Всё включено

Мир вокруг кажется странным. Неестественным, нереальным. Плавает в лёгкой дымке. Полина медленно восстанавливается, в то время как разорванная кожа на спине постепенно затягивается, образовывая подсыхающие корки, которые в паре мест гарантированно превратятся в рубцовые шрамы. Неприятных ощущений — масса, ей постоянно хочется отрастить руки подлиннее, чтобы завести их назад и хорошенько там всё расчесать, лишь бы снять этот раздражающий зуд. Даша помогает подруге, навещая её в этой проклятой спальне по десять раз на дню и смазывая всё охлаждающей мазью. Никого больше Глеб туда не допускает, уходя в стадию тотального молчания и игнорируя любые вопросы от друзей о том, что же тогда произошло и почему Павлина теперь никуда не выходит, хотя они точно знают, что она по-прежнему находится в клубе. Блондин считает, что это не их дело. У них есть проблемы и поважнее, чем копаться в его взаимоотношениях с нерадивым хирургом. Он показательно уходит даже от пытливых взглядов Депо и его осторожных фраз с заискивающими улыбками. Впервые, наверное, проводит между ними чёткую границу, не желая довериться приятелю. Артём пробует иную тактику и пытается добиться чего-то от Даши, любого намёка, способного приоткрыть завесу тайны. Хотя тот факт, что Голубин прячет брюнетку на чердаке, а Тарасова скупает все заживляющие мази в аптеках поблизости, уже служит самым жирным намёком на то, что произошло нечто действительно ужасное. Депо иррационально испытывает вину, несмотря на то, что уж он-то ничего не сделал Полине. Если не считать того, что подтолкнул её к переезду в стрипушник. Того, что не сумел проявить твёрдость и отстоять честь подруги перед Глебом, спасти от его внимания и появления этой болезненной привязанности.  Ему мерзко от себя же, и он старается спрятаться от этих эмоций через алкоголь и собственный товар, избирая привычные методы. У самого в личной жизни — полный порядок, и поэтому так больно сейчас наблюдать за Фарой, который тенью передвигается по клубу, всё чаще отсиживаясь в тишине в кабинете. Тарасова также стойко молчит в ответ на любые его расспросы. Смотрит с неприкрытой болью, отзывается о хозяине с едва сдерживаемой злостью, сжимая ладони в кулаки. Но главного так и не выдаёт, то ли следуя немому приказу Глеба, то ли из-за личного нежелания встревать в чужие проблемы. Единственное, что остаётся сделать Шатохину, — написать Полине, хоть он и чувствует себя от этого крайне странно, осознавая, что строчит ей обеспокоенные смски, пока она лежит в кровати тремя этажами выше. Но один из крепких охранников круглосуточно охраняет вход на чердак, грозно зыркая с откровенной угрозой. Поэтому иного выхода нет. Павлина отвечает периодически, вбрасывая уклончивые, предельно обтекаемые фразы о том, что именно случилось в ту ночь. Артём выцепляет лишь то, что Голубин был крайне зол и сорвался, и от этого только с досадой поджимает губы. Об этом догадался и сам уже. Охотнее девушка рассказывает о том, как проводит эти дни. Какие книги успевает читать, в какие сериалы погружается, просматривая запоем по паре сезонов в день. Её послушать — так у неё чуть ли не заслуженный отпуск. Но почему тогда она ещё в спальне, а Глеб ходит с выражением невероятной тоски и колкой виной, что засела в глазах намертво? Депо знает, что всё это временно. Скоро её больничный подойдёт к концу, и Полина вновь будет порхать по клубу и увлечённо болтать со всеми, раскидывая солнечные улыбки повсюду. А ещё в нём сидит ужасающая его самого уверенность в том, что и с блондином у неё всё наладится. Тот наверняка сумеет найти способ вернуть её расположение всеми правдами и неправдами. Потому что вариант, при котором Глеб отпускает девушку и забывает про неё вовсе, явно не рассматривается никем