Властелин ничего

— Так-так-так… — противно протянул за спиной незнакомый голос. Голос-то незнакомый, а вот интонацию Тони опознал безошибочно: точь-в-точь так же тянули слоги Барри и Джей Ти со своими подпевалами, когда им удавалось заловить его в укромном углу. Уж они не упускали случая напомнить, что двенадцатилетнему выскочке не место в старшей школе. Правда, их убогой фантазии хватало только на то, чтобы запереть Тони в шкафчик раздевалки, макнуть головой в унитаз или дружно помочиться на его новенький рюкзак. Из шкафчика Тони наловчился быстро выбираться, открывая несложный замок на ощупь с помощью подручных средств; наспех отмытые волосы приходилось сушить под феном для рук, после чего они вставали дыбом, но эта причёска ему даже шла и со временем стала личным стилем, а держать что-либо ценное в рюкзаке он перестал после первого же инцидента. Потом Тони поступил в МТИ и, как ему казалось, совершенно забыл о том времени, когда его доставала компания недоумков, однако сейчас воспоминания вернулись мгновенно и к источнику голоса он поворачивался, сжав кулаки и едва сдерживая желание зарычать. То, что перед ними не человек, стало понятно с первого же взгляда. Не человек, не асгардец и не альв — за неделю вынужденного безделья Тони успел на них насмотреться и знал, что обитатели Альвхейма далеко не столь разнообразны, как представители человеческой расы. Ни тебе детей, ни стариков, ни толстяков, ни лысых. Одинаково утончённые черты лица, стройные фигуры примерно одного роста — выше Тони, но ниже Локи, из-под роскошных грив всех оттенков сине-зелёного спектра выглядывают остроконечные ушки, в глазах плещется безбрежная отрешённость. У этого же проходимца фигура была антропоморфная, а вот лицо на человеческое походило лишь отдалённо, об утончённости и речи не шло: морщинистая серая кожа, носа, считай, нет, и жидкое белёсое недоразумение вместо волос. Словом, урод редкостный. А самое противное — выражение крохотных глазок не было ни тупым, ни равнодушным. И уж точно не добрым. Тони пожалел, что не смог захватить с собой броню. Модифицированный костюм не подходил для человеческой формы, и как-то не хотелось экспериментировать, что случится, если магия по какой-либо причине прекратит действовать, пока он будет находиться в обычном, предназначенном для человека костюме. Оптимальным вариантом стал бы костюм с пластичной формой. Тони привычно развернул в мыслях проект контейнера для наночастиц и начал продумывать технологию гибких связей, которая позволит создавать костюм по форме тела без ущерба прочности, но тут же одёрнул себя. Вернётся домой — обязательно сделает себе такой, а пока придётся полагаться на Локи. Который, кстати, что-то не торопился реагировать на этого Сквидварда. Сам Тони тоже медлил. Опасаясь, что магия, возвращающая ему обычную внешность, действует только на некотором расстоянии от Локи, Тони все эти дни тягался за ним хвостиком и успел окончательно убедиться, что простым характер асгардского принца не назовёшь. Острый язык — это полбеды, тут он и сам не без греха, зато высокомерие просто ни в какие ворота не лезло, вызывая острое желание поинтересоваться возрастом. По записям он прикинул, что Локи около тысячи лет плюс-минус несколько десятков, но хотелось бы знать, сколько это по асгардским меркам. Небось лет двадцать пять от силы. Во всяком случае, именно в этом возрасте Тони испытывал по отношению к окружающим примерно такое же презрение и вёл себя… соответственно. Гораздо позже пришли снисходительность и понимание, что он далеко не всё знает об этом мире, о людях, да и о себе самом, если уж на то пошло. В общем, Тони вполне мог предположить, что при всём ехидстве приветствия Локи с незнакомцем окажутся хорошими друзьями и, выждав паузу в расчёте на смятение зрителя, со смехом обнимутся. Тогда наспех