Два устья, один исток

Первые лучики солнца уже во всю прорывались через приоткрытое окно. Они потихоньку пробирались к лицу белокурой девушки, давая понять, что начался новый день. Голубоглазая жмурилась, погружаясь назад в желанный сон. Но всё же солнце победило её, и она приоткрыла глаза. Перевернувшись на спину и раскинув руки по обширной кровати, Астрид уставилась в потолок. Её волосы раскинулись по всей подушке, вырисовывая красивые узоры. Девушка вздохнула, день будет насыщенный. Столько всего нужно сделать, а как хочется иногда просто полежать, отдохнуть. Слово «отдых» всегда было для Астрид чем-то странным. Она никогда не понимала, как можно много отдыхать. Её всегда привлекала работа, тренировки, приключения, что задумываться об отдыхе не было времени, да и зачем. Но иногда в девушке просыпалось дикое желание провалятся весь день в кровати. Такие дни она назвала своей маленькой болезнью, лечила которую сложными, но от того не менее интересными тренировками. Иккинг много ругался с ней на эту тему, говоря, что отдых нужен всем. И когда он говорит всем, то это значит даже Астрид Хофферсон. Но разве она послушала его? Конечно же нет. Вот так каждый раз, она пересиливает себя и идёт на очередную тренировку. Прямо как сейчас. Астрид нехотя села на кровать, откидывая одеяло. Её взгляд приковал вид за окном. Осень всегда ей нравилась, что странно. Большинству она не по душе из-за погодных условий. Но Астрид чем-то привлекала, а чем, она сама сказать и не может. Но что-то смущает белокурую. Что-то не так, но вот, что? Она никак не могла понять, что с окном. В её голове возникали вопросы по этому поводу, но в конечном счёте девушка смирилась с этим и продолжила утренние сборы, откидывая навязчивые мысли. Встав с кровати, девушка решила сменить лёгкую спальную тунику на привычную ей одежду. Лосины, кофта, юбка, наплечники, тёплый капюшон, подаренный Иккингом ей на день рождения. Одеваясь, девушка думала о том, какой будет её тренировка сегодня. Может быть в лесу? Или же попробовать с Громгильдой изучить новый трюк? А если сделать полосу препятствий? Вариантов много, есть из чего выбрать. Но сегодня ей ближе к сердцу осенний лес. Посмотрев на себя в зеркало, стоящее в комнате, Астрид улыбнулась своему отражению. Настало время волос. Неспеша подойдя к своему столу, она обнаружила то, чего вчера здесь уж точно не было — какое-то письмо. Девушка нахмурилась. Ей это совершенно не нравилось. Сначала окно, теперь это, — уж точно не к добру. Она с неким страхом взяла в руки письмо и осторожно развернула его. Её глаза бегло прошлись по начальным строфам, но чем дальше она читала, тем дольше задерживалась на рядке. Любимая, Астрид, прости, что ты узнаешь так, прости, что это письмо в твоих руках. Я знаю, что обещал тебе, но всё равно нарушил это обещание. Я улетел. Улетел очень далеко и надолго. Знаю, что ты злишься на меня, знаю, что хочешь найти и хорошенько ударить, но прошу, не ищи меня. В то время, как ты будешь это читать, я буду очень далеко. Я знаю, что ты хочешь сказать, что спросить. Но я не взял тебя с собой потому, что это мои проблемы. Я должен сам разобраться с ними. Моё путешествие — большая опасность и подвергать ей тебя я не хочу. Прости, что решаю за тебя, просто люблю и не хочу терять. Я понимаю, тебе больно, но всё это только из любви к тебе. Я обещаю, что вернусь. Возможно не скоро, но обязательно вернусь… если ты мне всё ещё веришь и также любишь, то не пойдёшь искать. Прошу, не говори никому об этом письме. Я очень тебя люблю и буду скучать. Твой Иккинг. С глаз девушки тоненьким струйками полились горькие слёзы. Она перечитывала много раз, но не могла уяснить одно — как он мог так с ней поступить? Почему решил за неё? Да это опасность, риск, но это её собственный выбор. Она вправе решать самостоятельно, что ей делать. Возможно, он уберёг её от многих опасностей, но заставил страдать от кучи мыслей, поглотивших её разум. Это куда страшнее для неё, нежели какое-то ранение или даже смерть.       — Так, Астрид, нужно держать себя в руках. — глубоко вдохнув, промолвила она, утирая с глаз и щёк слезы. Валькирия быстро сплела привычную ей косу и перевязала её кожаной резинкой, после одела на голову кожаный обруч. Тренировка сегодня отменяется, есть дела поважнее. Она взяла свою секиру, свернула письмо и мигом выбежала с дому, чуть не сбив своих родителей, оставив их в непонимании. На улице девушку уже встречала её дракониха, которая привыкла, как и хозяйка рано вставать. Девушка почесала Злобного Змеевика и мигом запрыгнула в седло.       — Громгильда, вверх. — протараторила Астрид. Времени терять нельзя. Юная Хофферсон знала, что ей нужно делать. Девушка всегда была тактические подготовленная и быстро соображала даже в самых трудных ситуациях. Нужно найти копию карты Иккинга и уже по ней думать куда тот мог улететь. План, конечно, хрупкий и далеко не доскональный, но времени придумывать другой у неё нет. Девушка знала, что ей нужно найти парня, но вот зачем, — даже себе самой ответить не могла. Возможно для того, чтобы закопать на ближайшем пляже, читая нотации о неправильности его выбора и… Нет, это плохое оправдание, шуточное. Она ищет его, чтобы уберечь. И не только от мародёров, охотников или от других передряг, а в первую очередь от самого себя. Астрид прекрасно знала Иккинга и его характер. Если он начнёт копаться в себе, то только закопается ещё глубже, убивая в себе всё, что у него осталось. Ему сложно выходить из таких ситуаций одному, но парень никак не может признать этого, так как чувствует себя неполноценным. Он просто боится признается самому себе, что по настоящему силён, когда видит поддержку, когда они вместе. А сейчас он крайне уязвим. Именно от этого нужно его спасать. От своих же терзаний.       — Где же она может быть? Думай, Астрид, думай. Кому он мог доверить свою карту… Рыбьеног! — вскрикнула она на радостях, меняя направление полёта в сторону Арены. Арена стала для их команды вторым домом. Они частенько собирались на Арене будучи ещё детьми и не меняли традицию, когда стали взрослее. Там близнецы выдумывали свои самые безумные планы до дня Локки, Рыбьеног учил детей своим знаниям, Сморкала же чаще всего именно там отхватывал от своего Кривоклыка, а Астрид тренировалась. Иккинг, как лидер, кореговал весь этот процесс. Им нравилось проводить там своё время. Они чувствовали себя чем-то единым. Так что не странно, что именно Арена стала их штабом. Когда Громгильда долетела до пункта назначения, Астрид соскочила с неё, позволяя немного отдохнуть перед долгим полётом. В такую рань Арена пустовала, на что и надеялась девушка. Она вскользь посмотрела по сторонам, убеждая себя в отсутствии кого-либо и приблизилась к старым драконьим клеткам. Нажав на рычаг, что открывает клетку, Астрид заглянула внутрь. Ничего не изменилось, всё также много всего нужного и не очень. Близнецы и сюда умудрились принести свой хлам. Но всё же здесь есть не мало ящиков с полезными вещами. Один из таких был со всеми картами, которые только были у команды. Астрид мигов вытянула ящик и поставила его по средине каменной комнаты, сев при этом возле стены. Девушка судорожно перебирала каждую и не один раз, но всё четно. Здесь были все карты, даже те, которые она впервые в жизни видит, но только не та самая. Хофферсон не могла понять, почему? Почему сегодня, почему именно сейчас? Понемногу её начала охватывать паника, которую она пыталась прятать, потому что не хотела осознавать, что её единственный план рушиться у неё на глазах, в самом начале. В какой-то момент вся небольшая комнатка была завалена этими картами, а посреди неё сидела белокурая девушка с бегающим грустным взглядом.       — Не то, всё не то! — повторяла она полушепотом. Она настолько увлеклась процессом, что даже не сразу заметила, как на каменном полу появилась большая тень. Парень долгое время смотрел на то, как валькирия перебрасывала взор с одной карты на другую, а потом ещё и на третью, но в конце концов спросил:       — Тебе помочь? Девушка встрепенулась, её взгляд мигом перекинулся на Ингермана, смущённо стоящего в дверном проёме. Она непонимающе посмотрела на блондина. Ей казалось, что в такое ранее время сюда никто не нагрянет, но оказалось иначе. Астрид осторожно поднялась с холодного пола и молча продолжала стоять. Она не знала, что делать. Сказать правду или соврать?       — Астрид? — обеспокоено переспросил Рыбьеног.       — Да, я искала… — девушка поджала губы, она так и не решила. Парень оглядел комнату и не долго думая сказал:        — Я так полагаю карту и, судя по всему, не нашла? Астрид осторожно кивнула. Нерешительность не её черта, но сейчас она не задумывается как выглядит в глазах друга. В этот момент ей важно далеко не это.       — Скажи какую, может я смогу помочь. — доброжелательно улыбнувшись, сказал Рыбьеног, подходя ближе. Глаза белокурой бегали по сторонам. Она старалась всеми силами не смотреть на парня, обдумывая его предложение. Никто в деревне ещё не знает об исчезновении Иккинга, но должны ли?       — У тебя есть карта Иккинга? Та, которую он дал тебе для изучения. — тихо произнесла она.       — Ну да, конечно. Я уже успел кое-что полезное взять с неё. Она правда не такая полная, как оригинал, но тоже не плохо. — восхищённо сказал парень, но потом задумался и добавил: — А тебе зачем?       — А я… хотела себе перерисовать, чтобы… — придумать оригинальный ответ девушка не смогла. Всё слишком быстро случилось. Она и представить не могла, что так будет. Парень с явным недоверием прищурился и поднёс руку к подбородку, поглаживая пальцами щетину.        — Кажется мне, Астрид, что ты врёшь.       — Я не вру! — возмутилась девушка.       — Так скажи зачем она тебе.       — Чтобы найти Иккинга! — выпалила в разгаре Хофферсон, сама не ожидая от себя такого. Похоже стресс сказался на её стойкости. Она вновь растерялась и замолчала. Зачем она это сказала?! Астрид разочаровалась в себе. Как так могло выйти. У неё же никогда такого не было, так что с ней сейчас? Глаза блондина расширились. Чего-чего, а такого он услышать не ожидал. Он ближе подошёл к девушке, спрашивая:         — Что случилось?       — Он сбежал…— кратко отрезала она. Терять уже нечего. Она прикрыла глаза. Ей всё ещё больно это сознавать.       — Эй, Астрид, ты же не знаешь это наверняка. Скорее всего опять изучает окресности. — Ингерман доброжелательно улыбнулся, слегка приобняв подругу. Голубоглазая, конечно, оценила старания друга подбодрить её, но от этого не легче. Астрид небрежно прикрыла глаза рукой. Боги, за что ей это?        — Он оставил письмо… Далеко и надолго. — процитировала она строку из письма. — Именно поэтому мне нужна карта. Его нужно вернуть домой, это может плохо закончиться. Рыбьеног закивал и подошёл к коробке с его вещами, и среди старых книг, и заметок, вытянул копию карты шатена. Она и впрямь не была такой точной и полной, как её оригинал, но даже это лучше чем ничего.       — Когда отправляешься? — протягивая пергамент, промолвил парень.       — Как можно скорее. Ты только не говори никому, даже ребятам. — девушка в миг начал рассматривать карту, дорисовывая в своей голове образы из вчерашних воспоминаний. Здесь был клочёк с новой землёй и здесь тоже.       — Да, конечно… А ты уже знаешь куда он… ну ты поняла.       — Не знаю, но надеюсь, что интуиция не подведёт. Астрид начала вспоминать вчерашние события. То как они встретились на скалах, их разговор, потом они полетели домой… Нет, назад. «Он хотел лететь дальше. Да! Он полетел дальше за островов Зудящей Подмышки. А на карте он… вот! На Юго-Востоке!» — прозвучало в её голове. Палец Хофферсон навис над пустотой возле правого края карты, где вчера она сама дорисовывала край острова.       — Юго-Восток. —  прошептала радостно девушка, пока сзади стоящий Рыбьеног пытался понять, что к чему. Лицо девушки переменилось, когда она сложила в своей голове этот пазл. Её глаза вновь засияли. Быстро свернув карту, девушка выбежала из старой клетки на встречу Громгильде, перепрыгивая через разбросанные повсюду пергаменты. Лишь взлетая в небо, она прокричала другу краткое:        — Спасибо!       — Пожалуйста. — тихо ответил он, махая рукой ей в след, а в его голосе еле заметно прозвучала нотка страха.

