Правила поведения на катке

      «Уважаемые посетители, каток Х. открывается. Не забывайте о технике безопаности и правилах поведения,» — говорил безупречный женский голос в громкоговорителе.       Бокуто, молодой парень, работающий здесь охранником и рабочим, выучил эту речь наизусть. Он зашёл в небольшую комнатку, предназначенную для персонала, переоделся в более тёплую одежду и включил свет в зале ожидания, проверяя все скамейки, стенды, автоматы и открывая двери в комнатки, где выдают коньки и билеты, позвякивая связкой ключей.       — Первое, — передразнивая запись голоса, начал Бокуто, — перед тем как встать на лёд убедитесь в том, что вы хорошо себя чувствуете. Не забывайте тепло одеваться и, если вы останетесь здесь надолго, взять с собой горячий напиток, его можно купить в нашем кафетерии.       Парень прошел на второй этаж, где располагался спортивный зал и кафе, он проверил и эти места, продолжая в унисон повторять речь за женским голосом.       — Второе, вам нужно принести свои коньки или взять их напрокат в пункте выдачи, — Котаро шагал по квадратным плиткам, стараясь не наступать на пространство между ними. Он сложил руки за спиной и смотрел под ноги, проверяя наличие чего-нибудь опасного.       — Третье, один сеанс длится час, расписание сеансов можно посмотреть на стенде возле главного входа, не забудьте купить билет.       Бокуто облокотился на перила, перед ним открывался отличный вид на всю ледовую арену.       — Зачем открываться так рано-о? — Протянул Бокуто, немного наклонившись вперёд и снова начал повторять за девушкой технику безопасности. Заканчивался четвёртый пункт. — Следите за своими личными вещами. Как же скучно, — добавил он от себя и стал спускаться вниз. Когда Бокуто прошёл к раздевалкам, начинался пятый пункт.       — Будьте осторожны, старайтесь рассчитывать скорость и траекторию, — парень немного добавил от себя, — вашего полёта, — он хихикнул.       «Спасибо, что выбрали Х. Желаем вам приятного времяпрепровождения!»       Бокуто оглядел арену и накинул куртку, его щёки и нос успели покраснеть и обветриться. Сейчас начнётся любимая часть его работы. Он обошёл ограждение и зашёл в небольшую дверь, открыл ворота, которые выходили прямо на каток, и выехал оттуда на новеньком ледовом комбайнере. Машина приятно гудела, парень чувствовал себя восхитительно, когда занимался этим. Старый лёд заменяется новым, становится чистым и гладким. Бокуто больше всего нравилось делать это вечером, когда уже никого нет, и ты неспеша проезжаешь вперёд и назад, назад и вперёд.       «Восемь часов утра. Добро пожаловать на каток Х. Уважаемые посетители…»       — И так каждый час, — недовольно сказал Бокуто, застегнул куртку до самого подбородка и пришел в центральный зал, где ожидал первых гостей, приходящих, в лучшем случае, в одиннадцать часов утра. Сегодня не намечалось чего-то необычного, очередной день, который Котаро проведёт наедине с громкоговорителем, ресурфейсером и группой Queen, которую чаще остальных включают во время массового катания.