составленные планы нейтрализации вероятного противника никому не пригодятся, а значит, незачем и тратить время на их разработку. — Твой знакомый? Или как? — поинтересовался Тони, когда пауза затянулась. Локи до ответа не снизошёл. Но и обниматься с незнакомцем не кинулся. Стоял истуканом, не моргая и, кажется, даже не дыша. До Тони с запозданием дошло, что на его глазах творится нечто очень скверное. Внутренности скрутило тугим клубком, который рванулся к горлу, словно при влёте в воздушную яму. Мысль потормошить Локи почему-то представлялась неудачной. Тони, конечно, не мог знать точно, но догадывался, что два истукана, застывших враг напротив врага, — это только видимая часть, где-нибудь в другом измерении идёт схватка, и если он хочет помочь, отвлекать нужно не Локи. Придя к такому заключению, он не стал дольше медлить, подобрал в траве камень и швырнул его, целя точно в середину серого лба. Вспомнился старый фильм, где злодею вырезали там что-то и он не смог больше колдовать. Тони рассудил, что, даже если в фильме полная лажа, такой увесистый «подарочек» в лоб кому угодно собьёт концентрацию. Увы, до цели камень не добрался, его полёт прервался в метре от головы незнакомца, после чего был направлен в сторону небрежным взмахом руки. Но Локи, похоже, хватило и этой малости. Вместо благодарности он подсёк Тони ноги и одновременно с силой пихнул в бок, вынудив зарыться носом в траву и уже оттуда наблюдать за магической схваткой. Если бы кто-нибудь ещё неделю назад сказал, что во время схваток с Мстителями Локи безбожно халтурит, действует едва в четверть силы и больше пускает пыль в глаза, чем реально пытается навредить, Тони только рассмеялся бы. Сейчас же это было абсолютно очевидно. Первое и главное — скорость. Немыслимая скорость. Тони еле-еле успевал перемещать взгляд вслед за Локи и вовсе терял его из виду на несколько секунд, когда тот вдруг истаивал, пропуская смертоносные огни и острые предметы сквозь дымку миража, в который обращалось его тело, мигом ранее вполне материальное. Отследить причинно-следственные связи тоже удавалось далеко не всегда. Вокруг ревело, свистело, клокотало, щёлкало, бряцало, рвалось с влажным хлюпаньем, и совсем не просто было соотнести это со вспышками, ударами, столкновениями всякого летящего, падающего с неба, порхающего, извивающегося и захлёстывающегося петлями. Довольно быстро Тони понял, что в развернувшейся схватке он не то что не полноправный участник, даже не скромный помощник. И броня тут ничего не изменила бы. Поэтому свою роль он определил просто: остаться в живых, не подвернувшись под горячую — или ледяную, без разницы — руку кому-то из колдунов. А для этого следовало отползти подальше. В дом прятаться, вероятно, не стоит, если так пойдёт, от него камня на камне не останется. Но от выбора наилучшего укрытия его отвлекли самым неприятным способом: очередная петля захлестнулась на щиколотке Тони, протащила его по траве и вздёрнула в воздух. — Эй! — возмутился Тони, изворачиваясь так, чтобы взглянуть в серое сморщенное лицо незнакомца. Точнее, хотел возмутиться, но обнаружил, что не в силах выдавить ни звука. Голову словно зажало в тиски, и давление всё усиливалось. — Не смотри в глаза! — рявкнул Локи. Немыслимым усилием воли Тони удалось моргнуть, а затем и вовсе зажмуриться и потрясти головой, избавляясь от давления чужой воли. К сожалению, это никак не повлияло на тот факт, что он так и болтался вверх ногами, словно тряпичная кукла. Или морковка перед носом. Интересно, что этот урод собирается выменять на него? — Чего ты хочешь? — похоже, Локи пришёл к тем же выводам. — Исправить ошибку, которую совершил мой отец, доверившись тебе. — Что, ещё один сын Одина? — наигранно возмутился Тони. — Эй, чучело! Может, на самом деле ты душка, хоть с виду не скажешь, но что-то не