***

Спускаясь по скрипящим ступеням, Астрид надеялась не попасться на глаза родителям. Ей сейчас только этого не хватает. Тяжёлый рюкзак неприятно давит на спину. Сколько всего она в него положила? Но ведь она не знает, как долго ей лететь и что может пригодится. Откинув противные мысли, валькирия продолжила спускаться. Кажется, внизу никого нет. Оглянувшись, Астрид не заметила живой души в доме. Спокойной выдохнув, она продолжила идти в сторону двери. Папа наверное уже на службе, проходит водные границы острова, а мама вместе с ним. В детстве она ненавидела работу родителей, из-за которой они так мало виделись, но сейчас девушка привыкла и в некоторой степени начала понимать их, так что все её обиды давно уже забылись. Открыв двери, девушку ослепило яркий солнечный свет. Слегка прищурившись она смогла разглядела четыри силуэт, которых она точно не ожидала увидеть. Сначала Астрид подумала, что ей показалось, но когда она присмотрелась, поняла, что это не так. Она уставилась на них вопросительным взглядом, прикрывая рюкзак за дверным косяком.       — Что вы здесь забыли? —  девушка провела свой взгляд по всем ребятам, собравшимся здесь. Даже Сморкала встал столь рано, собрав две большие сумки вещей и сейчас с довольным лицом смотрит на неё.       — Мы пойдём с тобой. Ты же не думаешь, что мы оставим всю славу тебе? — сказал самодовольно Йоргенсон. Девушка закатила глаза. Она ведь просила никому не говорить, а теперь об этом знают все.        — Рыбьеног!       — Что? Я подумал, что так будет лучше. — промямлил блондин, отведя взгляд. Посмотрев на то, как складываются события, всадник Престиголова обиженно спросил:        — То есть мы никуда не летим?       — И зачем я собиралась тогда? — поддержала брата Забияка. — Лучше бы готовились ко дню Локки. Пошли, Задирака, веселья не будет. Престиголов уже развернулся спиной и направился в сторону дома Торстонов, но неистовый голос Рыбьенога заставил близнецов встрепенуться. Как по команде они вытянулись и замерли.       — Стоять! Никто никуда не идёт. — Рыбьеног повернул голову к белокурой, говоря уже более спокойным голосом. — Ты сама говорила, что это надолго, а значит опасно. Не повторяй его ошибку. Там, за архипелагом может быть… Ингерман вкладывал в свои слова немного другой посыл, нежели услышала в них Астрид. Эти слова прозвучали для неё, как гром среди ясного неба. Его ошибка в том, что он пошёл один, без кого-либо. Именно от этого хочет спасти шатена Хофферсон, но сама же повторяет его участь. Рыбьеног прав, они должны лететь вместе.       —… большой, мы и трети его не знаем.       — Ты прав, Рыбеног, мы идём искать его вместе. — задумчивые голубые глаза в миг остановились на юноше.       — Опасность ждёт нас! — выкрикнули вернувшиеся Торстоны в унисон, стукнувшись кулаками.       — Да-да, это всё хорошо, но я надеюсь, вы никому больше не говорили об этой поездке. — сложив руки на груди, девушка оперлась на дверню раму, проведя свой взгляд по друзьям.       — Я сказал только им. —  указав на рядом стоящих Сморкалу и близнецов, промолвил Ингерман.       — Мы оповестили Барса и Вепря, это считается? — подняла руку Забияка, на, что Астрид вновь закатила глаза. — Я вообще никому не говорил. — с беглым взглядом протараторил Йоргенсон, но Хофферсон не заметила этого.       — Отлично, тогда не теряем времени. — выскочив наконец из дома, Астрид запрыгнула на Громгильду.