***

      После обеда людей незначительно прибавилось, пришло несколько женщин и небольшая школьная группа с учителем.       Ближе к двум намечалась ещё одна чистка льда. Бокуто с широкой улыбкой, и немного напевая, застёгивал свою любимую пуховую куртку и заводил ледовый комбайнер. Всё прошло гладко, в прямом и переносном смысле.       После этого парень направился к пустующим трибунам, где присел на несколько минут. Он услышал голоса детей, а после увидел и их самих, бегущих со второго этажа в раздевалки на первом этаже, за ними шёл тренер в красном спортивном костюме и сумкой:       — Дети, у вас пять минут, не задерживайтесь и хорошенько шнуруйте коньки.       — Куроо, ты похож на женщину из громкоговорителя. «Будьте осторожны, — с точностью передал её голос Бокуто, — вы можете попутать левый и правый конёк.»       — Коньки для хоккея очень легко попутать местами, — парень присел рядом с Котаро и поправил свои волосы.       — Хочешь кофе? — Бокуто приподнял термос, стоящий у его ноги.       — Моя кожа недостаточно смуглая? — Пошутил он, поматав головой.       — От кофе темнеет кожа? — Котаро удивлённо распахнул глаза. — Я слышал только про зубы.       — А ты не видишь, какой я? Это всё из-за этих проклятых какао бобов, они такие соблазнительные. Пил кофе и не мог остановиться. Кофе — самый настоящий наркотик, — Тецуро не мог не подыграть: шутит его знакомый, или тот настолько наивный, он не знает до сих пор.       — Бро, мне так жаль. А Яку говорил, что ты просто песка много съел в детстве, и крахмал в твоих костях заменился на землю, — Бокуто положил руку на плечо Куроо.       — Кальций, — пробурчал, сдерживая смешок Тецуро. Котаро был единственным, кому нравились его шутки. — А ты не слушай его, у него же мозги размером с горошинку, совсем не развит мозжечок, — сказал он уже громче.       — Мозжечок же за равновесие отвечает… — Парень прищурился и недоверчиво взглянул в глаза собеседника.       «А это ты знаешь, да?» — Куроо посмеялся, а Котаро, забыв о кофейном заговоре, отпил из термоса немного бодрящего напитка.       — Ты сегодня с младшей группой? По вторникам обычно были занятия со старшеклассниками, — парень вытянул ноги, упираясь в спинку противоположного сидения.       — Ага, у детей начались экзамены, поэтому мы немного сдвинули тренировки на вечер, — Куроо открыл сумку и стал надевать коньки, зашнуровывая их. — Хоккеисты ещё не приходили?       — Нет, они вроде тоже немного поменяли сеансы, будут в часов шесть.       — Ясно, надеюсь не пересекусь с Укаем, он жуткий, и ребята его жуткие.       — Бро? — Бокуто взглянул на своего друга.       — Да, бро?       — А почему ты не пошел в хоккей?       — Как тебе сказать, — Тецуро посмеялся. — Не моё это, катание мне больше импонирует. Какой из меня хоккеист? Я больше на клюшку похож. Да и они специально падают, валя за собой других, — это большая неправда, в правилах прописано, как нельзя валить соперников. Куроо думал слишком стереотипно.       Бокуто попытался возразить и сумбурно сказал что-то вроде:       — Клюшка самой лучшей модели!       — Бро, — Куроо улыбнулся. — Кстати, ты уже год здесь работаешь.       — Да? Ого, — парень вздохнул.       Они оба замолчали на секунду.       — Ты не хочешь вернуться в спортзал? Тебе так нравилось быть тренером.       — Нет, Куроо, — Бокуто прикрыл лицо. Тецуро закатил глаза. — Я хотел быть лучшим! А оказался самым обычным и посредственным.       — Бро, если тебя не повесили на доску почёта, это не значит, что ты был плохим, просто им места не хватило.       — Дело не только в этом! Я не был лучшим, я ни чем не отличался от других, — Котаро, кажется, хныкнул.       — Ладно-ладно, не рыдай тут. Если тебе нравится просиживать свои ватные штанишки на ресерфуйсере, то и дальше жди, когда тебя лично попросят вернуться, но уже год прошел, — Куроо встал с места и надел перчатки. — Просто подумай над тем, чтобы заняться чем-то более интересным, чем чистка льда, ты способный парень, просто тебя нужно подтолкнуть.       Дети вышли из раздевалок и зашагали к выходу на лёд. Тецуро взглянул на них и прошёл к ступенькам:       — Бокуто, возьми всю свою волю в кучу и пораскинь мозгами, — Куроо ободряюще сжал свой кулак и потряс им. Он направился к детям. Они были в восторге от новенького и чистого льда.       Играл старый добрый Элвис Пресли.