из присутствующих. Слишком маловероятный, особенно с учётом натуры Фары. Но это ожидание выматывает, заставляет нервничать ещё больше. Добавляет лишнее напряжение к тому, что и так ощутимо царит в воздухе из-за того факта, что кто-то в городе строит планы по уничтожению их команды. Артём кожей чует предвестие новой беды, и одного взгляда на друзей хватает, чтобы понять — дурное предчувствие окутывает не его одного. Только Глеб, кажется, выпадает из всей этой суеты напрочь. Уходит целиком в себя, шастает по коридорам родных владений как привидение, по вечерам зависает с неизменным бокалом где-то в углу, чтобы избежать любых контактов с окружающими. Хотя те и сами не рискуют к нему приближаться, едва завидев его хмурый вид. Его колотит всего и изнутри рвёт на осколки и лоскуты от засевшего там чувства вины. Впервые, наверное, действительно испытывает муки совести, и теперь совершенно не знает, как с ними справиться в виду недостатка опыта. Горит ненавистью искренней к самому себе, стараясь забыться и ни минуты не проводить трезвым. Как исправить весь тот кошмар, что сам же и сотворил? Он ещё пытается разобраться с тем набором чувств, что имеет по отношению к Полине, гоняя самые разные мысли по кругу. Прокручивает события последних недель в памяти заново, до сих пор не зная, была ли возможность свести всё к иному исходу. Нельзя сорваться вот так, растворить Павлину без остатка в собственной ярости, оставив на полюбившемся теле парочку шрамов, а потом прийти к ней с повинной и отделаться простым «Извини», хоть и до чёрта искренним. И блондин это понимает. Но легче всё равно не становится. Они застревают на каком-то переходном этапе. Страшно разбираться с последствиями, потому что виноваты оба, и это безусловно, поэтому подсознательно стараются оттянуть тот самый момент, когда придётся покопаться в себе, поискать остатки смелости и действительно поговорить. Всё, что есть сейчас, — пугливая тишина. Глеб отдаёт себе отчёт в том, что это слабость, что даже во время ожесточённых разборок и нахождения под пулями не сталкивался с таким волнением и страхом, какие ощущает сейчас, оказываясь перед взором серых глаз девушки, призывно блестящих в полумраке. Он появляется у неё только ночью, когда доходит до нужной стадии, после изрядного опьянения и множества переговоров с самим собой. Не рискует бывать в спальне при дневном свете, притворяясь, что занят множеством важных дел. Хоть в реальности и может думать только о Полине, изматывая себя раз за разом. Но ночью всё кажется чуть проще и дышать сравнительно легче. Голубин поднимается, и ступени немного плывут в очертаниях перед его глазами. Одним кивком головы отпускает охранника, условно занимая его место. Проникает внутрь, словно вор, испуганно вглядываясь в темноту с неясными бликами лунного света сквозь панорамное окно. В какие-то дни ему везёт, и в момент его появления, чуть ли не на рассвете, Полина уже спит. Тогда он может проскользнуть под одеяло почти незамеченным. Осторожно обнять её со спины, оставляя расстояние между телами, чтобы вдруг не задеть ещё заживающие ранки. Вдохнуть запах с шелковистой копны волос и расплыться в случайной улыбке. Пара часов беспокойного сна, и он исчезает до того, как девушка проснётся, даже и не протрезвев до сих пор толком. Осязаемая тревога гонит его прочь, хоть Фара и осознаёт, что примятая постель на соседней половине неминуемо выдаст факт его недавнего присутствия.  