***

Тусклое сияние свечей придавало Большому залу некую загадочность. В центре горомного круглого стола уже тлели угли от бывшего костра, с его помощью куда проще осветить такое большое помощение. Дверь в последний раз с грохотом закрылась, позволяя Вождю спокойно выдохнуть. На этом собрание Совета закончено. Сегодня Хэддоку было как никогда сложно сконцентрироватся. Всё время он неосознанно поглядывал на пустующее кресло слева от него. И каждый раз с досадой он вспоминал их разговор с Иккингом, что отвлекало его от проблем острова. Это метание с воспоминаний в реальный мир заставляло его голову дико болеть. Да так, что под конец собрания Вождь лишь кивал головой на все предложения. Упавший на своё кресло Стоик бессильно вздохнул, массируя лоб пальцами, в надежде, что хоть это поможет избавится от надоедающей боли.       — Что мне делать? — прошептал он, прикрыв глаза от усталости.       — Отдохни, день выдался тяжёлым. — ответил Плевака, подойдя к другу с двумя кубками эля. Он протянул одну Стоику, а сам сел возле, попивая крепкий напиток.       — Я не про это. Что мне делать с Иккингом? Уже с утра убежал куда-то. Даже угроза домашнего ареста его не остановила. — мужчина так и не дотронулся до кубка.       — Чем короче цепь, тем больше усилий разорвать оковы. —  философски произнёс кузнец, поглядывая на жидкость в кубке. Стоик непонимающе посмотрел на друга       — К чему ты клонишь?       — Мы никогда не держали драконов в маленьких клетках. А знаешь почему? Если бы им было тесно, они бы точно когда-нибудь выбрались.       — Хочешь дать Иккингу больше свободы?       — Именно! Дай парню год-второй побыть ребёнком и потом он сам придёт к тебе. —  восторженно произнёс кузнец, подняв свой кубок, прикреплённый к протезу, от чего напиток немного разлился.       — А что если он не придёт? Так загуляется, что совсем забудет обо всём. —  раскинув руки вширь, промолвил Стоик.       — Я понимаю твои переживания, но пойми и ты его… Он не такой, как ты…       — Да, весь в мать. — буркнул недовольно, рыжеволосый.       — …и не хочет того же, что и ты. Ты грозишся запереть его дома, но это не поможет. Он опять убежал, потом ещё раз это сделает и ещё, но ты не знаешь какой из его побегов будет последним… Если запрёшь его, то потеряешь навсегда. Взгляд Стоика замер на пробивающихся огоньках среди тёмных углей. Они из последних сил пытаются пробиться, выжить… Если дать им новый хворост и много воздуха, они загоряться с новой силой и из маленьких огоньков переростут в огромный костёр. Но если отобрать всё это, то они потухнут и больше никогда не засияют…       — Возможно ты прав и я слишком сильно давлю на сына. — вздохнув, мужчина признал свою неправоту. — Но, что же мне тогда…       — Поговори с ним, скажи, что даёшь ему время самому подумать, что он хочет. Поверь, когда-нибудь он вернётся к тебе. —  улыбнулся Плевака, допивая свой эль.