***

      Бокуто стоял в центральном зале, провожая людей, уходящих с предпоследнего сеанса. Их было совсем немного. На последний час массового катания редко кто приходит, поэтому парень уже готовился к закрытию. Он проверил все скамейки, автоматы, двери, щитки, начал проходить между трибун.       Укай и Куроо со своими подопечными давно ушли. Хоккеисты оставили после себя разгромленную гардеробную, а фигуристы покоцанный лёд. Со всем этим предстояло разбираться Бокуто. Он выровнял скамейки, проверил не забыл ли кто-нибудь что-нибудь в шкафчиках, прикрыл металлические дверцы и ушел. Шагая к трибунам, он прикрыл глаза и стал напевать мелодию, играющую в динамиках:       — She's a Killer Queen, ganpowder, gelatine, dynamite with a laser., — парень остановился, услышав скрежет коньков.       —…beam. — Первое, что промелькнуло в голове у Бокуто — это мысль о том, что теперь из-за одного человека, ему придется задержаться. Котаро вздохнул и взглянул на большое табло, зелёные цифры показывали полдевятого, значит до конца сеанса осталось ещё немного. Парень присел на местечко с краю и стал наблюдать за нежданным гостем. Спустя пару секунд он приметил, что на катающемся самый настоящий костюм для выступлений. Черные приталенные брюки, пиджак с небольшими стразами и камнями. Только волосы выдавали его за обычного посетителя, фигуристы очень тщательно следят за своими причёсками, а у него она была слегка растрёпана.       Катался он довольно умело, но то и дело оступался во время прыжков и поворотов, но, касаясь рукой льда, продолжал танцевать.       Заиграла песня Who Wants To Live Forever. Парень остановился.       Фигурист стал танцевать так, будто ждал эту песню. Он уже не оступался, и прыжки у него получались завораживающим, движения чувственными. Котаро не отрывал взгляда от этого парня.       И вот наступает кульминация. Бокуто ждёт прыжка, но парень всё-таки оступается и ударяется о бортик. Песня не собирается останавливаться, она все играет и играет, а парень не поднимается. Котаро вскочил и подбежал к выходу на лёд, он боязливо выглянул в поисках фигуриста. Бокуто, держась за бортик, подошёл к юноше и осторожно взял его под руки. Он оказался легче, чем казалось. Котаро попытался привести парня в чувства, но тот, кажется, просто потерял сознание.