Сегодня — совсем иной сценарий. Павлина ещё бодрствует, да и время не такое позднее, полночь только. Но Глеб не хочет торчать сейчас среди гостей и всей этой грязи и похоти, что царит на первом этаже клуба. Ему необходимы ласка и внимание, и по причине какой-то запредельной наивности он малодушно верит, что сможет получить их на родном чердаке. Входит неслышно, скидывая ботинки у порога. Брюнетка лежит на кровати на прежнем месте, всё ещё на животе, потому что даже неделю спустя прикосновения к спине по большей части отзываются лишь болью и дискомфортом, что сохраняется и позже. Она увлечена очередной умной книжкой на тему медицины с обилием таких терминов, которые Глебу и не снились. Непринужденно болтает лодыжками в воздухе, накручивает длинную тёмную прядь на палец. Он позорно залипает даже на это, застывая у двери на добрые пару минут, скрывая ещё факт своего появления. Глубоко вздыхает, набираясь моральных сил, и делает шаги вперед, обходя кровать сбоку, чтобы шумно завалиться на свою половину, всегда свободную, и улечься набок, подложив ладонь под щёку. Они молчат также, как и во все подобные предыдущие разы, хотя парень сразу получает осторожную улыбку и сканирующий взгляд мельком. Тянет уголки губ в ответ, переговариваясь с ней одними глазами. Выражает в своих зелёных всю накопленную за день усталость и остатки злости за то, что кто-то где-то тупил и действовал ему на нервы. Примешивает ко всему новую порцию сожаления, не в состоянии точных слов подобрать. Тонет в её серых. Проваливается напрочь, теряя себя в бездонных омутах. Входит в глубокие тёмные воды без страха, оставив за порогом любые сомнения и любую надежду на то, что хоть когда-то уже удастся спастись и вернуть жизнь в прежнее русло. Полина здесь, и это отрезает все пути к отступлению. Как раньше уже никогда не будет. Этот вариант попросту невозможен. Но ему тяжело нащупать новый путь и решить, как именно следует измениться. Врос с корнями в образ жестокого бездушного монстра, владеющего клубом вместе с жизнями всех, кто в нём работает. Девушка убирает книгу минут через десять, позволяя блондину недолго полюбоваться. Настойчивый взгляд, скользящий по её лицу и плечам, вызывает мелкие мурашки. Губы так и норовят разъехаться в широкой улыбке, и ей хочется окинуть его более ласковым взглядом и хоть на мгновение выдохнуть, забыв про жуткое напряжение. Но память о произошедшем слишком свежа. И неприятные ощущения на спине отлично держат в тонусе, не давая поддаться на эти щенячьи глаза Глеба. Полина гадает, кто из них виноват больше. Он — из-за эпизода с ремнём или она — с этой блядской изменой. Хоть они и не давали клятву верности, глупо было бы ожидать, что парень спустит ей это с рук. Особенно ввиду всех его замашек ярого собственника, про которые она была в курсе. И брюнетка не тешит себя пустой надеждой, что он не припомнит ей ещё всё это позже в ходе полноценного разговора о взаимных обидах. Книжка отправляется на полку, следом Павлина гасит свет, погружая комнату в приятный полумрак. Забирается под одеяло, укрывая их обоих, и молчаливо устраивается в тёплых объятиях Глеба. Прячет лицо в выемке шеи, тихо втягивая насыщенный запах парфюма, от которого у неё сразу на миг кружится голова. Позволяет приобнять себя, чувствуя, как Голубин аккуратно устраивает руку поперёк лопаток, мягко поглаживая её плечо тонкими пальцами. Сколько на них крови? Впридачу с её собственной? Но голос разума затихает, потому что неуместные чувства к владельцу клуба вновь берут верх. Даже сейчас, до сих пор. Глеб жмурится от накатывающей нежности, прогоняя подальше желание разреветься прямо здесь. Непонятно, что делать дальше и как приводить всё к подобию нормы. Но сейчас важно лишь ощущение так необходимого ему тепла девичьего тела вкупе с её маленькой ладонью, что ползёт вдоль его живота, чтобы обнять покрепче и каждое ребро пересчитать. — Прости, сладкая, — его хватает только на это, пока глотку уже дерёт от спазма, и блондин знает, что за всю ночь сможет выдавить из себя лишь эти два слова, невесомо целуя следом куда-то в тёмную макушку.