***

Тяжёлая рука, собраная в кулак, нависла над деревяной дверью. Этот шаг сложно давался отцу. Он долго подбирал свола, но сейчас они все словно вывитрелись из его головы. Стоик понимал, что это нужно и не только Иккингу, но и ему. Он уже потерял однажды жену, ему хватило той боли. Выдохнув, Стоик осторожно дотронулся кулаком до двери. Он уже был готов начать речь, но дверь поддалась и со скрипом открылась. Хэддок опустил грусный взгляд. Тяжёлыми шагами он зашёл внутрь и сел на кровать сына, опустив голову.        — Иккинг-Иккинг… Его взгляд переметнулся на стол парня, который вечно был завален его изобритениями, но сейчас пустовал. Стоик повернул голову, он долго всматривался, пытаясь понять, что не так. Комната словно… словно без души. В ней всегда присутствовала атмосфера работы, но не сейчас. Она стала какой-то холодной что-ли, и дело не в белом месячном свете, пробивающимся сквозь открытое настежь окно. Встав с кровати, мужчина прошёлся по небольшой комнате, осматривая её содержимое. Многие полки были либо полностю пустыми, либо некоторые вещи, стоящие там с покон веков отсутствовали. Стоик нахмурился, ему это всё больше не нравилось. Он решительным шагом подошёл к сундукам и с силой открыл их. Ничего… Эта картина ужаснула отца, он отшатнулся немного назад.        — Боги, это случилось. Вождь стремглав выбежал на улицу, в попыхах прикрепляя свою накидку брошью к одежде. Куда ему идти, что делать? Стоик со страхом в глазах осматривал пустую улицу. Все уже давно спят. Нет даже у кого спросить, может, что видели.       — Стоик! — прозвучало эхом. Вождь обернулся и увидел идущего к нему Йоргенсона старшего, явно в плохом настроении.       — Слюнявый? Что ты здесь делаешь так поздно. — спокойно спросил рыжеволосый мужчина.       — А ты как думаешь? Сына ищу. Пропал ещё с утра. Думал, вернусь с собрания и как дам взбучку. Он ведь обещал убраться, а дома как был срачь, так и остался. — сложа руки на груди, грозно промолвил Йоргенсон. Стоик вцепился руками в плечи мужчины, спрашивая:        — Пропал?!       — Да, пропал. —  слегка опешив, ответил Слюнявый. — Я спрашивал ещё у Хофферсонов, они сказали мне то же самое. Вот пришёл узнать у тебя, что же это за путишествия на Юго-Восток так надолго, да ещё и не предупредив никого.       — На Юго-Восток?! — повторил Стоик.       — Ну да. — пройдясь беглым непонимающим взглядом по Вождю, промолвил он. — Сморкала с утра как собирал вещи, так и напевал что-то об этом. Отпустив Йоргенсона, Стоик обдумывал слова друга, а после властным голосом сказал:         — Иди домой, они скоро вернутся. Я об этом позабочусь.       — Но!.. — крикнул в след убегающему Вождю Слюнявый, но поняв, что его больше никто не слушает, громко вздохнул и направился домой. Бежа по тёмным улицам, Стоик тяжело дышал, всё же их деревня стала куда больше чем была когда-то. Он проворно сворачивал на другие улицы по знакомому маршруту. А когда добежал, то не задумываясь постучал в еловые двери. И хоть они были большими и тяжёлыми, от его ударов они сильно прогибались. Он стучал долго и упорно.       — Плевака, открой! Когда за дверью послышались медленные шаги, мужчина отошёл от них. Уже через мгновение перед ним стоял сонный кузнец в тунике и штанах со свечой в руках. Он грусно смотрел на Вождя вопрошающим взглядом.       — Иккинг пропал… забрал все вещи и сбежал. Остальные полетели с ним. — в попыхах говорил Стоик, стараясь утихомирить своё сердце.       — Молот Тора! Я же говорил тебе! —  воскликнул Плевака. Эта новость окатила его будто холодной водой. Спать больше не хотелось. Для него Иккинг был как сын, которого у него никогда не было. Он любил его, как родного и новость об его исчезновении поставила его в тупик.       — Собирайся, нужно их искать. —  зайдя внутрь дома, сказал мужчина.       — Но где? Они могли пойти куда угодно. — кузнец поставил свечу на стол.       —  На Юго-Востоке… Боги, если они остановлятся на острове Йот… — голос Стоика дрогнул. Этого нельзя допустить.       — Мы найдём их раньше. — успокаивающе произнёс кузнец, кладя руку на плечо друга.       — Хотелось бы верить.