догадываясь о том, что на самом деле ей готовит будущее. Сквозь сон текут слезы по щекам. А где-то вдали ей мерещиться знакомый голос. Она едет в поезде к дедушке. Может стоит открыть глаза?