***

Дыхание сбилось, воздух стал тяжелым и непроходимым. Вперемешку с бьющим ярким светом — адовая смесь. Ворочаясь в мокрой постели, он наконец просыпается, резко распахивая глаза. Лера непонимающе наблюдает за ним, сидя на кровати. — С тобой всё хорошо? — Да, просто дурной сон… Иди ко мне, ты чего так рано подорвалась? — Шатохин отмахивается мигом и тянет девушку к себе под одеяло. — Фуу, ты весь потный! К тому же, уже одиннадцать. И я устала сидеть дома, — тихо добавляет она, метнув упрямый взгляд. — Мы обязательно куда-нибудь поедем, только узнаю у Глебыча нет ли неотложных дел на сегодня. — Да пускай идёт лесом твой Глебыч, ты зачем меня сюда забрал, чтобы самому торчать всё время в клубе? Ты и там мог на меня посмотреть, — Лера капризно дует губки, ощущая прилив первого раздражения. — Но не мог потрогать. Артём властно сжимает её крепкий зад, лукаво ухмыляясь. Что за чёртики в его глазах? Он отстраняется быстро и тянется к прикроватной тумбочке за трубкой. Несколько раз набирает Голубина, но встречает в ответ лишь полную тишину. Ладно, контрольный Даше. Та поднимает почти сразу, но разобрать, что она говорит — за гранью возможного. Позже подруга присылает смс, что уехала на закупку, потому что Глеб ходит как ебаный граф Дракула по клубу, осматривая впалыми глазами свои владения. Девочек не трогает, но и его лучше не беспокоить. Пускай бесится себе сам, без внешних раздражителей. Депо ведёт плечами, с долей внутренней печали отмечая, что ситуация между парой его близких друзей так и не сдвинулась с мёртвой точки, и сообщает Лере, что они сегодня всё же смогут выбраться куда-то и отдохнуть полноценно вдвоём, не отвлекаясь на рабочие дела и заботы. Ближе к полудню они едут в парк за город, беззаботно гуляя по почти пустым аллеям. Погода довольно мрачная, да и в будний день мало кто может себе позволить вот так неспешно бродить кругами на природе. Артём смущается, цепляя тонкую ручку подруги. Последний раз так гулял с кем-то, вероятно, лет в шестнадцать. Странное, давно забытое чувство. После парочка пьёт кофе в атмосферной кафешке, забивая время болтовнёй об интересах, когда телефон Шатохина опасно вибрирует в кармане. Удивление растёт в геометрической прогрессии — входящий вызов от мамы. Мужчина отходит на несколько метров, обеспокоенно отвечая на звонок. — Всё в порядке? В ответ только слёзы и всхлипы. Напрягая органы слуха, он отличает кое-как, что его отец — козёл, каких ещё поискать нужно. Артём бормочет дежурные успокаивающие слова, обещая приехать за ней в течение часа. Быстро рассчитываясь за напитки, он сообщает Лере суть проблемы и предлагает поехать с ним. — Ч-ч-то, прости? У меня есть право отказаться? — Конечно. Отвезу тебя домой, — шатен расстраивается, но не подаёт виду. — Нет. Я думаю, сегодня мне стоит вернуться в клуб. Вдруг мама остановится у тебя, не хочу никого смущать, — торопливо отказывается Лера, уже поднимаясь со своего места. — Мне тридцать три года. Маму скорее смутит то, что я живу один. — Я настаиваю, — она одаривает его тяжелым взглядом и всё же добивается своего. Парочка возвращается в дом, и Депо не знает, по какой причине беспокоится больше — из-за странного звонка мамы или из-за предстоящего отъезда девушки, к которой успел за прошедшую неделю привязаться ещё сильнее. Противится всей своей сущностью, не желая отдавать её обратно под крыло Даши. Лера быстро забирает сумку с вещами и вызывает такси до клуба. Сама уже привыкла к постоянному пребыванию Артёма рядом, но работа не ждёт. Гнева Голубина опасается сильнее, который непременно последует, задержись она здесь ещё на пару дней. На прощание она растерянно оборачивается на Шатохина, держась за приоткрытую дверь авто ватными руками. Знает, что увидит его в стрипушнике вновь, возможно даже этим же вечером, но ей всё равно грустно. Тот сдержанно кивает в ответ, улыбаясь уголком губ, и прыгает в свою X7, уезжая первым.