верится. И, раз мы оба понимаем, что это не закончится свадьбой, давай разойдёмся по-хорошему? На сером лице впервые отразилось что-то похожее на эмоции. Складка рта скривилась ещё брезгливее. — Моё имя Эбони Мо, и я принадлежу к детям Таноса. Выберите сторону или умрите. Одна сторона — баланс, другая — честь, доступная немногим. Весь этот пафос заставил Тони заскучать, тем более что он так и продолжал болтаться вниз головой. Но предпринять что-либо у него не было решительно никакой возможности. — Свои дела с Таносом я улажу сам, — сквозь зубы процедил Локи. — За все эти годы я ни разу не подводил его. Мне нужен Камень, асгардец. Локи широко, неприятно усмехнулся: — Желаю успеха. Мне не повезло, но, может, ты окажешься удачливее. Показать ближайший проход в Мидгард? — Не пытайся меня одурачить. Я знаю, что Камень сейчас у тебя. Отдай. — А иначе будешь плакать до утра? Ничего, мы переживём. Я не могу отдать тебе то, чего у меня нет. Да если бы и было, предложение не выглядит заманчивым. Будь Тессеракт у меня, я сам и принёс бы его Таносу, как мы договаривались. Тони восхищала небрежная уверенность, с которой Локи выдавал это враньё. Тессеракт у него, это точно, иначе им не проникнуть незамеченными в священные рощи Альвхейма. Правда, речь зашла про какой-то Камень, но это можно уточнить позже, а Тессеракт вернётся на Землю. И нечего тут. Ишь, разбежался, Смеагол, таскать каштаны из огня чужими руками. И пусть только рискнёт сунуться сам. Одного завоевателя уже приголубили, другим тоже ничего не светит. На Эбони Мо ложь не подействовала, но это, похоже, и не требовалось. Едва отзвучало последнее слово, воздух со свистом вспорол кинжал. Прилетел он совсем не с той стороны, где стоял Локи, и должен был аккуратно войти Мо под лопатку, но оказалось, тому совершенно не обязательно видеть предмет, чтобы остановить его. — Твои силы несущественны по сравнению с моими, — снисходительно сообщил Эбони Мо. — А твоя несговорчивость будет стоить твоему другу жизни. — Он не мой друг, — с таким видом, словно его заподозрили в тесной дружбе с паразитами, живущими в слоновьем кале, отрёкся Локи. — Значит, тебя не тронет, если его смерть окажется долгой и мучительной. Тони наконец перевернуло, но не сказать, что это улучшило его положение. Ноги всё ещё не касались травы, а воздух вокруг его тела заполнился угрожающего вида иглами. Жала некоторых уже осторожно покалывали кожу, другие ещё приближались. — Старк, это всего лишь иллюзия, — быстро сказал Локи. — Они не могут причинить тебе никакого вреда, если ты не будешь воображать то, что испытал бы, будь они реальностью. Тони и рад был бы последовать совету, но тут Эбони Мо легонько шевельнул пальцем, и одна из игл впилась в бедро, по ощущениям проткнув его насквозь. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не заорать. Скосив глаза, Тони убедился, что кровь из ноги не хлещет, а значит, Локи прав и иглы только иллюзия. Но боль от этого не уменьшилась ни на гран. — Камень, — напомнил Мо. Ещё одно движение пальца, и следующая игла начала приближаться к глазу. Тони невольно зажмурился, но всё равно увидел озарившее поле боя сияние. Пронзительный голубой свет, пробившийся сквозь закрытые веки, мог означать лишь одно: Локи извлёк Тессеракт из… того места, где обычно его держал. Выглядело так, словно он достаёт истекающий силой куб прямо из воздуха, а Тони всё никак не находил удобного случая спросить, как это реализуется. — Эй, не вздумай! Ни Локи, ни Эбони Мо не обратили на его протест никакого внимания. — Мы вместе принесём Тессеракт Таносу, — попробовал ещё поторговаться Локи. — И, если захочешь, я особо подчеркну твою роль, скажу, что без твоей помощи… Рискнув приоткрыть глаза, Тони обнаружил, что иглы куда-то исчезли, и в тот же миг его швырнуло в Локи, а падающий Тессеракт сам собой