Властелин ничего

Мало кто способен предположить, что переход между мирами по зрелищности и остроте ощущений будет подобен переходу через тихую улочку в заштатном городке. Вот и Тони ждал каких-то спецэффектов, а не того, что ноги разом скользнут по ледяной горке и он хряпнется спиной со всей дури, аж искры из глаз. Локи к такому повороту событий тоже оказался не готов, и несколько минут они кубарем катились куда-то вниз, чувствительно прикладываясь о скальные выступы. Падение завершилось в сугробе. Каким-то чудом Тони ухитрился не выпустить из рук старкфон, но пользы от него не было никакой. Сигнал мог пропасть как в незнакомом мире, так и где-нибудь на родной Аляске. А через пару секунд старкфон, негодующе пискнув, отключился вовсе. Вокруг свирепствовал буран, позволяя разглядеть лишь изломанные стены расселины, в которую они свалились. — Так вот ты какая, планета Хот… Как думаешь, до рассвета долго? — обхватив себя руками и потирая предплечья, спросил Тони. В Альвхейме ночь ещё только начиналась, но здесь время могло идти иначе. — Его не будет, — каким-то странным голосом ответил Локи. Он тоже поднялся на ноги, но не приплясывал от холода, стоял неподвижно, отвернувшись к выходу из расселины и чуть ссутулив широкие плечи. — Эй, ты там часом не клыки отращиваешь? — забеспокоился Тони. На шутку Локи не отреагировал, но всё же повернулся. Медленно и очень… величественно. В его вздёрнутом подбородке можно было прочесть вызов, но Тони больше рассматривал узоры, проступившие на синей коже, и яркие алые глаза. Так вот чего Локи боялся тогда, в пещере! — Хорошая подобралась парочка, — лизнув губы, чего на морозе делать явно не стоило, пробормотал Тони. — Но ты хоть на человека похож… — Добро пожаловать в Йотунхейм, Тони Старк, — театрально разведя руки в стороны, провозгласил Локи. — Добро пожаловать в мой мир. Вот всё, что мне принадлежит по праву. Пустой, бесплодный мир, непригодный для жизни, зато с удовольствием дарящий смерть всем неосторожным. — Так ты на самом деле не сын Одина? — уточнил Тони, вспомнив торопливую оговорку Тора. «Приёмный». — Я сын Лафея, — кивнул Локи. — Короля йотунов. Почему-то после этих слов он стиснул зубы и внимательно взглянул на Тони, словно проверяя его реакцию. — Сын? Или бастард? На лице Локи явно промелькнула растерянность. — Слушай… Я не знаю, какой реакции ты ждал, но с точки зрения простого, не подкованного во всех этих ваших межгалактических политесах землянина нет особой разницы: «сын Одина» или «сын Лафея». В любом случае ты сын короля иного мира, и неважно, какого именно, принц Асгарда или принц Хотта-хейма. — Йотунхейма, — поправил Локи. — И не принц, а король тогда уж. Лафей мёртв. Я его убил. — Наверное, для этого были причины, — осторожно сказал Тони. — Он хотел причинить вред моей семье, — скупо ответил Локи. Кажется, он чего-то недоговаривал, но Тони было вполне достаточно такой причины. Если бы отец остался жив после той аварии… По счастью, его смерть избавила Тони от необходимости выяснять, хватило бы ему самоконтроля на то, чтобы не убить человека, повинного в смерти мамы. Но каждый раз, когда он думал об этом, кулаки непроизвольно сжимались. И желательно, чтобы на кулаке, когда тот врежется в челюсть подонка, была перчатка бронированного костюма. Как ни старались мозгоправы, втолковывая: восприятие отца как убийцы искалечит ему всю жизнь, лишившись возможности с гордостью называться сыном Старка, он потеряет уважение к себе, целостность самоидентификации, как следствие, не будет любить ни себя, ни других людей, не сумеет построить отношения и полноценную семью, и так далее, и так далее, — Тони жалел лишь о том, что не может остаться с отцом на пять минут наедине. Спросить, глядя в глаза, что помешало ему вызвать водителя, если ехать нужно было срочно и далеко, а выпивки или усталости оказалось так много, что сам он не справился с управлением. А потом уж… — Я… понимаю, — выдавил Тони. Локи ещё раз недоверчиво взглянул на него и вдруг безо всякого перехода сказал: — Ты совсем замёрз. — Да, глоток виски и пара горячих девчонок под боком сейчас не помешали бы, — фыркнул Тони. — Если у тебя на примете есть какая-нибудь зверюга приличных размеров, можно её убить, вспороть брюхо и погреться в кишках, — вспомнив эпизод из фильма, предложил он. — Ты