***

      Акааши разбудил женский голос из громкоговорителя, который в сотый раз повторял технику безопасности. Юноша взялся за голову и огляделся. Он сидел в первом ряду, накрытый чьей-то курткой. Его окликнули. Какой-то парень на ресерфуйсере взвёл руку вверх:       — Я сейчас закончу, подожди! — Крикнул незнакомец, привстав из-за корпуса этой грамадины. — Можешь выпить кофе, если не боишься, что твоя кожа почернеет!       Незнакомец снова сел за машину и продолжил чистить лёд.       Акааши увидел на соседнем месте стакан, прикрытый крышкой. Он выпил немного, напиток обжигал его горло. По щекам потекли слёзы, а нос сморщился. Кейджи вытер глаза и сделал еще один глоток. Мотор замолчал, хлопнули ворота. Юноша увидел надвигающегося в его сторону незнакомца, он был в толстовке с натянутым на голову капюшоном, нелепой тёмно-синей куртке с зелёными полосками и символом катка, на его руках были массивные перчатки, а на ногах сапоги. Рабочий сел рядом с Акааши:       — Как твой нос? Не болит? Ты смачно шмякнулся о бортик,  — он посмеялся и, не увидев улыбки на лице Кейджи, виновато взглянул и почесал затылок.       — Нет, — тихо ответил фигурист. Он сделал ещё один глоток.       — Ты так красиво танцевал, я сначала подумал, что ты профи, но, видимо, ты акробат или сумасшедший.       — Что? — Акааши выглядел оскорблённым.       — Ничего личного, мой знакомый фигурист сказал, что неудачно падают только они.       Юноша оглядел несуразное лицо собеседника. Большие янтарные глаза, красные щёки, белые брови, тонкие губы. Он выглядел как большой ребёнок.       — Я специально упал, — Акааши сделал ещё один глоток.       — Почему? — Недоумевающе спросил Бокуто, повысив голос. — Смотри какой у тебя костюм, а ещё ты так круто прыгал: вжух! и бам!.. Зачем тебе падать?       Кейджи молчал.       — О! Я догадываюсь, — Котаро почесал подбородок. — Ты наверное хочешь быть хоккеистом?       Ещё никто не мог так рационально использовать всю, подчеркну, всю информацию, полученную за сегодняшний день.       — С чего…нет, — Кейджи это забавляло, он вытер глаза и улыбнулся этой глыбе.       — Почему тогда? Что-то плохое случилось?       Акааши вздохнул:       — Сегодня были соревнования…       — И ты проиграл? — Котаро перебил юношу.       Кейджи потянулся своей сумке и достал оттуда бронзовую медаль.       — Ого! Третье место! Неужели ты так расстроен из-за куска железки? Тем более третье место — неплохой результат.       Акааши положил медаль в ладони Бокуто и отвернулся:       — Не для меня. Мне нужно было хотя бы второе, а лучше первое.       Котаро сжал губы и посмотрел на медальку, казавшуюся крошечной в его руках.       — Мой тренер сказал, что он уходит на пенсию, — заговорил юноша, — ему хотелось, чтобы его последние соревнования прошли как можно удачнее. Я мог пройти в полуфинал, если бы попал на второе место, но сделал слишком много ошибок. Теперь он уйдёт, не побывав на турнире из-за меня.       — А ты спрашивал его?       — О чём? — Немного надрывающимся голосом спросил Акааши.       — Ну, о соревнованиях, — совершенно спокойно говорил Бокуто, — может он имел в виду, что хочет подольше оставаться с тобой? Люди становятся тренерами не только ради славы, чаще всего они хотят осчастливить других людей, — он почесал затылок.       Юноша вытер глаза и повернулся к рабочему:       — Ты так думаешь?       — Ну конечно! — Котаро, почувствовав контакт, напряг все свои знания о психологии и работе с детьми. — Четверть финал, третье место — это же хороший результат. Ты ещё молодой, столько всего заработаешь, а твой тренер будет говорить «да, это мой мальчик».       Кейджи улыбнулся. На секунду Бокуто немного выпал, очень уж красивым был этот парень. Его руки находившиеся в воздухе опустились, он немного сбавил разгорячённость и потёр нос.       — Спасибо, — юноша вопросительно взглянул на собеседника.       — Бокуто, — рабочий в сердцах прижал руку к груди. —  Я Бокуто.       — Акааши, — юноша потёр лицо и шмыгнул.       — О, кстати! Ты же незаконно пробрался на ледовую арену и не купил билет, тебе придётся оплатить его сейчас, — Котаро вытащил откуда-то снизу блокнот и ручку, — или мне придётся вызвать полицию.       — Ох, да. Прости, что доставил неудобства, — юноша наклонился к сумке и вынул оттуда нужную сумму, вручив её рабочему.       — И мне нужно составить, — Котаро кашлянул, — протокол, — он взглянул на фигуриста, ожидая его реакции, тот просто кивнул. — Назови своё полное имя, возраст и номер телефона.       — Акаааши Кейджи, восемнадцать лет, — Бокуто старательно записывал, но вдруг остановился.       — Восемнадцать? — Удивился он. — Тогда, думаю, номер не нужен.       — Почему?       — Ты такой молодой, я думал тебе уже есть двадцать.       — Это так важно? — Акааши улыбнулся, догадываясь, чего хотел Бокуто.       — Нет, нет, — парень забрал деньги и закрыл блокнот, вздохнув. — Каток уже закрывается, нужно уходить. Я провожу тебя до выхода.       — Да, — Кейджи быстро снял коньки, обув вместо них ботинки. Он хотел встать, чтобы не задерживать Бокуто.       — Не спеши, — Котаро коснулся плеча юноши, — ты много катался и падал, твои ноги устали, наверное. Можешь посидеть ещё минутку.       — Хорошо, — фигурист взглянул на парня. Бокуто убрал свою руку и затянул капюшон толстовки.       Акааши потёр своё плечо.       Повисло неловкое молчание.       — Акааши?       — Да? — Парень выглядел воодушевлённо.       — Ты знаешь, что длинна твоей ступни равна расстоянию между локтём и запястьем?       — Нет, не знал, — он посмеялся.       — Вот такая интересная мелочь, — Бокуто хлопнул себя по коленям. — Уже пора, Акааши, мне ещё нужно всё закрыть.       Фигурист кивнул и, ни без печали, встал, повесив на плечо сумку. Кейджи протянул куртку Бокуто.       — Ага, спасибо! — Котаро довольно прижал к себе свою тёплую куртку, но взглянул на юношу, стоявшем напротив его в одном костюме. — И это всё? Ты так и пришёл?       Акааши кивнул.       — Извини, конечно, но ты точно сумасшедший, там же так холодно, — Бокуто поспешно одел парня в свою согревающую и немного великоватую куртку.       — Не нужно, — Кейджи попытался выбраться из этой пуховой ловушки, но Котаро только усерднее застегнул её до самого подбородка, — а в чём пойдешь домой ты?       — Я возьму свою рабочую куртку.       Акааши выглядел виновато и смущённо. Бокуто сказал, улыбнувшись:        — Не волнуйся, вернёшь куртку, как только сможешь. Пойдём.       Бокуто похлопал фигуриста по спине, и они пришли к выходу. Юноша поклонился:       — Прости, я доставил тебе много проблем, я обязательно верну тебе куртку.       — Не волнуйся, я всегда рад помочь, — Котаро замахал руками и засмеялся. Акааши взглянул на Бокуто исподлобья и хитро улыбнулся. Рабочий снова смутился.       — До свидания, — кратко сказал юноша, уходя и закрывая за собой массивную дверь.       Рабочий ещё долго смотрел ему вслед, пытаясь разглядеть его силуэт за пластмассовым синим стеклом, он вытянул руку из кармана и взглянул на свою перчатку, где до сих пор была медаль Акааши.

***