скакнул в ладонь Эбони Мо. Кажется, Локи всё же сумел оставить за собой последнее слово: его глаза вспыхнули зеленью, а с пальцев сорвался разряд, похожий на крошечную шаровую молнию, — но никакого эффекта Тони не заметил. Эбони Мо окутался дымным облаком портала и исчез, а они с Локи грохнулись на землю. По сиреневому небу Альвхейма безмятежно плыли пушистые медово-жёлтые облака. — Цел? — угрюмо поинтересовался Локи, поднимаясь на ноги. — Что-то мне подсказывает, что Танос — не тот тип, кому стоило бы отдавать такие цацки, — глядя в небо, проговорил Тони. — Не пойми меня превратно, я очень рад и благодарен, что моя шкура осталась целой… ну, почти, — он потёр ещё ноющее бедро, — но ты ведь не просто так прятал Тессеракт от него? — Ничего я ни от кого не прятал, — буркнул Локи. — Вы, смертные, даже не представляете себе потенциал этого артефакта в умелых руках. — А Танос? — Он знает чуть больше, но… — Локи выразительно скривился. — По сути, он тоже хочет получить лишь грубую силу для воплощения своих безумных замыслов. — Завоевать Землю? — встревожился Тони. — Как же, нужны вы ему, — презрительно фыркнул Локи. Он поворачивался на месте вокруг своей оси, настороженно оглядывая окрестности. — Что там? — Кажется, ничего, — неуверенно ответил Локи. И тут небо, вздрогнув, обрушилось на них, соткав из медовых облаков золотую сеть. *** Проксима постоянно твердила, что в свите Таноса есть маг не чета ему, но Локи не придавал этому значения. Нет, Проксима не лгала, она искренне верила в свои слова, но он прожил на свете достаточно долго, чтобы понимать: наибольшее впечатление на простаков производят дешёвые фокусы, которые не требуют ни силы, ни особых умений. Истинная магия в основном лежит за пределами восприятия обычных людей и попросту отторгается их сознанием, даже если её подсунуть им прямо под нос. Сколько лет Тессеракт пылился в Мидгарде, пока смертные кропотливо изобретали свои жалкие приспособления для перемещения в пространстве? А ведь могли путешествовать по Вселенной хоть всем народом. Для них же до сих пор всё было в диковинку, даже соседние миры Иггдрасиля. Временами Локи казалось, что Старк лопнет от избытка впечатлений, такими круглыми глазами тот смотрел на сиреневое небо с жёлтыми облаками и мягкую красноватую траву Альвхейма, на изумрудный огонь, пляшущий среди серебристых камней камина, на янтарные стебли, сплетающие стены их временного убежища. Жаль, что священные рощи им предстояло увидеть только в темноте. Когда крупные лилово-красные листья с длинной, искрящейся оранжевым и золотым бахромой по краям колыхались на ветру, казалось, на деревья слетела стая пестрокрылых птиц, но остаться до рассвета и полюбоваться этим зрелищем они точно не смогут, ведь альвы сразу засекут магический всплеск, а во время обратной трансформации Старк будет беспомощней младенца. С каждым днём идея дождаться Ночи рождения семи лун в Альвхейме казалась всё менее удачной. И дело было вовсе не в навязчивости Старка или его необразованности — напротив, смертный изрядно поднялся в глазах Локи, обнаружив недюжинные таланты спокойствия и понятливости. Во время их предыдущих встреч напряжение образовывало вокруг Старка почти зримый кокон, постреливая острыми разрядами беспокойства, теперь же Локи мог подсунуть ему какой-нибудь фолиант, разумеется, заколдованный так, чтобы тот мог прочитать, а сам в том же помещении погрузиться в медитацию, пытаясь понять, откуда придёт беда. Предчувствие нарастало снежным комом, сгущаясь, словно воздух перед грозой. Локи исследовал все доступные ему срезы реальности, а когда это ничего не дало, вспомнил уроки Фригги и попытался проследить нити судеб, свою и Старка. Нити терялись в тумане, но ощущение угрозы стало более конкретным, фиолетовыми искрами проскакивая по волокнам. Значит, угроза шла из