когда-нибудь так делал? — насмешливо переспросил Локи. — Может, проще сразу тебя придушить? — Ладно, твои предложения, Хан Соло? — стуча зубами, огрызнулся Тони. Локи задумался, но ненадолго. Зачерпнул горсть снега, дунул на ладонь, что-то отрывисто прошептав. Словно заряд ледяной дроби вонзился в буран, закрутился волчком, наматывая на себя снежные вихри, затем выгнулся плотной сетью, накрыв расселину куполом. Притягивая всё новые и новые слои снега, сеть оседала, пока не образовала гигантский сугроб, почти что снежную гору в два человеческих роста. Внутри места оказалось значительно меньше, толщина стенок внушала уважение, составив никак не меньше двух метров. Правда, снег был рыхлый, а не спрессованный, как вроде бы полагалось. Критиковать чужую работу Тони не стал, хотя от шпильки не удержался: — Скромно ты гостей привечаешь, властелин Йотунхейма. Я-то на ледяной дворец рассчитывал, не меньше. — Лёд тепло не удержит, — на удивление мирно ответил Локи. — А рыхлый снег… — …состоит из воздуха процентов на девяносто, — перебил Тони, энергично кивнув несколько раз в знак полного согласия. Разумеется, воздушная прослойка! Стеклопакеты, пуховики и так далее. Основы физики, болван! Злорадствовать Локи не стал, вместо этого покопался у подножия скальной стенки, выгреб из-под снега длинные плети сухого мха, сложил его горкой посреди снежной норы и поджёг. Пламя получилось ярким и почти бездымным, но Локи всё же запустил ещё одну ледяную дробину в крышу, проделав там небольшое отверстие. Как только мох прогорел, снежная нора чуть вздрогнула, затягивая пробоину, а Локи заменил образовавшуюся на месте костра корочку наста подушкой из рыхлого снега и сделал приглашающий жест. — Круто! — оценил разницу температур Тони, на четвереньках забравшись внутрь. В норе было по меньшей мере терпимо. Корочка наста от костра заняла место входной двери, и хотя пришлось пробить в ней отверстие для притока свежего воздуха, холоднее в норе от этого не стало. Видимо, лаз располагался с подветренной стороны. — Последний штрих. Локи как-то весь напрягся, будто пытался поднять нечто тяжёлое, пару раз резко выдохнул, словно упустив вытягиваемое, но затем по его телу прошла знакомая Тони золотистая волна света. — Греться об йотуна — всё равно что лизать металл на морозе, — сказал Локи, приняв свой обычный облик и приглашающе откидывая в сторону полу длинного плотного плаща с меховым воротником. — Считай, что это наш спальный мешок, один на двоих. Обещаю, никаких покушений на твою девичью честь, — с проскользнувшей в глазах озорной искрой задиристо добавил Локи, но это не помешало Тони воспользоваться приглашением. Прижавшись спиной к широкой груди и закутавшись в плащ — при его росте длины хватало, чтобы завернуться в плотную ткань от горла до пят, а носом уткнуться в меховой воротник, — Тони наконец перестал дрожать. А от мыслей, что может произойти, если Локи вдруг передумает по поводу обещания, и вовсе бросило в жар. Раньше Тони как-то не задумывался, что Локи может рассматривать его в таком качестве, хотя если вспомнить, с чего всё началось, тот злосчастный поцелуй… — Хм… Старк, твой хвост слегка заблудился или ты таким образом намекаешь, что не против погреться? — вкрадчиво выдохнул ему в ухо Локи. — Что?! Нет! Тони почувствовал, как запылали щёки и уши, и поспешил отдёрнуть хвост, сжав его в руках. — Слушай, мы вроде ж выяснили, что с тем поцелуем произошло недоразумение, — торопливо сказал он. — А хвост я просто не контролирую. Не было времени освоиться, знаешь… — Ну-ну, — усмехнулся Локи. — Ладно, проехали. Согрелся? — Да. Локи… — Ммм? — А если здесь нет рассвета, чего мы ждём? Рано или поздно… — Рано или поздно буран утихнет, а мои силы окончательно восстановятся. Даже если схождение миров к тому времени закончится, я буду в состоянии найти постоянный проход между мирами, поищем путь в Асгард или Мидгард. — Почему не обратно в Альвхейм? — До следующей Ночи рождения семи лун почти три ваших года. — Чёрт… Тогда мне нужно вернуться домой. А как долго ты можешь поддерживать иллюзию ну… меня? — В смысле, твоего человеческого облика? Хочешь, чтобы я три года ходил за тобой, как нянька? — Ну… — Тони немного смутился, поскольку примерно эта идея у него и мелькнула. — Знаешь, нам в команде не помешал бы маг. Да и мне спокойней, если ты будешь неподалёку. — Я найду вам подходящего кандидата, — пообещал Локи. Тони показалось, что тот улыбается, но поворачиваться и проверять он не стал. — А сейчас спи, Старк. И вдруг, в нарушение всех обещаний, просунул руку Тони под футболку! Сердце забилось часто-часто, но Локи лишь прижал его к себе поплотнее и мягко погладил оставшиеся после извлечения реактора шрамы на груди. Кажется, впервые после той роковой поездки в Афганистан Тони сумел вздохнуть полной грудью, без малейшей тяжести и боли. И уснул почти моментально. *** Ему следовало об этом подумать! Локи уже сбился со счёта, сколько непростительных оплошностей он ухитрился совершить за какие-то сутки. С другой стороны, они были живы, и это давало шанс всё исправить. В книгах Камар-таджа Локи как-то прочёл любопытное рассуждение: если в жизни всё идёт не так, это знак, что ты пытаешься двигаться против течения. Идёшь против судьбы, вот и натыкаешься на препятствия. Когда же тебе всё удаётся, это знак, что ты наконец пришёл в согласие с миром и следуешь предначертанным тебе путём. В целом Локи мог с этим согласиться, за исключением одного нюанса: эта парадигма годилась для обычных людей, но не для него. Он, постигший некоторые тайны искусства норн, не желал покорно плыть по течению — ну, разве что течение будет покорно нести его туда, куда ему самому в тот момент будет нужно. Пока что повелевать течением выходило не очень. А тут ещё обрушившаяся на него правда о происхождении. Или не вся правда. Или вовсе не правда, а губительная ложь. Хотя во время разговора в сокровищнице Асгарда Локи не мог похвастаться самообладанием, от него не ускользнуло нечто, оставшееся недоговоренным. Старик явно пытался что-то скрыть, но, увы, не выдержал даже самого лёгкого давления, предпочтя погрузиться в незапланированный сон Одина. Способностей Локи к предвидению хватало, чтобы ощутить: со смертью Всеотца грядёт нечто ужасное, до поры до времени таящееся во мраке. И это заставляло с особенной страстью желать, чтобы тот выполнил своё обещание и начал готовить сыновей к царствованию. Точнее, начал готовить Локи, посвятив его в государственные тайны. Силы Всеотца иссякали быстро, и у них не было в запасе ещё тысячи лет на ожидание, пока Тор набьёт все положенные шишки и поумнеет достаточно, чтобы не погубить Асгард своим неумелым правлением. Но Один, видимо, считал иначе. И сообщение о йотунском происхождении Локи — будь это правдой или ложью — выдавало твёрдое намерение Одина отстранить его от правления. Словно он не был единственным, кто способен принять бразды правления и сдержать зло во тьме. А сейчас, забыв о схождении миров и провалившись в Йотунхейм вместо Мидгарда, Локи получил новую пищу для размышлений, имеющих непосредственное отношение к загадке его происхождения. Йотунский облик вернулся, как и раньше, без каких-либо усилий, стоило лишь приложить руку к замёрзшей скале. Но этого не произошло в Альвхейме, когда орсай высосало магическую силу. Только теперь, когда магия восстановилась и Локи чувствовал, что при желании легко примет привычный облик. Так не должно быть, если истинный облик был скрыт магией! Значит, он не йотун. Или не только йотун. Полукровка. Вероятно, равно настоящий в обеих ипостасях. Превращаться обратно в аса Локи не спешил — всё же здесь было ужасно холодно, а в ипостаси йотуна он почти не замечал этого. Скорее помнил, как жалят тело порывы ледяного ветра, и испытывал нечто вроде фантомных болей. Заодно ему очень хотелось увидеть, как отреагирует на это зрелище Старк. Признаться, меньше всего Локи ожидал такого спокойствия, хотя в объяснениях насчёт отсутствия разницы, принцем какого именно мира он является, был резон. Локи слушал вполуха, оглушённый простым вопросом: сын или бастард. Старк даже не представлял, насколько важную тему затронул. Кем была его мать? Почему младенец королевской крови оказался в том храме без матери? Этой части рассказа Одина Локи склонен был верить, за ней стояли реальные живые воспоминания. А Лафей, признавая их кровное родство, никогда не глядел на него так, как глядят на наследника. Если предположить, что он — бастард, рождённый Лафею какой-нибудь пленной асгардкой, это многое объяснило бы. Да и слова Одина о том, что они с Тором оба рождены править, обретали бы смысл. Что может быть