прошлого. Танос. Локи не сомневался, что безумный титан пустил по его следу весь Чёрный Орден. Сразу два Камня бесконечности, уплывшие из рук, чай, не драконья сокровищница, которую легко пополнить, утопив парочку миров в крови. Но подпространственный карман надёжно экранировал эманации Тессеракта, а скрывать своё присутствие даже от всевидящего взора Хеймдалля Локи наловчился ещё несколько веков назад. Раз его не обнаружили за год, проведённый в Мидгарде, значит, превозносимый Проксимой и Корвусом маг не так уж силён. Составить собственное впечатление Локи не довелось, незадолго до его появления на корабле Таноса Эбони Мо отправился на какое-то задание — вероятно, на поиски одного из оставшихся Камней бесконечности. Какая-то мысль ванахеймским шершнем зудела на краю сознания, но прихлопнуть её удалось только тогда, когда по телу прошло знакомое ощущение открывшейся неподалёку лазейки. Схождение миров, Суртур его раздери! Нельзя было покидать Мидгард, этот невероятный человеческий муравейник, за всеми обитателями которого не способен разом присматривать даже всевидящий Страж. Во всяком случае, нельзя было это делать во время схождения миров, когда лазейку может найти любой ребёнок, оказавшийся поблизости. Впрочем, понимание это явно запоздало. Локи отпустил шест, с которым тренировался, позволил ему мягко упасть в траву — хотя в другое время не преминул бы оставить шест стоять вертикально безо всякой опоры, просто чтобы насладиться ещё одним восхищённым вздохом Старка. Незваный гость уже был за их спинами, но Локи потратил ещё миг на облачение, повернувшись уже при полном параде. Что перед ними не обитатель Девяти миров, стало ясно с первого же взгляда. К тому же Локи ощущал магический фон довольно интересного рисунка и нечто знакомое, что в спектре скудных пяти чувств могло бы называться запахом, хоть и не было им. Танос. Это существо жило рядом с ним, разделяло его идеи, в чём-то даже подражало титану. Локи захлестнула паника, призывая бежать отсюда немедленно, не тратя ни секунды, бросив всё, чтобы сохранить хотя бы самого себя, но он уже обнаружил, что не может пошевелиться. Пространство размывалось и меркло, по позвоночнику поднималась противная дрожь, а в голову вливался тягучий шёпот, из которого невозможно было разобрать ни слова. Шёпот заполнял всё вокруг, отдаваясь усиливающейся дрожью, словно тело превратилось в огромную мембрану, единственная функция которой заключена в передаче этих звуковых колебаний дальше. Краем ускользающего сознания Локи понимал, что в его разум капля за каплей просачивается какая-то команда, и если этот процесс не прервать, он станет послушной марионеткой в чужих руках. Не сознавая, что именно ему приказывают, он не сможет сопротивляться. Шёпот прекратился лишь на миг, но Локи только этого и ждал. Стоило прервать зрительный контакт, как дрожь утихла, а окружающий мир приобрёл привычные очертания. Он даже успел проследить падение в траву камня, который, похоже, и спас его… жизнь? душу? Первым делом Локи вывел Старка за пределы зоны поражения. Точнее, попытался вывести, но отзвук вернувшегося шёпота всё испортил, толчок отбросил лёгкое тело смертного всего на дюжину шагов в сторону. На удивление, Старк не попытался немедленно вскочить и ринуться в бой с Эбони Мо — Локи был почти уверен, что посланцем Таноса выступает именно он, вряд ли найдётся ещё один сильный маг, добровольно служащий безумцу. Выбросив на время из головы все прочие мысли, Локи сосредоточился на схватке. Начал, разумеется, с кинжалов: многие маги — совершенно никудышные бойцы, уязвимые для холодного оружия. Но этот оказался телекинетиком, и кинжалы, даже направленные магией, цель не поразили. Хуже того, Эбони Мо с дивной лёгкостью использовал все окружающие предметы, превращая их в оружие, так что Локи пришлось уворачиваться