приятнее для Всеотца, чем усадить на трон непокорного Йотунхейма бастарда, рождённого асгардкой и воспитанного в Асгарде? Впрочем, эту нить Локи собственноручно разрубил. И его сегодняшнее паясничанье перед Старком скорее было сбросом нервного напряжения, ну и попыткой произвести впечатление заодно, что уж греха таить. Властелин Йотунхейма, подумать только. Сейчас он — властелин ничего. Без королевства и без дома, без брата и матери, без Тессеракта и даже без чётких планов на будущее. От мыслей его отвлёк хвост Старка, внезапно обвившийся вокруг ноги и призывно погладивший промежность и внутреннюю сторону бедра. Хм! — Старк, твой хвост слегка заблудился или ты таким образом намекаешь, что не против погреться? — уточнил Локи. Старк переполошился так, что любо-дорого глядеть. Локи помнил, как ловко тот управлял хвостом, вытягивая его из пролома в озеро, хотя допускал, что в данный момент приставание и впрямь произошло бессознательно. Но раз такое вообще случилось, значит, какие-то потаённые желания в этой рогатой голове бродят. Локи наслаждался его смятением и возбуждением, участившимся дыханием и бешено колотящимся сердцем. Деваться Старку было некуда, они всё ещё лежали, укутавшись в один плащ в тесной снежной норе среди бурана, и Локи прекрасно представлял, как можно было бы воспользоваться ситуацией. Всего-то слегка навалиться, пресекая пока ещё робкие порывы к сопротивлению, приспустить штаны, открывая доступ к сочной заднице, слегка помассировать сжатые мышцы ануса, наблюдая, как в Старке ужас борется со сладким предвкушением. Немного смазки — только чтобы не порвать в первый же момент, когда сопротивление особенно бурное, — и сразу вставить. Именно так, без подготовки, чтобы продвигаться по миллиметру, заставляя не столько мышцы, сколько волю поддаться, впустить, принять его. Пусть Старк дрожит и извивается, шипит от боли, жалобно всхлипывает и сыпет проклятиями, кусается, стонет, судорожно комкает служащий им подстилкой плащ, но раскрывается всё больше и больше, пока не почувствует прикосновение яиц к своей промежности. Лишь тогда можно остановиться и начать гладить и целовать сжавшееся под ним тело. Почувствовать, что Старк достаточно расслабился, и уделить внимание его члену. Дрочить сперва ласково, а затем жестко, незаметно пережимая основание и выжидая момент, когда тело запросит большего и Старк сам шевельнётся, начиная двигаться. И вот тогда можно будет отпустить себя, звонко засаживать под призывно задранный хвост, втрахать Старка в спрессованный их телами снег до звёзд перед глазами, чтобы назавтра он ходить не смог, зато беспрестанно поглядывал бы на пах Локи и безотчётно облизывал губы, мечтая о повторении крышесносного удовольствия, но понимая, что ещё не готов к повторному заезду. Даже жаль, что ничего этого не будет. В жизни Старка наверняка случалось множество партнёров, даривших яркое и запоминающееся удовольствие, но Локи не сомневался, что сумеет затмить их всех. Навсегда остаться в памяти тем, кто подарил самое полное наслаждение. Только его это не интересовало. Он легко мог получить власть над телом Старка, но это означало бы не получить ничего, поймать лишь воздух. Нет, Старк будет его весь, с потрохами, и однажды они непременно займутся и телом. Но не сегодня. Старк тем временем отогрелся, успокоился и начал болтать, между делом пытаясь выяснить планы Локи и, главное, убедиться, что тот не собирается исчезнуть. Знал бы он, насколько это не входит в его планы! Когда речь зашла про необходимость мага в команде Мстителей, Локи сразу подумал, что это прекрасная возможность выиграть на нескольких досках одновременно. Разумеется, на месте этого мага он представлял отнюдь не себя. Пробудившаяся магия настойчиво, словно котёнок мягкой мордочкой, тыкалась в ладонь, подсказывая, что требуется его вмешательство. Коснувшись эмоциональной сферы Старка, Локи убедился, что тот не настолько перевозбуждён, чтобы это мешало уснуть. Тогда в чём дело? Ответ пришёл быстро. Старк сильно вздрогнул, когда Локи просунул руку ему под футболку, нащупывая очаг недомогания и мягко убирая болевые импульсы в искалеченной грудной клетке. И уснул, сунув ладонь под щёку, а второй доверчиво накрыв поверх футболки ладонь Локи. Да, этот новый путь обещал быть намного интереснее, чем какой-либо другой.