самому. Стая четырёхглазых Гармов, пышущих огнём из пасти, заставила Эбони Мо занервничать, но стоило вожаку сомкнуть челюсти на его плече, как тот каким-то образом догадался об иллюзорной природе пса, и наваждение истаяло, нанеся ущерб лишь одежде. Другие иллюзии вовсе не удостоились внимания. Локи попытался усыпить противника, но наткнулся на мощный ментальный щит и едва не упал сам, задетый отражённым импульсом. Тогда пришла очередь стихий: огненные языки опали, лизнув сапоги Мо, ледяные копья взорвались над его головой, заставив Локи уклоняться от ледяной шрапнели, огненные шары виляли в сторону и бесплодно гасли там по мановению руки. Медовые облака сгустились, пролившись кислотным дождём, который превратил землю под ногами Эбони Мо в зыбкое болото, а корни деревьев вспороли дёрн, захлестнулись петлями на его руках и горле и потянули вниз. Вдобавок Локи нашёл брешь в щите и заставил противника испытать смутный, но всё усиливающийся ужас. Краем глаза он заметил, как Старк закопошился в траве, похоже, приняв решение отползти подальше. Но едва Локи вновь подивился его благоразумию, ситуация изменилась: стискивавшая горло Эбони Мо плеть вдруг метнулась к Старку, захлестнулась на его ноге и потащила прямо в центр ядовитого болота. Локи не успел бы исправить наколдованное, но Мо и сам разобрался, воспарив над землёй в совершенно идиотской позе — вытянувшись как струна и скрестив на груди руки. Кислота успела превратить его одежду в неопрятные лохмотья, избороздив заодно кожу, что, впрочем, не сильно изменило общее отвратительное впечатление от его внешности. Приземлившись чуть в стороне, Мо издевательски покачал подвешенным за одну ногу Старком, словно вываживая щуку из омута на живца. Тот извернулся и попытался что-то сказать, но издал лишь слабый нечленораздельный хрип и застыл. — Не смотри в глаза! — запоздало предупредил Локи, одновременно нанося мощный фрустрирующий ментальный удар. Для собак такое обычно заканчивалось позорной лужей, но Эбони Мо даже не дрогнул. Зато Старк сумел мотнуть головой и снова задёргаться, а потом и вступить в разговор, удачно оттягивая на себя внимание противника и позволяя Локи подготовить новую атаку. Это должно было сработать, но… Не сработало. Заговаривая зубы и перебирая в уме неиспробованные способы нападения, Локи поймал промелькнувшую на лице Эбони Мо гадкую ухмылочку — и вдруг его осенило: телепат! Пару раз ему доводилось иметь дело с ними, один оказался слабаком и не смог пробить ментальный щит, а вот другой… Локи невольно поморщился, вспоминая о той сокрушительной неудаче. Эбони Мо слабаком явно не был, но не отступать же так просто. Как там? Есть масса способов скрыть истину, помимо лжи. Локи начал готовиться, старательно выставляя на поверхность нужные чувства, произнося те слова, которые от него ожидались. И всё же едва не проиграл. В тот самый момент, когда внимание Эбони Мо отвлеклось достаточно для проведения контратаки, тот вдруг швырнул Старка словно биту, вышибая Тессеракт из рук Локи. И расслабился, наивно считая схватку законченной. Проксима и Корвус явно не рассказали ему, что однажды Локи сумел дотянуться до Тессеракта из другого мира. И уж подавно им было неведомо, что для заключённого в этом артефакте Камня бесконечности расстояние не имело никакого значения. Если знать, как и к чему обращаться… Локи знал. Портал послушно раскрылся, вбирая Эбони Мо и выплёвывая его в открытый космос подальше от обитаемых планет. Пожалуй, там Тессеракт сохранится не хуже, чем в сокровищнице Асгарда. Но откуда тогда накатывает острое ощущение опасности? Вяло отбиваясь от вопросов Старка, Локи сканировал пространство, напрягая все органы чувств. О том, что затевать магический поединок в Альвхейме было сродни лесному пожару вкупе с тревожным набатом, он вспомнил слишком поздно.